Дракон и Волк глава 34

Глава 34: Ваш выбор не тот, что вы думали. Рейнира слишком сильно наслаждалась Севером. День, когда Артур признался ей в любви, выдался по-настоящему прекрасным. Большую его часть она провела рядом с возлюбленным, прижавшись к нему под чардревом, словно пара ленивых кошек. Они говорили обо всём на свете — пусть и о несущественном, но рядом с ним любое слово казалось важным. Конечно, Артур всё ещё был ранен, а значит, должен был заботиться о себе. Делал ли он это? Разумеется, нет. Упрямый, как и всегда. Но он быстро вспомнил, что Рейнира тоже упряма — не меньше его. Можно ли назвать это их первой ссорой как пары? Если да, то победа безоговорочно осталась за принцессой. Неумолимая, она даже пригрозила приковывать его к постели. Хотя и согласилась приносить ему документы в солярий, чтобы он мог управлять Севером, не вставая, она старалась быть рядом так часто, как только могла, охраняя его, как дракон сторожит свои яйца. Однако по его просьбе она принимала петиции в Большом зале Винтерфелла. Правда, Рейнира ещё не чувствовала себя уверенной в решении чужих споров, поэтому всё записывала и относила Артуру. Он выносил суждения, а она становилась его голосом при дворе. Она замечала — северяне смотрели на неё с особым уважением. Вероятно, сказывалась битва у Стены. Но Рейнира подозревала, что и Тень, который находился всегда рядом, усиливала её ауру властности. Однако… был и другой вариант. Она думала, что Артур… как же он это называл? Варгинг? Да, что он варгует в Тени, чтобы следить за ней. Однажды, осознав это, она повернулась к лютоволку и нахмурила брови: — Ты следишь за мной, Артур? — произнесла она ровно. Она вгляделась в жёлтые глаза волка, склонившего голову набок. Подтверждений не было, но и опровержений — тоже. Тем вечером, за ужином в покоях Артура, она открыто заявила: — Ты следил за мной. — Это не был вопрос. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — ответил Артур. Слишком дипломатично, чтобы она поверила. — Ты когда-нибудь использовал свою магию, чтобы шпионить за мной? Артур фыркнул, но тут же вспомнил Штормовой Предел. И поспешно выбрал другое воспоминание: — Ну… одна из моих крыс заметила тебя, когда ты выходила из Красного замка. Тогда твой дядя вывел тебя на улицы столицы, — проговорил он, надеясь перевести разговор в другое русло. Это сработало. Рейнира впервые с момента его изгнания задумалась о Деймоне. — Понятно, — тихо ответила она, будто пытаясь закопать это воспоминание поглубже. Но Артур, преданный и чуткий Артур, не мог не спросить: — Ты всё ещё злишься на него, да? — А почему бы и нет? — ответила она резко. — Ты ведь сердишься на своих братьев и отца, не так ли? Я никого из них не видела. Артур поднял руки в примиряющем жесте: — Я не враг тебе, Рейнира. Пожалуйста. Я рассказывал тебе много о своей семье, но мы почти не говорили о твоих отношениях с Деймоном. Хочешь поговорить об этом? Рейнира не знала, хочет ли. Предательство Деймона оказалось куда болезненнее, чем она ожидала. События с тех пор происходили так стремительно, что у неё почти не было времени подумать, что это значило на самом деле. Она не хотела злиться на Артура из-за того, что сделал Деймон. Он и так устроил слишком много проблем — не в последнюю очередь став причиной того нелепого испытания, которое её отец устроил северянину. Она отодвинула тарелку и пересела на кровать Артура, чтобы он мог обнять её за плечи, а она — положить голову ему на грудь. — Я ненавидела это. То, что он сделал. Как он пытался мной играть. Если бы не ты — он получил бы от меня то, чего хотел. И мне пришлось бы выйти за него замуж. Я… Она сглотнула, не давая слезе упасть. — Я любила его, понимаешь? Не так, как тебя. Но восхищалась им. Я думала, он — величайший человек Семи Королевств. Идеальный валириец, как Эйгон или Джейхейрис. Мы летали вместе, когда он приезжал в столицу, с самого детства. Он открывал мне чудеса света, обещал приключения, говорил, что мы полетим в Эссос, в Йи-Ти… Я мечтала летать рядом с ним по всему миру. Но то, что он сделал… Его обман… Это всё разрушило. Я поняла, что он хотел лишь одного — трон моего отца. Что он смотрел на меня, как и все прочие: на валирийскую утробу для потомства. Артур крепче обнял её, молча, но с участием. — И то, что он мне родня, — только делает всё хуже, — добавила она. — Как я могу доверять хоть кому-то, если не могу доверять своей семье? Тогда я осознала… насколько я одинока. Она подняла голову. Её фиолетовые глаза встретились с его серыми. — Прости… за ту ночь, — прошептал Артур. — Не надо, — Рейнира мягко улыбнулась и приблизилась. — Именно в ту ночь я поняла, как сильно люблю тебя. Ты — лучший мужчина в моей жизни, Артур. Я люблю тебя. Она поцеловала его. Ей всегда нравилось целовать его. И она подозревала, что будет делать это до конца жизни. Когда они отстранились, Артур усмехнулся: — Мне явно стоит научиться выражать чувства так же красиво, как ты. Ты слишком хороша в этом. — Слишком хороша, да? — думала она на следующее утро, шагая по двору Винтерфелла и вспоминая ту ночь. — А ты хорош, Артур. Ты умеешь заставить меня чувствовать себя как дома. Прошла неделя с момента их признания под чардревом и день после разговора в его покоях. Рейнира чувствовала себя умиротворённой. Отец всё ещё был далеко, а Винтерфелл казался ей идеальным местом, чтобы прийти в себя. Скоро здесь устроят пир, чтобы отпраздновать победу над одичалыми. А позже — объявят о помолвке. Рейнира чувствовала себя легко и счастливо — свободной от давления, которое лежало на её плечах с того самого дня, как отец назвал её своей наследницей. Настроение было настолько приподнятым, что она почти не заметила, как Тень направился в сторону вольеров. Это её удивило: лютоволк не отходил от неё ни на шаг с тех пор, как она убедила Артура остаться в постели. Заинтригованная, она последовала за зверем. В вольерах было оживлённо, но собаки, обычно поднимавшие шум, оставались тихими, когда Тень проходил мимо. Это вызвало у Рейниры усмешку — даже псы знали, кто здесь Альфа. У самой дальней клетки она поняла, кого пришёл навестить Тень — своего брата Великана. Шерсть у Великана была элегантного коричневого цвета, напомнившего Рейнире осенние листья, глаза — тёмно-карие. Раны, полученные им за Стеной, оказались куда серьёзнее, чем у Тени. Одна нога была перебинтована и зафиксирована в шине. Шерсть была тщательно очищена, и принцесса задумалась, не Артур ли встал с постели и сам позаботился о звере. Рядом с Великаном на коленях стоял шестилетний кузен Артура, Криган Старк, гладил его по голове и тихо бормотал извинения: — Прости… Прости, мальчик… Мне следовало быть осторожнее… Рейнира прочистила горло, чтобы дать знать о своём присутствии. Криган вздрогнул и вскочил на ноги. — П-принцесса! — пробормотал он. — Здравствуйте! Она мягко улыбнулась ему. Он был так мил, что она невольно представила себе, каким был Артур в его возрасте. Эта мысль лишь расширила её улыбку. — Привет, Криган, — сказала она доброжелательно. — Сейчас подходящее время? Я хотела поблагодарить твоего друга за то, что он спас моего дракона и меня. Криган покраснел и уставился в ботинки, пробормотав неразборчивую фразу, от которой Рейнира едва не рассмеялась. — Можно мне с ним познакомиться? С Великаном, я имею в виду. У нас не было времени пообщаться за Стеной. — О-о! К-конечно, принцесса… Рейнира опустилась на колено рядом с лютоволком и сняла перчатку, позволив ему обнюхать свою руку. — Привет, ты, — проворковала она. — Я так много слышала о тебе, Великан. Ты такой же милый, как твой брат? Или, может, даже лучше? Коричневый лютоволк дружелюбно лизнул её ладонь, вызвав у неё смех. Тень в это время прижался мордой к её щеке, заставив её снова рассмеяться. — Ах, вы, мальчики… Вы просто обожаете, когда вас балуют, да? — сказала она, поочерёдно гладя обоих зверей. Судя по всему, прикосновения ей удавались — волки явно были довольны. Она перевела взгляд на Кригана, который с восхищением наблюдал за её взаимодействием с лютоволками. Обычно только Артур мог подобраться к ним так близко, а она делала это с удивительной лёгкостью. — За что ты извинялся перед ним, Криган? Это ведь не ты виноват, что он пострадал. Слова Рейниры мгновенно сменили румянец на лице мальчика на выражение стыда. — Это моя вина… — пробормотал он. — Это из-за меня его ранили… — Нет, не из-за тебя, — сказала она твёрдо. — Ты ребёнок, Криган. Ты слишком юн, чтобы нести ответственность за то, что случилось в битве. Веришь или нет, но ответственность лежит на Артуре — и он это знает. Даже я виновата в том, что позволила Сираксу пострадать и подвергла себя опасности. Это Артур, Тень и Великан спасли нас. Так что не кори себя. У тебя ещё будет достаточно поводов для этого, когда ты станешь мужчиной. Поверь мне. Криган кивнул, но, судя по тому, как он прикусил губу, в его голове всё ещё вертелась какая-то мысль. Рейнира мягко взяла его за руку — и снова вызвала румянец. — Что такое? — спросила она с мягкой, ободряющей улыбкой. — Ты можешь сказать мне. Я не скажу Артуру, если ты не хочешь. Криган запнулся, но она была терпелива, слегка сжала его ладонь и ждала, пока он наберётся смелости. Однако чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее краснел. Он напоминал ей всех тех молодых женихов, с которыми ей доводилось сталкиваться в детстве. Теперь у неё было достаточно опыта, чтобы понять, как с этим справиться. — Это… Это не то, что я не хочу тебе сказать, — наконец выдавил Криган, понижая голос. — Просто… Артур запретил мне говорить об этом кому бы то ни было. Рейнира нахмурилась, но тут же снова улыбнулась. — Криган… Я знаю все секреты Артура… (По крайней мере, я на это надеюсь, — подумала она, вспоминая их разговор под чардревом. Ей понадобились дни, чтобы разобрать всё, что он тогда ей рассказал.) — Тебе не нужно ничего от меня скрывать. В конце концов, я скоро стану частью вашей стаи. Глаза Кригана засветились, как будто она только что сделала ему величайший подарок. — Ты… правда? — Тсс, — Рейнира приложила палец к губам и подмигнула. — Это секрет. Пока никто не знает. Но да, мы с Артуром скоро поженимся. Улыбка Рейниры стала ещё шире, когда серые глаза мальчика вспыхнули неподдельной радостью. Он был почти слишком мил, чтобы быть северянином. Она задумалась: будут ли её дети от Артура такими же чудесными, как этот мальчик? Наследник Винтерфелла несколько секунд молча обдумывал её слова, затем вышел из камеры, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Вернувшись, он встал перед Рейнирой, обеспокоенно перебирая пальцами. — Я… я… — начал он, зная, что хочет сказать, но, похоже, подыскивая правильные слова. — Я не могу… не могу перестать думать о… о той штуке… той, которую ты… убила. Рейнира моргнула — раз, другой. Когда она наконец поняла, о чём он говорит, её брови взлетели вверх. Она тут же встала, подошла к нему и взяла его руки в свои. — Откуда ты это знаешь, Криган? — серьёзно спросила она. — Артур тебе рассказал? Мальчик продолжал смотреть на свои сапоги. Тогда она осторожно коснулась его подбородка и приподняла его лицо так, чтобы их взгляды встретились. — Скажи мне, Криган, — произнесла она уже мягче. — Откуда ты знаешь о том, что произошло? Он не ответил, только перевёл взгляд на раненого лютоволка. Рейнира проследила за его глазами — и в тот миг всё поняла. Её губы беззвучно сложились в букву «о». — Смена шкуры, — прошептала она. Это заставило глаза мальчика расшириться до размеров блюдец. — Ты был там. За Стеной. Внутри Великана. Криган не мог вымолвить ни слова — он просто не знал, как. Она осознала, что, скорее всего, он делился этим только с Артуром. Он не знал, как говорить об этом с кем-то ещё. Но пока он вновь искал слова, Рейнира мысленно вернулась к их встрече с Белым Ходоком — теперь уже с осознанием того, что Криган присутствовал там внутри разума лютоволка. — Вот почему он так жалел Великана, — поняла она. — Это он, Криган, напал на того великана, а не зверь. Сломанная лапа — технически его вина. Но это значит, что он в одиночку разорвал горло великану… и напал на Другого. Рейнире было трудно представить, что этот обаятельный ребёнок мог вести себя как кровожадный зверь. Но слова Артура о связи между их будущими детьми и их драконами вновь всплыли в её памяти. Если этот шестилетний мальчик способен убивать, будучи лютоволком… на что способны будут её дети? Этот вопрос она пока отложила. Но теперь она вполне понимала, почему Артур так волновался. — Это значит, что и тебя мне нужно поблагодарить за то, что ты спас Сиракса и меня, — сказала она, вновь улыбнувшись Кригану. — Ты очень храбрый для такого юного мальчика. Глаза Кригана наполнились слезами, которые быстро потекли по щекам. Рейнира сжала его ладони. — Должно быть, это разрывало его изнутри, — поняла она. — Возможно, он так и не признался Артуру, что был внутри Великана. Боялся, что получит выговор за свою безрассудность. — Криган, — мягко сказала она, — это не твоя вина, что Великан пострадал. Ни Артур, ни я не ожидали, что эта тварь выйдет из леса. И тут в её голове промелькнула тревожная мысль. — А ты… ты кому-нибудь рассказал? Об этой штуке? Мальчик молча покачал головой, шмыгнув носом. Рейнира достала платок и принялась аккуратно вытирать ему слёзы. — Всё хорошо. Никто на тебя не злится. Я поговорю с Артуром, и он не станет ругаться. Обещаю. А если разозлится — я на него разозлюсь. А поверь, я могу быть страшнее, чем он. Криган слабо хихикнул сквозь всхлипы. Постепенно он успокоился, а затем неожиданно крепко обнял Рейниру, тяжело выдохнув у неё на плече. Она не привыкла к такому. Детей держала на расстоянии. Эйгон и Хелена были не так уж молоды, и ей всегда было трудно с ними — а общалась она с ними редко. Но Криган был другим. Мягкий. Искренний. Он краснел, глядя на неё, и улыбался так, как будто она была для него кем-то особенным. Возможно, дело было в том, что он немного старше, чем были её братья в детстве, — он больше понимал. Или в том, что он не был ей кровным родственником. Или в том, что он, по сути, защитил её, войдя в своего лютоволка, чтобы спасти. Как бы то ни было, она уже не могла относиться к нему безразлично. Однако, как только объятие закончилось, Криган снова начал теребить пальцы — будто вдруг вспомнил нечто важное. Что-то, что могло многое изменить. — Что такое? — спросила она. — Я… я рассказал отцу… об Этой… о той штуке, — выдохнул он. Рейнира нахмурилась. — Твоему отцу?.. (-) (-) (-) Сара Сноу вытерла пот со лба и продолжила осторожно счищать гниющую плоть с тела отца, не обращая внимания на зловоние, наполнившее комнату. Несмотря на все усилия мейстера Алима, гангрена за последние дни распространилась по телу лорда Рикона — верный признак того, что яд, против которого так отчаянно боролись, постепенно брал верх. Он сражался месяцами, вытягивая силы из последних остатков жизни, что теплели в его старых костях, но всё, чего он смог добиться, — это отсрочить неизбежное. Вскоре он уйдёт, и останется лишь похоронить его в склепах Винтерфелла рядом с предками. И всё же Сара не могла сдаться. Она отказывалась бросить отца в одиночестве, пока он умирал в мучениях, как бы часто он ни твердил ей, что уже не спасти его. Как можно просто уйти, пока он жив и страдает? Она останется с ним до конца — и пусть её присутствие принесёт хоть каплю утешения. Каждый раз, когда она приходила, отец принимал лишь мейстера и изредка Крегана. Сара старалась скрыть от брата запах разложения и следы гангрены — Рикон не хотел, чтобы сын видел его таким. Он мечтал, чтобы последние воспоминания сына о нём были светлыми. Но кроме неё, Крегана и мейстера Алима, никто не приходил. Даже лорды Севера, казалось, позабыли о нём — теперь у них был новый Старк, за которым следовать. Артур тоже не появлялся. Не потому, что был равнодушен, просто у него было слишком много дел, а оба — и он, и Рикон — были слишком горды, чтобы предаваться сентиментальности даже перед лицом смерти. Лорд Винтерфелла доверял регенту управлять Севером и организовать его похороны. Этого для них обоих было достаточно. И всё же… Сара не могла скрыть удивления, когда за дверью появилась не кто иная, как Рейнира Таргариен. Когда они столкнулись взглядом, Сара нахмурилась. Она не знала, что думать о принцессе. Никогда не ожидала, что Артур женится по любви — а не по долгу. Но эти двое, казалось, действительно были близки. И это всё усложняло. Рейнира привлекала слишком много внимания. У неё был дракон. Она изменила баланс в их семье. — Принцесса, — коротко поприветствовала она. — Чем могу помочь? — Привет, Сара. Лорд Рикон… в состоянии поговорить? Хмурость Сары стала глубже. Технически, отец ещё мог разговаривать, но каждый раз это отнимало у него силы. Чем больше он говорил, тем меньше времени ему оставалось. И всё же… она знала, что он сказал бы «да». Поэтому лишь молча кивнула и впустила гостью. Запах гнили ударил в лицо Рейнире, как только она переступила порог. Лорд Рикон Старк был высоким мужчиной, всего сорока восьми лет. Но сейчас, глядя на него, Рейнира подумала, что перед ней умирающий старец. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, тело истощено до предела, простыни пропитаны потом. Она боялась дотронуться — как будто под тканью что-то разложилось. Но когда их взгляды встретились, он слабо улыбнулся: — Принцесса. Приятно познакомиться. Простите, но не думаю, что смогу преклонить колени… при всём уважении. — В этом нет нужды, лорд Рикон, — мягко ответила она. — Простите, что не пришла раньше. — Не за что просить прощения. Нам не о чем было говорить, кроме «приятно познакомиться» да «прощай». Это было бы скучно. Полагаю, если вы пришли, значит, дело не в моей скорой смерти. Прошу, говорите, рад быть хоть в чём-то полезным в этой проклятой постели. Рейнира фыркнула, оценив его прямоту — настоящий северянин. — Вы не возражаете, если мы поговорим наедине? Сара приоткрыла рот, чтобы возразить, но Рикон поднял худую ладонь, заставляя её замолчать: — Успокойся, Сара. Если принцесса просит уединения — значит, есть причина. Если она пришла положить конец моим страданиям, я приму это. Нет ничего, что она может сделать, чего бы я уже не пережил. Сара сердито вышла, но дверь не хлопнула — хотя Рейнира была почти уверена, что та хотела. — Я люблю её, — тихо сказал Рикон, глядя на закрытую дверь. — Потерял жену и ребёнка… Тогда и появился этот ребёнок, Сара. Её мать, служанка по имени Вилла, была единственной радостью в те тёмные времена. А дочь… спасла меня. Внебрачная или нет — она моя. Часть стаи. Надеюсь, ты понимаешь это, если хочешь венчаться с Артуром перед богами. — Понимаю, — искренне ответила Рейнира. — Хотя боюсь, она не испытывает ко мне тёплых чувств. — Придёт в себя. О чём ты хотела поговорить? Рейнира нахмурилась, вздохнула глубже, голос её стал твёрже: — Криган сказал мне, что поделился с вами тем, что видел за Стеной. Рикон взглянул на неё, глаза его были пусты и бесстрастны — словно стена, скрывающая мысли. — Криган — ещё ребёнок… — Но ни Артур, ни я — не дети. И мы видели то же самое. Наступило молчание. Умирающий лорд и молодая принцесса смотрели друг на друга. Это больше не был вежливый разговор — теперь на кону стояло нечто важное. Рейнира надеялась, что он поверит. Артур говорил, что никто не поверит. Но в глубине души ей хотелось, чтобы хоть кто-то — особенно человек, которому скоро терять будет нечего — услышал её. — Криган сказал, что убила тварь не Артур. А ты. Как? — Ударила в спину, — ответила она, извлекая из-за пояса кинжал. — Валирийской сталью. Рикон потянулся к клинку. Руки его были кожей да костями, но он уверенно держал оружие. — Что ты знаешь о Ходоках? — Всё, что рассказал Артур, — сказала она. — До встречи с ними я и слова такого не знала — «Иные». Хотя, признаться, желала им меня забрать не раз. Рикон усмехнулся, покашлял. — Значит, ты знаешь больше меня. Я не думаю, что ты врёшь, принцесса. Но в такое не поверит ни один человек, пока не увидит собственными глазами. А мои… скоро закроются. Его слова не должны были расстроить Рейниру — и всё же расстроили. Он поверил ей, но не до конца. А если даже умирающий северянин, видевший смерть в лицо и не имевший причин лгать, не мог поверить в её рассказ полностью, то как она сможет убедить кого-либо ещё? Как убедить в мечте Эйгона, если даже те, кто к ней доброжелателен, сомневаются? Рикон тяжело вздохнул — словно этот вдох должен был облегчить боль, гнездившуюся в груди, — и заговорил вновь: — Но… если Артур и ты действительно это видели… что вы собираетесь с этим делать? — Мы не знаем, — призналась Рейнира. — Мы понятия не имеем, как убедить кого-либо в том, что увидели. — Без доказательств, весомых и несомненных, у тебя ничего не выйдет. Даже если бы вышло — никто не настолько силён, чтобы отправиться в Земли Вечной Зимы и начать войну с теми созданиями. Действовать вы сможете только тогда, когда Долгая Ночь вернётся. — Но это может случиться через тысячу лет. Как мы можем что-то сделать, если нас уже не будет? — Обучая следующее поколение. И убедившись, что они обучат следующее. И все — после них. Это единственный путь по-настоящему подготовиться. Ты первая, кто увидел существо, которое считалось мифом. Мы забыли, кто мы и кем были наши предки. Не повторяй эту ошибку, девочка. Рейнира на мгновение задумалась. У неё было пророчество Эйгона и был кинжал. Но что она могла сделать, кроме как добавить своё свидетельство к древним словам? Поверят ли ей? Может быть, пророчество было бы убедительнее, если бы касалось угрозы, не имеющей имени. Но стоит назвать её — Другими — и оно может показаться ещё более невероятным. — Я не уверена, что мы вообще что-то можем сделать, — тихо проговорила она. — Мы с Артуром не знаем даже, где будем жить в ближайшие годы. Когда Креган повзрослеет и станет лордом, Винтерфелл больше не будет нашим домом. Я не знаю, поверят ли наши дети — и смогут ли они что-то изменить. И я не думаю, что мои единокровные братья и сёстры поверят мне вообще. Рикон слушал внимательно. Несмотря на угасающую жизнь, он не был глух. Он понял, что стояло за её словами. — Ты отказываешься от притязаний на трон, — произнёс он, торжественным, но спокойным голосом. — Артур не говорил мне этого. Рейнира вздохнула. Она знала, что ему нужно объяснение. — Мы думаем, что не сможем заключить достаточно союзов, чтобы предотвратить войну за трон. Поэтому я отказываюсь от притязаний. Я хочу быть с Артуром. А трон… он ничего не значит, если его рядом нет. Рикон долго смотрел на неё. Не с укором, не с осуждением — просто внимательно, чтобы понять. — При других обстоятельствах я бы наставлял тебя на путь осторожности и здравого смысла. Но сейчас не те времена. И я не думаю, что ты должна отказываться от трона. Брови Рейниры поднялись, потом сошлись в беспокойной складке: — Почему? — Потому что ты и Артур видели это своими глазами. Вы знаете, что они придут. И у вас есть только один шанс использовать эту истину: подготовить Королевство. Это можно сделать, только если твоя кровь окажется на Железном Троне. Только так ваше знание сможет пережить поколения. Только через трон ты сможешь передать предупреждение — снова и снова, чтобы каждый наследник знал, что однажды они вернутся. Это не вопрос «если». Ты сама это понимаешь. Когда они придут — они найдут либо единое Королевство, либо разрозненные земли, занятые междоусобицами. Он замолчал на мгновение, а затем сказал с силой, которую Рейнира не ожидала услышать от умирающего: — Единственный способ объединить Королевство — через трон. Ты можешь принять его, чтобы защитить будущее, или отказаться — чтобы сохранить настоящее. Таков твой истинный выбор, Рейнира из дома Таргариенов.