Глава 3 Любимый Рыцарь Гейль

      Эйгон перевернул страницу своего дневника, просматривая некоторые из недавних заметок, которые он сделал, изучая священные свитки в тайных хранилищах. Волны с шумом разбивались о береговую линию Драконьего Камня, и повсюду чувствовался соленый запах моря. В то время как Драконий Камень был унылым местом, Эйгон нашел что-то привлекательное в древнем форпосте Фригольда.       По мнению принца, это был истинный центр власти его семьи. Ни один Таргариен, достойный своей крови, никогда бы не сказал иначе, увидев мощь Драконьей горы. Железный Трон, Красный Замок и окружающий город были иллюзией власти. Те, кто владел Драконьей горой, обладали истинной властью в Доме Таргариенов.       К сожалению, остальные члены семьи не разделяли взглядов Эйгона. Это было понятно, учитывая, что он был единственным, кто обладал магическими способностями в семье. Его пиромантия только усилилась вблизи Драконьей горы.       Визерис думал, что это было наказание или какое-то испытание, из-за которого они с Эйммой оказались на Драконьем Камне. Эйгон не был полностью с этим согласен, поскольку, скорее всего, это был элемент проверки компетентности, любезно проведенной их дедом.       С тех пор как умер их дядя Эймон и их дед отказал принцессе Рейнис в наследовании трона, должность Мастера над Кораблями в Малом Совете оставалась вакантной. Лорд Корлис подал в отставку в знак протеста против оскорбления, нанесенного его жене. Король Джейхейрис все эти годы оставлял этот пост вакантным по причинам, которые в данный момент были не по силам Эйгону. Похоже, что его дед испытывал невольное уважение к лорду Корлису, но был слишком горд, чтобы примириться с Повелителем Приливов.       Но его дед был не единственным, кто гордился этим. Лорд Корлис до сих пор отказывался занять место капитана кораблей. Это поставило короля в затруднительное положение. Королевский флот пришел в упадок из-за отсутствия капитана кораблей. Это была серьезная оплошность со стороны его деда. Теперь на Визериса легла ответственность за реорганизацию Королевского флота и морской торговли на Драконьем Камне. И то, и другое страдало из-за отсутствия капитана кораблей и прилежной администрации на Драконьем Камне.       Эйгон не завидовал работе Визериса, но его старшему брату до сих пор удавалось выполнять серьезную работу на острове. Вместе они посетили всех судостроителей и портовые сооружения. Как только они ступили на остров, они оценили количество рабочих, состояние портов и доступные ресурсы. Многие ремонтные работы были отменены, и в результате некоторые корабли, стоявшие на якоре у Драконьего Камня, были практически бесполезны.       Порты были не лучше. Без железной руки, которая могла бы следить за их функционированием, портовые чиновники тратили средства, которые должны были поступить в казну Драконьего Камня. Эйгон также узнал, что офицеры взимали плату с кораблей, отправлявшихся из Пентоса и Мира, позволяя им свободно заходить в порты в менее благоприятные погодные условия. Эйгон исследовал связи между охранниками и офицерами, состоящими на жалованье у капитанов мирийцев и тирошцев. Он даже наткнулся на кольцо рабов, но ему еще предстояло выступить против них.       Его старший брат всего лишь поручил ему выяснить всю информацию. Как старший сын принца Драконьего Камня, Визерис был обязан исполнять любые наказания. Эйгон подозревал, что в данный момент его брат обсуждает дальнейшие действия с мейстером Герардисом.       Вздохнув, Эйгон выругал себя за то, что погрузился в свои мысли. Он листал страницы своего дневника, пока, наконец, не добрался до последней страницы, где он вел учет овец, которых скармливали драконам. Блеяние овец заставило его оглянуться, и он увидел, что четыре овцы, которых он приютил на сегодня, беспокойны. Но он также увидел Эймму, идущую к нему с Рейнирой на руках.       — Эймма. — Эйгон поднялся на ноги и поприветствовал ее кивком, одновременно отряхивая песок, прилипший к его одежде.       — Эйгон.       — Я вижу, тебе пришлось потакать капризам маленького дракончика. — Весело заметил принц, щекоча маленький комочек радости на руках Эйммы.       Его племянница захихикала и попыталась спрятаться в объятиях матери.       — Значит, сегодня мы не будем наблюдать за утками? — С усмешкой спросил Эйгон.       Наблюдать за утками, плавающими в пруду неподалеку от Драконьей горы, было любимым занятием Рейниры на Драконьем Камне.       — К сожалению, нет. Они не прилетели сегодня, — сказала Эймма.       — Посмотри на волны! — Рейнира взволнованно захлопала в ладоши, когда большая волна разбилась о берег.       Эйгон усмехнулся, видя волнение своей племянницы.       — Внимательно следи за волнами Нира. Может быть, морская черепаха, как в прошлый раз, выплывет на берег. — Сказал Эйгон, погладив ее серебристые локоны, прежде чем взглянуть на свою лошадь и овец.       — Я приношу свои извинения, дорогая. Я должен навестить Драконью гору.       — Эйгон, Визерис спрашивал о тебе. — сказала Эймма.       — Я навещу его сразу же после того, как попытаю счастья с Овцекрадом. — Он пообещал.       Эйгон взобрался на коня, держась за веревки, обвязанные вокруг шей овец. Они медленно направились к восточной стороне Драконьей Горы, где было множество пещер.       В одной из таких пещер, должно быть, отдыхал Овцекрад. Хотя Овцекрад и был диким драконом, он также был безвреден, поскольку никогда ни на кого на острове не нападал. У него была навязчивая любовь к баранине, но в остальном Овцекрад был безобиден.       Все еще было опасно пытаться установить связь с таким древним диким драконом. Но Овцекрад был одним из самых крупных драконов, сравнимых по размерам с Вермитором. Эйгон надеялся наладить связь с диким драконом и надеялся, что однажды дракон выберет его своим всадником.       У подножия Драконьей Горы Эйгон спрыгнул со своего коня. Привязав его неподалеку, он вместе с овцами взобрался на скалистую местность Драконьей Горы.       Поднявшись выше, он увидел небольшие горячие источники и увидел дым, выходящий из жерла. Но он не чувствовал ни жара, ни пота. Его уникальная магия достигала своего пика, когда он прибыл сюда. Здесь его магические способности удесятерялись, что давало ему определенную свободу действий. Любая жара его нисколько не беспокоила. В конце концов, он мог держать в ладонях собственное жаркое пламя.       Из одной из пещер донеслось низкое рычание, заставившее Эйгона остановиться. Овцы начали блеять, когда земля под ними задрожала, когда Овцекрад выполз из пещеры. Грязно-коричневая чешуя дракона была покрыта пеплом и сажей, когда он полностью выбрался из пещеры.       — Я друг. Я принес тебе поесть. — Сказал Эйгон на высоком валирийском, указывая на овец.       Огромный дракон моргнул, глядя на него, а затем переключил все свое внимание на овец. Он схватил трех из них своими челюстями за один проход. Овцекрад лениво жевал овцу, настороженно поглядывая на него. Эйгон не понимал, почему дракон боится его из всех людей. Если уж на то пошло, ему следовало бы бояться, поскольку он пошел на огромный риск, пытаясь сблизиться с диким драконом. Он осторожно приблизился к Овцекраду после того, как тот достаточно отвлекся, поглощая свежую баранину. Когда он дотронулся до грязноватой чешуи дикого дракона, тот издал низкий предупреждающий рык.       Но Эйгон не отступил ни на дюйм и продолжал гладить чешую дракона, пока тот пожирал овцу. Почувствовав себя немного увереннее, Эйгон приблизился к голове Овцекрада. Шаг за шагом он приближался, а Овцекрад внимательно следил за его передвижениями.       — Я друг, — тихо произнес Эйгон на высоком валирийском и попытался дотронуться до нижней челюсти дракона.       Но в тот момент, когда его пальцы коснулись чешуи, Овцекрад издал рычание и отвернулся. Эйгон слегка отодвинулся, когда дракон подобрал последнюю овцу и пополз обратно в свою пещеру.       — По крайней мере, мне удалось дотронуться до чешуи. Это уже прогресс. — Пробормотал Эйгон, прежде чем отвернуться от пещеры.       Когда он вернулся в замок, то застал Визериса сидящим на стуле в глубокой печали.       — Брат? — неуверенно позвал Эйгон, искоса поглядывая на мейстера Герардиса.       — Из Красного Замка прилетел ворон, мой принц. Септон Барт скончался во сне, — сказал мейстер Герардис.       Эйгон был поражен этой новостью, как и любой уважающий себя Таргариен, родившийся во времена правления короля Джейхериса.       — Мы должны подготовиться к нашему отъезду в столицу. Септон Барт заслуживает достойных и уважительных похорон. — Тихо сказал Визерис.       — Конечно, брат. — Эйгон положил руку на плечо старшего брата. — Я подготовлю наш корабль к завтрашнему утру.

***

      Колокола звонили по всей столице, когда весь город оплакивал кончину септона Барта. Все разноцветные транспаранты были приспущены, а черные флаги подняты, символизируя траур города по тому, кто дольше всех служил королю. Некоторые приписывали успешное правление короля Джейхейриса направляющей руке и мудрости покойного септона.       Септон Барт был вдохновителем примирения Веры с Домом Таргариенов. Его гениальный ход, Доктрина исключительности Таргариенов, погасила пламя войны, разрушившей Семь королевств. Восстание воинствующей веры и тирания Мейгора были мрачной историей Вестероса, и именно Септон Барт помог королю Джейхерису укрепить власть на Железном троне.       Но для Эйгона и остальных членов семьи Таргариен Септон Барт был не просто политической фигурой. Для большинства из них этот человек был как дядя. Тесная дружба между королем Джейхерисом и септоном Бартом была такова, что Десница короля стал частью семьи Таргариенов. Именно Барт научил Эйгона грамоте. Он научился общему языку у Барта, как и Визерис с Деймоном.       — Септон Барт, мой добрый друг, был человеком великой мудрости и скромного происхождения. Он родился в этом мире сыном кузнеца. И теперь мы чтим его как человека, который помог установить мир в королевстве, надежного друга и уважаемого духовного человека.       Эйгон наблюдал со стороны, как его дед произнес трогательную речь в честь своего друга, прежде чем накрыть тело Септона Барта плащом Таргариенов. Он предположил, что в последние годы жизни его дед, скорее всего, относился к Септону Барту скорее как к брату, чем как к другу. Безмолвные сестры аккуратно сложили плащ и прижали его к телу, прежде чем начать молиться. Вскоре септон Барт был интернирован в соответствии с последними обрядами, совершенными по андальскому обычаю. Тело было похоронено возле небольшой септы на холме Рейнис.       Большинство лордов королевства выражали соболезнования, но у каждого из них были и скрытые мотивы. С кончиной Септона Барта пост Десницы был вакантен. Возможно, его дед предвидел, что лорды королевства хлынут в столицу, чтобы занять этот пост. На следующее утро вороны разлетелись из Красного Замка во все уголки Вестероса, разнося весть о назначении сира Райама Редвина Десницей короля.       При дворе раздались недовольные возгласы по поводу восшествия на престол сира Райама. Некоторые считали, что лорд-командующий королевской гвардией — неподходящий кандидат на этот пост. В конце концов, если сир Райам примет на себя обязанности Десницы, кто будет охранять короля?       Но по причинам, неизвестным большинству, включая Эйгона и остальных членов семьи, король Джейхейрис принял решение и на глазах у всего двора прикрепил знак Десницы на сира Райама.       Эйгон мог только ошеломленно смотреть на своего деда, как и большинство людей, но он предположил, что этот человек принимал подобные решения в течение нескольких лет. Решение заставить Деймона жениться на Рее Ройс было одним из таких решений, которое по сей день ставило Эйгона в тупик. Он не нашел в этом браке никакой политической выгоды. Конечно, иметь родственников в одном из престижных великих домов Вестероса было благом, но были и другие великие дома. Кроме того, Визерис уже был женат на Эймме Аррен, что давало им семейные связи в Долине. Дом Арренов теперь породнился с домом Таргариенов, и однажды на трон взойдет Визерис, а после него на трон сядет король, в жилах которого течет кровь Арренов. При таких обстоятельствах принуждать Деймона жениться на Рее Ройс просто не имело смысла.       Эйгон покачал головой, прежде чем отвернуться от судебного заседания. Если в зале суда царила такая драма, ему не терпелось увидеть, какая драма ожидает его на семейном ужине сегодня вечером, особенно учитывая, что его дядя Вейгон тоже прибудет из Цитадели.       Когда наступила ночь, Эйгон получил приглашение отобедать с королем. Это был скорее прямой приказ, чем приглашение, и Эйгон присутствовал на нем, как и все остальные. Когда он прибыл в обеденный зал, он застал своего деда беседующим с его дядей Вейгоном.       — Дедушка. Дядя. — Эйгон почтительно кивнул двум старейшинам.       — Подойди и сядь рядом со мной, Эйгон. — Джейхейрис указал ему на место слева от себя.       — Ммм… Эйгон сразу насторожился, поскольку это место обычно предназначалось для его бабушки.       — Какие-то проблемы? — Спросил Джейхейрис, заметив его колебания.       — Нет. Вовсе нет. — Эйгон покачал головой и опустился на стул рядом с дедушкой.       — Вейгон только что рассказывал мне о твоих успехах в учебе. Мейстер Алин высоко оценил твой талант разбираться в лекарствах и ядах.       Эйгон кивнул своему дяде, но он сильно сомневался, что это так.       Прошел всего месяц с тех пор, как он начал изучать этот предмет. У него было слишком мало времени, чтобы составить мнение о чем-либо, тем более о таком сложном предмете, как медицина. Он едва начал чему-либо учиться у мейстера Алина. За последний месяц он добился больших успехов в магии, чем в любой другой области знаний.       — А теперь расскажи мне о Драконьем Камне. Как обстоят дела?       — Я думал, Визерис уже доложил тебе…       — Я спрашиваю тебя, Эйгон. — Джейхейрис, нахмурившись, плавно вмешался в разговор.       — Наш флот в плачевном состоянии, и мы пытаемся установить виновных. Средства, которые мы выделяли на Драконий Камень, были потрачены впустую. Потребуется много времени и усилий, чтобы вернуть хотя бы часть того, что мы потеряли.       — А что насчет самих наших портов? — Спросил Джейхейрис, с каждой секундой хмурясь все сильнее.       — Портовые служащие коррумпированы до мозга костей. Они брали взятки у капитанов из Эссоса в обмен на то, чтобы избежать уплаты портовых пошлин. Потери доходов неисчислимы, поскольку бухгалтерские книги, хранящиеся в Драконьем Камне, явно поддельные. Некоторые портовые чиновники также воспользовались твоим указом о смягчении пошлин для судов Мандерли, чтобы набить свои карманы.       — Как так? — С любопытством спросил Джейхейрис.       — Они подделали данные в наших портах, помечая определенные суда как корабли Мандерли. Хотя, на самом деле, корабли Мандерли редко заходят так далеко на юг.       — Откуда ты знаешь, что они этого не делают? — Спросил Вейгон, нарушая молчание.       — Мне удалось связаться с капитанами кораблей Мандерли, бороздящих Узкое море. Они предпочитают Дрифтмарк Драконьему Камню в качестве предпочтительного торгового порта. — Честно ответил Эйгон: — Тот факт, что вы этого не знаете, вызывает беспокойство, ваша светлость.       Между ними повисло неловкое молчание, которое нарушил его дядя Вейгон.       — Лорд Корлис взимает высокую плату за портовые сборы. — прокомментировал Вейгон.       — Да, это так. — Эйгон кивнул на своего дядю, — Но лорд Корлис принимает у себя в Дрифтмарке лучших торговцев и их товары. Зачем какому-то северному кораблю, который ищет припасы, чтобы утолить голод, вызванный зимой, плыть куда-то еще?       На мгновение его дедушка и дядя погрузились в безмолвный разговор между собой. Но каким бы ни был их ответ, он не услышал ни звука, так как в дом начали входить остальные члены семьи.       Ужин прошел в молчании, и напряжение за обеденным столом было таким сильным, что его можно было разрезать ножом. Его бабушка предпочла сесть поближе к Эймме, а Гейль усадила между собой и Эйгоном. С тех пор, как они поссорились, его бабушка не обмолвилась с ним ни словом и не прислала ни одного письма. Он отправил записку с извинениями после того, как к нему вернулся здравый смысл, как только он оказался на Драконьем Камне, которая осталась без ответа и по сей день.       — Я слышал, вы с братом проделали великолепную работу по выявлению коррупции в гарнизоне Драконьего Камня и в наших портах. Итак, что вы надеетесь сделать, чтобы вернуть Драконьему Камню былую славу? — Спросил Джейхейрис, сцепив пальцы и пригвоздив Визериса взглядом.       — Былую славу? — Одними губами спросила Гейль, закатив глаза.       Эйгон с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться над ее откровенным оскорблением. Он сомневался, что его дедушка не видел, чем занимается его младшая дочь, но Гейль могло сойти с рук почти все. Она была золотым ребенком его дедушки и бабушки, которая ни в чем не могла провиниться.       Но Гейль не ошиблась. За последние пять десятилетий у Драконьего Камня не было славных дней. Возможно, во времена Фригольда они и были, но после этого Драконий Камень никогда не был центром торговли в Узком море. Остров мог бы стать торговым центром, если бы Мейгор и Воинствующая Вера не растратили впустую годы становления Королевской Гавани, развязав разрушительную войну. Война на континенте подорвала доверие купцов из-за Узкого моря и не погрязла в долгах Железного трона перед Железным банком. Даже у дома Веларионов были непогашенные долги перед Железным банком, несмотря на их растущее богатство. Однако пройдет совсем немного времени, и лорд Корлис погасит долги своей семьи перед браавосцами. То же самое произошло и с Железным троном, но хорошо, что королевская казна получала золото и серебро из Семи королевств в виде налогов. Эти налоги сыграли решающую роль в погашении долгов перед Железным банком и другими местными кредиторами.       Но беды Железного Трона на этом не закончились. Несмотря на десятилетия мирного правления его деда, большая часть богатства дома Таргариенов была потрачена на восстановление порядка в королевстве, строительство Королевского тракта и завершение работ в городе. Несмотря на все это, Драконий Камень долгие годы оставался без присмотра. Хотя принц Эймон и был принцем Драконьего Камня, большую часть времени он проводил в столице. То же самое можно было сказать и о принце Бейлоне.       Единственной достопримечательностью Драконьего Камня была Драконья гора и драконы, которые называли ее своим домом. На Драконьем Камне не было других величественных символов власти, которые мог бы увидеть кто-либо за пределами семьи Таргариен.       Эйгон лишь вполуха слушал ответ Визериса их дедушке. Вместо этого он сосредоточился на пироге с мясом на столе. Он посмотрел на тётю и кивнул на пирог на столе. Они устроили из этого быструю игру, соревнуясь, кто съест большую порцию за короткое время. Пока остальные за столом обсуждали политику и тому подобное, они с удовольствием соревновались.       Но их игра резко оборвалась, когда их дедушка обратил свое внимание на дочку.       — Моей дочери уже девятнадцать. Через несколько месяцев ей стукнет двадцать. Ей пора выйти замуж за кого-нибудь подходящего… — Начал было Джейхейрис, но его резко прервала не кто иная, как его жена.       — Нет! Ты не посмеешь тронуть мою дочь и использовать ее в своих политических целях. Никогда больше. — Алисанна почти зарычала с диким выражением лица, которое потрясло всех за столом.       — Алисанна! — Джейхейрис ударил кулаком по столу.       Чтобы не отстать, Алисанна сделала то же самое, хлопнув ладонью по столу, отчего Эйгон вздрогнул.       — Джейхерис! Я надеюсь, ты слышишь меня. Я не позволю тебе или кому-либо другому использовать мою дочь в своих интригах. Она выйдет замуж, когда я скажу, и это окончательно. — Алисанна гневно зарычала, вставая со своего места. — Если кому-то нравится думать иначе, он увидит, насколько горяч огонь Среброкрылой.       — Пойдем, дочка. Ты уже достаточно поужинала. — властно произнесла Алисанна, вытаскивая Гейль из столовой после того, как озвучила свою угрозу.       — Я выиграл. Ты была слишком рассеянна, Гейль. — Эйгон произнёс, показывая свою чистую тарелку, в то время как на ее тарелке оставалось немного пирога.       Он слышал, как его тётя громко жаловалась своей матери на то, что она проиграла еще одну из их игр.       Когда Эйгон снова повернулся к столу, он поймал на себе несколько недоверчивых взглядов Деймона, Визериса и своего отца.       — Твоя способность участвовать в самых детских играх, когда обсуждаются серьезные вопросы, поражает меня, Эйгон. — С упреком сказал Бейлон.       — Серьёзные вопросы? Я слышал только крики, а не цивилизованную беседу. Когда в семье будет цивилизованная дискуссия, я постараюсь не беспокоить взрослых своими играми, отец. — Пообещал Эйгон с притворно серьезным лицом.       — Хватит, Эйгон. — Джейхейрис предупредил, и это удержало его от дальнейших язвительных замечаний.       Не очень-то приятно, когда король Семи королевств злится на тебя, особенно когда под твоим командованием нет дракона.       Несмотря на то, что ужин закончился на кислой ноте, король Джейхейрис позвал Эйгона и Визериса в свой кабинет после ужина. Эйгон заметил присутствие в кабинете сира Райама Редвина и мейстера Вейгона.       — Садитесь.       Эйгон и Визерис последовали приказу и сели напротив стола своего деда.       — Ситуация на Драконьем Камне опасна, и я больше не могу этого терпеть. Поэтому я принял решение о достойном наказании для тех продажных людей на острове. Повесьте половину, которых вы нашли, и предоставьте остальным признаться в своих преступлениях. Их неправедно нажитое богатство должно быть конфисковано, а Драконий Камень должен возвыситься над Дрифтмарком.       Эйгон уставился на своего деда так, словно видел его впервые.       — Ты только что сказал нам убить полсотни человек, а также возродить Драконий Камень, чтобы он соответствовал величию Дрифтмарка, пока мы этим занимаемся? — Недоверчиво спросил Эйгон.       — Ты хочешь сказать, что двум драконам не справиться с морским коньком? — Беззаботно спросил Джейхейрис.       Эйгон и Визерис ошеломленно молчали, услышав, о чем их просят.       — Ваша светлость. Как мы можем сравняться с лордом Корлисом в богатстве так внезапно? Это невозможно, — сказал Визерис.       — Может, мне отправить Деймона на Драконий Камень, если ты так боишься неудачи? — Невинно спросил Джейхейрис.       — Двадцать тысяч золотых драконов и десять тысяч серебряных оленей должны отправляться на Драконий Камень ежемесячно в течение следующих двух лет. Нам также понадобятся двести доверенных людей и пропорциональное количество рыцарей, чтобы командовать этими людьми. Они должны быть верны короне, предпочтительно из Коронных земель. — Эйгон немедленно ответил, прежде чем Визерис успел спросить о присутствии Деймона на Драконьем Камне.       — Что? Эйегон… Я не… — пролепетал Визерис.       — Я полагаю, у нас также есть полномочия принимать административные решения в Драконьем Камне? — Спросил Эйгон, избегая взгляда брата и сосредоточившись исключительно на своем дедушке.       — Да. Мейстер Герардис будет держать меня в курсе ваших решений. Если я найду что-то, с чем не соглашусь, я дам вам обоим знать, — сказал Джейхейрис.       — Деньги и люди, о которых я спрашивал? — Эйгон выжидающе посмотрел на него.       — Монеты будут готовы к тому времени, когда вы будете готовы к отплытию. Люди будут готовы к концу этого месяца.       — Хорошо. Тогда я даю тебе слово, что в течение двух лет мы сравняем по статусу и богатству Драконий Камень и Дрифтмарком. — Эйгон пообещал с невозмутимым видом.       — Ты смелый, Эйгон. Я отдаю тебе должное. Но многие мужчины давали обещания до меня. Вопрос в том, сможешь ли ты сдержать свое обещание?       — Я дал вам слово, ваша светлость. Через два года вы поймете ценность моего слова, — сказал Эйгон с высоко поднятой головой.

***

      Джейхейрис наблюдал, как его внуки покидают комнату. Как только дверь захлопнулась, он обратил свое внимание на своего нового помощника и сына Вейгона.       — Что ты об этом думаешь, Вейгон? — Спросил Джейхейрис, с любопытством глядя на сына.       — Я думаю, Бейлон такой же глупый, каким я его помню. Визерис — лентяй, довольствующийся роскошью, Деймон — перевозбужденный ребенок, а Эйгон — единственный, кто стремится к совершенству и обучению. — сказал Вейгон, фыркнув.       — Принц Визерис — также добрая и милосердная душа, он даже приручил Черного Ужаса. Принц Деймон — могущественный воин. Было бы жестоко не замечать других достоинств принцев, ваша светлость, — напомнил ему сир Райам Редвин.       — Мейгор тоже ездил верхом на Черном Ужасе. Это сделало его хорошим королем? Король Эйнис был милосерден, но разве это помешало людям восстать? — Спросил Вейгон, пристально глядя на рыцаря Королевской гвардии, который выглядел смущенным.       — Бейлон и многие другие члены семьи слишком много заботятся о Визерисе и Деймоне. Сила Эйгона заключается в его осознании того, что он должен чего-то добиться сам. Это замечательная черта, которой не хватает моему брату и его двум другим сыновьям. Они преуспевают, зная, что станут преемниками своего отца без каких-либо проблем.       — Я согласен с Вейгоном. Они не уделяют должного внимания угрозе, исходящей от лорда Корлиса и его детей. Они уверены в себе, за исключением Эйгона, — задумчиво нахмурившись, сказал Джейхейрис.       — Тогда, возможно, вашей светлости следует поговорить с принцем Бейлоном. Ваши наставления, несомненно, помогли бы принцу. — Посоветовал сир Райам.       — Бейлон уже не ребенок. Он должен учиться на своих ошибках. Единственное, в чем он преуспел, так это в том, что держал Эйгона на расстоянии вытянутой руки. — Вейгон фыркнул.       — Кажется, Эйгон тебе нравится, но ты почти не разговаривал с мальчиком. Возможно, тебе было бы интересно поделиться своими знаниями с…       — Избавь меня от своих интриг, отец. — немедленно вмешался Вейгон, пока на него не свалилась забота об образовании племянника.       — Тогда я побеспокою тебя вопросом о женитьбе Гейль.       — Тебе не стоит. У меня нет ни малейшего желания испытывать жар пламени Среброкрылой. — Вейгон остался невозмутим.       — Ты что, сошел с ума, как твоя мать, Вейгон? Твоя сестра уже достаточно взрослая, чтобы подарить мне внуков. Как долго, по-твоему, благородная леди из великого дома может оставаться незамужней? — Прогремел Джейхейрис.       — Прекрасно! — Вейгон фыркнул. — Если тебе нужно мое предложение, то вот оно. Обручить Гейль с наследником лорда Рикарда Редвина, сиром Альфредом Редвином.       — Альфред Редвин? — Джейхейрис задумчиво нахмурился, прежде чем посмотреть на своего Десницу.       — Каково ваше мнение, сир Райам? В конце концов, он ваш племянник. — Вейгон многозначительно посмотрел на него.       — Мой племянник — опытный рыцарь и порядочный человек, ваша светлость. Ему двадцать два года, и он служил оруженосцем у лорда Хайтауэра. Дом Редвинов был бы благословлен и удостоен чести принять принцессу Гейль в качестве будущей хозяйки. — с достоинством произнес сир Райам.       Джейхейрис задумчиво нахмурился, глядя вдаль.       — У лорда Рикарда есть дочь, не так ли? — Спросил Джейхейрис, когда в его голове начал формироваться план.       — Да, ваша светлость. Моя племянница Алисия — милая девушка.       — Возраст?       — Ваша светлость? — Сир Райам удивленно моргнул.       — Возраст вашей племянницы, сир Райам.       — Четырнадцать, ваша светлость.       — Хм… — Джейхейрис задумчиво хмыкнул.       — Ваш отец был верным человеком, сир Райам. Он верно служил в Малом Совете и создал королевский флот из ничего после того, как Мейгор уничтожил его. Если бы не это, ваш отец, возможно, заседал бы в Малом Совете в качестве моего Мастера над кораблями.       — Мой отец был благородным человеком, ваша светлость. Он и мой старший брат умерли раньше времени. — Сказал сир Райам, любезно кивая королю за его добрые слова.       — Да. Я предлагаю еще одну помолвку между Эйгоном и вашей племянницей, Алисией Редвин. Два королевских брака свяжут судьбы дома Таргариенов и Редвинов на многие поколения вперед». Объявил Джейхейрис. — Что скажете, сир Райам?

***

      Эйгон отпраздновал свои пятнадцатые именины в Красном Замке, а не на Драконьем Камне. Он должен был отправиться на остров, но неожиданная задержка с получением монеты из казначейства вынудила его продлить пребывание в Королевской Гавани.       Также помогло то, что у него нашлось время нанять пару рыцарей из города для того, что должно было произойти в Драконьем Камне. Город, в котором проживало много рыцарей Коронных земель, облегчал привлечение свежей крови для, несомненно, кровавой и опасной кампании на Драконьем Камне.       Если кто-то из Таргариенов начинал опасаться за свою жизнь именно на Драконьем Камне, значит слабость их власти на острове становилась очевидной. Жаль, что большая часть его семьи считала Драконий Камень унылым местом. Он не был таким густонаселенным, как Королевская Гавань, и не кишел иностранными торговцами, как Дрифтмарк, но Эйгону все равно тут нравилось. Возможно, он любил его гораздо больше, чем столицу. Один только запах заставил Эйгона полюбить Драконий Камень больше, чем Королевскую Гавань.       Даже празднование его именин не улучшило настроения Эйгона. Напряженность в столице была очень высокой, поскольку король и королева снова поссорились. Поэтому о праздновании не могло быть и речи. Тем не менее, его дед заказал пир в честь именин Эйгона.       Но Эйгон был доволен подарками и даже редкой улыбкой, которую его бабушка приберегла только для него, когда подарила ему плащ ручной работы. Несмотря на потепление в их отношениях, они ещё не помирились.       Было время, когда он мог вспомнить, как проводил свои дни рождения в полном одиночестве, забившись в темный угол чулана. По сравнению с этим, ему казалось, что это лучшее время в его жизни. Конечно, в семье были разногласия и соперничество, но он предпочел бы, чтобы семья была такой, а не чтобы ее не было вообще.       Внезапно ему в лицо плеснули пригоршней морской воды, отчего он закашлялся и зашипел.       — Что это было? — спросил Эйгон, кашляя и выплевывая соленую воду и песок, которые попали ему в рот и нос.       — Ты снова был задумчив, хотя должен был быть счастлив сегодня. — Гейль фыркнула, расплескивая еще больше морской воды, когда начался очередной прилив, чтобы промочить им ноги.       — Хорошо. Отныне я буду счастлив. — Эйгон поднял руки в знак капитуляции и начал преувеличенно громко смеяться.       — Хм…… Об этом я сама буду судить. А теперь помоги мне собрать побольше ракушек. Я хочу сделать ожерелье для Рейниры и Эйммы.       — Да, моя королева. Ваше слово для меня закон. — Эйгон отвесил преувеличенный поклон, заставив Гейль хихикнуть.       Принцесса внезапно перестала смеяться и приняла серьезный вид. Ее брови сошлись на переносице, а взгляд сиреневых глаз внезапно стал более острым.       — Мама говорит, что я не обязана слушаться отца и могу выйти замуж за кого захочу. — Внезапно сказал Гейль, заставив Эйгона несколько раз моргнуть от неожиданного поворота, в который зашел их разговор.       — Полагаю, она также сказала, что ты можешь выбрать кого-нибудь в пределах разумного. — Эйгон неуверенно произнес, зная, что это деликатный вопрос.       Меньше всего ему хотелось, чтобы его втянули в перетягивание каната между дедушкой и бабушкой.       — В пределах разумного? Что ты имеешь в виду? — Спросила Гейль, склонив голову набок.       — Очевидно, ты не можешь выйти замуж за простолюдина. Не думаю, что дедушка или бабушка одобрили бы это. Таким образом, наименее достойным кандидатом был бы рыцарь-землевладелец, и это было бы великодушно. Я подозреваю, что они оба будут искать человека из одного из великих домов.       — Понимаю. Что, если я уже люблю рыцаря? У него нет значительных земель, но его семья богата и влиятельна. Но самое главное, я знаю, что он никогда бы не стал плохо обращаться со мной, и он делает меня счастливой.       — Тогда я предлагаю тебе рассказать бабушке об этом таинственном рыцаре. Возможно, она одобрит его, когда познакомится с ним, и мы можем поручить ей убедить дедушку. — Предложил Эйгон.       — Это разумный совет. — весело сказала Гейль, прежде чем застенчивое выражение появилось на ее нежных чертах. — Есть еще кое-что, Эйгон.       — В чем дело? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой и рассказал бабушке об этом таинственном рыцаре? — Спросил принц.       — Нет. Я уже рассказала маме о рыцаре, и она одобрила.       — Оу! Итак, тебе нужно, чтобы я поддержал твой выбор перед дедушкой? Я могу это сделать. — Эйгон кивнул, но Гейль покачала головой.       — Я еще не сказала этому рыцарю о своей любви к нему. — Покраснев, сказала девушка.       Услышав это, Эйгон покатился со смеху.       Внезапно чьи-то губы прижались к его губам, заставив его замолчать. Он уставился в сиреневые глаза тёти, когда она обвила руками его шею и притянула ближе к себе. Она по очереди прикусила его нижнюю и верхнюю губы. Его руки внезапно сами собой легли ей на талию, и только тогда он понял, что наслаждается поцелуем точно так же, как Гейль, которая в блаженстве закрыла глаза. Ее пальцы теперь перебирали его волосы, в то время как их губы были вовлечены в чувственную битву, в которой ни один из них не желал уступать.       Ему казалось, что его легкие горят, а сердце готово вырваться из грудной клетки и улететь к далеким звездам. Задыхаясь, они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть столь необходимого воздуха.       Принцесса ухмыльнулась ему, хотя и пыталась отдышаться после того, как они оторвались друг от друга.       — Гейль… — начал он, но она тут же зажала ему рот ладонью.       — Я знаю, что ты собираешься сказать. Ты много раз высказывал свои мысли по поводу инцеста в нашей семье. Но подумай вот о чём, Эйгон. Если я и выйду за кого-нибудь замуж, то только за тебя и ни за кого другого.       — Гейль, я не думаю, что все остальные одобрят…       — Моя мама одобряет, и я знаю, что ты любишь меня. — сказала девушка, перебивая его.       — Откуда ты знаешь, что я люблю тебя?       — Просто знаю. — Тихо сказала Гейль, нежно касаясь его губ и пристально глядя ему в глаза, что заставило его забыть обо всём.       Вскоре они снова целовались, и на этот раз Эйгон притянул девушку к себе для нового поцелуя.