Глава 2 Королевское Турне

Было слышно, как толпа возбужденно переговаривается, пока Эйгон натягивал нарукавники.

      — Вы уверены, что не хотите участвовать в рукопашной схватке? Уверяю вас, там будет намного веселее, чем тыкать друг в друга палками верхом на лошади. — сказал Боррос.       — Боюсь, его светлость приказал принцу держаться подальше от схватки, — сказал сир Реджинальд, который помогал Эйгону затянуть ремни на нагруднике.       — Зачем ему это делать? Я ведь сказал ему, что Эйгон будет на моей стороне в рукопашной, и мы сокрушим всех, кто встанет против нас.       Услышав это, принц замер и свирепо посмотрел на своего друга.       — Что? — Боррос склонил голову набок, заметив свирепый взгляд Эйгона.       — Ты! Ты выдал моему деду мои планы принять участие в схватке. Ты стал причиной этого. — Эйгон обвиняюще ткнул пальцем в наследника Штормового Предела.       — Я не понимаю. Король Джейхейрис был очень доволен, когда я это сказал, — смущенно произнес Боррос.       — Он был счастлив, потому что без особых усилий выведал у тебя мои планы. — Эйгон с невозмутимым видом покачал головой.       — О, — пробормотал Боррос, осознав этот факт.       — О, — говорит он. Ты лишил меня возможности нанести несколько ударов моему самовлюблённому брату в присутствии достаточно большой толпы. Из-за тебя. Мне придется ждать другого шанса. — Пожаловался Эйгон.       — Или, может быть, сир Боррос спасет вас от нескольких точных ударов принца Деймона, невольно раскрыв ваши планы. — Сир Реджинальд кашлянул.       Эйгон бросил неодобрительный взгляд на свой клятвенный щит, но не стал опровергать это утверждение. Было вполне возможно, что Деймон в конечном итоге одолеет его на поле боя, но принц был готов поспорить, что он смог дать хороший бой.       — В таком случае, я позабочусь о том, чтобы обменяться несколькими ударами с принцем Деймоном от твоего имени, мой друг. Боррос поклялся.       — Будь осторожен. Деймон — высокомерный придурок, но он заставит тебя совершать ошибки. Мой брат — опытный боец, и у него есть Темная Сестра.       — Сиру Борросу не обязательно сражаться с принцем Деймоном. У принца Эйгона будет шанс обменяться ударами со своим братом. Послушайте… — Сир Реджинальд указал за пределы их палатки, и, конечно же, Эйгон увидел Деймона, выезжающего на поле в крылатом шлеме под радостные крики толпы.       — Он выглядит таким же глупым, как и его шлем. Похоже, он страстно желает умереть со сломанной шеей. — Пробормотал Эйгон.       — Зрелищность — такая же неотъемлемая часть турнира, как и умение владеть копьем, мой принц. — глубокомысленно заметил сир Реджинальд.       — Хм, — хмыкнул Эйгон, забираясь на коня.       Трубы заревели снова, сигнализируя о том, что глашатай собирается сделать еще одно объявление.       — Принц Эйгон Таргариен.       — Это мой сигнал. — Пробормотал принц, натягивая поводья своего коня и выезжая на турнирное поле под одобрительные крики толпы.       Он остановил своего коня прямо рядом с Деймоном на поле.       — Посмотрите только, кто здесь. Я думал, ты прячешься за юбкой королевы и наблюдаешь из ложи. — ухмыльнулся Деймон.       Вот почему Эйгон больше всего не любил Деймона в своей неоднозначной семье. Даже когда между ними не было вражды, он всегда хотел стереть ухмылку с лица Деймона, как только тот открывал рот. Не помогало и то, что Деймон был отцовским любимчиком. Эйгону также не нравился тот факт, что его дед отдал Темную Сестру его брату.       — Я не мог позволить себе упустить шанс заработать тысячу драконов. Третий сын должен сам о себе позаботиться. — Спокойно ответил Эйгон.       Деймон бросил на него странный взгляд, но оставил эту тему, за что он был ему благодарен. Вместо этого брат сосредоточился на глашатае, который начал выкрикивать имена восьми других рыцарей. Его взгляд упал на ложу, где сидела королевская семья с несколькими гостями из знатных домов королевства. Он увидел, что его дед и отец шепотом переговариваются, в то время как его бабушка счастливо смеялась над чем-то, что говорила леди Эймма. Рейнира сидела у Гейль на коленях, и она щекотала ее так, словно завтрашний день никогда не наступит.       Когда его взгляд упал на Визериса, он увидел, что его старший брат оживленно болтает с Септоном Бартом.       Визерис всегда был добродушным человеком, который не любил конфликтов в любой форме. Из всех мужчин в семье Таргариенов он больше всего любил Визериса. Все остальные были в некотором роде придурками.       Но он сожалел, что не был так близок с Визерисом, как Деймон. Вину за это можно было бы прямо возложить на его отца, Бейлона Таргариена, Весеннего Принца. Именно отец держал его подальше от братьев. Его всегда отдавали тете Мейгель, королеве Алисанне или даже великому мейстеру Элизару, когда он должен был проводить больше времени со своими братьями. Постоянные вспышки воспоминаний о совершенно другом мире также были препятствием, заставлявшим Эйгона думать, что он чужой в своей собственной семье.       Его внимание вернулось к глашатаю, объявлявшему порядок проведения поединков. К его удивлению, он должен был сразиться с сиром Уильямом Ройсом. Он никогда не слышал об этом человеке и не мог вспомнить его на свадьбе Деймона.       «Возможно, дальний родственник главной ветви их семьи». — Эйгон задумался.       — Не проиграй этой уродливой свинье из Долины. — Деймон пробормотал брату, когда тот проходил мимо.       Эйгона не удивило, что Деймону не нравилась семья его жены. Если его брат и ладил с кем-то, так это с Кровавым Змеем.       Он не стал отвечать Деймону устно и вместо этого направился к трибунам рядом с Королевой.       — Принцесса. — Эйгон выжидающе посмотрел на Гейль, протягивая ей левую руку.       Девушка радостно подскочила к нему и повязал красную ленточку на запястье. Она заранее настояла, чтобы он попросил ее об этом, и, зная Гейль, какой она поднимет шум, если он не выполнит ее просьбу.       — Выиграй Эйгон. Ради меня. — сказала Гейль, улыбаясь ему.       Принц кивнул и направил своего коня к краю рыцарской площадки, пока все готовились, расставляя копья по бокам.       — Сделай глубокий вдох и выдохни, когда будешь наносить удар копьем. — Посоветовал ему сир Реджинальд, вручая ему его первое копье.       — Твой противник старше и, следовательно, опытнее, но также медлительнее. Но ты молод и силен. Будь быстр со своим копьем. Бей без колебаний.       Эйгон кивнул рыцарю. Он бросил последний взгляд на ложу и увидел, что его дед и отец наблюдают за ним.       Захлопнув забрало, принц поднял копье, бросая вызов Ройсу. Раздался громкий звук рога, возвещающий о начале поединка.       Эйгон резко натянул поводья своего коня.       — Хайя!       Его конь поскакал вперед, набирая скорость. Юноша крепко сжал копье и выровнял дыхание. Когда он поравнялся со своим противником на другом коне, он сделал глубокий вдох. Время замедлилось, и он почувствовал, как стук его сердца отдается в ушах.       Как будто он был наделен какой-то магией, потому что мог видеть, куда целится копье сира Ройса. Инстинктивно он заранее знал, куда вот-вот попадет копье его противника.       Эйгон отклонился в сторону и нанес удар копьем, одновременно переводя дыхание. Его копье вонзилось прямо в живот сира Ройса. Копье сломалось, и противник был сброшен с коня. Только когда принц достиг другой стороны площадки, он понял, что уклонился от копья противника, и сир Ройс оказался на земле.       — Да! — Эйгон вскинул кулак в воздух, испытывая трепет от победы.       Биение его сердца утихло, и теперь он мог слышать крики и аплодисменты толпы. Взглянув в ложу, он увидел, что Гейль стоит на ногах и подбадривает его. Он посмотрел на каждое лицо в ложе, и только один человек не аплодировал, и это был его отец. Его отцом называют Бейлон Храбрый. Но Эйгон знал его как Бейлона Трусливого. Это был человек, который не мог смотреть ему прямо в глаза, и в этот момент принц нашел еще одну причину победить.       Следующие семь поединков заняли больше времени. Неудивительно, что Деймон выиграл свой поединок, сломав восемь копий у своего противника, рыцаря из Фоссовеев. К тому времени, когда закончился восьмой поединок, был полдень, и король объявил перерыв. Когда закончился дневной перерыв, пришло время следующей партии рыцарей сразиться на арене.       Толпа оживилась, когда начались настоящие рыцарские бои в честь пятидесятой годовщины правления короля Джейхейриса. Эйгон стоял наготове, внимательно наблюдая за тем, как вторая группа рыцарей сражается в рукопашку.       Прошло несколько часов, прежде чем его имя было названо снова. На этот раз его противником был молодой рыцарь из Королевских Земель.       — Поединок между принцем Эйгоном Таргариеном и сиром Редмайном Брюном.       Они скакали во весь опор и ломали копья друг о друга. Одиннадцать раз они ломали копья друг о друга, но ни один из них не был близок к тому, чтобы упасть. Однако на двенадцатом Эйгон одержал верх, когда его копье нанесло удар, вывихнувший плечо рыцаря. С вывихнутым плечом сир Брюн не мог правильно держать копье. Рыцарь смирился с поражением вместо того, чтобы попытаться сразиться с форой, заставив Эйгона продвинуться вперед.       — Ты словно сварился под доспехами. — Прокомментировал Боррос, помогая Эйгону снять броню с его тела.       — Ты даже не представляешь. — Принц пробормотал это, мысленно проклиная себя за то, что не знал охлаждающего заклинания.       Он пытался использовать свою магию, чтобы поддерживать температуру в доспехах умеренной, но это не помогало. Иногда он не мог понять, как работает магия. Казалось, что для разных ситуаций существуют разные правила. Иногда его воли и воображения было достаточно, чтобы магия сработала. Но в редких случаях знание заклинания и произнесение его названия вслух давали лучшие результаты.       Это стало настоящим ударом по его желанию использовать магию, поскольку он знал всего несколько заклинаний. Это была одна из причин, по которой он с нетерпением ждал возможности получить в свои руки знания, хранящиеся в хранилищах.       Остальные поединки на ристалище были такими же продолжительными, как и его собственный. Поскольку схватки продолжались до самого вечера, у Эйгона было больше времени отдохнуть и привести себя в порядок. Единственной интересной вещью, которая произошла, было то, что сир Десмонд Темплтон, рыцарь Девяти Звезд, выбил Деймона из седла.       — Расскажи мне о нем поподробнее. — попросил Эйгон, выжидательно глядя на свой клятвенный щит и указывая пальцем на рыцаря-победителя.       — Никогда о нем не слышал до сих пор. Очевидно, что он талантливый рыцарь, но это неудивительно, ведь он рыцарь Девятизвездья. Темплтоны всегда производили на свет хороших рыцарей, прославленных своей боевой доблестью, — сказал сир Реджинальд, критически оглядывая рыцаря Темплтонов.       Эйгон хмыкнул и перевел взгляд на своего брата, который выглядел так, словно хотел обнажить Темную Сестру и вызвать противника на дуэль. Но Деймон ушел с рыцарского поля с разочарованным воплем после долгой игры в гляделки с королем Джейхейрисом.       Его радость от неудачи Деймона длилась лишь до тех пор, пока в поле его зрения не появилось сердитое красное лицо его старшего брата.       — Тебе лучше победить этого придурка из Долины завтра. — Деймон нахмурился.       — Знаешь, брат, я не так хорош, как ты. — саркастически заметил Эйгон.       Но тот так и не уловил саркастического подтекста и просто ушел, хмыкнув после того, как его самолюбие было потешено.       «И подумать только, дедушка считал, что ты достоин Тёмной Сестры», — подумал Эйгон, фыркнув.

***

      — Поздравляю, Эйгон. Ты самый молодой рыцарь в семье, которому удалось дойти до финала. — Визерис просиял и хлопнул брата по спине.       — Это все потому, что моя маленькая племянница так поддерживала меня на трибунах. Не так ли, Рейнира? — проворковал Эйгон, выхватывая девочку из рук Эйммы.       Она тут же вцепилась в его волосы и, хихикая, принялась их усердно теребить.       — Похоже, она считает тебя лошадкой. — Визерис рассмеялся над выходками дочери, которая пыталась вскарабкаться дяде на плечи.       Эйгон крепко держал свою племянницу, когда она умудрилась забраться ему на плечи и стала дергать его за волосы.       — Осторожнее. — Предупредила Эймма.       — Я её держу. — ответил Эйгон, медленно обходя вокруг, к удовольствию Рейниры, заставив ее радостно захихикать.       — Знаешь, его светлость говорил со мной о том, что тебя отправляют на Драконий Камень. — Сказал Визерис, с удовольствием наблюдая, как его младший брат изображает из себя скакуна, чтобы развлечь его дочь.       — Правда?       — Да. Он спросил меня, не хочу ли я присоединиться к тебе на Драконьем Камне вместе с Эйммой и Рейнирой.       — Ты сказал «да»? — Спросил Эйгон с надеждой в глазах. — Было бы здорово, если бы ты, Эймма и моя милая племянница пожили на острове.       — Это больше похоже на то, чего хочет его светлость, Эйгон. Теперь, когда лорд Корлис все эти годы отказывался занимать свой пост Мастера над Кораблями, его светлость опасается, что Драконий Камень страдает от спада морской торговли. Он намерен исправить это, — сказал Визерис.       — Конечно. — Эйгон вздохнул, передавая Рейниру Эймме. — Он обеспокоен тем, что лорд Корлис накапливает богатство в Дрифтмарке за счет Драконьего Камня.       — Это тоже правда. Ты поможешь мне, Эйгон?       — Ну ты в любом случае будешь жить на Драконьем Камне. Думаю, будет лучше начать знакомиться с островом пораньше. — Сказал Эйгон. — Конечно, я буду рад помочь тебе и Эймме, чем смогу.       — Спасибо, брат, — улыбнулся Визерис. — О, и желаю удачи на завтра. Если ты выиграешь, то станешь самым молодым рыцарем, выигравшим турнир.       — Если выиграю я… — Пробормотал Эйгон, глядя вслед удаляющимся брату и его семье.       Он еще больше преисполнился решимости выиграть турнир любыми необходимыми средствами.

***

      Прибытие Дома Веларионов в Королевскую Гавань было необычным. Принцесса Рейнис объявила об их прибытии, облетев город верхом на своем драконе Мелеис. Сверкающая алая чешуя Красной Королевы завораживала в лучах заходящего солнца. Эйгон вместе с Гейль направился прямиком к Драконьему логову, чтобы поприветствовать принцессу в Красном Замке.       Кроме того, он должен был увидеть Мелеис собственными глазами, поскольку свирепая драконица ранее принадлежала его покойной матери. Тот факт, что Мелеис выбрала Рейнис своей следующей наездницей, сильно повлиял на его мнение о кузине, и у него остались только приятные воспоминания о принце Эймоне.       — Принцесса. — Эйгон почтительно склонил голову, когда его кузина слезла с шеи Мелеис.       С другой стороны, Гейль проигнорировала подобные формальности и нежно обняла леди Дрифтмарка. В то время как люди при дворе часто шептались, что принцесса простодушна и инфантильна, Эйгон видел только глубокую любовь тёти к людям. В хорошие дни Гейль могла быть неисправима из-за своей жизнерадостности, но это было неотъемлемой частью её характера. Это часто приводило к разрядке напряженности в комнате.       Эйгон улыбнулся, наблюдая, с какой легкостью Гейль засыпала Рейнис вопросами о ее семье. Из всех ныне живущих Таргариенов принцесса Рейнис была самой необычной, даже в большей степени, чем он. В то время как у него были разные глаза, у принцессы Рейнис были черные волосы. В некотором смысле, они были самыми странными в семье.       Его взгляд неизбежно упал на Мелеис, драконицу его матери. Красная Королева была изящной драконицей, но не такой доброжелательной, как Среброкрылая. Когда он приблизился к дракону, Мелеис внезапно посмотрела в его сторону, ее ноздри раздулись, а из горла вырвался рык, заставивший Эйгона отступить.       — Осторожно, Эйгон. — Предупредила Рейнис.       — Я прошу прощения, кузина. Я забылся. — Эйгон отошел на безопасное расстояние, наблюдая, как драконьи хранители терпеливо ведут Красную Королеву в Драконью яму.       — Это понятно. — Рейнис кивнула.       Эйгон наблюдал, как Красная Королева исчезает в темноте ямы, а за ней и Гейль с Рейнис.       — Мелеис выросла. Теперь она крупнее Караксеса. — Прокомментировала Гейль.       — А еще быстрее. — Гордо сказала Рейнис.       — Бабушке не терпится увидеть тебя и детей. Пожалуйста, пойдем с нами, кузина. — сказал Эйгон, приглашая Рейнис в карету.       Гейль и Рейнис заняли карету, в то время как Эйгон поехал верхом на лошади вместе с сопровождающими.       Он посмотрел на двух других женщин в карете. Они были фаворитками королевы.       Последние несколько лет были не простыми для его бабушки, которая теряла одну дочь за другой. В это тяжелое время присутствие принцессы Рейнис и Гейль помогало его бабушке оставаться в здравом уме и быть вместе с его дедушкой. С кончиной тети Мейгель разногласия между королем и королевой только усиливались день ото дня.       Когда они, наконец, добрались до Красного Замка, Лейнор, Лейна и лорд Корлис уже были за стенами замка. В его обязанности входило приветствовать семью Веларионов в Красном Замке и следить за их размещением. Судя по холодному отношению лорда Корлиса к его отцу и деду, лорд Дрифтмарк не был готов простить или забыть несправедливость, совершенную по отношению к его жене.       Поэтому семейный ужин, который созвал его дед, получился неловким и напряженным.       Единственными, кто весело болтал, не обращая внимания на напряжение в комнате, были Гейль и Лейна. Лейнор был немного более сдержанным и, несмотря на то, что был самым младшим, читал все, что происходило в комнате.       Эйгон часто поражался способности тёти заставлять людей легко открываться ей. Безобидная атмосфера и ее жизнерадостный характер, несомненно, были тем достоинством, за которое большинство людей полюбили ее.       — Эйгон с детства придумывал для нас множество игр. Они самые веселые. Приходи. Я научу вас играть в шарики и карромы. Это мои любимые. — взволнованно сказала Гейль Лейне и Лейнору.       — Эйгон придумал эти игры? Как? — Спросила Лейна, глядя на него широко раскрытыми глазами, полными восхищения, после того, как тётя шепотом рассказал об играх и о том, как в них играли без остановки.       — Ну…… У меня не было ничего, кроме времени. Ты не поверишь, насколько продуктивным может стать скучающий Таргариен, когда у него есть подходящая мотивация, чтобы заинтересовать легковозбудимую принцессу. — Эйгон слегка пожал плечами и весело улыбнулся, в то время как Гейль похлопала его по плечу.       Даже на лице принцессы Рейнис появилось подобие улыбки.       — Я слышал, ты продвинулся в турнирной таблице. Для такого молодого человека это большое достижение — победить нескольких взрослых воинов, — сказал лорд Корлис.       Эйгон почувствовал бы благодарность за такие добрые слова от Корлиса Велариона, если бы не тот факт, что они были задуманы как словесная колкость в адрес Деймона.       — Мне просто повезло, вот и все. — Ответил Эйгон.       — Это не просто удача, принц Эйгон. Принц Эймон часто говорил мне, что у тебя сильные руки. Всякий раз, когда он вынимал тебя из кроватки, ты крепко сжимал пальцы принца. Он был уверен, что ты станешь прославленным рыцарем на турнирах. Похоже, он не ошибся в тебе, хотя и ошибался во многих других вещах. — сказал Корлис.       Вот опять. Еще один выпад в адрес короля Джейхейриса за то, что он украл право первородства у дочери Эймона. Вот почему Эйгон ненавидел подобные семейные сборища. На них всегда обсуждалась политика и кто что получит.       «Никогда не было ничего такого, что касалось бы горя, любви или чего-либо еще, что хоть отдаленно повлияло бы на семью». — Эйгон со вздохом задумался.       Он не был наивен, полагая, что политика и власть не должны быть темами для обсуждения в королевской семье. Но это был единственный разговор на семейных сборищах, и он был совершенно непродуктивным.       Гейль тем временем увела Лейнора и Лейну.       «Благословите ее Семеро», — подумал Эйгон.       Он последовал за тётей из столовой вместе с детьми так быстро, как только могли нести его ноги. Играть в игры с Гейль и детьми Веларионов было гораздо продуктивнее, чем то, что должно было произойти за обеденным столом. В этом он был уверен.

***

      На следующий день Эйгон снова был в «консервной банке» и усердно трудился, сражаясь со своими противниками на турнире.       Празднование пятидесятой годовщины восшествия короля Джейхейриса на Железный трон продолжалось в полном разгаре, а придворные шуты и барды создавали при дворе благоприятную атмосферу. Со своей стороны, Эйгон вернулся к поединкам со своими противниками.       Он не понимал, как ему так повезло, ведь все его противники падали перед ним один за другим. Либо ему невероятно везло, либо он просто хорошо владел копьем.       — Я думаю, что Воин благословил вас сегодня, мой принц. — сказал сир Реджинальд, вручая ему щит, когда Эйгон приготовился сразиться со своим последним противником.       По иронии судьбы, принцу пришлось встретиться с сиром Десмондом Темплтоном в финале, чтобы определить победителя турнира. Рыцарь Девяти Звезд вышиб из седла его брата накануне, а Деймон ненавидел все, что происходило из Долины.       — Пожелай мне удачи. — пробормотал Эйгон, закрывая забрало и крепче сжимая копье.       Громко и отчетливо протрубил рог, и Эйгон выехал на арену с поднятым копьем. Он не обращал внимания на крики толпы и полностью сосредоточился на своем противнике. Рыцарь Темплтонов был силен и быстр. Но на протяжении всего турнира у Эйгона было только одно преимущество — удача.       Вознеся безмолвную молитву госпоже Удаче, он со всей силы ударил копьем, которое держал в руке. Наконечник вонзился в щит сира Десмонда и сломался, но рыцарь остался сидеть. Только когда он добрался до другого конца, он понял, что противник не пытался атаковать. Темплтон даже не попытался ударить Эйгона копьем.       Когда это произошло, принц был оскорблен больше всего на свете. Поэтому, когда они снова скрестили копья, он был полон решимости сделать все возможное, чтобы выбить сира Десмонда из седла.       Время остановилось, а сердце бешено заколотилось в груди. Глаза Эйгона расширились на долю секунды, когда он понял, что готов убить ради победы в жалком турнире над воображаемым противником. Вместе с осознанием этого в его сознании возник конфликт, когда он услышал слова Распределяющей шляпы Хогвартса.       «Амбиции, хитрость, величие…»       Эти три слова снова и снова звучали в его голове, пока он яростно и быстро скакал против своего противника. Когда пришло время, Гарри сделал свой выбор. Копье в его руке попало прямо в шею сира Десмонда, в то время как копье рыцаря было отбито его щитом. Рыцарь Темплтон был сброшен с коня на землю.       Только когда Эйгон перешел на другую сторону, он осознал, какую ужасную вещь совершил. Он развернул коня и был готов поскакать к своему поверженному противнику, когда до его ушей донесся возбужденный вопль Гейль и победный клич Деймона. Нарастающий ужас в его душе улегся, когда он увидел, как эти двое празднуют в королевской ложе. Его взгляд упал на Визериса, который хлопал в ладоши, но не так выразительно, как Деймон и Гейль. У его деда был непроницаемый вид, в то время как бабушка смотрела на него с беспокойством.       — Эйгон! Эйгон! Эйгон!       Толпа начала скандировать его имя, в то время как слуги уносили неподвижное тело сира Десмонда с турнирного поля. Эйгон был удивлен тем, как бездушно обошелся со своим противником, и именно в этот момент он понял, что не так уж сильно отличается от остальных членов своей семьи.       «Мне очень жаль, тетя Мейгель. Похоже, я дракон до мозга костей», — подумал Эйгон, нацепив на лицо лучезарную улыбку и взяв венок из цветов у одного из слуг.       Его конь рысью направился к королевской ложе и возложил венок из цветов на голову Гейль. Яркая улыбка и румянец, которые он получил от своей тёти, были гораздо дороже, чем жизнь неизвестного рыцаря из Долины.       «Нет… это не совсем так. Победа гораздо ценнее, чем жизнь незнакомца». Подумал Эйгон.

***

      — Идеализм действительно мертв. — Пробормотал Эйгон и щелкнул пальцами.       Юноша уставился на языки пламени, плясавшие на его ладони. Золотисто-желтые языки пламени заливали светом его комнату ранним утром, когда солнце медленно поднималось над горизонтом. Едва забрезжил рассвет, и город был окутан туманом. Празднование закончилось вместе с окончанием рукопашной схватки, которая, что неудивительно, стала унизительной для его друга Борроса. Упрямство наследника Штормового Предела заставило парня затеять драку с парой рыцарей вместо того, чтобы не отсвечивать, как он советовал.       Тем не менее, Боррос был счастлив, несмотря на поражение, поскольку он хорошо сражался на поле боя. Король Джейхейрис даже лично похвалил Борроса за его боевую доблесть и смелые действия в ближнем бою. Эйгону оставалось только закатить глаза, когда Боррос начал надуваться от важности, словно это был лучший из комплиментов, вместо того чтобы увидеть очевидную манипуляцию.       Эйгону казалось, что он начинает смотреть на мир и все, что в нем есть, в какой-то степени теми же глазами, что и его дед. Несколько дней назад, в Королевской Гавани, он разрушил стену, которую возвел вокруг себя, чтобы уберечь от превращения в коварного дракона, как остальные члены семьи.       «Думаю, так будет лучше. Морально скомпрометированный драконий всадник только опозорит семью». — Эйгон задумался.       Он не знал, сколько времени просидел так, глядя на языки пламени, пляшущие на его ладони. Он проводил бессонные ночи с тех пор, как закончился турнир, а сегодня был день, когда он должен был отправиться на Драконий Камень.       Но он вернулся к реальности, когда его отвлек стук в дверь. Погасив пламя в ладони, Эйгон открыл дверь и увидел женщину, которая служила в свите его бабушки.       — Ее светлость просила вас прийти, мой принц. Она ждет вас возле логова Среброкрылой.       Эйгон отпустил слугу и вернулся в свою комнату, погруженный в раздумья. Со времени турнира его бабушка вела себя отстраненно по отношению к нему, что было источником его внутреннего недовольства. У него было такое чувство, будто он выиграл турнир, но проиграл важную битву. Он предположил, что его бабушка возлагала большие надежды на то, что он останется непохожим на остальных членов семьи.       Отогнав от себя эти мрачные мысли, Эйгон как можно быстрее привел себя в порядок, прежде чем покинуть свою комнату.       Логово Среброкрылой и Вермитора находилось не в Драконьем Логове, как у остальных. Драконы его бабушки и дедушки были самыми крупными драконами после Вхагар. Обоим драконам было позволено отдохнуть возле Красного Замка, для них была построена каменная конюшня. Вхагар была оказана такая же любезность. Но Эйгон верил, что трех драконов держат поблизости от Красного Замка, чтобы дом Таргариенов никогда больше не столкнулся с теми же проблемами, с которыми столкнулся наследник Эйниса во время восстания. Путешествие на драконе, отрезанное от своих драконов, было подобно сражению с мечом без меча.       Однако Среброкрылая и Вермитор теперь, по сути, остались без всадников. У его бабушки и дедушки больше не было здоровья и сил, чтобы ездить верхом на драконах. Тем не менее, обоих драконов держали поблизости от замка, и ни у кого не хватило смелости бросить вызов принцу Бейлору, которому была предана Вхагар. Хотя многие превозносили Миротворца за поддержание мира, правда заключалась в том, что именно драконы его семьи действительно поддерживали мир в королевствах.       Когда Эйгон вышел за пределы замка, он увидел свою бабушку, стоящую перед величественной фигурой Среброкрылой, а рядом с ней — хранителей драконов. Королева кормила своего драконицу свежевыловленной рыбой. Среброкрылая первой заметила его появление, когда Эйгон подошел ближе к группе. Драконица лениво моргнула на него своими сверкающими голубыми глазами, жуя рыбу, которой кормила ее королева.       — Бабушка.       Между ними повисло неловкое молчание, которое было прервано резким приказом его бабушки.       — Не стой столбом. Помоги мне покормить ее рыбкой.       Эйгон приступил к делу и начал предлагать рыбу, хранившуюся в бочке, могучему дракону своей бабушки. Вхагар и Среброкрылая были самыми закаленными в боях драконицами, которых он знал. Однако Среброкрылая была гораздо более терпима к незнакомцам, в отличие от Вхагар, которую боялись даже хранители. Среброкрылая была спокойной и послушной, что делало ее управляемой и доступной, как сейчас делал он сам. Если бы это были Вхагар или Вермитор, он бы не осмелился приблизиться к ним без сопровождения их всадников.       — С каких это пор мой внук считает, что убивать ради победы — это достойно?       Эйгон на мгновение остановился, чтобы покормить драконицу. Он долго думал, что сказать, прежде чем продолжить кормить Среброкрылую. Он посмотрел в глаза драконице и не заметил никаких изменений в ее ленивой позе. Иногда драконы выражают эмоции своего всадника, даже находясь далеко. Он видел, как это происходило с его дедом и Вермитором.       — Это было недостойно или почетно. Но необходимо. — Наконец сказал Эйгон.       — Необходимо? Неужели принц королевства так отчаянно нуждается в золоте, что убивает своих противников на рыцарском турнире?       — Я третий сын. Я ничего не унаследую. Я должен зарабатывать каждый грошь, чтобы чего-то добиться в будущем.       — Это тот самый Эйгон, которого мы с Мейгель вырастили в свете Семи?       Это ранило Эйгона гораздо глубже, чем мог бы ранить любой меч.       — Идеализм умер вместе с тетей Мейгель. Когда его светлость отдал Темную Сестру Деймону, я знал, что никто ничего не даст мне просто так. Мой отец — наследник, а значит, и Визерис тоже. Деймон — запасной, а я… — Эйгон глубоко вздохнул и уставился на рыбу в своей руке.       — Я третий сын принца. В семье я ничего не стою, кроме того, что являюсь объектом насмешек из-за своих странных способностей.       — Это неправда, Эйгон.       — Серьёзно? Тогда почему дедушка отдал Темную Сестру Деймону? Сделал ли он что-нибудь особенное, что отличало бы его от Визериса или от меня? — Спросил Эйгон.       Ответом ему было молчание.       Эйгон вздрогнул, когда Среброкрылая потерлась мордой о его руку. Он вытащил из бочонка еще несколько рыбин и предложил их дракону.       — Оправданны ли твои действия из-за того, что тебе было отказано в мече? — С обидой в голосе спросила Алисанна.       — Нет, бабушка. Но я не буду извиняться за то, что победил там, где мог, тем, что у меня получалось.       Какое-то время никто из них не произносил ни слова.       — Когда ты отправишься на Драконий Камень, ты узнаешь все, что нужно, чтобы установить связь с драконом. Визерис проведет тебя к нашим сокровищам в хранилище. Будь осторожен, Эйгон. Неустанная погоня за крупицами власти сделает тебя слепым к тому, что для тебя важнее всего.       — Странно, что ты не удосужилась дать этот совет своему мужу, когда он занял трон, который по праву принадлежал вашей старшей сестре Рейне Таргариен и ее детям. И ты ничего не предприняла, когда он снова забрал его у Рейнис в пользу моего отца. — вежливо сказал Эйгон.       Он высыпал содержимое бочонка на пол для Среброкрылой, и дракон с удовольствием принялся за трепыхающуюся на земле рыбу. Эйгон повернулся спиной к своей бабушке и ее дракону и пошел прочь, ни разу не оглянувшись.       К полудню Эйгон поднялся на борт «Морского Ветра», чтобы отправиться на Драконий Камень.       «Я не буду зависеть от объедков, которые мои дедушка и бабушка снисходительно бросают мне. Если я буду зависеть от них, они будут использовать меня так же, как использовали Мейгель, Визерру, Дейллу и Эймона,» — думал Эйгон, глядя на Гавань с кормы корабля.       Он видел, как Гейль, Лейна и Лейнор машут ему из гавани.       — Не волнуйся, брат. Скоро мы их снова увидим. — Визерис обнял его за плечи. — Если ты свяжешься с драконом, то сможешь увидеть их всех, когда тебе будет удобно.       — В таком случае, брат. Я подчинюсь твоим мудрым наставлениям, о всадник великого Черного Ужаса. — Эйгон отвесил преувеличенный поклон своему старшему брату, заставив Визериса рассмеяться, а Эймму ухмыльнуться в ответ на их шутку.