Глава 1 Принц Пиромант

      Шаги Эйгона эхом разносились по комнате. Он ненавидел тишину, царившую в комнате, потому что чувствовал на себе взгляды двух мужчин, находившихся в комнате. Этими двумя мужчинами были Джейхейрис Таргариен и Бейлон Таргариен. Он недолюбливал их обоих, потому что они были интриганами в семье и главным источником всех драм в Доме Дракона.       Однако Джейхейрис был его дедом и королем, в то время как Бейлон был его отцом и наследником престола. Если его дед и отец сразу же вызвали его к себе по прибытии, то это должно было быть связано с каким-то официальным делом. Поэтому он больше не мешкал.       — Ваша светлость. — Эйгон опустился на колено перед своим дедом.       — Встань, Эйгон.       — Спасибо, ваша светлость.       — Как прошло твоё обучение у лорда Баратеона? — Спросил Бейлон, пригвоздив Эйгона к месту изучающим взглядом.       — Моё пребывание там было насыщенно событиями. Лорд Баратеон был вежлив, как и его семья и знаменосцы. — Коротко ответил Эйгон.       На мгновение в комнате повисло неловкое молчание. Если двое мужчин постарше думали, что пытаются поставить его в неловкое положение, они были глубоко неправы.       — Ты знаешь, почему я позволил тебе стать оруженосцем лорда Баратеона? — Спросил Джейхейрис, аккуратно пряча пальцы в складках серебристо-белой мантии.       — Чтобы сгладить любые неприязненные чувства, которые ваш поданный мог испытывать к вам за то, что вы объявили моего отца своим наследником вместо принцессы Рейнис. — Беззаботно ответил Эйгон.       Он мог бы привести и другие причины, но это было основной причиной разногласий между его дедом и лордом Баратеоном.       — И? — Продолжил Бейлон.       — Вы изменили свое решение и назвали принцессу Рейнис своей преемницей? — Эйгон адресовал вопрос королю, глаза которого дернулись от такого вопиющего неуважения.       Но ответом ему стала тишина, повисшая в комнате.       — Я так не думал. Итак, не затрагивая основную проблему лорда Баратеона, почему вы ожидаете, что он изменит свое отношение?       — Тогда что же ты делал все эти годы в Штормовом Пределе, если знал причины своего присутствия там? — С жаром спросил Бейлон.       — Я был оруженосцем лорда Баратеона и подружился с его семьей и знаменосцами. К твоему сведению, отец, у меня нет силы контролировать чей-либо разум и заставлять его думать определенным образом. — резко ответил Эйгон.       — Ты… — Бейлон сверкнул глазами.       — Хватит! — Крикнул Джейхейрис. — В семье и так достаточно конфликтов. Я не хочу больше видеть этого собственными глазами.       Эйгон наблюдал, как его отец, глубоко вздохнув, устроился рядом с королем.       — Бейлон. Оставь нас. — наконец произнес Джейхейрис, переводя взгляд с внука на сына.       — Отец. — Бейлон кивнул королю, прежде чем выйти из комнаты.       По пути он остановился прямо за спиной Эйгона и нерешительно взглянул на своего сына. Закрыв глаза, Бейлон покачал головой, прежде чем уйти.       — Ты так похож на свою мать в том, что выражаешь свое мнение, не заботясь о других. — неуверенно произнес Джейхейрис.       — В качестве альтернативы, люди называют это говорить правду. — сказал Эйгон.       — Да, всё верно. — пробормотал Джейхейрис, прежде чем его старые глаза обрели силу. — Я бы выслушал тебя, если бы тебе было чем поделиться, Эйгон.       — Как я уже говорил ранее, лорд Баратеон недоволен вашим решением объявить наследником моего отца, а не его племянницу. Он очень любил свою сестру, леди Джослин. Он питает такую же любовь к принцессе Рейнис. Он ее дядя, но, прежде всего, ее верный друг. Что бы вы ни делали, вам не удастся заставить его отказаться от поддержки племянницы. — Эйгон покорно согласился.       Хотя ему не нравилось быть шпионом, его дед был его королем. У его свободы были пределы, и Эйгон понимал, что его свобода заканчивается, когда его дед становится серьезным.       — Понимаю. Это прискорбно. — Пробормотал Джейхейрис. — Но ты подружился с сыном Боремунда. Не так ли, Эйгон?       — Да, ваша светлость. — Принц кивнул.       — Хорошо. Тебе пойдет на пользу подружиться с будущим верховным лордом Штормовых Земель. — сказал Джейхейрис.       — Я подружился с Борросом не ради его будущего положения. — Сказал Эйгон, стиснув зубы.       — Тогда Борросу Баратеону повезло, что у него есть такой друг, как ты. — спокойно произнес Джейхейрис, откидываясь на подушку в кресле. — А теперь скажи мне. Ты практиковал свой дар?       — Да, ваша светлость. — раздраженно ответил Эйгон.       — Ежедневно? — поддакнул старый король.       — Да, ваша светлость.       — Кто-нибудь в Штормовом Пределе что-нибудь подозревает? Твой друг знает?       — Нет. — коротко ответил Эйгон.       — Ты уверен? — Джейхейрис подозрительно посмотрел на него.       — Да, ваша светлость.       — Хорошо. А теперь покажи мне, — приказал Джейхейрис, берясь за кинжал, лежащий на столе рядом с ним.       Эйгон посмотрел на камин в дальнем углу комнаты, заполненный дровами. Указав правой рукой на камин, он приказал своей магии сконцентрироваться на кончиках пальцев. Он почувствовал, как легкое покалывание пробежало от его живота к пальцам, и в следующее мгновение в его ладони вспыхнул огонь.       От легкого движения ладони огонь вырвался наружу и осветил камин.       — Чудесно! Великолепно! — Радостно воскликнул Джейхейрис. — Ты научился лучше контролировать свой дар.       — Благодарю вас, ваша светлость.       — Я думал пригласить нескольких пиромантов из-за границы, чтобы они развили твой дар, но…       — Ты боялся, что слухи распространятся, и я стану мишенью для маргинальных элементов внутри Веры. — Закончил Эйгон.       — Да. Но не только Вера. У дома Таргариенов много врагов, Эйгон. До сих пор мы сдерживали их с помощью наших драконов. Но драконы не могут быть повсюду, и тебе еще предстоит сблизиться с одним из них… — Джейхейрис замолчал, задумчиво глядя вдаль.       — Ваша светлость? — Нерешительно позвал Эйгон, когда его дед надолго погрузился в свои мысли.       Отстраненное выражение на лице его деда сменилось расчетливым, как только он вернулся к реальности.       — Скажи мне, Эйгон. Какие у тебя планы теперь, когда ты посвящен в рыцари? — Спросил Джейхейрис, внезапно поставив внуа в тупик.       — Полагаю, я мог бы участвовать в турнирах и заслужить свои шпоры в поединках. Я также надеялся изучать медицину и высшие тайны в Цитадели. Септон Барт часто говорил о стеклянных свечах Валирии. Мейстеры Цитадели наверняка знают, как с ним обращаться, и я намерен поучиться у них.       — Понимаю. Я могу понять твой интерес к магии и ремеслам наших предков. Но зачем тебе изучать медицину, Эйгон? — Спросил Джейхейрис.       — Я узнал, как отнимать жизни. Теперь я хотел бы научиться спасать их.       — Благородная мысль. — Джейхейрис кивнул. — Я поговорю с твоим отцом и септоном Бартом о твоих желаниях. Они лучше меня разбираются в этом вопросе.       — Благодарю вас, ваша светлость. — Эйгон поклонился.       — Ты можешь идти. Однако, передайте своему другу, что я вызвал его. С моей стороны было бы упущением не поговорить с моим племянником.       — Как пожелаете, ваша светлость.       Эйгон поклонился в последний раз, прежде чем выскочить из кабинета своего деда. Не каждый день встреча с королем Семи королевств заканчивалась на дружелюбной ноте. Поэтому ему больше всего хотелось закончить разговор до того, как произойдет что-то необычное.       Ему также повезло, потому что в тот момент, когда он открыл двери солярия, чтобы уйти, он увидел Деймона, идущего по коридору прямо к комнате короля.       Закрыв за собой дверь, он пошел прямо вперед.       — Я вижу, ты вернулся, брат. Приходилось тебе убивать дорнийских ублюдков или ты сбежал, пока вместо тебя сражались настоящие мужчины? — Деймон насмешливо улыбнулся.       — Деймон. Как с тобой обращались в Долине? — Спросил принц откровенно, не обращая внимания на оскорбление, прекрасно понимая, что брат с удовольствием выведет его из себя.       — Унылое место эта Долина. Я часто задавался вопросом, почему Эйгон не построил свою столицу в этих горах. Но, увидев это место, я могу понять, почему земли моей Бронзовой Суки были непривлекательны для Завоевателя. — сказал Деймон.       — Понимаю. Я думал, тебе понравятся рунические камни. Слышал, что руны Первых людей делают доспехи воинов Ройс неуязвимыми для времени и стихий.       — Мне было бы все равно, что какие-то слабые варвары рисовали на своих камнях в прошлые века. Это не спасло их, когда андалы пересекли Узкое Море со своей сталью. — Насмешливо фыркнул Деймон.       — В любом случае, не стоит заставлять дедушку ждать. — Эйгон дружески похлопал Деймона по плечу, прежде чем резко уйти.       Иметь дело с Деймоном было все равно что иметь дело с ребенком. Все, что ему нужно было сделать, это отвлечь его чем–нибудь другим, и в этом Эйгон был экспертом. Но это было не все, что он делал. Он завернул за угол и остановился, а вместо этого закрыл глаза, сосредоточившись на подслушивающем амулете, который незаметно положил на плечо брата.       Его бабушка и дедушка случайно обнаружили у него талант к магии. Но вместо того, чтобы прославлять его магические способности и поднимать шумиху по этому поводу, его дедушка и бабушка поклялись хранить тайну. Ни одна душа, кроме короля и королевы, не знала о его способностях. Они даже не знали о полном объеме его способностей, потому что он держал эту информацию близко к сердцу. Они знали только, что у него было сверхъестественный контроль над огнём, что не было редкостью, поскольку в Эссосе были пироманты с похожими способностями.       Но его магия была гораздо более универсальной.       Однако ему хотелось бы, чтобы у него было больше воспоминаний о жизни Гарри Поттера. Заклинаний, которые он знал, было немного, и они были менее полезны для его нужд. Единственным заклинанием, которое он нашел более полезным, было подслушивательное заклинание, но ему нужен был прямой контакт, чтобы применить заклинание к чему-то, и это было недостатком. Отсутствие волшебной палочки также было проблемой, которая препятствовала его росту как волшебника. Даже если бы он захотел создавать новые заклинания, отсутствие сильных фокусов поставило его в затруднительное положение.       У Эйгона были кое-какие идеи о том, как раздобыть волшебную палочку, но для этого нужно было осквернить останки дракона.       Внезапно он прервал поток мыслей, когда его уши уловили слабые звуки, передаваемые подслушивающими чарами.       «Мне нужен способ навсегда привязать подслушивающие чары к комнате короля». — подумал Эйгон, прислушиваясь к их разговору.

***

      Это было единственное место в столице, где Эйгон мог расслабиться и не оглядываться все время через плечо. Это была комната его бабушки.       — Он спит как младенец.       За этим заявлением последовал женский смешок, но Эйгон не обратил на него внимания. Он уткнулся носом в колени своей бабушки, а она, гладя его по волосам, пела старинную валирийскую песню.       Благословен Принц Обещанный       На его клинке горит огонь четырнадцати       Герой, который избит мир от тьмы       Вестник нового рассвета!       Красная звезда прольет кровь на северное небо       Тьма соберется под покровом ночного льва       Среди соли и дыма рождается дракон       В «Льде и пламени» его песня воспоёт!       У его бабушки был такой красивый голос, что, когда она пела, засыпалось так легко. Он уткнулся носом в подушку и уже был готов провалиться в сон, но тут же проснулся, когда кто-то ущипнул его за нос.       — Бабушка. — заныл он.       — Дай ему поспать, Гейль. — Алисанна упрекнула свою последнюю оставшуюся дочь.       — Он может отправиться спать, когда объяснит, что за игру принес для меня. — упрямо пожаловалась принцесса.       — Эйгон. Я думаю, мы оба знаем, чем это закончится. — Сказала Алисанна, раздраженно глядя на свою упрямую дочь.       — Я не могу отдохнуть в этом замке. — Пожаловался принц, лениво приподнимаясь.       — Ты принес настольную игру, Эйгон. Ты обязан объяснить Гейль правила игры. — Алисанна сделала ему замечание, дернув его за ухо.       Эйгон укоризненно посмотрел на свою бабушку за то, что она всегда и во всем принимала сторону дочери. Тем не менее, он взял из рук Гейль деревянную коробку с нарисованными на ее поверхности черными и белыми квадратами.       — Эта игра называется шахматы. — сказал Эйгон, открывая коробку.       Все фигурки, которые он кропотливо вырезал своими руками, были аккуратно разложены в коробке. Одну за другой он вынимал фигурки и объяснял их название и значение Гейль и своей бабушке, которых заинтересовала концепция игры. Хотя его бабушка и отказалась от политических занятий при дворе, она не всегда была такой. В расцвете сил королева Алисанна имела свой собственный двор параллельно с королем Джейхерисом. Фактически, его бабушка остается единственным человеком, способным вносить изменения в политику, непосредственно влияя на короля.       Но в наши дни она решила удалиться из придворной политики после того, как всплыли некоторые разногласия с мужем.       — Скажи мне, Эйгон. Почему ты сделал ферзя самой могущественной фигурой в этой игре, оставив короля бессильным? — Спросила Алисанна после того, как он объяснил суть игры и ее правила.       — Король не принимает активного участия в битве. Он должен быть тем, кто руководит стратегией своих войск. Фигура, изображающая королеву или ферзя, должна быть генералом королевской армии, как королева Висенья. Висенья победила Завоевателя Долины и разбила браавосийский флот. Королева Рейнис помогла королю Эйгону захватить Штормовые Земли. Я хотел, чтобы в этом произведении была представлена сила жен Завоевателя. — Объяснил Эйгон.       Он всерьез подумывал о том, чтобы назвать игру в честь драконов, но потом передумал. Он не хотел умалять значение игры по сравнению с тем, что он помнил из своих снов. Это был способ почтить память старого друга, которого он знал только в своих снах.       — Хм. Смотри, чтобы твой дедушка не услышал, как ты так высоко отзываешься о покойной вдовствующей королеве. — Предупредила Алисанна.       — А ты не возражаешь, бабушка? — С любопытством спросил Эйгон.       — Нет, став уже не молодой женщиной, я могу лучше понять Висенью. Какая мать не хотела бы лучшего для своих детей? Независимо от того, что они сделали, мать никогда не сможет отвернуться от своих детей. Это то, что мой муж с каменным сердцем отказывается видеть, и это его не волнует. — сказала Алисанна, и ее глаза наполнились печалью.       Принц не знал, скорбела ли его бабушка о многих детях, которых она потеряла, или о своей дочери, Сейре Таргариен которая бежала много лет назад.       «Возможно, и то, и другое», — подумал Эйгон.       — Мама, давай поиграем. — Предложила Гейль, крепко обнимая королеву. — Помоги мне победить Эйгона в его собственной игре.       — Конечно, моя милая. — Алисанна улыбнулась и поцеловала дочь в кудрявые серебристые волосы.       — А теперь расскажи мне правила еще раз.       — Я запишу их, чтобы ты могла быстрее усвоить. — Эйгон вздохнул.       Первые несколько партий были решающими для Эйгона, но чем дольше он играл, тем искуснее становились его соперницы. Они играли в течение всего дня до обеда, который проходили в одной комнате. Затем игра продолжилась до самого вечера, и Гейль проявила не меньший энтузиазм, чтобы победить его, несмотря на череду поражений, которые она потерпела.       Затем, к удивлению Эйгона и его бабушки, король навестил их. Когда дедушка узнал об игре от легковозбудимой дочери, он решил присоединиться.       — Эта твоя игра завораживает, Эйгон. Она поощряет логику и наказывает за действия, основанные на инстинктах. Игра, подходящая для развития стратегического мышления. — Похвалил Джейхейрис.       Но Эйгон воспринял эту похвалу как косвенный выпад в адрес своей бабушки. Между его бабушкой и дедушкой существовала холодная дистанция. С тех пор как умерла его тетя Мейгель, бабушка пожелала, чтобы его другая тетя, Сейра, вернулась из ссылки. Но дед категорически возражал против этого. Это была просьба, которую его дед никогда бы не принял, потому что Сейра была третьим человеком, которого он ненавидел сразу после Мейгора и Висеньи.       Он мог понять, почему его дед страстно ненавидел свою изгнанную тетю. Она опозорила имя Таргариенов, превратившись в шлюху в Лисе.       Последнее, что он слышал о Сейре Таргариен, было то, что она жила в Волантисе и сколотила огромное состояние и политическую власть, управляя домами удовольствий за Черной Стеной. По сей день судьба Сейры остается предметом споров между его бабушкой и дедушкой.       Зная своих бабушку и дедушку и их склонность к двусмысленностям, Эйгон тщательно продумывал все остальное время, проводимое со своей семьей.       Единственным, кого меньше всего беспокоили подобные пустяковые переживания, была Гейль, которую король и королева горячо любили.       — На сегодня достаточно, Гейль. Почему бы тебе не познакомить Визериса и Эймму с этой игрой? Я уверен, они оценят небольшую передышку от своих обязанностей и заботы о Рейнире. — Мягко предложил Джейхейрис.       — О, хорошо, отец. — Гейль лучезарно улыбнулась.       Она вскочила на ноги и расцеловала короля в щеки, прежде чем сделать то же самое с королевой.       — Пойдем, Эйгон. Пойдем поиграем с Эйммой и Визерисом.       — Нам нужно кое-что сказать Эйгону, моя милая. Иди вперед. Через минуту я пришлю за тобой Эйгона, — сказал Джейхейрис.       На мгновение принцу показалось, что Гейль начнет протестовать, но она лучезарно улыбнулась всем.       — Хорошо. Но не задерживай Эйгона слишком надолго, — сказал принцесса.       — Конечно нет. — ответил Джейхейрис. — Сир Риам, проводите мою дочь к Визерису и Эймме.       Дверь за Гейль закрылась с тихим стуком, и Эйгон перевел взгляд с дедушки на бабушку. Первым заговорил король.       — Я говорил о том, что ты хотел бы учиться в Цитадели у великого мейстера Аллара и септона Барта. Аллар согласился посоветоваться со своими коллегами в Староместе, а Септон Барт представил мне уникальное предложение.       — О, — пробормотал Эйгон, с любопытством глядя на своего деда.       — Септон Барт предложил, чтобы ты занялся некоторыми делами на Драконьем Камне, в то время как для твоего обучения можно будет найти наставников, которые будут обучать тебя в доме наших предков. Я думаю, тебе тоже пора заявить права на дракона, — сказал Джейхейрис.       Эйгон открыл было рот, чтобы возразить, но потом передумал. Ему будет нелегко возражать, когда у него появиться дракон. Он не собирался становиться Таргариеном без дракона, как его дядя Вейгон. Провести некоторое время на Драконьем Камне тоже было хорошей идеей. Древний замок, построенный Фригольдом, хранил множество секретов, и он был уверен, что в тайных хранилищах замка хранятся древние свитки, доступные только Таргариенам. Большинство свитков, содержащих знания из Валирийского Фригольда, хранились в хранилищах с ключами, которые охранял его отец, Бейлон Таргариен. Он присутствовал при вручении его отцу ключей от хранилищ королем Джейхерисом после того, как его отец был объявлен принцем Драконьего камня.       Предполагалось, что принц Драконьего Камня будет хранителем нескольких артефактов и знаний из Фригольда, а также защитником Драконьей горы.       Драконья Стража Драконьего Камня, по слухам, были лучшими в своей работе, и если он хотел найти подходящего дракона, ему требовались их услуги. Длительное пребывание в Драконьем Камне помогло бы ему приобрести некоторые знания о валирийской магии, если бы он смог получить доступ к этим хранилищам. Если бы он мог на досуге изучать медицину у мастера в Драконьем камне, это было бы еще лучше.       — Я думаю, что могу согласиться провести некоторое время в Драконьем Камне и завершить там свое обучение. Но я хотел бы иметь доступ к хранилищам. — сказал Эйгон.       Дедушка долго смотрел на него, но, в конце концов, согласился с его просьбой.