Глава 4 Дикие Драконы Часть 1

      Эйгон был в полном замешательстве, когда покидал Королевскую Гавань. Это замешательство не исчезло, когда он ступил на Драконий Камень. Даже когда он повел своих людей искоренять коррумпированных чиновников в некоторых частях Драконьего Камня, это замешательство не исчезло.       Его беды начались после того, как Гейль поцеловала его и призналась в любви. Хотя он без проблем ответил на поцелуй, теперь у него был душевный кризис.       Гейль ему нравилась, в этом не было сомнений, но тема инцеста вызывала у него тошноту. Даже его собственное существование казалось ему странным, учитывая, что он был сыном Бейлона и Алиссы. Его родители были братом и сестрой, и теперь он должен был пойти по их стопам, женившись внутри семьи.       Эйгон знал, почему дом Таргариенов следовал обычаю, согласно которому брат женится на сестре. Это было сделано для того, чтобы удержать драконов внутри семьи и не позволить другой семье узурпировать их драконов. Существовал также страх потерять способность общаться с драконами, если Таргариены будут скрещиваться с теми, кого они считают ниже себя. Его семья считала безопасным брак только с представителями дома Веларион, поскольку они принадлежали к валирийскому наследию, в жилах которых текла кровь Таргариенов.       Но даже это было под угрозой срыва из-за того, что дом Веларионов приобрел все большее влияние в Королевских землях и под их командованием был дракон.       В этих обстоятельствах Эйгон мог бы увидеть преимущество в выборе Гейль в качестве своей спутницы жизни. Если бы он женился вне семьи, это могло бы привести к еще большему расколу. Веларионы уже сформировали фракцию, и Эйгон опасался, что то же самое произойдет с Деймоном, как только леди Ройс подарит его брату собственных детей.       Ему нравилась тётя настолько, что он мог бы жениться на ней, хотя и с отвращением относился к природе таких отношений. Он также должен был рассмотреть это с точки зрения Гейль. Ее искренне беспокоил страх быть проданной какому-нибудь «старому надутому андалу» ради политической выгоды. Эйгону нравилось думать, что он знал своего деда лучше, чем кто-либо другой, и он знал, что этот человек и глазом не моргнет, чтобы пойти против своей крови, если это будет выгодно с политической точки зрения.       Прямо сейчас его дед стремился поддержать притязания его отца на трон и подавить возвышение дома Веларионов. С этой целью король Джейхейрис сделал бы все, чтобы помешать другому дому Вестероса обрести власть, сравнимую с властью дома Веларионов.       Эйгона всегда удивляло, почему его дед позволил принцессе Рейнис и лорду Корлису пожениться. В конце концов, Визерис мог жениться на Рейнис, и наследование трона было бы обеспечено внутри семьи.       Эйгон покачал головой и начал тереть лоб, когда тот начал пульсировать, описывая круги вокруг своей головы.       — Мой принц. С вами все в порядке? — Обеспокоенно спросил сир Реджинальд.       — Я в порядке, сир.       — Если вы плохо себя чувствуете, возможно, захотите вернуться в замок. Мы справимся с изменниками.       — Нет, — твердо сказал Эйгон, — мой король поручил мне вершить правосудие над теми, кто предал его доверие. Я прослежу, чтобы его воля была исполнена, сир Рейн.       Его телохранитель кивнул и промолчал, как и остальные люди.       Эйгон сидел верхом на лошади, а пятьдесят человек на лошадях позади него наблюдали за одним из портов. Они терпеливо ждали, пока кто-нибудь из них доложит им о своем прибытии, прежде чем подойти к офицерам. Принц организовал прибытие корабля из Королевской Гавани в порт Драконьего Камня и поручил нескольким людям подкупить офицеров. Он намеревался поймать этих людей с поличным с их неправедно нажитым богатством.       — Мой принц. Кто-то приближается.       Конечно же, он услышал топот приближающейся лошади. К счастью, это был человек, которому он поручил прибыть на корабле. Сир Патрис Брюн был дальним родственником нынешнего главы дома Брюнов. Жители Расколотой Клешни были верноподданными Таргариенов до мозга костей.       Хотя большинство из них поддерживало Мейгора, эта эпоха миновала. Королевы Висении больше не было, а Мейгор умер как предатель и узурпатор, которым он и был.       Это поставило его главных сторонников в затруднительное положение. Жители Расколотой Клешни теперь были верными слугами короны. Только время покажет, был ли сир Брюн так предан королю, как он утверждал.       Тем не менее, Эйгон был готов дать этому человеку шанс.       — Мой принц. — Рыцарь с каштановыми волосами поприветствовал его, остановившись в нескольких шагах от Эйгона.       — Я рад видеть вас здесь, сир Патрис. Эйгон кивнул Брюну. — Я полагаю, ты сможешь отвести нас в порт.       — Конечно, мой принц. Я представился местным торговцем, который общается с мирийскими торговцами стеклом. Я заключил небольшую сделку с портовыми служащими, чтобы мой корабль простоял в порту пять дней. Я заплатил вперед, как вы и сказали.       — Очень хорошо. — Эйгон ухмыльнулся, прежде чем повернуться к остальным собравшимся рыцарям: — А теперь давайте насадим несколько голов на пики.       Эйгону не нравилась поставленная перед ним задача, и он постарался убрать коррумпированных офицеров, не устроив скандала в порту. Последнее, чего он хотел, — это отпугнуть потенциальных клиентов. Но последние несколько недель он стал для Эйгона уроком. Он постепенно привыкал к железной руке власти и закона. Не помогло и то, что он не смог отстоять свои моральные принципы, когда это было важнее всего.       Рыцарь, которого он намеренно убил, тяготил его, но в то же время он понимал, что никто не даст ему ничего даром.       Теперь он остро ощущал, что его положение при королевском дворе шатко. Из-за его зарождающегося романа с Гейль он, несомненно, навлек бы на себя гнев своего короля и отца.       Поэтому он не проливал слез по поводу казней, за которыми наблюдал на Драконьем Камне. Он был безжалостен и не давал пощады тем, кого признавал виновными. Он не только наказал офицеров, но и возместил убытки, наложив арест на их имущество. Большинство семей этих офицеров пострадали от его жестокого правосудия, обрекшего их на ужасающую нищету и отсутствие крыши над головой.       Эйгон знал, что большинство из этих семей умрут от голода или болезней. В худшем случае эти семьи могут оказаться в самом низу общества, зарабатывая на жизнь продажей своих дочерей.       Зловоние от гниющих голов, насаженных на пики в стене, вывело Эйгона из задумчивости, когда он шел по крепостной стене замка.       — Как люди могут нести стражу в этих стенах, где так воняет? Уберите эти головы. — Приказал Эйгон.       Он смотрел на море, в то время как люди бросились выполнять его приказы. Он мог видеть вдалеке гавань и относительно мирную атмосферу в замке. Одним махом он провел две дюжины казней по всему острову в течение недели. Затем ему пришлось заставить себя присматривать за семьями тех коррумпированных офицеров, которых вышвырнули на улицу.       Это было больше, чем Гарри мог вынести, и Визерис, прятавшийся в своих покоях с Эйммой и Рейнирой, не помогал. Прямо сейчас он испытывал прилив ревности и гнева больше к Визерису, чем к Деймону.       По крайней мере, Деймон умел владеть Темной Сестрой. Визерис, с другой стороны, был благословлен положением наследника принца Бейлона, но он был экспертом в бегстве от своих обязанностей. Вместо того чтобы помочь ему навести порядок, Визерис предпочел спрятаться в своей комнате.       «Такое чувство, что весь мир ополчился против меня». — подумал Эйгон.       Но он не мог забиться в угол и проклинать мир за то, что он все больше усложняет ему жизнь. Это было бы самой глупой вещью, которую только можно было сделать для человека в его положении.       Вместо этого он погрузился в изучение валирийской магии и драконьих преданий. Большинство свитков в хранилище часто содержали жестокую магию крови, которая оставляла неприятный привкус во рту. Было довольно сложно отобрать некоторые из самых жестоких и ненавистных видов магии из сокровищницы знаний, запертой в хранилище. На то, чтобы отделить презренную и бесполезную магию от полезных знаний, требовалось время, но иногда он находил определенные сокровища.       Например, он нашел способ усилить свои навыки пироманта. Эти знания хранились в старом пыльном свитке, где рунические заклинания, освященные серебром, усиливали его врожденную магию огня. Конечно, требовалось проводить ритуалы усиления на вулкане каждые три года. Но это было небольшим недостатком, учитывая множество кровавых жертвоприношений, необходимых для большинства видов валирийской магии.       Когда по вечерам у Эйгона появлялось свободное время, он отправлялся в поход к пещерам Драконьей Горы. Он водил овец в пещеры и дарил их Овцекраду.       Поначалу он показался ему очень обаятельным, но его дерзость слегка забавляла. Дракону он сам понравился настолько, что он вышел из своего логова и полакомился овцами и свиньями, которых тот принес. Но дело дошло до того, что он начал уставать от рутины из-за отсутствия каких-либо результатов. Несмотря на то, что он провел на острове несколько месяцев, он так и не смог уговорить Овцекрада сблизиться с ним. Это портило ему настроение, несмотря на успехи, которых он добивался в изучении магии.       «Рано или поздно мне придется разработать другую стратегию или сосредоточить свои усилия на другом драконе», — размышлял Эйгон.

***

      Говорили, что стеклянные свечи были одним из величайших изобретений валирийцев. Они были сделаны из обсидиана, но некоторые из них были изготовлены с использованием изумрудов. Считалось, что они способны даровать настоящему мастеру магии видения о землях, находящихся за тысячи лиг от него. В руках настоящего мастера магии стеклянные свечи, по слухам, могли проникать в сны людей и даже видеть прошлое и будущее.       Но Эйгон не знал, правда ли большинство из этих утверждений. После почти часового созерцания стеклянной свечи из черного обсидиана ничего не произошло.       Ему удалось зажечь свечу, но больше ничего не произошло, и это было досадно. Зажечь свечу было несложно. Все, что ему нужно было сделать, это сосредоточить свою магию, чтобы между ладонями образовалась щель, и свеча загорелась. Он использовал похожий метод, когда использовал пиромантию.       Но Эйгон не смог активировать некоторые из более тонких функций стеклянной свечи.       «Хм. Что, если я воспользуюсь тем же приемом, чтобы зачаровать предметы подслушивающими чарами?» Эйгон задумался.       Он протянул руку, коснулся обсидиана на стеклянной свече и применил заклинание.       В тот же миг Эйгон почувствовал, что его ноги подкашиваются. Это было так, словно его затянуло в эпицентр бури. Звуки начали бомбардировать его уши, и вскоре перед глазами замелькали образы. Боль начала нарастать в его теле, когда сенсорная перегрузка просто лишила его сознания.       Внезапно он обнаружил, что лежит лицом вниз на земле в полной тишине. Когда его зрение прояснилось, он увидел красное небо и черный дым вокруг себя. Его глаза расширились, когда он увидел сотни драконов, неторопливо парящих в красном небе. Он увидел башни и величественные дворцы, достигающие высоты облаков. Вокруг него раскинулся огромный город, а туман, окружавший его, медленно рассеивался, позволяя Эйгону видеть все больше и больше этого города.       А затем прошел страшный подземный толчок, подняв здание с земли. Большие, раскидистые деревья с корнями толщиной с задние лапы взрослого дракона вырвались с корнем сами, когда земля под ними разверзлась. От оплавленных каменных дорог Валирийской империи поднимался пар. Пруды и фонтаны в городе вскипели, когда от них поднялся пар.       Затем, как одно целое, Четырнадцать Языков пламени ожили. В один голос они взревели с силой тысячи солнц.       Драконы ревели, сгорая в небе. Испепеляющий жар срывал чешую с драконов, и миазмы распространялись по самой могущественной империи Эссоса. Драконы поняли, что они не из огня, обретшего плоть, и закричали, но Эйгон тоже. Он был поглощен столбом лавы, который прорвался сквозь землю прямо у него под ногами.       Внезапно боль исчезла, и Эйгон обнаружил, что стоит перед гигантским красным драконом. Чудовище возвышалось над ним, и он мог только поражаться его размерам. Оно было высотой с гору, а его зубы были размером с длинные копья. В отличие от драконов Драконьего Камня, у этого были две дополнительные конечности в дополнение к задним.       Дракон почти лениво моргнул, уставившись на Эйгона, как на муху.       — Что ты ищешь, дитя?       Эйгон оглянулся на всеохватывающий звук, который тяжело давил на его разум. Ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем фактом, что красный дракон разговаривал с ним.       «Что я должен сказать? Что я ищу? Неужели все это у меня в голове?» Гарри в глубине души беспокоился. «Я схожу с ума? Я сплю?»       — Твои предки стремились к знаниям. Но их жажда знаний превратилась в жажду власти. Но вскоре власть им наскучила, и они стали искать бессмертия. Посмотри на их судьбу сейчас.       — Рок. — прошептал Эйгон.       — Да. Итак, что же ты ищешь?       Эйгон в полной растерянности уставился на огромного дракона. Он выпалил первое, что пришло ему в голову.       — Твое имя. — Ответил Эйгон.       Он увидел, как дракон склонил голову набок, наблюдая за ним. У него сложилось отчетливое впечатление, что дракон забавляется. Видя, что дракон не превращает его в хрустящую корочку, он немного осмелел.       — Меня зовут Эйгон Таргариен. Как тебя зовут, великий дракон? — Спросил он, выжидающе глядя на дракона.       — Ты хочешь знать мое имя? Тебе не нужна сила, чтобы править миром, знания, чтобы строить великие города, или дух, чтобы жить веками?       — Нет. Твоего имени будет достаточно. — Сказал Эйгон.       Дракон опустил свою массивную голову и уставился на него.       — Любопытно. Тогда возьми мое имя вместе с моим пламенем — Эйгон Таргариен.       Гигантский дракон широко раскрыл пасть, заставив Эйгона в страхе отступить. Внезапно его поглотило чистое белое пламя, но одно слово прозвучало громко и ясно в его голове, когда что-то унесло его из-под ног.       Гарри обнаружил, что находится в хранилище, держа стеклянную свечу. Пламя свечи больше не было желтым, вместо этого оно стало ярко-серебристым.       — Гелитокс, хранитель священного огня. — прошептал Эйгон, и свеча замигала, словно от счастья.

***

      Предполагалось, что Визерис назначит новых офицеров в гавани и хранителя ключей в Драконьем Камне. Но, как обычно, Эйгон был обременен обязанностями, в то время как его брат пропадал за вином, бардами, играми и странной компанией.       Он не жаловался на отсутствие у брата интереса к управлению Драконьим Камнем, но выполнял свой долг. Это отняло у него немало сил, но он нанял новых людей и повысил в должности тех, кто, по его мнению, заслуживал повышения. Хранителям драконов, которые присматривали за яйцами, повысили зарплату за хорошую работу.       В Драконьем Камне хранители драконов были его верными союзниками и источником полезной информации. Благодаря им он узнал, кому можно доверять и кого нанимать. Сир Реджинальд также был искусен в выявлении лентяев и лизоблюдов. Он называл это своим «львиным чутьем».       Как только Эйгон заменил коррумпированных офицеров в гаванях на верных людей, он обратил свое внимание на приглашение торговцев со всего Вестероса и Эссоса.       Его план по привлечению торговли из Узкого моря состоял в том, чтобы на первом этапе не делать никаких предложений купцам или капитанам кораблей. Драконий Камень с трудом мог позволить себе тратить золото и серебро, которые он получал в качестве портовых сборов, на восстановление и строительство новых гаваней и портов на острове.       Вместо этого его дед, по его рекомендации, предложил налоговые льготы в Королевской Гавани торговцам, которые пользовались портами Драконьего Камня. Он был очень осторожен с тем, кому предлагал свои услуги. Когда делегация торговцев встретилась с ним на Драконьем Камне, там было только по одному торговцу из Браавоса, Тироша, Лиса, Мира и Волантиса. Остальные торговцы, с которыми он встретился в тот день, были из Пентоса.       Пентосцы был очень довольны льготным отношением, которое оказывали их торговцам. Они были главными торговцами пряностями, и у его деда были дружеские отношения с Вольным городом Пентос. Они были так довольны налоговыми льготами короны, что принц Пентоса официально отправил делегацию на Драконий Камень с приглашением посетить их город.       — Я не думаю, что это такая уж хорошая идея, брат. — сказал Визерис.       Как обычно, его ленивый старший брат был настроен против.       — Почему нет? Дедушка послал нас возродить Драконий Камень. Мы не можем сделать это без помощи наших естественных торговых партнеров. Вольный город Пентос — наш ближайший торговый партнер из-за Узкого моря. Мы не можем проигнорировать это приглашение, не оскорбив принца Пентоса. — Эйгон объяснял медленно и тщательно, проявляя огромное терпение, но Визерис покачал головой.       — Ты можешь отправиться вместо меня, брат. Я доверяю тебе решать такие вопросы, и, кроме того, ты — создатель всего этого предприятия. Ты должен приписывать себе заслугу в успехе, а не я. — Визерис улыбнулся ему и одарил гордым взглядом.       Иногда Эйгону хотелось, чтобы в его брате была хоть капля честолюбия. Его брат доверял слишком легко и слепо, без каких-либо оговорок, и это могло стать проблемой в будущем.       — Ты не понимаешь, брат. Дело не в том, кто будет претендовать на трон. Ты наследник трона после нашего отца. Однажды ты станешь королем, и принц Пентоса надеется встретиться с будущим королем Вестероса.       — Не думаю, что это такая уж хорошая идея. — Рассеянно пробормотал Визерис.       — О, да ладно тебе, брат. Мы можем взять с собой Эймму и Рейниру. Конечно, они никогда не заглядывались на такой красивый город, как Пентос. Для них это была бы хорошая возможность насладиться гостеприимством пентосцев, познакомиться с новыми людьми, услышать новые песни и посмотреть новые постановки. — Эйгон затронул семейную тему, чтобы заручиться согласием Визериса. — Это было бы похоже на грандиозное семейное приключение.       Когда Эйгон увидел искру интереса, зажегшуюся в глазах Визериса, он понял, что добился успеха.       — Я думаю, будет замечательно путешествовать всей семьей и наслаждаться достопримечательностями. — Задумчиво произнес Визерис.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разговоры о торговле и других придворных обязанностях не повлияли на Эймму и Рейниру. Они, несомненно, прекрасно проведут время, и я слышал, что в Пентосе в это время года теплое солнце. Конечно, Эймме и Рейнире было бы приятно ощутить тепло на своей коже.       — Ты убедил меня, брат, — усмехнулся Визерис. — А теперь хватит разговоров о торговле и политике. Расскажи мне о своих попытках приручить дикого дракона.       — Боюсь, тут пока нет успехов. — пробормотал Эйгон, когда они прогуливались по крепостной стене, наслаждаясь морским бризом.       Разве это не преуменьшение? Он думал, что, получив благословение валирийского бога огня, этот глупый дракон свяжет его с ним. Но в его жизни все было не так просто. Если уж на то пошло, в последнее время Овцекрад избегал его, как чумы. Дракона даже не уговоришь выйти из его логова, даже если он предложит овцу.       — Ну же, Эйгон. Почему ты настаиваешь на том, чтобы заставлять себя преследовать дикого дракона? Они привыкли к своей свободе и отстранились от общения. — сказал Визерис.       — Боюсь, что ты можешь быть прав. — Эйгон вздохнул, видя смысл в словах брата. -Возможно, я потратил месяцы на неудачное мероприятие.       — Не бойся, брат. В драконьем логове ты найдешь сильного молодого дракона. В следующий раз, когда мы посетим столицу, я составлю тебе компанию и помогу найти подходящего дракона. — Визерис улыбнулся и похлопал его по плечу.       — Думаю, это было бы к лучшему. — С благодарностью произнес Эйгон.       Какими бы ни были недостатки Визериса, у него было доброе сердце. Это было привлекательное качество, которого было в избытке в его брате. Это была одна из причин, по которой он любил Визериса, но это также делало его брата уязвимым.       — Возможно, у тебя тоже будет такая возможность, брат. — Задумчиво произнес Эйгон, когда они спускались по лестнице со стены на тренировочный двор замка.       — Что ты имеешь в виду? — Спросил Визерис, приподняв бровь.       — Ты слишком долго был без дракона. Возможно, сейчас самое подходящее время подыскать себе нового. Мы могли бы вместе поискать драконов. — Радостно предложил Эйгон.       Что бы Визерис ни собирался ответить, его слова были заглушены ужасающим ревом дракона в небе. За ним немедленно последовали болезненные вопли другого дракона.       Эйгону оставалось только изумленно и испуганно разинуть рот, когда он увидел знакомую фигуру Овцекрада, ввалившегося на тренировочный двор замка, подняв облако пыли.       — Что, во имя Семерых, происходит? — Закричал Визерис.       Эйгон согласился с мнением своего старшего брата. Он тоже хотел узнать, что происходит, но облако пыли и раненый дикий дракон в непосредственной близости заставили его задуматься о том, как выбраться отсюда живым.       — Мы должны бежать. Этот дракон изжарит нас заживо и съест на обед. — В страхе произнес Эйгон.       — Поднимемся по лестнице и пройдем по нашим следам вдоль стены. Мы можем укрыться в башне. — Предложил Визерис.       — Хороший план. — Эйгон кивнул.       Прежде чем они успели сделать хоть шаг, чтобы осуществить свой план, на них упала гигантская тень, а затем камень под их ногами задрожал. Эйгон не смог удержаться от громкого вздоха, когда гигантский, черный как ночь дракон уселся на стене замка, преграждая им путь. Его массивные задние лапы сокрушили камень под ними.       Эйгон и Визерис обменялись встревоженными взглядами и медленно отступили, стараясь не привлекать внимания могучего зверя, стоявшего перед ними.       У него не было никаких сомнений относительно личности угрозы, с которым они столкнулись. Это было проклятие всех драконов Драконьего Камня. Каннибал почтил их своим ужасающим присутствием.