Дракон и Волк глава 35

Глава 35: Кем мы должны быть. Слова Рикона Старка еще несколько дней звучали у Рейниры в голове. Она мастерски скрывала свои переживания, продолжая заниматься повседневными делами в Винтерфелле. Ни единым жестом не выдала, что её мысли заняты совсем другим. Рейнира не знала, что делать со всем этим. Её помолвка с Артуром основывалась на отказе от притязаний на Железный Трон. Но если она решит сохранить свои права, женится ли Артур на ней? Разделит ли он мнение своего дяди? А если да — как они переживут Игру престолов вместе? Веларионы, Хайтауэры, а уж тем более Деймон, будут в ярости. Кровавый Деймон… Врагов у них будет множество. А союзники? Речные земли, как обычно, разрознены. Долина могла бы встать на её сторону — в её венах текла кровь Арренов. Штормовые земли — тоже возможные союзники… но будет ли этого достаточно? Рейнира не знала. Да она даже не хотела думать об этом. После долгих лет сомнений и давления она наконец обрела покой. И этот проклятый ледяной мертвец всё разрушил. Она радовалась, что убила его — хотелось сделать это ещё раз. Артур начинал догадываться, что у неё на душе. Она чувствовала это по взгляду Тени. Ей всё равно нужно было рассказать ему — если она собиралась претендовать на Трон, он должен быть рядом. Этот шторм они должны были пережить вместе. Но как объяснить ему всё это? Что он скажет? Рейнира злилась на себя за страх. Она любила его, и он любил её — что тут бояться? Но она боялась не отказа. Она знала: он не отвергнет её. Она боялась за их будущее. Та мирная жизнь, которую они рисовали вместе, никогда не станет реальностью. Им придётся бороться — каждый божий день — чтобы остаться на вершине Игры престолов. И она не знала, что хуже: встреча с ледяным демоном, едва не убившим её дракона, или то, что даже после смерти этот демон определяет её судьбу. Она спустилась к горячим источникам, где отдыхала Сиракс. Жёлтый дракон лежал посреди выжженной земли, окружённый останками животных — северяне щедро баловали её. Рейнира села рядом, и Сиракс, подняв голову, тихо замурлыкала, уткнувшись в её ладони. Принцесса почесала морду дракона, затем взглянула на свою рану — она заживала хорошо. Скоро она снова сможет летать. Рейнира обнажила кинжал Эйгона и посмотрела на него. Она не могла прочитать вырезанные на стали слова, но помнила их — словно слышала вчера голос отца: > «Из моей крови родится Принц, что был обещан, и его песнь — Песнь Льда и Огня». Она повторяла это как мантру. Лёд и пламя. Артур и она. Это звучало слишком правильно, чтобы быть просто совпадением. Из их крови должен был родиться Принц Эйгона — тот, кто увидит истинного врага, о котором гласит пророчество. Глубоко в душе она всё ещё хотела быть королевой. Наследницей Железного Трона. Она готова была отказаться от него только ради любви. Но что, если можно и сохранить свои права, и быть с Артуром? Мысль о новом будущем возбуждала её. Артур и она — муж и жена, вместе против всех Семи Королевств, правящие и готовящие мир к приходу Белых Ходоков. Но она знала: всё может закончиться в одно мгновение. Одна чаша с ядом — и они потеряют всё. Трон, будущее и — самое страшное — самих себя. Она тяжело вздохнула: — Боги, почему всё не может быть просто?.. Если бы всё пошло иначе — отец приехал бы, она вышла бы замуж за Артура на пиру, и они провели бы остаток жизни в объятиях друг друга. Ни Другие, ни Юг больше бы не имели значения. — Похоже, я обречена, да, Сиракс?.. — сказала она, снова лаская морду дракона. — Я никогда не перестану сражаться. Даже если очень этого захочу… Но всё, что она делает, — не ради себя. Ради своих детей. И их детей. Рейнира представляла их тысячи раз — особенно с тех пор, как они с Артуром признались друг другу в любви. — Как я смогу держать ребёнка на руках, зная, что обрекла его, просто потому, что хотела жить для себя? — прошептала она. — И что за жизнь будет у моих детей, если я воспитаю их как принцев и принцесс? И в тот же миг поняла: они станут мишенью. Мирная жизнь дала бы им безопасность, но не будущее. А жизнь наследников и правителей не сулила ничего, если только она не окажется достаточно сильной. Она подвергнет себя, своего любимого и своих будущих детей опасности — ради шанса на единственное возможное будущее, в котором её род не исчезнет. Груз ответственности грозил её раздавить. Она не была готова. Ни к материнству, ни к короне, ни к тому, чтобы стать пророчицей, какой от неё требовал долг. Горячая слеза скатилась по щеке. Рейнира быстро вытерла её рукавом. Нет, она не позволит себе сдаться. Не сейчас. Ей ещё так много нужно сделать. — Хочешь поговорить? Рейнира вздрогнула. Артур и Тень стояли у входа в пещеру. Северянин смотрел на неё с беспокойством и любовью — и в его взгляде было столько тепла, что ей захотелось броситься в его объятия. Но она была принцессой Дома Таргариенов. Она не поддавалась эмоциям. Как бы Артур ни старался сделать ей легче — она не могла позволить себе слабость. Не после всего этого. — Что ты делаешь вне своей постели? — спросила она, стараясь звучать строго. Артур лишь улыбнулся и сел рядом. Сиракс не проявила беспокойства — её глаза скользнули по нему лишь на секунду, прежде чем снова сосредоточились на Тени. Тот, как будто чувствуя внимание, опустил голову на плечо друга и встретился взглядом с драконом, такой же внимательный, как и она. — Я почувствовал, что ты нуждаешься во мне, — мягко сказал Артур. Его голос был словно глоток свежего воздуха среди летнего снега — тёплый, но прохладный, успокаивающий. Он обнял её, прижав к себе, и она позволила своей голове опуститься ему на плечо. Рейнира тяжело выдохнула, будто сбрасывая с себя груз, который давил всё это время. — Рейнира, — прошептал он. — Тебе не нужно быть сильной рядом со мной. Я — твоя сила. Всегда. Это было больше, чем могла желать принцесса. Она обняла его в ответ, принимая всё, что он готов был дать: поддержку, любовь, силу, утешение. Всё, в чём она нуждалась, было у него — и он отдавал это ей, без остатка. Ради неё. Ради них. Боги, как же она любила этого мужчину. Они долго сидели так, молча, пока Сиракс и Тень продолжали изучать друг друга взглядами. Артур положил руку на череп Шэдоу, успокаивая его лёгким движением. Рейнира дышала тяжело, глубокими, размеренными вдохами. Понадобилось время, чтобы успокоиться — но Артур не спешил. Он оставался рядом. Когда она наконец обрела покой, то заговорила: — Я поговорила с твоим дядей. — Я знаю. Сара пришла жаловаться на тебя, — ответил он с легкой усмешкой. Рейнира хихикнула. С этой упрямой бастардкой у них явно будет непростая история — вряд ли та когда-нибудь станет её союзницей. — О чём вы говорили? — О Ходоках, — без обиняков ответила она. Это было не то, что можно было бы носить в себе вечно. Не с ним. — Артур, я хочу тебе кое-что показать. (-) (-) (-) Вернувшись в покои северянина, Рейнира положила кинжал в огонь и стала ждать, чувствуя на себе внимательный взгляд Артура. Когда на лезвии проступили таинственные надписи, она поднесла кинжал к нему. Артур тихо прочитал гравировку. — Что это значит? — спросил он. Рейнира опустилась на край кровати, пытаясь вспомнить слова, которые однажды произнёс её отец. Переведя дыхание, она попыталась объяснить всё своими словами: — Ходоки… Я… Эйгон Завоеватель видел их во сне. Артур прищурился, подбадривая её молчаливым вниманием. — До того как он начал Завоевание, ему приснился сон. Сон, который стал его целью. Он увидел конец — конец всего живого. Это должно было начаться с великой зимы, что обрушится с далёкого Севера, с ветрами, несущими абсолютную тьму. Всё, что придёт с ней, уничтожит мир людей. Тогда я ещё не понимала, что это значило. Это пророчество передавалось от короля к наследнику, с тех пор как Эйенис стал достаточно взрослым, чтобы понять его. Но теперь… теперь мы знаем. Эйгон видел Белых Ходоков. Артур молчал. Его серые глаза светились напряжённой сосредоточенностью. Рейнира продолжила: — Он верил, что выжить мы сможем только тогда, когда на Железном троне будет Таргариен — король или королева, способные объединить всё королевство перед лицом этой угрозы. Он назвал свою мечту… Песнью Льда и Огня. Слова прозвучали в комнате, и Рейнира замерла, ожидая его реакции. Артур не ответил сразу. Он подошёл к окну и долго смотрел наружу: на стены родного дома, на земли, где жили его люди, на далёкий, молчаливый горизонт Севера. Рейнира почти почувствовала, как он дрогнул. В его воображении, возможно, уже вставала картина замка в руинах, родных, мёртвых в снегу, бесконечной зимы. Но он остался стоять, крепкий, как сама земля, что вырастила его. — Ты рассказала моему дяде о Ходоке? — Нет. Это сделал Криган. — Конечно… Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Тени, тревожившейся из-за безмолвия Артура. Рейнира заговорила вновь: — Он сказал, что мой отказ от притязаний был ошибкой. Что мы должны занять Трон, чтобы подготовить следующие поколения к битве. И если мы этого не сделаем… Ходоки уничтожат всё живое. — Он прав, — произнёс Артур. Его голос был ровным, почти отстранённым. Брови Рейниры изумлённо приподнялись — неужели он так легко всё принял? Но она тут же осекла себя. Принять — не значит, что это было легко. Она подошла ближе, встала рядом, глядя туда же, куда и он, и осторожно взяла его за руку. — Я… Она хотела извиниться, за то что втягивает его в свою ношу. Но он не дал ей договорить. Внезапно Артур схватил её за бёдра и, приподняв, с поцелуем прижал к себе. Рейнира ахнула от неожиданности, но тут же ответила, вцепившись пальцами в его волосы, удерживая его возле себя. Он подошёл к кровати и мягко бросил её на постель, а затем лёг рядом, вновь припадая к её губам. Она обвила его руками, принимая каждый поцелуй, как глоток воздуха, как лекарство от тьмы. Ей это было нужно. Она нуждалась в нём — всей душой. Она никогда его не отпустит. Когда им понадобился воздух, они разомкнули губы, не отводя взгляда друг от друга. И тогда Артур произнёс слова, которые останутся с ней навсегда: — Мы справимся. С каждым врагом, с каждой преградой, с каждым проклятым испытанием. Мы пройдём сквозь всё. И будем вместе, на каждом шагу. Он замер, его серые глаза словно пронзили её фиалковые. Между ними родилась клятва, священная и нерушимая. Рейнира дрожала, но не от страха — от силы, что росла в ней. Слёзы радости побежали по щекам, и она снова притянула его к себе, в яростном, полном чувства поцелуе. «Мы будем гореть вместе, сражаться вместе, стареть вместе» — подумала она. — Мне страшно… я никогда не боялась так. Но я не тревожусь. Он со мной. И пока он рядом — всё будет хорошо. Когда они отстранились, она посмотрела ему в глаза и поняла: он боится. «Он принял это так быстро» — осознала она. — «Потому что не хочет, чтобы я сомневалась. Он видел моё замешательство последние дни. Он хочет быть рядом, быть опорой. Он прячет свои страхи, чтобы мне было легче. Ах, Артур…» Она провела ладонью по его щеке, пальцем ласково коснувшись шрама, оставленного сиром Кристоном. Артур Старк был её миром. Их задачей, дарованной Богами, было подготовить своих детей к будущему. И она не представляла себе никого другого рядом. Ни иного мужа, ни отца для своих наследников. Рейнира нашла в себе решимость, которой не знала. И теперь знала точно: никто не встанет у них на пути. Ни Веларионы. Ни Хайтауэры. Ни демоны прошлого. Если Боги требуют битвы за счастье — они сразятся. Она поцеловала его снова — потому что могла. Потому что хотела этого. Всем сердцем. (-) (-) (-) Над Винтерфеллом опустилась ночь. На безоблачном небе ярко светила луна. У окна стоял молодой мужчина, около двадцати лет, устремив взгляд в даль, к горизонту. Артур Старк заблудился в своих мыслях. Возможно, это было неправильно, возможно, правильным способом описать то, что он чувствовал, было бы то, что он заблудился в Мире или заблудился в своей жизни. Он родился почти двадцать лет назад — где именно, он так и не узнал. Ведьма, что дала ему жизнь, никогда не говорила, где он сделал свой первый вдох. Но он знал одно: он вырос в Винтерфелле и долгое время был уверен, что однажды станет его Лордом и Хранителем Севера. Как первенец Беннарда Старка, и в отсутствие наследников у дяди Рикона, Артуру, казалось, была предначертана судьба возглавить свой народ. Но всё изменилось с рождением Крегана. Он завидовал своему кузену… Прости его, Древние Боги, но он завидовал. Будущее, о котором он мечтал, оказалось отнятым — и всё из-за младенца. Всё, чего он добился: дружба, связи, тысячи часов учёбы и тренировок, путешествия по Северу, когда он входил в тела зверей, чтобы лучше понять свой народ и его нужды, — всё это оказалось напрасным. Даже его экспедиция за Стену, чтобы закалить дух и стать достойным лидером, — всё это теперь принадлежало другому. Его мечты — в руках Крегана. В пятнадцать лет, живя среди одичалых за Стеной, он влюбился в девушку по имени Раша. Тогда он хотел остаться с ней навсегда. К черту дядю. К черту Север. Если его отвергли — зачем ему оставаться? Он был ещё юн, и его мысли рождались из гнева, ревности и отчаяния. Но всё это смыло горе — неизмеримое, глубокое, когда он потерял Рашу. Он вернулся домой. В единственное место в Мире, где его разбитое сердце могло найти покой. Где он мог обрести цель и утопить боль в долге. Проглотить эту горькую пилюлю было трудно, но он справился. Он — Старк из Винтерфелла, а не жалкий, завистливый южанин. Если Древние Боги решили, что он не будет править Севером — он принял это. Он посвятил себя воспитанию будущего Лорда, надеясь вложить в него свои знания и передать ему своё видение. Но всё снова изменилось, когда дядя отправил его на юг, ко двору короля. Один, без сопровождения, кроме его лютоволчицы — Тени. К счастью, Тень произвела впечатление. Сам король вышел встретить их, позволил волчице войти в Красный замок и предоставил Артуру права гостя. Так он оказался в Игре престолов. Жизнь на юге вспоминалась ему так, будто он уехал оттуда всего месяц назад. Но в памяти ярче всего жила она — Рейнира. Рейнира… Женщина, которая раздражала его, забавляла, впечатляла, злила — и любила. Боги… Он до сих пор не понимал, как всё это случилось. Он — всего лишь племянник лорда. Она — наследница Железного Трона, потомок самого Эйгона Завоевателя. Но она любила его. А он — её. Несмотря на её недостатки. Несмотря на её уловки, на заговоры, которыми она вытаскивала его из скорлупы. Несмотря на шрам, что теперь пересекал его лицо. Он любил её, может быть, потому, что, будучи отвергнутым и не нашедшим своего места в мире, он не мог устоять перед объятиями самой прекрасной женщины, какую он когда-либо видел. А она любила его — потому что была так же одинока, как и он. Потому что он был её опорой, её другом. Единственным, кто по-настоящему заботился о ней. Так же, как он когда-то был готов оставить Винтерфелл ради Раши, она была готова оставить Железный Трон ради него. Он знал — она нуждалась в нём, как и он в ней. Всё остальное меркло перед этой связью. Жениться на ней, уехать на Север, жить в мире — что могло быть лучше? Но Боги вновь отвернулись от него. Как когда-то не позволили ему быть с Рашей, так и теперь они не дали им с Рейнирой мира. Белые Ходоки. Эти проклятые твари из Земель Вечной Зимы всё ещё существовали. И однажды Долгая Ночь вернётся. Они видели это. Знали — благодаря сну и пророчеству Эйгона. — Ради этого ты забрал у меня Рашу? — прошептал Артур. — Потому что жизнь с ней означала бы гибель для всех? Он помнил всё, как будто это было вчера. И боль в груди оживала, стоило лишь вспомнить, как он нес на руках её изуродованное тело, её просьбу убить её, чтобы избавить от страданий. Он долго задавался вопросом, за что ему такая участь. Чем он прогневал богов? Теперь он знал: его гордыня, его детская злость и желание бросить свой долг — всё это стоило ему жизни той, кого он любил. Боги хотели, чтобы он встретил Рейниру и помог подготовить Вестерос к величайшему испытанию. Он горько усмехнулся. В глазах других это выглядело почти смешно: Старк из Винтерфелла женится на принцессе Таргариенов. Союз, который вызовет политическую бурю и, возможно, войну. Он и представить не мог, что станет королём-консортом. Даже звание Десницы короля казалось тогда пределом мечтаний. А теперь он представлял своего сына на Железном троне… и едва не рассмеялся. Почему именно он? Почему Боги выбрали именно его? — Такой чертов бардак, — проворчал он. — У нас так много врагов, столько испытаний… А если нам и удастся добиться мира, выиграть свои войны — кто знает, хватит ли этого, чтобы обеспечить будущее нашим детям? Казалось, что настоящий, спокойный мир был для него недосягаем. Будто бы, что бы он ни выбрал, его всегда ждали битвы — как внешние, так и внутренние. Будто Боги отказывались позволить ему отвернуться от долга. Артур тяжело вздохнул. Его долг теперь был — быть мужем Рейниры. Сражаться рядом с ней. Править с ней. Защищать, чтить, иметь с ней детей, строить общее будущее. Он любил её. Он нуждался в ней. Как он мог не идти с ней к Семи Королевствам? Он бы не был тем мужчиной, которого она полюбила, если бы не сделал этого. И тогда в памяти всплыли слова его матери — как подтверждение всему, что он уже осознал. > «Только встреча Льда и Огня направит тебя на путь, который предначертан тебе, мой мальчик. Ты исполнил свою часть, остальное зависит от Рейниры. Испытания ещё впереди, жизнь твоя будет трудной. Но помни: даже после смерти твой величайший враг будет сражаться. Ты не властен всё изменить — просто преодолевай преграды и доверь будущее тем, кого полюбишь больше всего». Ему предстояло многое, и он понятия не имел, с чего начать. Он злился на себя за то, что хоть на миг поверил — всё может быть легко. Он больше не был юношей. Он должен был знать лучше. Он вышел из своей комнаты, оставив Тень спящим на ковре, и направился к покоям дяди. Замок был тих — глухая ночь. Стражники молча кивали, когда он проходил мимо. Добравшись до двери, он постучал. Рикон мог спать днём и бодрствовать ночью — его режим давно стал непредсказуем. Когда из-за двери раздалось разрешение войти, Артур понял — дядя переживает очередную бессонную ночь. — Долго же ты тянул, — прохрипел Рикон между двумя приступами кашля. — Я поделился своими мыслями с твоей драконьей девушкой ещё несколько дней назад. Артур нахмурился, и его глаза опасно сверкнули на болезненно худую голову дяди, торчащую из мехов. Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая только треском пламени в камине. — Дядя, ты, как никто, должен помнить — нельзя оскорблять женщину мужчины в его присутствии. Рикон усмехнулся, закашлялся — и снова усмехнулся. — Прости умирающего. Я просто боялся, что успею сдохнуть, прежде чем ты решишь навестить меня. — Умри ты, я всё равно пришёл бы. Посетил бы тебя в склепе. Искал бы там мудрость предков — как ты сам когда-то делал. Рикон фыркнул. Он понимал иронию. Вскоре сам станет одним из каменных лиц, к которым с мольбой обращался за советом с той поры, как стал лордом Винтерфелла. Он надеялся, что его статуя будет воссоздана с чертами, какими он был в двадцать — или хотя бы в тридцать. — Ну, по крайней мере, пока что это лицо может ответить тебе. Вы с женой приняли решение? Артур закатил глаза. — Мне нужно было принять лишь одно. Я пришёл за советом. Как управлять Севером, пока мы с Рейнирой будем в столице. Севером нельзя править из Королевской Гавани. Рикон устало вздохнул и кивнул на чашу с водой. Артур налил и помог ему напиться. — Остаётся одно: назначь своего отца регентом. Артур поморщился. — Может, лучше кабана? — Я серьёзен, Артур, — сказал Рикон с неожиданной твёрдостью. — В Винтерфелле всегда должен быть Старк. Бернард — наш он Старк, несмотря ни на что. — Ты представляешь, что он сделает с Криганом, если получит власть? Он будет саботировать его воспитание, лишь бы доказать, что тот недостоин быть лордом. Взгляд Рикона стал ледяным. — Он был моим братом задолго до того, как стал твоим отцом. Я знаю его лучше, чем ты когда-либо сможешь. Он не пойдёт на это. Но… Артур фыркнул, но дядя продолжил, не обращая внимания. — …но я бы не доверил ему воспитание Кригана. Не тогда, когда у нас есть лучший вариант. Повисла долгая пауза, прежде чем Артур понял, о чём говорит дядя. — Ты хочешь, чтобы я взял Кригана с собой на Юг, — выдохнул он. — В это вонючее логово гадюк, где его жизнь будет постоянно под угрозой и где он даже не увидит землю, которой ему предстоит править? — Я хочу, чтобы ты исполнил свой долг и вырастил из него достойного лорда, — сказал Рикон. — Ты будешь учить его, тренировать, наставлять. Ты дашь ему всё необходимое, обеспечишь его поддержку знаменосцев. А если ты готов растить своих детей в этом змеином гнезде, то будь добр — позаботься и о своём кузене. Артур снова закатил глаза. Казалось, с каждым часом его задача становилась всё сложнее. Лишь одна мысль о шестилетнем Крегане в Красном замке вызывала у него озноб. — И возьмёшь Сару с собой, — добавил Рикон. Теперь Артур застонал. — Как бы я её ни любил, словно сестру, она настоящая заноза. Двор никогда её не примет. — Примет, — отрезал Рикон. — Точно так же, как приняли бастарда Джонквиль Дарк, что присягнула королеве Алисанне. Одна бровь Артура скептически взметнулась. — Сара хорошо стреляет, и меч держит уверенно. Но она — не Джонквиль Дарк. Не столь сильна, не столь высока. И уж точно будет ненавидеть столицу даже сильнее, чем я. — Тогда найди решение, — жестко сказал Рикон. — Бернард не оставит её в Винтерфелле. Что ей остаётся? Скрываться в лесу, как одичалой? Она твоя кровь, твоя стая. А как только я сделаю свой последний вдох — ты станешь её главой. Так используй свой разум с пользой, Артур. И позаботься о своих. Ты уже так много для них сделал. Сделай ещё немного. Артур не ответил сразу. Его мысли на миг унеслись прочь, прежде чем он вновь сосредоточился на дяде. — Тебе страшно? — Что? Смерти? — Рикон приподнял бровь. — Мрачноватый вопрос, мальчик. — И это не ответ, — спокойно парировал Артур. Рикон усмехнулся, но тут же закашлялся, затем откинулся на подушку. — Да, — выдохнул он наконец. — Мне страшно. До чёртиков. Я ссался от страха, представляя, что будет, когда меня не станет. Я сожалею гораздо больше, чем когда-либо думал, что смогу. Я боюсь за своих детей. Боюсь за Север. Боюсь глупости и алчности Беннарда. Боюсь этого ледяного ублюдка, которого вы с Креганом видели своими глазами. И я зол — потому что у меня нет другого выбора, кроме как положиться на тебя. Хотя ты, как ни странно, всегда превосходил мои ожидания. Артур молчал, внимая словам дяди, позволяя им отдаваться гулким эхом внутри черепа. Он невольно задумался: что чувствовал бы сам, окажись на месте Рикона? Стрела в голову избавляет от этих размышлений. Яд — тоже. А вот это… это была долгая и мучительная развязка. Рикон, собрав остатки сил, взглянул на племянника. Он знал: его голос — последнее, что может хоть что-то изменить, пока сердце ещё бьётся. — Всю жизнь ты стремился стать главой этого Дома. Быть лидером. Что ж… поздравляю. Ты им стал. Так перестань вести себя как мальчишка. Убей в себе сомнения. Делай то, что умеешь лучше всего — сражайся. И, ради всех богов, выиграй, слышишь меня? Выиграй, чёрт тебя подери.