Глава 10 Пророчество

      Джейхейрис молчал, задумчиво хмурясь, пока его планы раскололись, словно разбитый глиняный горшок.       Он покинул столицу, путешествуя по королевским владениям через Простор, по нескольким причинам. Он хотел оценить ситуацию в Староместе и посоветоваться с Верховным Септоном, прежде чем тот благословит помолвку Гейль и Эйгона. Для этого ему понадобился разумный совет лорда Хайтауэра. Хотя мятежные элементы внутри Ордена с годами утихли, все еще оставались очаги сопротивления доктрине исключительности Таргариенов. Ключом к сохранению политической власти была бдительность, и он был человеком, который видел необходимость следить за своими врагами. Мятежные элементы в Вере вряд ли утихнут при его правлении. Было бы глупо с его стороны думать, что он победил всех недоброжелателей за время своего правления.       Конечно, Эйгон и Гейль не были братом и сестрой; они были тетей и племянником с небольшой разницей в возрасте. Однако люди Веры были известны не столько своим разумным мышлением, сколько слепым фанатизмом.       Другая причина была самой очевидной, поскольку это требовало от него личных извинений перед Домом Редвинов. В конце концов, он был тем, кто невольно бросил тень на Дом Редвинов. Они были старыми и надежными союзниками, а бывший хозяин Беседки был хорошим другом.       Но он ни разу не предвидел масштабов бедствия, которое его отсутствие обрушит на его семью. Самым отвратительным из всего этого была наглость его сына искать оправдания и перекладывать вину на кого-то другого.       — Я не раз предупреждал тебя, отец, что давать волю капризам Эйгона — серьезная ошибка. Он упрям, необуздан и не проявляет уважения к… — Голос Бейлона оборвался, когда рука отца с силой прилетела ему в щёку.       Джейхейрис уставился на своего сына, который застыл в шоке, когда звук пощечины эхом разнесся по комнате. Он увидел, как Визерис и Деймон, стоявшие рядом с Бейлоном, зашевелились от его действий. Если бы ситуация была иной, он бы никогда не ударил Бейлона в присутствии своих внуков. В конце концов, он хотел, чтобы в его семье была какая-то дисциплина, но беспорядочные и саморазрушительные действия его сына в последние недели устранили все препятствия.       «Это необходимо. Они должны это увидеть, если хотят учиться на ошибках своего отца». — Подумал Джейхейрис.       — Ты считаешь меня дураком, Бейлон? Ты думаешь, я не знаю, что происходит у меня под носом? — Взревел Джейхейрис, делая шаг вперед, заставляя Бейлона отступить.       — С того момента, как родился этот мальчик, ты вел себя как капризный ребенок, потерявшийся в море гнева. Ты обвинял своего ребенка в потере своей жены — моей дочери! Знаешь, кого я виню? Тебя! — Джейхейрис набросился на своего сына, оттолкнув его назад, и он видел, что его слова были скорее ударом для Бейлона, чем толчком руки.       — Ты заставил ее родить третьего ребенка, когда должен был довольствоваться двумя наследниками мужского пола. Ты пошел на этот риск, зная, что Алисса может не пережить родов. Так почему же ты обвиняешь Эйгона в том, что находилось вне его контроля? — прогремел Джейхейрис, но ответом ему было ошеломленное молчание.       Увидев ошеломленные лица своего сына и внуков, гнев, который создавал иллюзию силы в его стареющем теле, покинул его. Он сразу почувствовал, что вот-вот упадет.       — Я… — выдохнул Джейхейрис, ссутулившись, но, к счастью, Деймон тут же оказался рядом, чтобы поддержать его.       Бейлон и Визерис быстро последовали за ним и помогли ему сесть в кресло.       — Позовите Великого Мейстера. — Встревоженно сказал Бейлон.       — Нет. Что мне нужно, так это немного воды. — Осторожно спросил Джейхейрис, вытирая пот, внезапно выступивший у него на лбу.       Он откинулся на спинку стула и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, пока Визерис наливал в стакан немного теплой воды и предлагал ему.       — Твое отвращение к себе обрекло тебя, Бейлон, и всех нас. Эйгон не просто третий в очереди на трон принц. Он одарен тайными искусствами и великолепно владеет пиромантией. В его крови течет лучшее наследие из Фригольда. Огонь обрел плоть. — Джейхейрис произнес эту фразу на языке своих предков.       — Отец, я… — начал Бейлон, но, казалось, не мог подобрать слов.       — Должен ли я делать все сам в этой семье? Могу ли я не зависеть ни от кого, кто бы заботился о семье и помогал мне править Семью королевствами? Или я обречен общаться с идиотами и слабаками, которые только взваливают на мои плечи еще большую ношу? — Сокрушался Джейхейрис.       И снова ответом ему было молчание сына и внуков.       — Дедушка, я пересеку Узкое море и попрошу Эйгона вернуться. Он мой брат. Он не откажет мне. — искренне сказал Визерис.       Джейхейрис посмотрел на своего внука, того, кто приручил могучего Балериона. Печальной реальностью было то, что его старший внук остался без дракона из-за смерти Черного Ужаса. Но без дракона или без него, Визерис был единственным, кто понял важный урок. Семья была важнее всего, особенно Таргариены.       — Хорошо, что у вас такие близкие отношения, Визерис. — Джейхейрис кивнул своему внуку, прежде чем бросить взгляд на двух других обитателей своей комнаты: — Вы знаете, что действительно важно для нашей семьи, чтобы сохранить королевство единым целым?       — Драконы. — Деймон ответил немедленно.       — Нет Деймон. Именно связь между нами, Таргариенами, удерживает королевство вместе. У всех нас есть драконы, связанные с нами. Что произойдет, когда между нами не останется семейных уз? Что помешает нам разорвать друг друга ради власти? — Джейхерис пристально посмотрел в глаза своему внуку, когда тот задал этот вопрос.       Но, конечно, он зашел слишком далеко. Его детям и внукам еще предстояло узнать правду о таких вещах. Он узнал об этом, живя под гнетом тирании Мейгора. Его дети и внуки никогда не сталкивались с подобными трудностями, что делало их несведущими в подобных вещах.       «Но все еще есть надежда и время, чтобы убедиться, что я передам королевство в надежные руки», — подумал Джейхейрис, глядя на Визериса, который выглядел понимающим.       — Если ты не можешь примириться со своим собственным сыном, как я могу доверять тебе в том, что ты сможешь удержать Семь королевств вместе? Я предлагаю тебе серьезно переосмыслить то, что ты сделал, Бейлон. — Сказал Джейхейрис, глядя на своего сына с явным разочарованием. — Уходи. Мне нужно кое-что обсудить с Визерисом.       Он посмотрел вслед уходящим сыну и внуку, прежде чем переключить свое внимание на Визериса.       — Подойди ближе, внук. Присядь рядом со мной. — Джейхерис указал на стул напротив себя.       Пока Визерис устраивался поудобнее, Джейхейрис воспользовался моментом, чтобы собраться с мыслями.       — Ты хочешь знать, почему Эйгон Дракон начал завоевание Вестероса? — Спросил Джейхейрис, поглаживая рукоять кинжала, который он носил с собой.       — Потому что он видел светлое будущее объединенного Вестероса и славу, которую это принесло бы Дому Таргариенов. — ответил Визерис.       — Да, мой мальчик. Именно это Завоеватель сказал мейстерам, чтобы они могли написать свои книги. Истинная причина скрыта здесь… — Джейхейрис вынул кинжал из ножен и вручил его своему внуку.       — На этом клинке валирийскими буквами начертано пророчество — песнь льда и пламени. Эйгон приказал изготовить этот кинжал, чтобы те, кто взойдет на трон, всегда знали свое истинное предназначение. — мрачно сказал Джейхейрис. — А теперь иди. Поднеси лезвие к огню и прочти пророчество. Узнай о судьбе нашей семьи и долге короля Таргариенов.       Пока Визерис нагревал клинок и почти благоговейно читал пророчество, Джейхерис думал о том, что ему следует предпринять, чтобы уберечь семью от определенной опасности. Тот факт, что он увидел Таргариена, обладающего даром огня, был добрым предзнаменованием. Значимость пророчества стала очевидна только тогда, когда дар Эйгона проявились у него на глазах, исполнив одну из частей пророчества.       Завоеватель назвал это пророчество Песнью Льда и Пламени. Все эти годы Джейхерис полагал, что упоминание об огне в пророчестве связано с драконами. Но теперь он не был уверен, особенно после того, как услышал рассказ о чудесном подвиге Эйгона. Он подозревал, что дар внука каким-то образом связан с пророчеством, но не был до конца уверен.       Но, услышав, что Эйгону удалось победить драконий огонь, Джейхерис был уверен, что родство Эйгона является краеугольным камнем великого наследия, уготованного дому Таргариенов. Теперь перед королевством стояла необходимость приблизить родословную Эйгона к трону. Он понятия не имел, передастся ли дар младшего внука по наследству, но предполагал, что боги, в своей мудрости, передадут это благословение в родословную. Таргариены могли бороться с надвигающейся тьмой, которая могла погрузить мир во тьму своим собственным огнем.       — Ваша светлость, я… я прочитал это. Это… это правда? — Заикаясь, спросил Визерис, глядя на него широко раскрытыми глазами.       — Это слова Эйгона Дракона. Он был сновидцем, как и Дейнис, которая предвидела гибель Валирии. Теперь пришло время последовать предостережениям Эйгона Сновидца. Этот секрет передается только через короля Таргариенов его законному наследнику. — Джейхерис глубоко вздохнул, и его глаза остекленели.       — Эйгон передал это знание Эйнису. Эйнис передал это знание моему брату, а тот передал его мне. Теперь ты, юный Визерис, носишь это знание и кинжал. Теперь на тебе лежит бремя сохранить эти знания и однажды передать их своему наследнику.       — Я… я не знаю, что сказать, ваша светлость. — произнес Визерис, недоверчиво глядя на кинжал, по мере того как лезвие медленно остывало, а валирийские буквы начали исчезать.       — И не надо, внук. Тебе пора учиться и принимать более активное участие в управлении королевствами. В то же время мы должны вернуть Эйгона в Вестерос. Принц, рожденный изо Льда и Пламени, будет происходить из его рода, и этот род должен воссесть на Железный трон.       — Я был бы счастлив передать трон Эйгону. Он искусен в правлении и обладает сильным чувством чести. Он, несомненно, был бы великим королем. — Визерис ответил без колебаний, удивив Джейхейриса.       — Ты неправильно понял меня, Визерис. Я уже назвал Бейлона своим наследником, и со временем твои потомки унаследуют трон. Но в этих потомках тоже должна течь кровь Эйгона. Если Эймма родит сына, а Гейль — дочь, я прошу тебя обручить их. — терпеливо объяснил Джейхейрис.       Взгляд, полный понимания, промелькнувший на лице Визериса, одновременно обрадовал и разочаровал Джейхейриса. Подумать только, что его старший внук мог так легко отказаться от Железного трона, даже в пользу своего брата, спасшего ему жизнь. С этим нельзя было мириться.       — Тебе многому нужно научиться, внук. Первый урок заключается в том, что ты не должен уступать Железный трон никому, даже своим братьям, только потому, что они тебе дороги. — предостерег Джейхейрис.       — Я понимаю, ваша светлость. Этого больше не повторится. — Визерис опустил глаза, как следует отчитанный.       — Хорошо. — Джейхерис кивнул: — А теперь слушай внимательно…       Когда Джейхерис заговорил со своим внуком, он втайне надеялся, что Визерис окажется на высоте положения и окажет хорошее влияние на Бейлона и остальных членов семьи. Он, конечно, видел в Визерисе потенциал, но его внук был еще не готов. В то же время он знал, что не может позволить Эйгону и Гейль погибнуть в безумных планах своей жены. Предстояло проделать много работы, и Джейхерис оказался один, и ему не с кем было разделить это бремя.

***

      Лежа в постели, Эйгон в глубокой задумчивости уставился в потолок. Его мысли в основном вращались вокруг плана создания отряда наемников. Он уже разослал кое-какие запросы в «подбрюшье» Пентоса, где собирались люди не самого лучшего сорта. В основном это были наемники, контрабандисты, воры и те, у кого были непогашенные долги, которых он привлекал, предлагая хорошее серебро и часть добычи в их потенциальных контрактах.       Однако недостатком привлечения большего числа таких беспринципных персонажей было увеличение риска предательства и шпионажа. В конце концов, Эссос исторически не был благосклонен к всадникам, пытающимся собрать армию. Он подозревал, что немало людей, которых он привлек в свою начинающую компанию наемников, были шарлатанами и врагами. Это была одна из причин, по которой он никогда не приводил таких персонажей во дворец. Он не мог столь нагло подвергать опасности Гейль только потому, что создавал компанию наемников с нуля.       Но у его репутации был один положительный момент. Его имени было достаточно, чтобы легко привлечь потенциальных наемников. Преданность дракона имела свои преимущества.       Рано или поздно у него будет достаточное количество людей, чтобы сформировать настоящую компанию наемников и обучить их сражаться как единую сплоченную силу. К тому времени ему придется найти работу в компании наемников, если он хочет преуспеть в этом предприятии.       — Ты погружен в свои мысли, и я могу сказать, что ты думаешь не обо мне. — обвинила его супруга, обнимая за талию, лежа в постели.       Тепло ее тела, прижавшегося к нему, заставило Эйгона отвлечься от своих мыслей.       — А, я как раз думал о нашей будущей компании «наемников». — Сказал Эйгон, проводя круговыми движениями по открытой коже Гейль вдоль ее лопаток.       — Ты все еще беспокоишься об этом? Я рассказывала тебе о предложении Красного Храма…       — Нет! — твердо сказал Эйгон.       Гейль неодобрительно посмотрела на него и довольно больно ущипнула.       — Ой! Зачем ты это сделала? — Эйгон с упреком посмотрел на жену.       — Потому что с тобой трудно. Почему ты не можешь принять предложение жрицы Елены? — Спросила Гейль, надув губы.       — Я говорил тебе держаться подальше от Красного Храма и их жрецов. Они не такие добрые, как ты думаешь. — В сотый раз предупредил Эйгон.       — С тобой неинтересно, Эйгон. — Гейль фыркнула: — Только не говори мне, что ты веришь во всю эту чушь, которую проповедуют септоны об Эссосе.       — Имей в виду, что среди этих септонов были Септон Барт и даже септа Мейгель. — Эйгон напомнил об этом своей жене, но Гейль, как всегда, был упряма.       — Барт и моя сестра могут ошибаться. Они не непогрешимы. Жрица Елена свято верит в своего Красного Бога, так же как Барт и Мейгель верили в Семерых. У нее даже есть силы, схожие с твоими. Она также сказала мне… — Гейль внезапно замолчала и отвернулась с покрасневшими щеками.       — Сказал тебе что? — с любопытством спросил Эйгон.       — Она рассказала мне о пророчестве о пришествии Азора Ахая — принца, который был обещан. — почти благоговейно произнесла девушка.       Эйгон тут же мысленно застонал, услышав разговор о пророчестве. Он притворился, что улыбается, и слушал, как жена потчует его всей той красочной чепухой, которую Красная жрица умудрилась вбить в голову Гейль за короткое время.       Когда он позволил Красной жрице навестить его во дворце, он был просто вежлив и старался не оскорбить главную религиозную секту Пентоса. Он никогда не думал, что Верховная жрица Красного Храма вцепится когтями в Гейль и забьет ей голову всякой ерундой. Он подозревал, что Красная жрица сочиняла всевозможные пророчества и другие магические истории, чтобы склонить его самого и его супругу стать поклонниками ее Красного Бога.       Это особенно подействовало на Гейль, которая до сих пор вела замкнутый образ жизни, что сделало ее склонной заводить дружбу со всеми, кого она встречала. Слухи о ее простодушии в Королевской Гавани только усугубили ситуацию, поскольку принцесса замкнулась в себе от всех, кроме членов семьи. Он предположил, что вину можно возложить на королеву. После смерти септы Мейгель ее паранойя достигла небывалых масштабов. Дело дошло до того, что Гейль даже отказалась принимать фрейлин.       Эйгон опасался, что Верховная жрица постепенно займет это вакантное место. Знатные женщины Пентоса также пытались занять это место, но не так успешно, как Красная жрица.       Теперь его дилемма заключалась в том, как затронуть эту тему и донести необходимость защищаться от тех, кто пытается повлиять на них, не оскорбляя чувства жены.       — Гейль. — Позвал Эйгон, обрывая все добродетели, которые она воспевала о жрице Елене.       — Да, Эйгон?       — Помни, кто мы такие. Не поддавайся разговорам о магии и пророчествах. В нас течет драконья кровь. Мы не преклоняемся перед теми, кто демонстрирует салонные трюки на улицах. Если мы сделаем это, то не сильно будем отличаться от них.       — Но Эйгон… — простонала Гейль, когда она оседлала его и прижалась обнаженным телом к его груди, а ее гладкие, теплые губы зависли прямо над его губами. — Елена — мой друг. Я не могу плохо обращаться с другом.       — Тогда относись к ней как к другу, а не как к своему религиозному наставнику. Мы Таргариены, рожденные под светом Семи. Наши обычаи и культура несовместимы с красной верой.       — Но…       — Ты хочешь купить раба или использовать человеческую плоть в качестве жертвы Красному Богу? — Спросил Эйгон, не позволяя жене возразить.       — Нет. — надулась Гейль.       — Тогда не отказывайтесь от богов, которых принял Завоеватель. Наша семья много страдала, чтобы реформировать Веру Семи. Если мы откажемся от Веры в пользу чужого бога, независимо от обстоятельств, те, кого мы любим в Вестеросе, столкнутся с пристальным вниманием. — Эйгон напомнил своей жене: — Хотим ли мы, чтобы Визерис и Эймма испытывали дискомфорт из-за наших действий?       — Нет. — ответила Гейль после продолжительного молчания.       — Так что, держись подальше от Красной веры ради них, любовь моя.       — Хорошо! Я буду держаться на почтительном расстоянии от Красной веры, но предложение жрицы Елены не так уж плохо. Она всего лишь хочет заручиться нашей помощью, чтобы помешать дотракийским всадникам и бандитам построить свой храм. Уничтожение бандитов и дотракийских варваров, которые захватывают рабов, не может нанести ущерба вере в Вестеросе. — Возразила Гейль.       — Это не так просто, любовь моя. — Эйгон погладил ее по щеке большим пальцем, пытаясь ободряюще улыбнуться: — Мы найдем где-нибудь предложение получше.       — Может быть, но ты ничего не делаешь, кроме как собираешь какое-то странное дерево и рога. Мы можем использовать это время, чтобы сопровождать жрицу и ее свиту. Легкомысленно заметила Гейль, заставив его поморщиться.       Создание волшебной палочки было не самой блестящей идеей Эйгона, и его одержимость сбором веточек стала заметна. Учитывая обычаи своей семьи, Эйгон довольствовался тем фактом, что его причуды вряд ли причиняли вред окружающим или вызывали тошноту.       — Отлично. Я подумаю об этом. — сказал Эйгон, чтобы избежать неловкого разговора.       К счастью, Гейль сменила тему в пользу плотских удовольствий, когда начала оставлять дорожку из поцелуев на его шее и груди. Как и любой здравомыслящий мужчина, он был только рад поддаться этому.

***

      Эйгон украдкой взглянул на спящую жену. Гейль крепко спала на кровати, надежно укрытая теплыми простынями. Ее блестящие серебристые волосы разметались по подушке, а грудь равномерно вздымалась и опускалась. Воспользовавшись моментом, он прокрался в свой кабинет и открыл сейф на столе. Внутри сейфа находилась его небольшая, но солидная коллекция деревянных палочек. Он собрал сосну, палисандр, ясень, яблоню, чардрево и множество других редких и безымянных пород дерева из Вестероса.       Но ни один из них не вызвал у него никакого магического отклика.       Он знал, что дерево бесполезно без прочной магической основы, но надеялся хотя бы на крошечную искорку. Но этого так и не произошло.       Печальный факт заключался в том, что он был безнадежно невежествен в знаниях о волшебных палочках. Единственное, что он знал, — это случайная информация, которая запечатлелась в его воспоминаниях о Гарри Поттере. Это была небольшая информация, которую он почерпнул у Олливандера, мастера волшебных палочек, который сделал палочку Гарри.       Но с годами он понял, что ему не так уж повезло, что он смог в одиночку найти волшебное дерево и изготовить волшебную палочку. Он использовал случайные деревья в качестве проводника, потому что считал, что в живом дереве есть магия, как и в таких существах, как люди и драконы. Ему просто нужно было найти подходящее дерево.       Идея была здравой, но проблема заключалась в отсутствии магического ядра. Нельзя сказать, что Вестерос изобиловал магической жизнью. Единственными магическими существами, которых он знал, были драконы, принадлежавшие его семье. К сожалению, все его попытки заполучить частичку драконьего сердца были отвергнуты королем, когда он тайно обратился к этому человеку с просьбой. Единственным драконом, который умер при его жизни, был Балерион Черный Ужас.       Уход могучего дракона опечалил его, но в то же время он был рад прикоснуться к его сердечным струнам. Однако его план так и не осуществился, потому что король Джейхейрис в своей мудрости позаботился о том, чтобы от Балериона не осталось ни кусочка плоти, ни крови, ни даже шкуры. По крайней мере, насколько ему было известно, эти останки были кремированы, а пепел захоронен в могиле короля Эйгона. Он просил хотя бы сохранить драконью шкуру, поскольку она была весьма полезна для изготовления доспехов и даже сапог, но по какой-то причине его дед очень хотел, чтобы такие останки не сохранились.       Эйгон вздохнул и закрыл сейф. Единственная деревяшка, которую ему не удалось собрать, была из Сердцевидного дерева. Согласно легендам о первых людях, Дети Леса предположительно строили свои поселения вокруг Сердцевидных деревьев, и эти деревья были обителью Старых богов. Дети также вырезали лица на некоторых деревьях-Чардревах, которые позже стали известны как Деревья-сердца. Обычное Чардрево было таким же нейтральным в его руках, как и любой другой кусок дерева. Таким образом, он надеялся получить какую-то реакцию от настоящего куска дерева-Сердца.       Но проблема хорошего ядра оставалась нерешенной. Только после этого встал вопрос о совместимости. Но, к сожалению, на данный момент он ничего не мог с этим поделать.       «Если только я не найду что-нибудь интересное в Эссосе.» — Эйгон задумался, глядя на дворцовую территорию, где шел дождь.       Внезапно две знакомые руки обхватили его за плечи, и знакомое тепло прижалось к его спине.       — Почему ты оставил меня в постели одну? — Сонно спросила Гейль.       — Смотри, дорогая. Идет дождь. — сказал Эйгон, указывая на территорию дворца, где темные тучи на небе поливали прекрасный город Пентос дождевой водой.       Было прекрасно наблюдать, как дождь заливает зеленый ландшафт дворцовой территории.       — Мы должны пойти к пруду. — Внезапно сказала Гейль, выглядя взволнованной. — Слуги говорят, что рыбы в пруду танцуют на земле во время дождя. Я не хочу это пропустить.       — Ты хочешь пойти к пруду в такой дождь? — Скептически спросил Эйгон.       — Да! Будет весело, вот увидишь. — Девушка взвизгнула и побежала в их спальню, вероятно, одеваться.       Эйгон пожал плечами, прежде чем последовать за супругой. Даже ему было интересно стоять под дождем, пока его никто не прогнал. Единственное, что ему нравилось в его пребывании в Пентосе, — это свобода, которой он наслаждался, и это заставило его задуматься о том, что происходит в Вестеросе.