Дракон и Волк глава 38

Глава XXXVIII: Муж и жена До того как влюбиться в Артура, Рейнира с ужасом ожидала своей первой брачной ночи. Она страшилась не только боли от потери девственности, но и пота, жадности и похоти воображаемого супруга, который, возможно, лишь жаждал бы заполучить девушку валирийской крови. Но даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе столь совершенного момента. Артур превратил их первую близость в нечто волшебное: он боготворил каждый дюйм её тела — от кончиков пальцев ног до нежного лба, шептал слова любви и желания, воспламенявшие не только её плоть, но и разум. Боль была — Артур был крупнее, а Рейнира куда хрупче, — но он ждал, извинялся за причинённые страдания, целовал её, стараясь успокоить, и останавливался, ожидая её ответа. Лежа рядом, положив голову на его грудь и прислушиваясь к ритму сердца, Рейнира краснела от того безумного разврата, которому они предались. Артур владел ею всеми возможными способами, доводя её до исступлённого блаженства снова и снова. И когда впервые она ощутила, как он излился в неё, глаза Рейниры расширились от шока — не только из-за непривычного жара, но и от странного отклика этого ощущения в её душе. Она замерла, тихо обдумывая случившееся и то, что это могло значить. Артур спросил, всё ли с ней в порядке, и Рейнира, будто в трансе, прошептала просьбу продолжить. Их любовь длилась часами: иногда неуклюже — от её неопытности и от того, что Артуру приходилось заново познавать её тело и его тайные пути к наслаждению, — но чаще это было величайшее откровение в их жизни. Он дарил ей себя вновь и вновь, изливаясь в неё ещё дважды, пока не наступил конец их первой брачной ночи. Рейнира была измотана, её тело болело, и сил больше не оставалось. Наконец, они прижались друг к другу под тёплыми мехами, словно боялись, что всё это лишь сон. Никогда прежде Рейнира не была столь счастлива, столь исполнена удовлетворения и покоя. В ту ночь она впервые ясно осознала, ради чего борется. Артур заснул быстро, в последний раз признавшись ей в любви и поцеловав перед сном. Рейнира же, несмотря на усталость и умиротворение, задержалась ненадолго — ощущение тёплого семени мужа, медленно вытекавшего из неё, пробуждало воображение. Вглядываясь в спящее лицо Артура, она мечтала о будущем: о детях с их общими чертами, что будут носиться по коридорам Красного Замка, дразня септ и мейстеров, смеясь над своими проделками, пока отец не встретит их ледяным взглядом и не вернёт к урокам. Эта мысль вызвала у Рейниры тихую улыбку. Артур станет справедливым, но строгим отцом, готовым сделать всё, чтобы их дети выросли достойными принцами и принцессами. Она поцеловала его в щёку, уютно устроилась на его груди и в его объятиях. Вскоре Рейнира уснула — и снились ей дети. (-) (-) (-) Следующий день оказался… странным. С самого утра её тело напоминало о ночи — интимные места и бёдра болели и оставались липкими. Рейнира едва дождалась, когда ванна была наполнена, и буквально прыгнула в воду, чтобы расслабиться и смыть с себя усталость. Артур извинился, но она лишь отмахнулась, посчитав это естественной платой за их первую ночь. Муж вскоре присоединился к ней, позволив ей устроиться на его груди, пока его сильные руки мягко массировали её бёдра, вызывая у жены облегчённые вздохи. — Мне нужно отвезти тебя на горячие источники, — прошептал он ей на ухо, успокаивая её уставшие ноги. — Там будет достаточно места и горячей воды, чтобы мы по-настоящему отдохнули, и никто не осмелится нам мешать. Рейнира почувствовала, как её щёки вспыхнули, и, улыбнувшись, слегка ткнула мужа локтем в рёбра: — Даже не начинай. У меня всё болит. Повторить сможем только завтра. — Тогда завтра мы пойдём в горячие источники, — заявил Артур, целуя её в шею. — Кажется, я начинаю привыкать к тебе… и к твоему вкусу. Рейнира удивлённо приоткрыла рот: — С каких это пор ты стал извращенцем? — хихикнула она, когда его руки медленно поднялись к её груди и сжали её. — С тех пор, как ты выпустила волка из клетки, — усмехнулся он. — Но не тревожься, милая жена, ты всегда будешь единственным объектом моих извращений. Рейнира застонала. Как он мог говорить подобное, когда она едва могла встать с постели? О, она ещё заставит его заплатить за эти слова. И всё же она не могла не восхищаться этой неожиданной стороной Артура, скрытой за его почтительной, сдержанной маской, стеной, которую ей удалось пробить. Замужество оказалось странным, но вовсе не в дурном смысле. Рейнира ощущала перемены в себе: словно шагнула вперёд по неизведанному пути, но при этом чувствовала уверенность, позволяющую не бояться. Артур тем временем исполнял обязанности регента и готовился к отъезду, а Рейнира решила пообедать с отцом. Даже Визерис смотрел на неё иначе — так, словно впервые осознавал, что она стала женщиной. В его глазах мелькала тихая меланхолия, и Рейнира подумала, будет ли сама чувствовать то же самое, когда настанет время свадеб её детей. День прошёл в заботах: она ухаживала за Сиракс, беседовала с северными дамами и помогала Кригану с учёбой, когда тот под этим предлогом проводил с ней время. Но мысли её то и дело возвращались к Артуру. Казалось, теперь их связывало нечто большее, чем просто брачный союз. Когда вечером она вошла в его покои после его дежурства, сердце её наполнилось теплом. Она бросилась к нему в объятия, и Артур прижал её к себе так крепко, что оба облегчённо вздохнули. Они поужинали в уединении своей комнаты, делясь впечатлениями о прошедшем дне. На первый взгляд, в нём не было ничего особенного, но это был их первый день как мужа и жены, и именно этим он казался ей особенным, почти неописуемым. — Как ты себя чувствуешь теперь, когда мы женаты? — неожиданно спросила она. Артур на мгновение задумался, а потом сказал: — Это… странно. Но одновременно так правильно. — Я понимаю, — отозвалась Рейнира. — Я пытаюсь найти слова, чтобы описать, что чувствую, и… не могу. Они рассмеялись. Атмосфера между ними была куда более лёгкой и свободной, чем когда-либо прежде. — Никогда не думал, что окажусь женат на тебе, — признался Артур. — Называть тебя своей женой — невероятно. Я и не подозревал, как сильно этого хотел. А теперь, когда всё сбылось… не нахожу слов. Ты права, это трудно объяснить. — Когда я думаю о нашей первой встрече, о всём, через что мы прошли… мы всегда были так близки и в то же время далеки друг от друга. И теперь, когда твои руки касаются моей кожи, когда я чувствую тебя в себе… кажется, всё изменилось навсегда. — И всё действительно уже никогда не будет прежним, Рейнира. Мы теперь муж и жена. Принцесса ощутила, как по её спине пробежала дрожь. Артур придвинулся ближе и обнял её за плечи. — Если бы всё оставалось по-старому, я не осмелился бы запустить пальцы в твои волосы и сказать, что они прекрасны, — произнёс он с мягкой теплотой. — Я всё ещё боялся бы за нас, даже когда мы одни. Я боялся бы целовать тебя. А теперь могу держать тебя в объятиях, целовать, любить, держать за руку при всех, обнимать и шептать, как много ты для меня значишь. И мне всё равно, что скажут другие. Ты — моя жена, я — твой муж. И ни армия драконов, ни сами Иные не смогут нас разлучить. Рейнира смотрела на мужа так, словно видела его впервые, поражаясь тому, как свадьба преобразила его и как свободно он теперь выражал свои чувства. Когда-то он был замкнутым и сдержанным, но рядом с ней Артур раскрывался настоящим — и это ей нравилось. — Ты потрясающий, — прошептала она. Артур лишь печально покачал головой: — Не забывай, что именно ты так упорно боролась за то, чтобы мы были вместе. Всё это — твоя заслуга. Рейнира коснулась его щеки и ласково провела пальцами по шраму. — Если бы ты не был таким удивительным человеком, я бы и не старалась так сильно. — А если бы ты не была такой женщиной, я бы, как упрямый осёл, отказался, — ответил он тихо, голос его звучал мягко и утешающе. — Я люблю тебя, Рейнира. И потому не боюсь будущего, пока оно связано с тобой… пока мы можем состариться вместе. Сердце принцессы замерло, а губы сами приоткрылись от благоговения при этих словах. — Я и не думала, что ты способен быть таким невероятно нежным, — прошептала она. — Я и сам не думал, — усмехнулся Артур. — Пожалуй, я всё ещё опьянен твоими соками. Рейнира ахнула в притворном возмущении и легонько шлёпнула его. Муж тут же заключил её в объятия, осыпая поцелуями её шею и игриво покусывая кожу. Она хихикала, не в силах сдержать смех и радость под его ласками. Рейнира таяла под его непрекращающимися ласками, словно счастье было таким простым и его нужно было лишь протянуть руку и взять. Она обвила мужа за шею и поцеловала его — медленно, с жадностью, будто впитывая каждую крупицу его нежности и любви. Артур ответил с готовностью, отдавая ей всё то, чего она так страстно жаждала. Они слились в долгом поцелуе, теряясь во времени, наслаждаясь своим союзом и жизнью, что ждала их впереди. Когда их губы наконец разошлись, Рейнира задержала взгляд в его глазах, ища там ответы на свои сомнения и предвкушая будущее, которое они должны были разделить. — Мне страшно, — наконец прошептала она. — Я боюсь потерять то, за что так упорно боролась. Артур обнял её за талию и прижал к себе. — Мы с тобой ведём опасную жизнь, — сказал он тихо. — Всё королевство завидует нам и желает нашего падения. Но я не боюсь мощи Семи Королевств. Я не боюсь ни соперников, ни драконов. И более всего — я не боюсь будущего, если оно связано с тобой. Рейнира тяжело вздохнула: — Ты говоришь это только ради того, чтобы меня успокоить. — Да, — признал Артур. — Но хотите ли вы услышать более холодный и прагматичный ответ? — Хочу, — кивнула она. — С тех пор, как я привыкла к твоей суровой северной прямоте, она всегда казалась мне утешительной. Ты хотя бы даёшь начало ответу на мои вопросы. Он коснулся её губ поцелуем в шею и, глядя вместе с ней на пламя в камине, заговорил уже более рассудительным тоном, которого она от него ждала. — Хорошая новость в том, что мы вернёмся в Королевскую Гавань с союзниками. По совету дяди я возьму с собой по одному сыну от каждого северного дома. И достаточно большую гвардию, чтобы обеспечить нашу безопасность, помимо той, что уже служит тебе. — А плохие? — спросила Рейнира. — Я не обещал, что их не будет, — спокойно ответил он. — Вполне вероятно, что весть о нашей свадьбе вызовет потрясения по всему континенту. Хайтауэры, разумеется, взвоют. Южане, которые и так тебя ненавидят, придут в ярость, узнав, что ты вышла за северянина. Но это можно обернуть в нашу пользу: вторая свадьба в Великой септе станет поводом собрать недовольных, верных и амбициозных. Первые всё равно будут нас ненавидеть — за то, кто мы есть: за женщину-наследницу и за северянина рядом с ней. Но, возможно, их наследники окажутся более благоразумны и склонны признать твою власть. К тому же твой отец может прожить достаточно долго, чтобы кое-кто из недовольных ушёл раньше тебя, что изменит расстановку сил. Но вернёмся к свадьбе: она будет больше похожа на поле боя, чем на торжество. — Я сама уже это понимаю, — вставила Рейнира. — Вот потому-то нам и нужно укрепить связи с теми лордами, что расположены к твоему правлению. Это может касаться их жён и детей. Мы не должны никого игнорировать и обязаны вознаграждать верность жестами, способными соблазнить колеблющихся. Что до амбициозных — они будут взвешивать выгоду. Наше преимущество в том, что твои сводные брат и сестра слишком молоды, чтобы что-то предложить. Но плодовитость королевы даёт им долгосрочную надежду, тем более с третьим ребёнком на подходе. Я не хочу давить на тебя и никогда не стану, но весь континент ждёт от тебя наследника… и чем скорее, тем лучше. Плечи Рейниры опустились. Его слова были трезвы и неоспоримы — и оттого особенно болезненны. Она никогда не забудет, с какой одержимостью её отец жаждал сына, сколько страданий причинил её матери, доведя её до могилы. Она знала свой долг и даже приняла его с неожиданной готовностью прошлой ночью. Но это не избавляло её от страха — страха перед неизбежной беременностью, которая ждала её впереди. Почувствовав её напряжение, Артур крепче прижал жену к себе и поспешил увести разговор от болезненной темы. — Честолюбивые обратятся к Алисенте или её дяде, лорду Хайтауэру. Она, несомненно, начнёт устраивать пиры и изысканные приёмы, чтобы пленять дам и склонять их к влиянию на мужей, братьев и отцов. Но не пытайся подражать ей, Рейнира. Ты не похожа на других дам, королев или принцесс. Ты — наследница Железного трона, и именно этим должна выделяться. — И что же мне тогда делать? — спросила она. — Не знаю, — честно признался Артур. — Тебе предстоит найти что-то своё, то, что будет приемлемо для дам, но выделит тебя из их круга и вдохновит поддержать тебя. Рейнира кивнула, позволив ему продолжить. — И я не буду сидеть сложа руки. Мне придётся быть твёрдым с теми лордами, что презирают меня, а таких будет немало. Нужно сотрудничать с теми, кто верен тебе, и убедить амбициозных, что именно с нами их будущее. Всё это — при том, что я обязан не допустить стычек между северянами и южанами. Работы — выше головы. Рейнира насмешливо фыркнула: — Ты забыл о Деймоне. Реакция мужа была мгновенной: он простонал с досадой: — О, чёрт… — Он наверняка попытается бросить тебе вызов, — предупредила она, зная, как Деймон взбесится, узнав о её браке со Старком. — Я победил Коула, — попытался успокоить её Артур. — Но ты права: он попытается унизить меня всеми возможными способами. Твой отец, хоть и изгнал его, не решится публично отлучить. — Я сама разберусь, — заявила Рейнира. И в её голосе не было просьбы, только холодная решимость. Артур нахмурился, на мгновение прервав массаж её плеч. Но Рейнира не дала ему возразить: — Я знаю Деймона всю свою жизнь. Его жажда трона моего отца никогда не угасала: он считал, что одной лишь силой имеет право на власть. Он предал меня, манипулировал мной, пытался осквернить ради своих целей. Я не боюсь его, Артур. И больше, чем кого бы то ни было, я ненавижу его за всё, что он сделал. Он — мой дядя и заклятый враг при дворе, но если он выйдет за пределы дозволенного, я сама выгоню его. Артур поморщился: — Как бы ни был он отвратителен, Деймон остаётся полезным противовесом Хайтауэрам. Нам нельзя изолировать себя, Рейнира. Было бы разумно заручиться поддержкой Веларионов до того, как он сделает ход. Иначе окажемся зажатыми между ними и Хайтауэрами. Рейнира устало прижалась к его груди. Аппетит исчез, и ей было всё равно, что трапеза так и осталась нетронутой. — Не знаю, что я могу предложить Морскому Змею, — сказала она с раздражением. — Он всегда мечтал видеть свою кровь на Железном троне. А теперь его надежды рухнули — если только он не выдаст Лейну за Деймона. — Это было бы самоубийством, — возразил Артур. — Деймон всего лишь третий в линии наследования. И станет ещё дальше, если у Алисенты родится сын, а у нас будут дети. Лорд Корлис — амбициозен, обидчив, но не дурак. — Его планы выдать Лейну за сына владыки Браавоса говорят об обратном, — скептически бросила Рейнира. Артур невольно усмехнулся: — Справедливо. Но и мы с тобой принимали решения, мягко говоря, не всегда безупречные. К тому же стоит учитывать и принцессу Рейнис — думаю, её здравый рассудок перевесит эмоции. — И что же ты предлагаешь? — спросила Рейнира. Он помедлил. Но она сразу всё поняла: — Ты хочешь связать нашего первенца браком с детьми Лейнора, — холодно произнесла она. Артур не дрогнул: — Я думал не только о первенце. О первых двух детях. Чтобы закрепить союз. Не обязательно с детьми Лейнора — он слишком непредсказуем. Но с детьми Лейны, особенно если она свяжет судьбу с Деймоном. Лицо Рейниры исказилось от гнева: — Ты предлагаешь принести в жертву наших детей ещё до их рождения ради союзов? — Мы уже принесли в жертву мирную жизнь ради похода, который, возможно, растянется на века, чтобы остановить Белых Ходоков, Рейнира. Да, нам повезло любить друг друга — это роскошь, которой могут быть лишены наши потомки. Но если мы не готовы жертвовать ради стабильности твоего правления, то уже проиграли. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Рейнира глубоко вздохнула, и в нём звучало отвращение. Артур — сожаление. — Ты боишься, что станешь плохой матерью, — мягко сказал он. Она чуть приподняла голову: — Это настолько заметно? — Для того, кто знает тебя так, как я, — да. Ты и вправду думаешь, что будешь плохой матерью? Она уставилась в очаг. Эта мысль пугала её больше, чем перспектива правления Семью Королевствами. — Я не знаю, — призналась она. — И именно это меня страшит. Артур нежно коснулся её щеки. — То, что ты так переживаешь, уже доказывает обратное. Наших детей ещё нет, а ты уже любишь их и боишься возложить на них слишком много. Это и есть материнство, Рейнира. Не будь к себе столь сурова. Если бы у тебя не было доброго сердца, я бы тебя не любил. Простые, ясные слова оказались именно тем, что ей было нужно. Боги, что бы она делала без мужа? — Я испортила вечер, — тихо сказала она. — Рано или поздно нам пришлось бы поговорить об этом. Мы поженились только вчера, и найти равновесие в нашей жизни будет непросто. Мы будем не просто мужем и женой. Ты — королева, я — твой супруг, а наши дети — принцы и принцессы. Мы неизбежно будем ошибаться. Но никто не может предугадать все испытания. Мы договорились: шаг за шагом. Сначала мы насладимся покоем Севера, готовясь к возвращению. Затем устроим свадьбу в столице. А оттуда — будем двигаться дальше. Рейнира повернулась и устроилась на коленях у мужа, встретившись с ним взглядом. Сомнения, терзавшие её сердце, отступили. Она наклонилась, нежно коснулась его губ и прошептала на ухо: — Мне уже не так больно, как утром. Брови Артура приподнялись, и лёгкая хищная улыбка скользнула по его лицу. — Завтра тебе будет больно, если ты продолжишь в том же духе. — Потом я схожу к горячим источникам, чтобы расслабиться… — мягко возразила она. Дальше слов не понадобилось. Артур крепко обхватил её за бёдра, поднял и понёс к кровати. Шаг за шагом, как они и говорили: сперва — сосредоточиться на рождении наследников, а уже потом тревожиться о будущем. (-) (-) (-) Алисента Хайтауэр, королева Семи Королевств, едва не выронила кубок с вином, когда лорд Лионель Стронг, Десница короля, прочитал послание от её мужа, короля Визериса, отправленное из Винтерфелла. В письме сообщалось о предстоящей свадьбе его дочери и наследницы, принцессы Рейниры Таргариен, с регентом Севера, Артуром Старком. Более того, пара уже обвенчалась перед Древними Богами в сердце Севера и собиралась провести вторую церемонию в столице — перед взорами лордов и леди Семи Королевств, приглашённых Визерисом. Алисента, чья третья беременность протекала куда тяжелее предыдущих двух, почувствовала, как её сердце болезненно забилось. Как её муж мог быть столь безразличен к последствиям? Отдать руку своей наследницы Старку… какое безумие овладело им? Разве события турнира не убедили его, какой катастрофой обернётся этот союз? Как примут новость южные лорды после всех усилий, что они прилагали, чтобы обеспечить принцессе выгодную партию? Принцесса снова последовала зову сердца, пренебрегла королевством ради брака с тем, кого любит. Неужели она считает себя неприкасаемой? Клянусь Семерыми, Алисента ясно предвидела беду, которую принесёт этот брак. Было бы чудом, если бы в день свадьбы не пролилась кровь. Алисента не питала личной вражды к Артуру Старку — напротив, она считала его достойным человеком. Но как он мог не понимать, что ведёт всех к войне? Или же она недооценила его? Может быть, недооценила его амбиции? Что за человек тот, кого ей придётся называть «королевским консортом», когда Визерис умрёт? Его дети станут наследниками престола, а её собственные — угрозой их легитимности. Словно откликаясь на тревогу матери, дитя внутри нанесло ей серию резких ударов, заставив Алисенту чуть не согнуться пополам. — Хватит! — вырвалось у неё, и резкий крик напугал остальных членов Малого совета. Смутившись, королева быстро выпрямилась и, покраснев, придала голосу царственный, назидательный оттенок: — Прошу прощения, милорды. Но с детьми следует обращаться твёрдо ещё до их рождения… особенно если речь идёт о принцах и принцессах. Затем она добавила, с горечью в голосе: — Если бы Визерис воспитал Рейниру так же, мы бы сегодня не стояли на краю пропасти. — Будьте спокойны, Ваша Светлость, — мягко ответил лорд Лионель. — Каждый отец за этим столом понимает ваши трудности. — Благодарю вас, лорд Десница, — коротко кивнула она. Лорд Бисбери прочистил горло, привлекая внимание: — Милорды, Ваша Светлость… быть может, нам стоит уже приступить к подготовке королевской свадьбы принцессы Рейниры и лорда Артура. Велика вероятность, что со всего континента прибудут делегации, включая даже дорнийцев. Как Мастер над монетой, я серьёзно обеспокоен расходами — особенно если король пожелает устроить ещё и турнир. Лионель Стронг кивнул, но заметил: — Лорд Артур Старк не склонен к расточительству. Будучи Десницей, он упорно стремился сократить излишние траты и даже снизил некоторые налоги, чтобы оживить торговлю. Сомневаюсь, что его свадьба с принцессой будет сопоставима по пышности с золотой свадьбой Рогара Баратеона и вдовствующей королевы Алиссы. — Но это не просто свадьба Артура Старка, — вмешался Тайланд Ланнистер. — Это королевская свадьба. Здесь будут все великие лорды, их наследники, а также послы из Дорна и Вольных городов. Пусть нам и не стоит замахиваться на нечто столь вычурное, как золотая свадьба, но мы обязаны устроить празднество, достойное случая. Иначе их союз окажется не только высмеянным, но и подвергнется сомнению. После слов Мастера над кораблями в зале повисла тяжёлая тишина, нарушённая лишь лёгким кивком королевы в знак признательности за то, что она сочла проявлением храбрости. Лорд Джаспер Уайлд, Мастер над законами, до этого молчавший, презрительно фыркнул: — Согласен с вами, Ланнистер, но сомневаюсь, что король это одобрит. — Брак принцессы был бы оспорен, кого бы она ни выбрала, — заметил лорд Лионель, явно недовольный тоном Айронрода. — Не нам оспаривать это решение. — Я и не оспаривал, я лишь прокомментировал, — возразил Тайланд. — А сделали бы вы то же самое в присутствии короля, принцессы или, скажем, Артура Старка? — ядовито вставил лорд Джаспер. — Артур Старк никогда не стеснялся в словах и отнюдь не глупец, — спокойно сказал лорд Лионель. — Он, вероятно, уже обдумал все наши «комментарии». Нет нужды мусолить это снова. Мы не комментируем и не подвергаем сомнению королевскую волю. Если у вас есть возражения против брака, озвучьте их королю, его дочери или его наследнику. А пока, милорды, нам следует управлять королевством и составлять свадебный бюджет. Алисента молчала — отчасти потому, что не желала участвовать в подготовке к свадьбе (она знала, что Рейнира отвергнет любое её предложение), а отчасти потому, что слова лорда Лионеля эхом звучали в её голове. Лорд Харренхола был прав: Артур Старк наверняка предвидел, что известие о браке вызовет бурю по всему королевству и будет оспорено. Значит, у него был план. Но какой? Мысль об этом вызывала у Алисенты дрожь: она не могла постичь, что именно задумал Старк. И вдруг её осенила мысль, и она заговорила, когда лорды уже начали обсуждать рассадку знати и иностранных делегаций в Красном Замке: — Милорды… Вы уверены, что Дорн пришлёт делегацию? Ведь лорд Артур убил их принца. Последовало тягостное молчание. Лорд Лионель слегка поморщился. — Вы правы, Ваша Милость. Ни один Мартелл не поедет в столицу на свадьбу человека, убившего их брата. Однако не исключено, что они всё же отправят небольшую делегацию — чтобы донести до принца Корена, какое влияние этот союз окажет на королевство. — Лорд Десница прав, — согласился Джаспер Уайлд. — Но во время свадьбы нам потребуется удвоить охрану. Дорнийцы известны тем, что умеют портить свадьбы… вспомните хотя бы лорда Уила из Уила. — Благодарю, лорд Джаспер, — быстро ответила Алисента, не желая ворошить эту мрачную историю. Лорд Джаспер почтительно склонил голову, сохранив, однако, своё кислое выражение лица. Этой паузой тут же воспользовался Тайланд Ланнистер: — Мы должны учитывать ещё одно обстоятельство. На свадьбе будет куда больше северян, чем обычно терпит Королевская Гавань. Нам потребуется не просто усиленная охрана — нам понадобится целая армия, чтобы не допустить катастрофы. Алисента устало вздохнула. Как, во имя Семерых, всё могло дойти до этого?