Часть 3

Марлин проснулась утром и не смогла сварить себе кофе, просто начала рыдать. Держать его за руку, говорить с ним, видеть его улыбку — она так долго училась жить без него, так долго шла к тому, что ей никто не нужен, и без мужчины её жизнь полна прекрасных моментов. Но всего за несколько проведенных с ним минут всё вдруг разрушилось, и она снова не могла представить, как жить без него и что делать в этой жизни. Она вытерла слёзы, сняла с плиты выкипающий кофе, ушла в комнату и открыла шкаф. На полке до сих пор лежала футболка с красной надписью «Metallica», которая принадлежала Блэку и в которой она вернулась с курсов домой в тот день, когда они расстались. Марлин шумно вдохнула воздух, собрала свои волосы в хвост и достала футболку. — Зачем я тогда ушла? — спросила сама себя Марлин. — Он же мне врал! Марлин надела футболку, достала кеды и какие-то джинсы, быстро собрала рюкзак и ушла из дома. Перед уходом она оставила короткую записку Лили, сообщив, что улетает по работе на неделю, и добавила что-то о том, чтобы та не сильно переживала. Лили трансгресировала в квартиру с глупой улыбкой на лице. Она зашла на кухню, и в миг улыбка растворилась. На плите стоял холодный испорченный кофе, а на столе — записка от Марлин. Девушка тяжело вздохнула, читая текст записки. Лили знала, что в ближайшее время подруга не собиралась лететь ни на какое интервью, а номер они недавно сдали, в печать значит, сейчас у них не было никаких форс-мажоров. Девушку разрывало между нежностью, которую она испытала за это утро с Джеймсом, и тревогой за подругу. Марлин купила билет на ближайший рейс куда угодно. По закону подлости это оказалась Франция. Пока на стойке в аэропорту ей заполняли данные, в голове мелькали картинки, как она стоит в коридоре Мунго, а напротив неё Ванесса орёт на неё своим мерзким тонким голосом с французским акцентом. Но Марлин была бы не собой, если бы хоть чуть-чуть сдалась напору боли, которая могла на неё обрушиться. Франция — значит Франция. Там как раз планировали какой-то матч по теннису через два дня, а значит, Франция — это возможность заработать. К посадке в самолёт Марлин смогла убедить себя в том, что её жизнь не закончилась, хотя сердце всё ещё стучало в бешеном ритме от этого контакта с Блэком, несмотря на то о чём она думала; всё равно мысленно она была в той палате и держала его за его шершавую ладонь. Дежурство Лили наступило через два дня, как раз к тому дню, когда Сириус должен был проснуться, и она могла оценить его состояние. Сбегая от Джима к подруге, она забыла у него свою рабочую мантию и жутко мучилась из-за этого. Сначала она хотела написать ему письмо, но девушку одолевала такая волна волнения, что все свои выходные она просидела в квартире, перечитывая все школьные письма Поттера и пересматривая школьные фото. Чуть всем этим не свела себя с ума: как же они были молоды и как по-настоящему любили, вообще не понимая, что за стенами школы. Вернувшись в Мунго после выходных, Лили увидела на столе букет ландышей и замерла в проёме двери своего кабинета. Ландыши ей дарил последний раз на шестом курсе Джеймс. В школе это были несколько веточек, перевязанных бархатной лентой, а сейчас на её столе стояла целая корзина ландышей. От Лили пахло весной — так описал свой третий запах амортенции Джеймс прямо на всё подземелье. И правда, этот запах лучше было не описать: от Лили пахло росой, свежестью и тёплыми ландышами. Ландыши Лили любила больше всех цветов на свете, и Джеймс, чтобы впечатлить её, договаривался с кентаврами, чтобы на их круглогодичных полях сорвать несколько веточек для Лили по праздникам. Лили даже несмотря на то что Джим её раздражал, не могла скрыть восхищения от этих цветов, особенно в Рождество. Сначала она думала, что цветы — это трансфигурация, а когда на пятом курсе прочитала главу про трансфигурацию цветов в учебнике, поняла, что Джим находил для неё настоящие цветы. Лили села за стол и утонула в ландышах, пытаясь надышаться любимым запахом. Муж дарил ей лилии потому что считал, что это её идеальный цветок — ведь она «Лили», а девушка не очень их любила из-за резкого аромата. В корзине была записка, написанная таким знакомым почерком, письма написанные которым она перечитывала все выходные: «Ты забыла мантию, мой эльф её привёл в порядок и отнёс в твой кабинет». Лили распаковала мешок рядом с корзиной и достала свою рабочую мантию, которая пахла как простыни в доме Поттера. Вдыхая этот запах, Лили утонула в спинке кресла. Рабочий день начался, и тонуть в мечтах о парне, как в подростковом возрасте, не было времени. Лили постаралась собраться и начать работать. Находиться в кабинете и работать было на грани возможного, поэтому она старалась побыстрее прочитать все карты пациентов, чтобы убежать от этого пьянящего запаха, из-за которого она чувствовала себя пятнадцатилетней школьницей. В отделении было тихо, и, проведав всех своих пациентов, она пошла в палату к Сириусу, чтобы привести его в сознание. У палаты Сириуса сидел Регулус и читал «Квиддич Старс». — А где чудесная, как её там, Ванесса? — усмехнулась Лили. Сегодня её настроение было таким приподнятым, что ей хотелось шутить, смеяться и общаться с приятными ей людьми. — В суде, — Регулус улыбнулся Лили поверх глянцевого модного журнала про спорт. — Джеймс сегодня от лица Сириуса максимально ограничивает её в желаниях на наше Блэковское золото. — Ну, может, это и к лучшему, — Лили тяжело вздохнула. — Сириус может хоть напиваться так не будет. — Лилс, ты правда думаешь, что он из-за жены? — Регулус усмехнулся и опустил глаза в журнал. — Сириус никогда не любил Ванессу. В этом я уверен настолько, насколько в том, что небо синее. Лили растерялась и опустила взгляд . Она думала про одноклассника и о себе, сравнивая их. Она гадала, что же сподвигло Сириуса жениться? Лили не была уверена на все сто, но догадывалась, что Марлин всё ещё любит Сириуса, а теперь задавалась вопросом: любит ли её Сириус? В своих мыслях Лили зашла в палату и взглянула на спящего Блэка. Бадьян делал свою работу: почти все раны на лице зажили, костерост тоже поработал на славу, припухлости конечностей в местах переломов уже почти сошли. Лили грустно смотрела на Сириуса и гадала, она ли виновата в том, что Блэк тогда, в начале их взрослой жизни, оставил Марлин и так быстро женился. Целительница взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Грудь Сириуса наполнилась воздухом, он медленно выдохнул и открыл глаза. Первые несколько минут он пытался сориентироваться и свыкнуться с ярким дневным светом. Как только ему это удалось, он попытался что-то сказать, но горло совсем пересохло, и парню не удалось произнести ни звука. Лили помогла ему приподняться и дала стакан с водой. — Твоя уверенность в моих способностях поражает, Блэк, — усмехнулась Лили. — Зато у тебя появился повод повидаться с нашей звездой квидича, Эванс,— передразнил девушку Сириус. — Я уже много лет не Эванс,— продолжила перепалку как в старые времена, когда они часто виделись благодаря тому, что он встречался с её лучшей подругой,— но об этом, конечно, как о твоей свадьбе с Ла Круа в газетах не писали. — Так значит,— поник Сириус,— ты все еще замужем. Ему вдруг стало так больно за друга и так обидно. Он начал тревожиться за Поттера: ведь был убеждён, что тот был здесь, а значит видел Лили и тоже знает о её браке. Он начал думать, пытаясь понять, сколько он здесь уже бессознательно пробыл; прошёл ли его развод и уехал ли в турне Джеймс. Вокруг не было ничего, что помогло бы ему определиться с датой. Лили наслаждалась моментом. Последние несколько дней её настроение портило только то, что Марлин где-то в Европе в непонятном расположении духа из-за идиота; которому как только скажет о том, что она тут была, он сорвётся прямо с этой больничной постели. Всё остальное: встречи со старыми друзьями, Поттер и его безумный подарок в её кабинете держали её состояние почти в эйфории. Она перебирала склянки с эликсирами в поисках силовосстанавливающего. — Мне снился странный сон,— сказал Сириус,— я ведь не приходил ещё в сознание? — Приходил,— не удержав смешка, ответила Лили. — Эванс... то есть... эээ... в общем, Лилс,— Блэк перехватил целительницу за руку и внимательно заглянул ей в глаза, пытаясь понять правильно ли он её понял. — Да, можешь звать меня Эванс, я в разводе уже давно, — играя на нервах, ответила Лили. Казалось, в ней не было столько азарта никогда, а со своими пациентами она считала такие отношения совершенно невозможными. Но это был Блэк. И в этой палате всё выглядело так, будто они на седьмом курсе: Сириус подрался со слизеринцами из параллели и лежит с переломанной ногой и распухшим глазом в лазарете. Они пришли его навестить. Они молоды, беспечны, и такие серьезные травмы кажутся лишь игрой, и им никто не придаёт значения. Мар сидит на краю постели Сириуса, запускает в его угольные вихры свои тонкие пальцы, естественно с безумным маникюром, который мелькает между прядями, а она, Лили, шутит с другом, посылая ему колкости. — Ты уверена, что твоё поведение безопасно для моего здоровья? — усмехнулся Сириус. — Мне кажется, мне нужен заведующий вашим отделением, а то вы, дорогая Лили, некомпетентны и вводите пациента в заблуждение. — Не выйдет, — Лили подсела на край кровати. — Я тут главная. Придётся тебе смириться с тем целителем, который достался. В следующий раз, чтобы лежать не у меня, выбери что-то одно: или алкоголь, или мотоцикл. — Цветочек, ты невыносимая, как и семь лет назад, — рассмеялся Сириус, протягивая руки для объятий к Лили. Лили наклонилась и обняла друга. Так хорошо ей, как с момента, как Сириус попал в её отделение; ей не было никогда. Хотелось, чтобы Марс вернулась, и сейчас она бы позвала её из коридора к Блэку. А в коридоре уже ждал Поттер, с которым она бы сама куда-нибудь улезнула. Желательно в его дом, желательно не в комнату для гостей. От мысли, что Марлс непонятно где, а Джеймс вряд ли сегодня закончит все судебные процессы, Лили тяжело вздохнула. — Мар тут была, — Лили грустно улыбнулась, смотря в глаза Блэка, в которых застыл ужас. — Без спроса проникла к тебе. У тебя начался приступ, я занималась тобой. Кажется, она имела честь познакомиться с твоей почти бывшей женой, а потом она уехала куда-то в Европу. — О Мерлин, это чудовище ко мне приходило? — тяжело вздыхая, спросил Сириус. — У тебя в палате были только Мар и Рег, — ответила девушка. Сириус молчал и тяжело дышал. Весь этот брак и тем более этот развод сводили его с ума. Ему так хотелось прожить все эти семь лет заново рядом с любимой женщиной. — У Мар кто-то есть? — прямо спросил Сириус. — У Мар есть только «Квиддич Стар» и бесконечное количество командировок, — сдала подругу Лили. — Ты хочешь сказать, что «Квиддич Стар» принадлежит Марлин? — недоверчиво переспросил Сириус. — Их издательство через дорогу от моей квартиры. — Да, из её кабинета видны окна той коммуналки, в которой вы снимали комнату, — Лили как-то грустно улыбнулась. — Она выбирала помещение как истинная мазохистка. — Это больше не коммуналка, — скривив рот, ответил Сириус и смял одеяло. — Я выкупил её всю и уже почти 4 года живу там, а не в поместье с Ванессой. — В коридоре Рег, — вдруг сменила тему Лили. — При всей твоей любви отгородится от всех, пожалуйста, Брат уезжал домой только поспать; побудь с ним. Лили тепло улыбнулась своему пациенту, вышла в коридор и позвала Регулуса в палату. Тот в ответ опустил какой-то сарказм на тему того, что он удивлён желанию брата его видеть и запишет сегодняшний день как праздничный в свой календарь. Войдя в палату, Регулус даже немного удивился на сколько лучше стал выглядеть Сириус. Он улыбнулся брату и Сириус на удивление подозвал его к себе и крепко обнял. — Прости, — прошептал Сириус. — Прости, что отдаляюсь от тебя. — Ого! — не сдержав эмоций, ответил Регулус. Они какое-то время просто болтали. Регулус рассказывал про свою работу, про девушку, с которой проводит время последний месяц, о своих опасениях, как бы та не стала похожа на Ванессу. Сириус делился своими планами на будущий месяц. Они болтали как когда-то дома в детстве, когда Сириуса наказывали и Регулус приходил поддержать брата. В какой-то момент в руке Рега Сириус заметил скрученный последний номер «Квиддич Стар» и попросил брата дать ему его на минуту. Сириус открыл обложку и прочитал мелким шрифтом: «Издатель и редактор Марлин Маккиннон, так и не ставшая звездой квиддича». Это показалось Сириусу просто невероятным. Джеймс с самого утра находился на суде с Ванессой. Женщина вцепилась в деньги четы Блэков мёртвой хваткой и планировала забрать как можно больше, но Поттер был не промах, и на каждый выпад Ля Круа у него был аргумент. Казалось, этот суд не закончится никогда. К восьми вечера для всей их команды был подготовлен портал: они отправлялись на игру в Италию, а если выиграют — во Францию, затем в Германию, Брюссель…В общем, впереди их ждал жёсткий десятидневный график игр в разных странах с постоянными перемещениями при помощи портала. Об этих играх, из за катастрофы, которая случилась с его лучшим другом, Джеймс и не думал. А если учесть неожиданное появление в его жизни женщины, которую он любит, думать о чём-то кроме неё он просто не мог. Вспомнил о играх он только вчера вечером, когда его тренер прислал ему Патронус. Теперь же он мечтал успеть закрыть дело с Ванессой, помочь другу стать свободным мужчиной и ещё успеть приехать в Мунго, чтобы повидаться с Сириусом. Когда Джеймс подписывал последние документы, перед ним неистово истерил голос его тренера в виде Патронуса, угрожая навсегда исключить его из команды, если он не появится через 10 минут в указанном месте. Возможность увидеть друга растворилась в пространстве так же, как и невероятная уверенность Ванессы в том, что она получит свою долю особняка рода Блэк и в десять раз больше золота, чем ей досталось. Джеймс ненавидел этот день. Он ненавидел Ванессу. Он был на грани того, чтобы начать ненавидеть Блэка — за то, что тот когда-то женился, и за то, что попал в эту чёртову аварию. И снова он увидел её — ненаглядную Лили Эванс. На ходу вызывая домовика и давая ему указания о том, куда привезти его вещи, Джеймс трансгрессировал в поле, где его ждал портал. Его вещи мгновенно переместил домовик. Досада от того, что он не успел увидеть Лили и сообщить ей о своём турне, уничтожала его.