Дракон и Волк глава 37

Глава 37: С этого дня и до конца наших дней Рейнира Таргариен — принцесса Семи Королевств, Отрада Королевства, законная наследница Железного Трона — чувствовала, как сердце бьётся в груди с такой силой, что каждое его биение отдаётся в кончиках пальцев. Волнение и страх переплелись, заставляя её тело мелко дрожать. Сегодня был тот самый день — день её свадьбы. Лианна Мандерли, Лара Карстарк и Талия Форрестер, её преданные северные служанки, неустанно трудились над тем, чтобы создать платье, достойное этого события. И хотя им было трудно соперничать с искусными мастерицами Эссоса, чьими творениями уже многие годы пополнялся гардероб принцессы, Рейнира не могла представить себя в иной одежде. Северянки сумели соединить в одном наряде благородную утончённость Валирии и строгую простоту Севера. Основой служила тонкая, мягкая шерсть ослепительно-белого цвета, словно девственный снег, в которую были вплетены нити чистого серебра. Они ловили свет, мерцая, как звёзды в зимнем небе. Длинные облегающие рукава согревали в холод, а приталенный лиф подчёркивал её изящество. Изящный шлейф, украшенный узором из листьев сердцевидного дерева, тянулся за ней, подобно снежной мантии. На плечи ложилась накидка из горностаевого меха с оторочкой из чёрного бархата, застёгивавшаяся серебряными пряжками в виде драконьей чешуи — дань её наследию. Платиновые волосы Рейниры, заплетённые в сложную корону из кос, были украшены нитями белого жемчуга и крошечными гранёными кристаллами, напоминавшими и о льде, и об огне. На ткани лифа чёрные и серебряные нити складывались в искусную вышивку — трёх драконов, переплетённых в вечном танце. Завершал образ изящный серебряный обруч — подарок Артура, — на котором северные руны соседствовали с едва заметными гравировками волков и драконов. Когда-то Рейнира предложила добавить в рисунок волков — в знак союза их домов. Но Артур возразил: — Если ты вплетёшь в свой наряд волков, драконов станет слишком мало. И к тому же, ты не станешь Старком — ты будешь королевой Семи Королевств. Носи своих драконов с гордостью, а волков оставь Тени и мне. Он был прав. Им не нужно было носить символы друг друга, когда на их свадьбе рядом будут Тень и Сиракс. Рейнира взглянула на своё отражение в зеркале. Фиолетовые глаза принцессы горели внимательным, почти придирчивым взглядом. Казалось, она готова часами выискивать мельчайший изъян — тот самый, который, по её убеждению, мог испортить всё. Не найдя ничего, что требовало бы исправления, она обернулась к своим служанкам, чтобы спросить их мнение, и недоверчиво приподняла бровь, заметив, что все трое тихонько посмеиваются над её чрезмерным волнением. — Не смейтесь, дамы, — сказала она с нарочитым возмущением. — Уверена, вы будете взволнованы ничуть не меньше, когда настанет ваш собственный свадебный день. — Простите, принцесса, — Лара чуть склонила голову. — Всё ли в порядке? — Честно? — Рейнира улыбнулась криво. — Не знаю, бежать ли к сердечку от радости или забиться в шкаф от страха. Они рассмеялись, и она хихикнула вместе с ними, пытаясь объяснить своё состояние и хоть немного успокоить нервы. — Как тебе платье? — спросила Талия. Рейнира ещё раз окинула себя взглядом в зеркале, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и с лукавой улыбкой произнесла: — Артуру лучше не пытаться сорвать его с меня, иначе он проведёт первую брачную ночь с синими яйцами. Глаза северянок распахнулись, словно блюдца, и все они разразились смехом. Рейнира тоже улыбнулась — она действительно была счастлива и не хотела, чтобы в день свадьбы кто-либо заметил её тревогу. С того момента, как отец дал своё согласие, всё закружилось с невероятной скоростью. Путь в Винтерфелл занял несколько дней, а когда они прибыли, Визерис выглядел бледным, словно привидение. При иных обстоятельствах он казался бы слабым, но после смерти лорда Рикона и с учётом репутации Рейниры, заработанной в боях с одичалыми бок о бок с Артуром, все северяне с почтением склонили головы, когда их принцесса и регент подошли поддержать короля, выходящего из своей каюты. Визерис, несмотря на усталость, одарил собравшихся лучезарной улыбкой и произнёс: — Поднимитесь, мои лорды и леди. Благодарю вас за тёплый приём на вашей мирной земле. Должен признать, здесь пахнет куда лучше, чем в Столице. В толпе раздались смешки. Король продолжил: — Жаль, что я не могу показать вам вашего правителя в более достойном виде. Увы, даже тот, кто однажды оседлал Балериона Чёрного Ужаса, не застрахован от испытаний, что посылают нам и Старые, и Новые Боги. Но сердце моё спокойно не только потому, что ваши земли столь прекрасны и тихи. Я прибыл сюда не для того, чтобы жить в воспоминаниях о прошлом, а чтобы радоваться будущему. Он положил руки на плечи Артура и Рейниры. — Ваш лорд-регент, Артур из дома Старков, просил руки принцессы Рейниры из дома Таргариенов, и я дал своё согласие. В толпе поднялся ропот, смешанный с изумлёнными взглядами, но Визерис продолжал: — Итак, в ближайшие дни, в день свадьбы, я хочу разделить с вами радость и надежду, которые принесёт этот союз. Давайте отпразднуем свадьбу Льда и Пламени, а теперь принесите мне рог самого крепкого северного эля, что у вас есть, чтобы я мог утопить в нём грусть от того, что моя маленькая девочка выходит замуж. Смех и ликование прокатились по двору Винтерфелла. Рейнира вновь мысленно отметила, насколько искусно отец умеет располагать к себе людей. Даже в ослабленном состоянии он сумел покорить сердца северян. Она улыбнулась, вспомнив тот день, и закатила глаза при воспоминании об утреннем происшествии. Артур и его дядя успели слегка повздорить. Старый Рикон, несмотря на свой удручающий вид — хриплое дыхание, налитые кровью глаза, исхудавшее тело и дрожащие руки, — заявил, что, как лорд Винтерфелла и глава дома, сам распорядится свадьбой. — Я не стану устраивать свадьбу Кригана! — возразил он. — Но уж свадьбой Артура займусь, как и подобает. Артур отказался, обозвав дядю упрямым старым мулом, и заявил, что тот наверняка рухнет в обморок прямо во время церемонии или пира. Рикон в ответ отвесил племяннику пощёчину, но, будучи ослабленным, причинил не больше вреда, чем укус блохи. Артур нахмурился так грозно, глядя на него, что Рейнира почти решила — он и впрямь прикует старика цепью к постели. Но Рикон, выпрямившись, вытянул костлявую руку и, указав пальцем на племянника, твёрдо произнёс: — Я всё ещё твой господин, мальчишка. И до последнего вздоха ты будешь делать то, что я прикажу. — Это моя свадьба, старик, — резко ответил Артур, — и если твоя проклятая гордость её испортит, клянусь, я… — Довольно! — перебила их Рейнира, пресекла перепалку, хотя в её глазах мелькнула тень веселья. — Лорд Рикон прав: свидетельстов на нашей свадьбе перед Древними Богами — его прерогатива. Однако… Она одарила старика взглядом, в котором была вся суровость женщины, не терпящей возражений. — Если ты испортишь нашу свадьбу… я скормлю твой труп Сираксу. Сара Сноу ахнула, Криган раскрыл рот от изумления, но Артур лишь ухмыльнулся. Сам же Рикон, напротив, склонил голову и коротко кивнул. — Я достаточно прожил, чтобы понять: испортить свадьбу влюблённой женщины — ошибка, которую не простят ни Боги, ни люди. Я проведу её, доживу до конца этого дня… и не подведу вас, даже если он станет моим последним. Когда Рейнира позже рассказала об этом отцу, Визерис усмехнулся: — В какую же странную семью ты решила войти, дочь моя. И ещё страннее то, что я вижу тебя сейчас счастливее, чем когда-либо прежде. Рейнира действительно была счастлива, но не могла не тревожиться о грядущем. Она думала о том, как примет Королевство их союз, когда лорды получат весть. Артур собирался разослать приглашения на пышную церемонию в Великой септе на юге, выставив её как торжественную формальность. Но оба они знали: настоящая свадьба состоится сегодня. Сегодня она станет его женой. Сегодня она отдаст ему себя. И всё же тревог было немало: платье, сама церемония, реакция южан, здоровье отца, здоровье Рикона Старка, постельное ложе, Ходоки, будущее… Сбудется ли всё, как они мечтают? Ответов сегодня она не получит. Всё, что оставалось, — сделать ещё один глубокий вдох и постараться расслабиться. До Часа Волка, назначенного для свадьбы, было ещё время, и Рейнира решила не проводить его в беспокойных хождениях по комнате. Но и Артуру показываться в платье до церемонии она не желала. Потому отправила служанок проверить коридор и убедиться, что там нет никого, кроме стражи. Комнаты её отца находились неподалёку и охранялись сиром Стеффоном и сиром Гаррольдом. К тому же Визерис поручил ей близнецов — Аррика и Эррика, — чтобы те присматривали за ней в Винтерфелле. Теперь они стояли у её двери. Рейнира быстро выскользнула из комнаты, пройдя под благоговейными и насмешливыми взглядами белых плащей, и направилась к покоям отца. Она вошла без стука, опасаясь потерять лишние секунды — вдруг Артур окажется поблизости. Визерис сидел в мягком кресле, тяжело дыша. Рядом стоял мейстер Алим, поддерживая его, чтобы облегчить дыхание. Глаза короля засияли радостью, благоговением и лёгкой грустью, когда он увидел дочь. — Милосердные Боги… — выдохнул он, когда мейстер отпустил его. — Ты прекрасна, Рейнира. Она развернулась, чтобы отец мог в полной мере оценить труд её служанок. Визерис усмехнулся: — Когда я представлял себе твою свадьбу, я никак не думал, что увижу тебя в шерстяном платье. И тем более не ожидал, что ты будешь такой счастливой. Свадьба всегда была яблоком раздора между нами… Рад, что она завершится так хорошо. Рейнира закатила глаза с улыбкой: когда в последний раз они с отцом делили такой тёплый момент? Она села рядом. — Как он себя чувствует, мейстер? — Боюсь, поездка на Север была не самым разумным решением для здоровья его светлости, — ответил Селтигар. — Чепуха! — отрезал Визерис. — Северный воздух оживил меня больше, чем что бы то ни было за последние годы. Я просто устал. Рейнира вздохнула, но спорить не стала — сегодня она была слишком счастлива. — А как скажется на нём возвращение в Королевскую Гавань? Мейстер поморщился. — Это может ухудшить его состояние, — признался он. — Ему нужен отдых, а ещё одно долгое путешествие будет опасным. — Вы двое, перестаньте говорить так, будто меня нет в комнате, — пожаловался Визерис. — Простите, ваша светлость, — поклонился Алим. Рейнира нахмурилась: она не хотела, чтобы её счастье обернулось бедой для отца. — Значит, пребывание на Севере может помочь? — Думаю, да, принцесса. В столице воздух отвратителен, а холод и чистота северного ветра могут облегчить его недуг. — Хорошо, — кивнула она. — Мейстер, оставьте нас. Мейстер Алим почтительно поклонился и тихо вышел, оставив в комнате лишь отца и дочь. Визерис с прищуром взглянул на Рейниру, прекрасно понимая, что блеск её фиолетовых глаз всегда означал одно — у неё созрел план. — Насчёт обратного пути… — начала она, будто невзначай. — Хотел бы ты полететь со мной на Сираксе? Брови Визериса взметнулись вверх. — Рейнира… я не поднимался в небо с юности… Не уверен, что ещё смогу… — Сможешь, — уверенно возразила она. — И тебе это нужно. Ты слишком давно не летал на драконе. После смерти Балериона мы с тобой ни разу не были в воздухе вместе. А так мы не только сократим путь в Королевскую Гавань, но и сделаем его в разы быстрее. Визерис поднял ладонь, примиряя её пыл. — Я не спорю с тем, что ты сказала, Рейнира. Но я не могу просто так умчаться в столицу без свиты, без Королевской Гвардии, без процессии. — Тогда всё организуем, — не уступала она. — Отправим часть рыцарей и стражей вперёд, пусть ждут нас в выбранных постоялых дворах, где мы будем останавливаться на ночлег. Они обеспечат охрану, пока мы отдыхаем. Если всё продумать, на каждой остановке нас встретит достаточно людей, чтобы гарантировать безопасность. И они не слишком отстанут от нас, когда мы приземлимся в Столице. Отец устало улыбнулся: задумка впечатляла, но сама организация такой поездки… — Это ради твоего здоровья, — мягко, но настойчиво добавила она. — И ради того, чтобы мы впервые полетели вместе. Визерис закрыл рот, пытаясь найти возражение, но вскоре поймал себя на мысли: а зачем? План был разумным — и для его здоровья, и для сокращения изнурительного пути, и для редкой возможности разделить полёт с дочерью. — Хорошо… — наконец вздохнул он. — Организуем наше возвращение после свадьбы. Кстати, как ты себя чувствуешь? Рейнира смущённо улыбнулась и отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает жар. Визерис не удержался от смеха. — Я был таким же взволнован в день своей свадьбы с твоей матерью. Не знаю почему, но был уверен, что случится какая-нибудь беда, которая всё испортит. А потом я увидел её в свадебном платье — и все тревоги исчезли. Хорошо ещё, что успел закрыть рот, иначе твоя мать решила бы, что выходит за мужчину-рыбу. Рейнира рассмеялась, представив молодого отца, переминающегося с ноги на ногу перед верховным септоном. — Знаешь… — тихо сказал он. — Я так долго мечтал увидеть тебя замужем и счастливой. Но теперь, когда этот день настал, жалею, что так давил на тебя. Куда делись годы? Ещё недавно ты носилась по коридорам Красного Замка, убегая от септы. — Я всегда бежала к тебе, — улыбнулась Рейнира. — Знала: если уцеплюсь за твою ногу, ты спасёшь меня от её тирании. — Твоя мать говорила, что я слишком тебя балую. Но и она не могла тебе отказать, когда ты начинала плакать. Рейнира вспомнила, как мать пыталась отругать её, но в итоге поднимала на руки, гладя по спине и прося больше так не делать. Эти воспоминания всегда приносили ей светлую грусть, заставляя тосковать по беззаботным временам. Её взгляд скользнул к окну и застыл на горизонте. В мыслях мелькнули образы будущих детей от Артура. Радость смешалась с тревогой — воспоминания о тяжёлых беременностях и выкидышах матери терзали её сердце. Разговоры с Элис Риверс и самим Артуром успокаивали… но всё же — будет ли всё хорошо? — Рейнира? — мягко позвал Визерис. — Ты в порядке? — Всё хорошо, — поспешно ответила она. — Просто думала о маме. Между ними на миг воцарилось торжественное молчание. — Не думаю, что она сразу одобрила бы твою свадьбу, — с лёгкой усмешкой заметил Визерис. — У неё было ужасное мнение о северянах. — До встречи с Артуром и у меня было ужасное мнение о северянах, — отозвалась Рейнира, приподняв уголок губ. — Иногда Артур сам доказывает, что я была права. Они рассмеялись. Рейнира глубоко вдохнула, пытаясь отогнать тревогу. — Я боюсь, — тихо призналась она. — Не только свадьбы… всего, что будет потом. Не знаю, справлюсь ли… — Рейнира… — Визерис вздохнул, но на губах его появилась тёплая улыбка. — Сегодня не день, чтобы думать о судьбе Королевства. Чёрт возьми, я его король, и даже мне сейчас всё это безразлично, потому что сегодня — твой день. День, когда ты должна насладиться жизнью и думать только о себе и своём будущем муже. Пир, свадьба, радость — всё остальное подождёт. Рейнира почувствовала, как в груди разливается тепло. Она медленно выдохнула, стараясь отпустить напряжение, и обняла отца. Визерис был так тронут этим простым жестом, что незаметно для себя смахнул выступившие слёзы. С тех пор как Рейнира призналась Артуру в любви, за последние недели они с отцом пережили больше мгновений истинной близости, чем за все прошедшие годы. Визерис был счастлив — счастлив видеть свою дочь такой радостной, счастлив понимать, что его ошибки и решения всё же привели их к этому моменту, счастлив знать, что всё, впервые за много лет, кажется на своём месте. — Я удивлён, что свадьбы на Севере такие короткие, — признался он, осторожно обнимая её, чтобы не повредить платье. — Это к лучшему, учитывая здоровье лорда Рикона, — ответила Рейнира, про себя надеясь, что лорд Винтерфелла не упадёт в обморок и не умрёт прямо во время церемонии. — Держу пари, пир зато будет долгим. — Надеюсь, — подмигнул Визерис. Рейнира закатила глаза, но на губах её играла улыбка. — Не злоупотребляй северным гостеприимством, отец. Помни, что ты всё ещё… — Сегодня свадьба моей дочери, — перебил её Визерис с тёплой улыбкой. — А дочь хочет, чтобы отец остался с ней ещё подольше, — ответила она, глядя прямо в его глаза. — Не заставляй меня устраивать похороны на следующий день после свадьбы. Сказала она это в шутливом тоне, но в глубине души тревога за здоровье отца была вполне настоящей. Визерис мягко провёл ладонью по её спине. — Я уйду на покой, как только ты это сделаешь, — пообещал он. — Чтобы наслаждаться твоей свадьбой как можно дольше. — Договорились, — тихо произнесла Рейнира. (-) (-) (-) В отличие от пышных свадеб по обрядам Веры в Семерых, бракосочетание перед Древними Богами было скромным, но проникнутым особой торжественностью и древней связью с землёй и лесом. Как объяснил Артур, посредники Древним Богам не нужны — ни септон, ни обрядовик; достаточно лишь присутствия Сердечного Древа. Но, чтобы союз был признан людьми, обычно на церемонии присутствовал представитель власти, свидетель обмена плащами и клятвами. Сегодня эту роль исполнял Рикон Старк. Проходя между шеренгами северян и рыцарей, стоявших по обе стороны её пути к Сердечному Древу в Богороще Винтерфелла, Рейнира крепче сжала руки отца. Она пыталась держать лицо уверенным, но в душе её билась лёгкая тревога. Вечер выдался свежим. Лунный свет, мягкий и холодный, пробивался сквозь ветви сосен и Великого Сердца; его багряные листья тихо колыхались в порывах зимнего ветра. Землю покрывал тонкий слой снега, серебрящийся в бледном сиянии луны и дрожащем свете факелов. В воздухе стоял терпкий запах смолы. Когда взгляд Рейниры наткнулся на фигуру жениха, стоящего рядом с дядей, фиолетовые глаза её зажглись пламенем. По обе стороны от Древа Сердца лежали Сиракс и Тень, зорко следя за происходящим. Величие и спокойная уверенность Артура оттеняли её внутреннее волнение. Но в этот раз он уже не мог скрыть от неё свои чувства — в глубине его прекрасных серых глаз она заметила проблеск страха. Это едва не вызвало у неё улыбку. Несмотря на серьёзность момента, их любовь читалась в каждом взгляде — тёплом, обещающем, полном нежности. Визерис, казавшийся таким хрупким, держался с силой, достойной короля, подводя её к Древу Сердца. Рейниру поразило упорство Рикона Старка: даже согбенный тяжестью собственного плаща и исхудавший, он сохранял осанку и достоинство, опираясь на трость, словно на древний меч. — Кто предстаёт пред Древними Богами? — хрипло спросил он, и хотя голос его дрожал, властность в нём осталась прежней. — Рейнира из дома Таргариенов, принцесса Семи Королевств, — отчётливо произнесла она клятву, которую заучивала целыми днями. — Кто на неё претендует? — Я, Артур из дома Старков, лорд-регент Винтерфелла, — его голос прозвучал твёрдо и ровно, полон северной суровой торжественности. — Кто отдаёт её? — Я, Визерис из дома Таргариенов, Король Семи Королевств и защитник государства, её отец. По совету Артура, Визерис не стал перечислять все свои титулы, зная, что на Севере лишняя помпезность могла быть встречена холодом. Король отпустил руку дочери. Рейнира подошла и встала рядом с будущим мужем. Они обменялись ободряющими улыбками. — Принцесса Рейнира, — голос Рикона стал ещё хриплее, — ты берёшь этого мужчину в мужья? Она окинула Артура взглядом с головы до ног, и сердце её переполнилось теплом. — Да… беру. — Артур из дома Старков, — теперь голос Рикона зазвучал жёстче, отчего племянник слегка приподнял бровь. — Берёшь ли ты эту женщину в жены? Клянёшься ли защищать её, чтить и обеспечивать? Клянёшься ли перед Древними Богами? Рейнира поняла, что это отступление от традиционных слов. Видимо, Рикон хотел, чтобы его племянник запомнил этот момент до конца своих дней. Артур нахмурился, глядя на дядю, а Рейнира едва удержалась от смеха. — Я не только беру эту женщину в жёны, но и клянусь перед Древними Богами защищать её, чтить её и давать ей всё, чего она пожелает, — произнёс он, согревая сердце невесты, несмотря на её попытку сохранить серьёзность. — Тогда укрой свою невесту своим плащом и возьми её под свою защиту, — заключил Рикон. Артур настоял, чтобы в обряде внесли особое изменение: Рейнира не должна была брать его имя даже после свадьбы. Напротив, именно она должна была возложить на него плащ — символ того, что он становится её супругом, когда она сядет на трон. Поэтому, когда Артур снял свой плащ, чтобы передать его ей, Рейнира в ответ накинула на него алый плащ Таргариенов, который чудесным образом оказался впору его широким плечам. — Судя по тому, что я видела за Стеной, тебе мой плащ нужен не меньше, чем мне твой, — сказала она полушёпотом, но достаточно громко, чтобы некоторые северяне, услышав, тихо усмехнулись. — Судя по тому, что я видел за Стеной, тебе понадобилось бы сразу два моих, — парировал он тем же тоном. Рейнира, не удержавшись от улыбки, всё же легонько топнула его в ногу, чтобы не позволить ему продолжить. По рядам свидетелей пробежал смешок, тихий, как порыв зимнего ветра. Ей показалось, что она уловила даже смех отца. — В глазах Древних Богов объявляю вас мужем и женой. Да благословят они ваш союз, — произнёс Рикон Старк. Артур тут же обхватил Рейниру за талию и притянул к себе, целуя так, словно хотел, чтобы этот момент запомнили все. Она, немного удивившись, тут же обвила его шею и ответила поцелуем — под ликующие крики северян и осторожные аплодисменты южных рыцарей. Тень завыла, Сиракс взревела, а Рейнира прикусила губу Артура, будто желая оставить на нём свою метку. Внутри неё всё кричало: «Ты мой!» — но вместо слов она впилась в его одежду пальцами, как дракон в добычу. Мой. Мой муж. Мой. (-) (-) (-) Самое меньшее, что Рейнира могла сказать о северных празднествах, — они были куда шумнее и веселее южных. Северяне пили и радовались так, будто зима отступила навсегда: смеялись, кричали, хлопали друг друга по плечам с силой, от которой можно было свалить скакуна. Артур осушил целый рог эля под одобрительные возгласы друзей, затем снова наполнил его и протянул жене. Рейнира приподняла бровь, заметив, что взгляды всех северян устремлены на неё. Она улыбнулась мужу и одним глотком допила рог — так, как умели только в Королевской Гавани. Северяне взревели одобрительно. Артур, не дав ей опомниться, подхватил её на руки и высоко подбросил. Рейнира вскрикнула, а к нему тут же присоединились Амбер, Форрестер, Карстарк и Мандерли, подбрасывая её снова и снова. Она никогда не летала вот так, и хоть сердце колотилось, смех рвался сам. В Королевской Гавани подобного не случилось бы никогда. Приземлившись в крепкие объятия Артура, она была и ошеломлена, и счастлива. Встав на ноги, пнула мужа в ногу под дружный смех его друзей. Танцы оказались простыми, без вычурных движений, но полными радости. Рейнира кружилась в центре зала Винтерфелла, держась за руки с мужем. — Ты танцуешь, как метла, — поддразнила она. — Расслабься хоть чуть-чуть! — Я год убирал за тобой, — ухмыльнулся он. — Не вини меня за бдительность. Это принесло ему ещё один пинок и… поцелуй прямо во время танца. Рейнире нравилось абсолютно всё в этой свадьбе. Казалось, они кружились несколько часов, и она будто погрузилась в сладкий сон. Но Артур был не единственным, с кем она танцевала: Криган собрался с духом и пригласил её, и Рейнира нашла в этом жесте столько искреннего обаяния, что не смогла отказать. Вскоре Рогар Амбер вызвал Артура на поединок в армрестлинг. Тот победил, полностью оправившись после битвы за Стеной, тогда как Рогар едва держал голову прямо от выпитого. Северяне встречали победу криками, и даже Амбер великодушно хлопнул зятя по спине. — Этот человек — бык, — простонал он Рейнире, осторожно потирая плечо. Она рассмеялась. Когда, уставшие и голодные, они вернулись к высокому столу, то сели между Риконом и Визерисом — оба выглядели так, словно пировали уже неделю. — Тебе надо вернуться в постель, — сказал Артур дяде. — Клянусь, если ты умрёшь посреди этого пира… — Я уйду, когда объявлю что пришло. время проводов, — буркнул Рикон. — Не ври себе. Ты бледный, как призрак. Хочешь, чтобы Сара возненавидела Рейниру за то, что ты умер на её свадьбе? — Не будь смешным. — Тогда не будь упрямым. В постель, дядя. Рикон ещё пытался возразить, но, казалось, вот-вот рухнет. С театральным вздохом он сдался, и Артур жестом позвал двух крепких северян проводить его. Сара, сидевшая в дальнем углу, благодарно кивнула. Они с Рейнирой только успели взять по куску мяса, когда Беннард Старк поднялся и направился к высокому столу. Артур едва слышно застонал. — Мой брат всегда был безрассудным, — произнёс Беннард, глядя на невестку ровным, холодным взглядом. — И всё же, эта церемония показалась мне… странной. Какая женщина станет покрывать своего мужа? И какой мужчина позволит жене скрывать себя? — Эта женщина — принцесса из дома Таргариенов, — твёрдо ответила Рейнира. — А этот мужчина — твой сын, — вмешался Артур, поднимаясь навстречу отцу. — И твой сын не одобряет твой тон. Беннард нахмурился — едва заметно, но достаточно, чтобы стало ясно: скандала он поднимать не собирается, однако и позволить обращаться с собой как с ничтожеством — тоже. — Это так ты разговариваешь с отцом? Я… — Достаточно, — резко оборвал его Артур. — Я поступил так, потому что моя жена — наша королева. Я не могу и не собираюсь властвовать над ней. Всё, что мы сделали, было политическим шагом, не более. И, зная, что политика Юга тебе безразлична, мне интересно — что с тобой? Думаю, ты согласишься, что твоя невестка более чем доказала свою силу за Стеной. Взгляд Беннарда скользнул по Рейнире, но он замер, не желая уступать. При всей своей силе Артур всё же был его сыном. — Если позволишь, дорогая невестка, спрошу: примет ли Юг короля из рода Старков, когда ты родишь мне внука? — Наши дети будут носить имя Таргариен, а не Старк, — ответила Рейнира твёрдо, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой. — Ни один Старк никогда не сможет претендовать на Железный трон. Свёкор фыркнул и бросил на сына взгляд, острый, как сталь. — Так вот кем стал мой сын: прославленным жеребцом для потомка нашего злейшего врага. — Осторожнее, отец, — холодно предупредил Артур. — Я уже доказывал, что не прочь тебя ударить. Рейнира изогнула бровь — о подобном она не слышала. Беннард зарычал, но сдержался. — Да будет так, — процедил он. — Если быть живым украшением и племенным жеребцом на Юге — это вершина твоих амбиций, я смирюсь, забуду о тебе и твоём существовании, и покончу с этим. Артур усмехнулся. — О, отец, мы оба знаем: мать слишком глубоко сидит у тебя в сердце, чтобы ты забыл обо мне. Беннард побледнел на миг, а затем, налившись гневом, резко развернулся и вышел. Рейнира, нахмурившись, проводила его взглядом. — Я не знала, что ты ударил отца, — сказала она, когда Беннард скрылся за дверью. — Но понимаю, почему. — Я ударил его по лицу, — прорычал Артур, и в его голосе зазвенела злость, — потому что этот упрямый ублюдок хотел, чтобы я прикинулся, будто Криган — простак, узурпировавший власть. Отец — закоснелый традиционалист. Сначала он видел в нашей свадьбе шанс сломить власть Таргариенов. А теперь, когда понял правду, настолько в ярости, что скорее повесится, чем назовёт кого-то из наших детей Таргариеном. — Не думаю, что буду по нему скучать, — тихо сказала Рейнира и повернулась к отцу. Визерис, похоже, слишком усердствовал с северным элем и мясом: его тарелка и рог были полны, но взгляд — тосклив. Тревожная догадка кольнула Рейниру, и она положила ладонь на его запястье. — Отец, с тобой всё в порядке? Визерис поднял на неё глаза — печальные, усталые. — Нет… О, боги… Я и представить не мог, что это будет так больно… Семеро, прости… Ты так выросла… Артур тихо рассмеялся, поняв, что Визерис был куда более пьян, чем ожидала Рейнира. Она легонько ткнула мужа локтем в рёбра — и в следующий миг оказалась в крепких объятиях отца. — Дочка моя… — воскликнул он, прижимая её к себе. — Ты так выросла… Жаль, что мать не видит тебя сейчас — счастливую, замужем… Клянусь Семерыми. — Тёсть, — обратился к нему Артур, привлекая внимание. — Осторожнее с северным элем. Помнишь, чем в прошлый раз кончилось, когда я предложил тебе северный напиток? Визерис расхохотался и отпустил Рейниру. — О, боги! Я тогда думал, мои королевские гвардейцы прикончат тебя на месте! У тебя, случайно, не осталось того пойла? — К счастью, нет. Думаю, это последнее, что тебе сейчас нужно, — усмехнулся Артур. Визерис тут же стал похож на огорчённого ребёнка, а Рейнира, поправив платье, сказала: — Отец, думаю, Артур прав. Не пора ли тебе отправиться спать? Визерис на секунду замер, а затем его взгляд потеплел. — Ты прав… Конечно, прав… — кивнул он, глядя на зятя. — Лучшему я и желать бы не мог… хоть и больно видеть, как моя маленькая девочка выходит замуж… — Отец! — возмутилась Рейнира, вызвав смешки и у мужа, и у самого Визериса. — Прости… Рейнира… я просто… — он тяжело выдохнул. — Хотел бы, чтобы всё было проще. С помощью сира Гарольда Вестерлинга он поднялся, взял рог и несколько раз ударил им по столу, требуя тишины. Когда гомон стих, произнёс: — Милорды, миледи, друзья мои! Какая же это была великолепная церемония и чудесный пир! Хотелось бы почаще пользоваться вашим гостеприимством — оно, скажу прямо, великолепно! Северяне загудели, одобрительно ударяя кулаками по столам, но Визерис снова поднял руку, призывая к тишине. — Но, увы, моя жена меня убьёт, — пошутил он, сорвав взрыв смеха. — А значит, остаётся только одно, что может сделать этот день ещё более памятным. Он повернулся к Рейнире и Артуру, которые уже прекрасно понимали, куда он клонит. — Пора уложить молодожёнов в постель! За её словами раздался оглушительный рев, а следом — грохот кулаков по столам и топот ног по полу. — В постель! В постель! В постель! Амбер, Форрестер и Карстарк в один миг подскочили к Рейнире, подхватили её, словно она весила не больше пёрышка, и подняли в воздух. В то же время Лара, Лианна, Талия и другие северные леди накинулись на Артура, решив, что его очередь. — В постель! — проревел Рогар Амбер, возглавляя всю эту шумную процессию в сторону покоев Артура, хотя сам, пожалуй, был самым пьяным человеком на пиру. Подъём по лестнице напоминал восхождение стада безногих коз на крутой холм — чудо, что никто не свалился. Амбер с грохотом выбил дверь ногой, Карстарк уже потянулся опрокинуть Рейниру на кровать, собираясь ухватиться за её платье, но Тень, затаившийся в комнате, молниеносно оттолкнул его и оскалили пасть, отчего северяне инстинктивно отскочили назад. — Всё в порядке, мальчики и девочки! — объявил Артур, вырываясь из женских рук. — Всем вон! — Что?! — прогремел Рогар. — Да ладно тебе, Артур! Это же традиция! — Если хоть кто-то из вас тронет платье моей жены, клянусь, я изобью вас всех до полусмерти, — произнёс Старк ровно, но так, что сомнений не осталось. — А теперь — вон! Амбер недовольно пробурчал что-то вроде: «портит всем веселье, оставляя сиськи дракона себе», но подчинился другу. Вскоре компания разошлась, хоть и с явным разочарованием. Рейнира же испытала почти неприкрытое облегчение — ей нравилось это платье, и она не желала, чтобы кто-то порвал его, тем более мужчины, имена которых она едва запомнила. Когда они остались одни, Тень улёгся перед дверью, надёжно отсекая любые попытки вторжения. Артур глубоко выдохнул. Рейнира улыбнулась, чувствуя, как жар пиршества начинает спадать. Он взял её за руку и тоже улыбнулся. Оба знали, что будет дальше, оба этого хотели. Но Рейнира решила, что сперва должна сделать нечто иное. Она коснулась кончиком пальца серебряного обруча на голове. — У меня есть для тебя подарок, — сказала она. — Я хотела преподнести его в знак примирения после нашей первой встречи, но, раз в этом не было нужды… Пусть это будет моим свадебным даром тебе. Артур приподнял бровь, но улыбка не исчезла с его лица. Рейнира подвела его к ближайшему стулу у зеркала. — Сядь и закрой глаза, — произнесла она мягко, с теплом в голосе. Она подошла к кожаной сумке, которую привезла с собой на Север, достала из неё завернутый предмет и осторожно возложила его на голову Артура. Он нахмурился, пытаясь понять, что это за тяжесть, но уже через миг догадался — Корона Зимы, древний символ Дома Старков. Рейнира не могла удержаться от широкой улыбки: он выглядел безупречно — её супруг, её муж, её мужчина… — Теперь открой глаза, — прошептала она, наблюдая за его отражением. Сначала нахмуренные брови Артура сошлись ещё сильнее, но потом, когда он осознал, что именно носит на голове, глаза его широко распахнулись, а брови взметнулись вверх. Впервые за более чем столетие Корона Брандона Строителя вновь венчала голову одного из его потомков. Артур был настолько потрясён, что по щеке скатилась слеза. Он снял корону и, словно ювелир, нашедший идеальный бриллиант, принялся разглядывать её со всех сторон. Пальцы с благоговением скользили по переплетениям мечей и рунам, как у набожного септона, почитающего Семиконечную Звезду. Наконец он поднял на неё взгляд. — Ты хоть представляешь, что для нас значит её возвращение? — его голос дрожал от переполнявших чувств. Она никогда не видела, чтобы он смотрел на неё так — с таким благоговением. Её собственная улыбка сияла от гордости и счастья. — Мне она не нужна, — тихо сказала Рейнира, опускаясь на колени и беря его за руку. — Для меня было важно, чтобы она была у тебя. Артур едва не рассмеялся, но, задыхаясь от эмоций, бережно поставил корону на стол, обхватил её лицо ладонями и крепко поцеловал. — Моя жена… — пробормотал он между двумя поцелуями. — Рейнира… Она растаяла в его объятиях, застонала от их поцелуя, теряя разум от его вкуса. Слово «жена» в его устах отзывалось в ней тем, чего она прежде не знала. Его губы скользнули к её щеке, к уху, и он прошептал с игривой хрипотцой: — Сними это платье прямо сейчас… если не хочешь, чтобы я его разорвал, моя дорогая жена. Потому что этой ночью я намерен отплатить тебе за твой дар… полностью.