Глава 7

- Вы уже слышали? – оторвавшийся от компьютера Нейджи утомленно размял плечо и помассировал затекшую от долгой неудобной позы шею. – Что думаете? Примут? - Каждая новая версия этого абсурда нравится мне все меньше, - мрачно прокомментировала присевшая на край свободного, как бы общего стола Ино. Сегодня место за ним занимал дежуривший свою смену Саске. Не все врачи и ординаторы позволяли младшему сопроводительному персоналу отдыхать здесь вместе с ними на равных, презрительно цедя сквозь зубы: "Вам не положено". К счастью, эти двое не делали "классовых" различий. Ино была одинаково доброжелательна со всеми, включая не буйных пациентов, а Нейджи… наверное, ему было все равно. - И что не так? – молодой врач теперь принялся вращать кистями рук, соблюдая ежедневный ритуал мини-гимнастики и ничуть не смущаясь окружающих. Ленивая аристократичность сочеталась в нем с естественной непринужденностью, позволяющей чувствовать себя в ординаторской как дома, подтверждением чему служили надетые сейчас на ноги домашние тапочки, которые он неизменно переобувал, отправляясь на обход и никогда не забывая сделать этого, в отличие от щеголяющих в ярких, шуршащих бахилах посетителей. - Они покусились на искусство, Нейджи! – Ино досадливо стукнула каблуком о стол, поддернув сползающий рукав халата и раздраженно запахивая его на груди. Большинство предпочитало находиться здесь в обычной одежде, но Ино всегда носила полную униформу, снимая ее только после окончания рабочего дня. Гордость или чувство ответственности за полученную недавно должность заставляли ее ценить формальности и регалии так, как это свойственно только новичкам. - В тексте не было запретов кино и художественных выставок в технике традиционного искусства. А портреты биологическими жидкостями и инсталляции из мусора скорее бы сделали наши местные пациенты. Не думаю, что это большая потеря для остальных, - Нейджи неопределенно пожал плечами. Почему-то в такие моменты это выглядело как превосходство, оставляя оппонента за определенной незримой чертой недостижимости. Но Ино не сдавалась: - Да к черту мусор, они запретят цветы! С каких пор букет васильков стал пропуском в мир эмоционального терроризма, а? - Есть определенный набор вещей и, хм, событий, которые становятся универсальными катализаторами. Идеальными стартовыми точками для сближения. Попавший в беду человек, протянутый во время дождя зонт, букет от незнакомца на улице. Согласись, тебе было бы приятно. Тебя выделили среди других и одарили вниманием просто так. Повышает симпатию и лояльность, правда ведь? В мире нет ничего бесплатного или случайного, - отрывисто кидал слова Нейджи, вперив теперь взгляд в монитор. – И ценой пары минут восторгов могут стать проблемы с Основателями. Ты что, готова променять карьеру и свободу на букет ромашек? - Ты фаталист, Нейджи, - Ино закатила глаза и обернулась к Саске, ища поддержки. – А ты что скажешь? Тоже с ним согласен? Ее голос заставил Учиху вынырнуть из своих мыслей. В последние дни он сознательно изолировал себя от новостей. Хватало своих, непрестанно раскрывавшихся в ином качестве, чтобы загружать голову еще чем-то, навязчиво липнувшим к душе ошметками слухов и преувеличений. - О чем ты? – он все-таки заставил себя включиться в разговор. Теперь уж точно не отвертеться. - Ну, правительство хочет сделать новые меры для борьбы с… со всем этим, - Ино как будто стеснялась называть вещи своими именами, а противников общественного порядка – опасными экстремистами, заменяя на безликое "они" или "эти". – Было несколько вариантов, ты не читал? - Я… мне было не до того. После работы лучше отдохнуть, а не разбираться в политике, - Саске показалось, что вранье звучит нелепо и жалко, но разве здесь его знали настолько хорошо, чтобы уловить неестественность. - Правительство всерьез озабочено растущим сопротивлением анти-индивидуалистов и участившимися случаями социальных диверсий с последующим разрушением стабильности. Попавшие под влияние люди не всегда осознают, что стали жертвами и пособниками экстремистов, и работа по выявлению таких контактов занимает время. Но выявить недостаточно – необходимо корректировать и сдерживать. Практически каждый из нас признает: настало время решительных перемен… ну и так далее, - Нейджи зачитал вступительную часть с какого-то информационного портала, ища самое основное. – Ага, вот. Последняя редакция. Индивидуальные социальные показатели. Переоценка предлагаемых видов эмоционального отдыха – часть нынешних будет признана нежелательной и убрана из доступных общественных мест. - Ты про цветы? – наконец догадался Саске. - Цветочные киоски внесены в перечень, - кивнул Нейджи. – Сидеть на лавочке, любуясь на высаженный газон никто не запрещает. Ино просто зря переволновалась. - Вербовка в экстремисты с помощью тюльпанов. Да ты что, никогда о таком не слышала! – едко бросила девушка и, спрыгнув со стола, вернулась на свое место, как щитом отгородившись от коллеги монитором. Старательно поддерживаемая обычно субординация летела к чертям. - Звучит бредово, - прокомментировал Саске, чтобы как-то поддержать разговор. Ино вовсю тарабанила по кнопкам клавиатуры, вымещая негодование на кусочках пластика. – А что за социальные показатели? Нам введут экзамен по поведению? Ирония прошла мимо Нейджи по касательной. Его вообще трудно было чем-то задеть или вывести из себя. Суховатый, чуть монотонный голос звучал одинаково как при общении с персоналом, так и с другими обитателями больницы. Ни намека на превосходство или снисходительность. Он умел терпеливо выслушивать сумбурные, путаные жалобы, глядя чуть поверх головы и только поправляя падающие на плечи длинные волосы, а пытающиеся над ним шутить или подначивать коллеги быстро теряли интерес, не встречая должной реакции. - Они думают изменить систему доступа к благам: еде, комфорту, работе, развлечениям. Саморегулирующаяся система дешевле. Зачем бесконечно расширять штат Основателей, если можно дать каждому шаблон и линейку для измерения собственных ошибок. Ну а теми, кто демонстративно выкинул линейку в мусорку, уже займутся всерьез. Они не герои – мало кто готов пожертвовать привычным укладом ради абстрактных надежд, а отсутствие дома электричества или права получать еду в Доме Благ хорошо отрезвляет, знаешь ли. Саске наконец отыскал ссылку на полный текст, рассеянно переводя безлико-казенные строчки на язык фактов. У социальных показателей будет свой порог, превышение которого ограничит возможности: меньший ассортимент товаров (при повторных нарушениях будет сокращен до пищевого и гигиенического минимума), меньше свободных часов досуга и обязательство проводить их только дома, ограничение личных контактов с посторонними – профиль нарушителя получает на время специальную метку, исчезая, например, из списков для выбора партнера. Да и все вокруг будут знать о полученном новом статусе, сознательно избегая лишнего общения. Никому ведь не хочется заразиться, заработав и себе тревожную метку изоляции. Полученная за пару необдуманных действий, она будет смываться неделями, а то и месяцами, в зависимости от степени вины, как неспешно выгорает под солнцем чернильная подпись, чтобы когда-нибудь скрыть от чужих глаз сплетения букв на пожелтевшей, чуть хрустящей бумаге. И они, доносы на самих себя, один за другим рассыпятся в труху, уступая место новым, ярким и свежим. Живи, будь послушным, войдя в гармонию с системой, ведь без нее ты – ничто. Впрочем, как и она без тебя. Теперь цена изменилась, давая в награду право на… на себя? - Я видел уточнение, - никак не унимался Нейджи, - показатели можно улучшить, если сообщить Основателям о готовящихся нарушениях, провокациях или тех, кто за этим стоит. Поблажка не для всех, а только при небольшом отклонении от нормальных значений. Но только у таких и есть шанс вернуться. - То есть мы должны стучать на соседей? – непроизвольно вырвалось у Саске. Он словно барахтался на обманчиво спокойной водной глади океана, где внизу, под ногами километры и тонны тяжелой, давящей тьмы. Перестань сопротивляться, и засосет. - Ты поддерживаешь преступников? – без обиняков поинтересовался Нейджи, в упор посмотрев на Учиху. Блекло-искусственный, нечитаемый взгляд, и всегда кажется, будто видел такой у кого-то, еще секунда, и вспомнишь, но вместо озарения лишь дурманящая хаотичность в мыслях. Саске нервно царапнул уголок рта. Спокойно, он ни о чем не знает, здесь вообще никто ни о ком не знает больше, чем положено узнавать при первых вежливых попытках принятия новичка в коллектив. Фантазии Джюго и то дают более полный образ его личности, изменяя, отделяя от остальных. Джюго непосредственен и откровенен. Ему можно. - Я не поддерживаю нелепые правила. - Ты в меньшинстве, признай, - снова подала голос Ино, подводя итог спора. Но Нейджи едва ли услышал ее, уцепившись за пару брошенных невпопад ответов. Он хотел, он ждал услышать иное? Просто развлекался, упражняясь в риторике? У него есть основания полагать, что… - Если все начнут доносить на всех, Основа схлопнется через пару недель. У них нет столько людей, чтобы проверить каждый вызов, - пожалуй, такое объяснение выведет из-под удара – Нейджи любит рационализм куда больше воззваний к всеобщему благу. - Почему ты так думаешь? – он достал из тумбочки банку растворимого кофе, щедро отсыпав в чашку гранулированного порошка, и поднялся, отойдя к стоявшему на подоконнике электрическому чайнику. Мерное бульканье почти сразу закипевшей воды говорило о том, что его включали совсем недавно. Такими темпами они и этот вскоре выведут из строя, а потом будут снова по очереди бегать на ближайший сестринский пост. - Потому что люди глупы и предпочитают идти легким путем, а не анализировать. "А ты ждешь не дождешься начать охоту", - потонуло в мыслях продолжение. - Не рановато ли для мизантропии? – Нейджи усмехнулся почти доброжелательно, словно их разделяла не пара лет, а как минимум поколение. Так пожилой профессор любит осаживать "юношеский максимализм" радикальных студентов, параллельно предаваясь воспоминаниям об ушедших годах. Молодому врачу вспоминать определенно было нечего, и не успевшая отлежаться, скопированная с кого-то манера смотрелась наигранно-искусственно. - Я не нашел в этих правилах ничего про защиту от ошибок. Даже Основатели не идеальны и могут… не иметь достаточно опыта для оценки случившегося, - наскоро придумал ситуацию Саске. – Что, если твой коллега берет на себя больше, чем следует, сосед однажды затопил, так и не заплатив за ремонт, а девушка или парень, с которым ты трахался в выходные, проехался по гордости в самый неподходящий момент. Он ушел, а твое желание проучить – нет. - У нас нет доступа к личным данным при выборе партнера, - машинально напомнил Нейджи. – Код профиля остается скрыт, вы даже не можете переписываться после встречи. - Разве адреса недостаточно? Если вы встречались на его или ее территории, то зацепки есть. - Вот поэтому наш мир и пытается защититься от связей, - терпеливо, как маленькому ребенку, напомнил Нейджи. – Мы все постоянно в движении, переходим с места на место – у нас нет времени думать о разовых обидах и о людях, которых мы вряд ли еще встретим. Твоя идея мести нелогична. В древности причины мести часто были связаны с личным ощущением человека остальными членами группы. Репутация строилась не только на том, чего стоишь ты сам, но и на том, что другие знают о тебе. Если потерять их приязнь и лояльность, выжить становилось труднее, но мы больше не конкурируем за эмоции. - А что насчет мести ради выгоды? Посмотри вокруг. Мы не голодаем, но, - Саске наконец понял, куда вести, выводя напрягающий его разговор в знакомую, доступную систему фактов, - в Домах Благ часто проблемы с ассортиментом, в последние разы я приходил вечером и забирал то, что осталось, без выбора. Люди устают от однообразия, а от бессилия они устают еще больше. И если ничего нельзя сделать, то идея заставить подвинуться другого уже не кажется такой уж кровожадной, а? Тем более рейтинг всегда можно восстановить, посидев пару недель без развлекательных каналов. - И для этого существует Основа. Они не будут принимать обращения как попало и от кого попало, они потребуют подтверждений. Ты не знаком с порядком и не знаешь, как все работает, - Нейджи отхлебнул кофе, покосившись на экран монитора Ино, и, заглянув через плечо, стал вчитываться в чью-то историю болезни. – Так, это мой, оставь пока, я сам заполню. Саске не стал опровергать. Да что он действительно мог сказать, вспоминая, как шел туда, убеждая себя в правильности единственно оставшегося пути, и как выходил, вытолкнутый прочь тяжелыми, отсекающими все сомнения дверями, а в душе робко сияло обескураживающее, постыдное облегчение. Он едва не оступился дважды. Не считая, конечно, того факта, что и так увяз с головой. - Подавать обращения можно было всегда, вы же видели. Не знаю, правда, кто туда ходит и с какими историями. Я, вот, ни разу. А вы? – покусывающая кончик ногтя Ино почти успокоилась. Мир в маленьком кабинете был восстановлен. - Не приходилось, - покачал головой Нейджи. - И мне, - подтвердил Саске. Им правда лучше не знать. Никому. И особенно Наруто. - Большинству из нас нечего бояться. Живи как жил, не лезь в чужую душу без спроса, только и всего. Основа редко ошибается в решениях, и, если они что-то придумали, значит, точно знают, как оно должно работать. Такие проекты никогда не делаются без согласования с ними, - объяснил Нейджи, но Саске все еще не оставляло ощущение, что это был какой-то намек, сигнал ему самому. Это уже ненормально. Нельзя же теперь вечно вот так и со всеми. Если бы он знал тогда, как привязанности стирают свободу, поступил бы иначе? Свободу чего? Быть неузнанным, неназванным, быть всегда чужим. Он не жалел. Но он не станет больше ошибаться. - Хорошо, если так. Недовольство будет, но кого-то наконец поймают – из тех, что давно не могли выманить или опознать. Может, даже цветы вернут, да, Ино? – говорил и не верил сам себе, но так нужно, так безопасно, заверит этих двоих в их общей, разделенной на целый мир одинаковости. Одинаковость ради индивидуальности – как иронично. И чтобы они все же не разлетелись кто куда, отторгнутые слабеющей гравитацией, она изредка стягивает их обратно, создаваемая какими-то причудливо-непостижимыми, далекими небесными телами. Все эти люди не знают, не приучили себя к другим условиям, и сквозь череду пройденных лет это видится не меньшим, а единственным из зол. Ино одарила Учиху скептическим взглядом, но запал уже пропал, спорить о неизбежном расхотелось. - У нас тоже работы прибавится, - сказала она. – Кого-то заставят приходить на профилактические беседы. Не знаю, правда, чем мы тут сможем помочь, но вот проверку по пациентам они запросят точно. Один Джюго чего стоит. - Я, возможно, скоро переведусь. Месяца три мне тут осталось, система уже подбирает варианты. Так что дальше ты сама, - пробормотал Нейджи и вздохнул. – Неудобно, конечно, в разгар всего уходить, но ты справишься. Я напишу рекомендации. - Сейчас? Эй, да они там в своем уме? И неизвестно, кого поставят на замену, - Ино возмущенно откинулась в кресле, задирая голову, чтобы заглянуть в лицо Нейджи. Прежние распри как-то разом отошли на второй план. - Я здесь уже год, это почти максимум. Не хотелось бы переезжать далеко, но пока вариантов в нашем городе я не видел… Они заговорили о своем, врачебном и постороннем, мигом потеряв интерес к Саске, и он, поднявшись со стула, вышел за дверь. Нужно было возвращаться к работе. Пора было признать – он сам загнал себя в ту неизбежность. За всю прошлую жизнь одиночество никогда не тяготило его. По крайней мере, не так, как сейчас. Быть все время на виду и нигде. Существовать, думать, чувствовать, идя знакомыми улицами, поверх которых кто-то будто наклеил фигурки прохожих, неаккуратно, наспех вставив в текстуру реальности, и она пузырилась и топорщилась, силясь выдавить прочь всех ненужных. А он? Он – нужный? Насколько и для кого? Мысленные диалоги с собой как попытка проанализировать очевидное, раз за разом натужно перекатываемое в голове и приводящее к одному результату. Саске знал – он заигрался. Все то, что незаметно выстраивалось между ним и Наруто, наконец обрело форму и массу, из мешанины невнятных, путаных образов представ отчетливой резкостью линий, скрепленных намертво вросшим в основу фундаментом прошлого. Нужен был лишь малейший толчок, чтобы запустить давно готовый механизм осознания, и он произошел. Неожиданно, но новые правила вызвали вдруг резонанс, всколыхнув их сонное, замершее в прострации общество целым шквалом слухов и обсуждений, стихийно возникающих в очередях, транспорте и Домах Благ. От них не укрыться, не избежать, если только не забаррикадироваться дома с запасом еды и медикаментов, терпеливо выжидая – что дальше? Позволить себе такую роскошь Саске не мог. Разговор с Нейджи раз за разом воспроизводился в голове, проверяемый на ошибки, точного смысла которых Учиха не знал. А может, и зря убеждал себя в их существовании, методично и добровольно отрезая пути спасения. Нейджи явно поддерживает изменения. Будет ли он следить и контролировать? Или следит уже сейчас? Не стоило так радикально обозначать свою позицию, но Саске был слишком не готов к новостям, чтобы привычно отговориться в тот раз ничего не значащими фразами. Дружба, близость делают уязвимым. Лишь теперь он на собственной шкуре понял школьные постулаты, к которым учителя и наставники возвращались каждый год, из простых, понятных младшеклассникам суждений превращая их в комплексный психологический портрет здоровой личности. Вы все равны между собой, без исключений. Но некоторые становятся для тебя равнее. Регулярное, долгое взаимодействие с одними и теми же людьми ставит нас в рамки стереотипов и предвзятости, мешая здоровому эмоциональному развитию. С ним я смеялся от души. Я не помнил, каково это, много лет. Тесные социальные связи ведут к манипулированию, коррупции, избыточной агрессии. Я едва не предал его. Что-то назревало. Распыленное в воздухе, оно уже висело невидимым облаком, готовое не то отравить, не то рвануть в нужный момент, вычислить который было так же неочевидно, как рассчитать вероятность встречи с собственным братом, если такой существовал где-то в мире. Саске слишком долго откладывал страх на потом, и вот он окреп и вырос, вкрадчиво вплетаясь в вены, разносимый по телу вместе с кровью. Спроси Учиху кто, чего именно он боится – и он бы не ответил. В этом было что-то иррациональное, идущее вне логики и фактов, но, оглядываясь назад, он признавал: все шло слишком хорошо до сих пор. Они с Наруто проводили так много времени вместе за эти месяцы – никем не замеченные, не узнанные, не спрошенные. Две сломавшие свою программу клетки, до которых пока нет дела организму, но дойдет и до них? Не может не дойти?.. Саске не отрицал – это была паранойя. Она мягко обнимала за плечи, заглядывая в лицо – хочешь, я буду твоими глазами? Заполняла легкие, на секунды превращая холодную свежесть утреннего воздуха в душную, давящую затхлость. Вырисовывала в безразличных фигурах прохожих одни и те же узнаваемые силуэты, которые рассыпа́лись, стоило лишь приглядеться пристальнее. Она шептала над ухом: "Не верь никому", и в этих звуках явно слышалось иное: "Не верь себе". Саске хотел поверить хоть кому-то. Это как стоять на последней ступеньке скрытой в молочном тумане лестницы, не решаясь сделать последний шаг вперед. Что там ждет: падение в бездну или надежная твердость камня, на который с облегчением ступишь, выдохнув про себя. Возможно, стоило объясниться с Нейджи еще раз. Сгладить ту инаковость, придумав пару разумных и рациональных доводов, вроде того, что ловить нарушителей лучше тайно, ожидая, пока ошибутся, заявив о себе, а не старательно затаятся, надеясь переждать и приспособиться к ведению новой борьбы. Но ни Нейджи, ни Ино или другие бывающие в кабинете врачи больше не поднимали эту тему, и в какой-то мере Саске даже был рад, что больше не придется откупаться у судьбы наскоро сочиненной жалкой ложью, за которую презирал бы себя больше, чем когда-либо. Еще через три дня поправки были приняты. Глядя на иконку появившегося в персональном профиле нового раздела, Учиха никак не мог заставить себя нажать на нее. Он бессмысленно водил по экрану пальцем, избегая касаний, а потом и вовсе закрыл интерфейс, апатично откинувшись в кресле. Ну его к черту – знать, насколько ты успел нарушить эту жизнь. А что насчет Наруто? Проверил ли он уже? Жаль, что нельзя просто написать и спросить, найдя друг друга в сети и оставаясь на связи. Палец ткнул на кнопку раздела знакомств. Глупая, маловероятная идея, но все же. Там не было поиска по именам или другим личным данным. Только желаемые параметры внешности и примерные рамки возраста. Интересно, что они делают с теми, кто "потерял товарный вид"? Ах да, равенство возможностей. Шанс будет у каждого. Саске окинул взглядом список фильтров, прикидывая самые значимые. Что он вообще напишет, даже если найдет? Их жизнь всегда была здесь, в настоящем, не скованная электронными рамками переписок, которые искажали и обезличивали и без того невнятные обрывки чужих намерений. Для начала он сходил на кухню, заварив себе чаю. Кофе закончился позавчера, а Дом Благ, куда он зашел после дежурства, встретил его практически пустыми полками – все было разобрано в течение дня. Отличающийся лишь этикетками и названиями чай почти не давал вкуса, оставаясь все таким же горячим кипятком в чашке, остатки которого Саске в итоге выплеснул в раковину и вернулся в комнату. Возраст "18-20". Пол "мужской". Внешность: светлые волосы/блондин, светлые глаза/голубые. Рост: пожалуй, Наруто немного ниже самого Саске. Ему всегда приходилось чуть поднимать взгляд, когда они стояли близко друг к другу. Ключевые сферы работы – можно выбрать по интересам, чтобы было о чем поговорить после? Саске отметил занятость в системах распределения, задумавшись, как еще можно уточнить выборку. Наличие аллергий – нет. Наличие физических увечий – нет. Показать только новые профили – допустим. Отправленный запрос вернул длинную выборку множества страниц, пересмотреть которые полностью едва ли представлялось возможным. От разнообразия сопровождающих карточки профилей фотографий слегка рябило в глазах. Они не были формализованными, как на документах – хотя бы здесь каждый выбирал на свой вкус. Кто-то улыбался, кто-то повернулся к камере вполоборота, словно избегая ее. Рассеянные, скучающие, вызывающие, напряженные лица смотрели с экрана терминала, каждой своей деталью, каждой чертой говоря: "Не тот". В них приходилось вглядываться, задерживая внимание на каждом по очереди, чтобы не пропустить нужное, но оно никак не появлялось, существуя где-то в других, более точных комбинациях условий, настроить которые никак не получалось. Саске поэкспериментировал с несколькими, отсортировав по вкусовым предпочтениям, а потом по спортивным увлечениям (Наруто нравился волейбол, он говорил, что играет иногда). Новые лица все так же не принесли совпадения. Кто вообще сказал, что ему позволено быть, что предусмотрительные алгоритмы не отсекли их обоих друг от друга заранее, приняв во внимание что-то из прошлых фактов и вынеся однозначное заключение: "Контакт нежелателен". Спустя час с лишним Саске сдался. Устало потерев глаза, он выключил терминал и, подойдя к окну, какое-то время бездумно смотрел на расчерченный дорожками двор возле дома, где рабочие не успели до темноты соорудить новый газон, и не раскиданная земля высилась холмиком, ожидая до завтра. Они с Наруто так и не обменялись адресами. Поначалу сыграла роль подозрительность Учихи, да и в будущем в этом не было никакого смысла. Стоящие в каждом доме камеры фиксировали чужаков, и приходить к кому-то просто так, без рабочей или другой официальной необходимости значило вызвать к себе вопросы после повторяющихся раз за разом визитов. Отыскать Наруто в огромном городе, чтобы поговорить, предложить какой-то запасной вариант встреч или связи, слишком нереалистично. Для начала нужно проверить, как пойдет игра по новым правилам, и лучшим решением остается ожидание. Наруто недооценивает мир, в котором живет, сам того не замечая, давая окружающим повод усомниться в себе. Не стоит толкать его к новым ошибкам, не стоит совершать их самому, пока не станет ясно, насколько много известно об их связи кому-то еще. Они должны увидеться в субботу, через три дня. Еще есть время подумать, но росшая в голове убежденность не давала колебаться – эту встречу придется отменить. Саске объяснит все позже: про Нейджи, про людей, в которых чудилось тревожно-недоброе, про беспомощность, оставляющую лишь право не-действовать, спасительно стирающую тебя взамен из чьей-то памяти. В ближайшие недели Основатели непременно будут искать. Неважно кого, неважно за что, но глупо давать им повод обратить внимание на тебя. Если бы можно было донести это до Наруто… Уступить системе для него все равно, что отказаться от части своего "я". Суббота прошла в заторможенном, апатичном безделье. Бесцельно кружа по улицам, Саске будто проживал две версии одного дня за раз. Постоял на верхней площадке наземного перехода, глядя на проезжающие под самыми ногами пыльные, серые коробки машин. Полдень. Они могли бы встретиться сейчас. Всегда встречались в это время. Дошел до вечной, незаконченной стройки на отшибе района, чье невнятное, так и не оформившееся бетонное тело пряталось за покосившимися щитами с выгоревшими на солнце обещаниями и сроками чего-то. Их никто не мог прочесть, и все забыли, что возводится здесь, встроенное рассыпающейся данностью в ежедневные стоп-кадры воспоминаний. Они могли бы так же бесцельно бродить вдоль берега, делясь новостями – и в этом был бы повод и смысл. Всегда был. Наруто часто обнимал его при встрече. Не там, у метро, а когда, скрытые от чужих глаз, они наконец выбирались к воде, неузнанные никем, кроме птиц. Спонтанное, отложенное приветствие, маленький ритуал, "если не нравится – скажи, я не буду". Саске не говорил. Солнечные блики сквозь листву и на воде. Шум города вдалеке. Одна бутылка воды на двоих, захваченная из дому, чтобы не пришлось возвращаться. Благодаря Наруто Саске узнал, что такое одиночество. Поначалу непризнанное, отвергаемое, оно тихо жило в нем, покладисто соглашаясь: "Да, не важен, не дорог, сам по себе". Саске смотрел на людей в метро и очередях, коллег и соседей – они были такими же, как он, но не были одинокими. Плохо ли, хорошо это? Кто знает. Одиночество ело его изнутри, отвлекая от тревоги. Услужливо шептало: "А ведь сейчас ты бы мог…", снова уводя в ту, параллельную жизнь, которую терял день за днем, растрачиваясь на недоверчивую осторожность, игнорируя беседы врачей в ординаторской, даже когда они пытались вовлечь его, добиваясь ответа. Закрывался молчаливой, бессильной злостью, но терпел – запоминал слухи, читая новости. Кто-то начал получать свои первые штрафы, а кто-то… Ему везло. А может быть, он действительно не сделал ничего лишнего, оставил прошлое в прошлом – кто разберет, кто узнает? Последовал ли Наруто его примеру? Или, не дождавшись Саске ни в одну из встреч, решил, что тот просто закончил эксперимент, взвесив разницу между прихотью и здравомыслием. Об этом можно было забыть, сращиваясь с новыми, добровольно созданными для себя правилами, вновь сливаясь с прохожими на улицах, чтобы тревожная, предупреждающая метка перестала наконец мигать над головой куда ни направься. К тревоге тоже можно привыкнуть, сделав такой же ежедневной рутиной, как стакан кофе на завтрак и поездка до работы, и, ловя смотрящие сквозь него взгляды идущих навстречу людей, Саске отвечал им такой же ленивой, размазанной по зрачкам скукой. Его невидимая метка не так проста, и нужно обладать чем-то особенным, чтобы распознать ее. В этом наполненном тьмой неизвестности пространстве не у всех есть приборы ночного видения – они безопасны, не способны увидеть главное. Он убеждал себя этой мыслью день за днем, ведя их бегущий в бесконечность отсчет. Бесконечность – плохой помощник в вычислениях, превращающий прикладные задачи в торжество абстракций, если не иметь достаточно знаний для возвращения их в привычные категории. Саске не имел. И потому бросил это занятие, подогнав ответ – ведь он и без того знал, что должен сделать. Возможно, Наруто действительно смирился. Перестал приходить, превратив Учиху в эпизод прошлого, которому неопытный сценарист так и не нашел достойного места в сюжете, скомкано завершив как есть. Саске не хотелось быть эпизодом – затянутым и растворившимся в тени навсегда. Возможно, Наруто избрал другой путь – тот, который они так долго делили друг с другом, и узнать наверняка можно, только удостоверившись лично. Сделанное для самого себя признание заставило Саске замедлить шаг – почувствовавшая сбой толпа начала равномерно обтекать его, следуя в прежнем темпе, а он, вскинув голову и зацепившись взглядом за недостроенный остов многоэтажки, наконец почувствовал, как рассасывается отравляющее кровь волнение. Он отправится к месту встреч с Наруто в ближайший установленный день. Дорога до дома не запомнилась ничем: толкаясь вместе с остальными в переполненном вагоне, Учиха едва ли замечал его нагретую телами жаркую духоту и чей-то упирающийся в бок угол сумки. Прохладный вечер погладил по щекам свежестью, несущей в себе неизменный отпечаток города с его искусственными, техническими запахами, в которых зарождались сумерки. Подойдя к двери и набирая код, он все еще не вышел из раздумий – палец промахнулся кнопкой, отчего устройство недовольно пиликнуло, обнуляя введенную строку, которую пришлось начать заново. Он уже хотел потянуть на себя дверь, принявшую повторный и правильный набор цифр, как легшая на плечо тяжелая рука обозначила присутствие за спиной кого-то. Он, этот кто-то, безлико возник позади, как умеют делать это только определенные люди. Те, с кем не ждешь встретиться случайно, возле зовущего тепла и уюта собственного дома и где совсем не место вежливой, впивающейся в руку жесткости цепких пальцев. - Учиха Саске, - голос за плечом не спрашивал, а констатировал. – Вам придется пройти с нами. Он задержал свой ответ на пару секунд, и его не торопили, позволяя подготовиться и принять, а потом с каким-то облегчением кивнул: - Да. Безусловно.