Вывести из равновесия

      Внезапный поцелуй Джейн напрочь выбил из колеи Рафа, чего девушка и добивалась. Парень отпрянул, высвободив ее. Доу не стала медлить. Прежде чем Раф успел отреагировать, Джейн использовала инерцию его собственного тела, подсекла его ногой и, применив неожиданный прием, повалила его на спину.       Рафаэль тяжело плюхнулся на пол. Он открыл рот, чтобы возмутиться, но осекся. Джейн уже была над ним. Она оседлала его бедра, прижимая его руки к полу своими коленями, и, что было ожидаемо, она использовала свой длинный, цепкий хвост, чтобы игриво, но прочно обвить его шею. — Итак, на чем мы остановились? — Джейн сделала вид, будто припоминает. — А, та инопланетная красотка! Интересно. Так кто из нас лучше в бою? Я или Мона? — Ты… Некорректно сравнивать… — Ну же, Раф, не будь такой злюкой. Скажи мне. Кто лучше? — ее голос был прямо у его уха, смех в нем был чистым вызовом.       Она в этот раз слегка затянула хвост, не причиняя боли, но ясно давая понять, кто сейчас доминирует.       Рафаэль, застигнутый врасплох таким дерзким и интимным приемом, не мог не улыбнуться, несмотря на удушающую игру. Он был полностью обездвижен, и это было… забавно. И деваться было некуда. — Ладно, ладно! — выдохнул он, пытаясь высвободить руки. — Ты… ты чертовски хороша в партере, Джейн! Достаточно?       Джейн хихикнула, ослабляя хватку хвоста. — Почти. Скажи, что я лучше Моны. Понял? — Ты просто… другая! — ответил Раф, чувствуя, как его щеки немного розовеют под панцирем. — А теперь сними с меня свой хвост, пока я не решил, что пора тебе показать, как боксируют настоящие черепахи!       Их прервали. Джейн, услышав шум у двери, немедленно ослабила хватку, но не спешила вставать. Она наслаждалась моментом полного контроля над могучим Рафаэлем. В дверном проеме возникли две фигуры. Сначала появился Микеланджело, его глаза, всегда готовые к приключениям, расширились до размеров блюдец. Он увидел Рафаэля, лежащего на полу, с Джейн, сидящей на нем, и ее хвостом, который еще недавно обвивал шею его брата. — Ву-у-у-уау! — протянул Майки, прикрывая рот рукой, но его глаза сияли от восторга. — А у нас тут что, тренировочный спарринг с элементами… *контактного* боя?       Сразу за ним появился Донателло, который держал в руках очередной прототип измерительного прибора. Он быстро оценил ситуацию, его мозг, видимо, мгновенно переключился с анализа гравитационных аномалий на анализ социальной динамики. Он увидел позу, покрасневшие щеки Рафа и победную ухмылку Джейн.       Донни издал тихий, но очень многозначительный звук, похожий на «Хммм». — Майки, — сказал Донни ровным голосом, хотя уголки его губ дрогнули. — Кажется, мы прервали… «интенсивный сеанс изучения биомеханики». — Точно! — подхватил Майки, кивнув с видом эксперта. — Очень интенсивный! Надо дать им время для… *завершения фазы исследования*!       Рафаэль, наконец, смог высвободить одну руку и яростно замахал ею в сторону братьев. — Эй! Вы идиоты! Это не то, что вы подумали! Она меня повалила! Это был грепплинг! — кричал Раф, его голос был полон праведного гнева и легкой паники.       Но братья уже пятились к выходу. — Конечно, Раф, конечно, — отозвался Донни, уже пятясь за порог. — Мы поняли. Мы очень понимающие. Продолжайте, не стесняйтесь! — Да-да! Не дай ей остыть, брат! — добавил Майки, прежде чем оба брата тихонько закрыли за собой дверь.       Вслед за этим послышалось их сдавленное хихиканье, которое, казалось, вибрировало в самом бетоне.       Рафаэль застонал и посмотрел на Джейн. Его ярость мгновенно испарилась, сменившись ощущением неловкости и легкого раздражения от того, что его так подло подставили. Джейн, услышав, как братья удаляются, медленно поднялась с него, но ее глаза все еще горели. Она наклонилась к нему, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его. — Слышал, Раф? — промурлыкала она, игриво поглаживая его по щеке кончиком своего хвоста. — Они очень понимающие. И, кажется, они считают, что мы должны их *убедить* в том, что они правы.       Рафаэль, все еще лежа на полу, почувствовал, как его сердце начало биться быстрее, уже не от ударов, а от совершенно другого рода напряжения. Он посмотрел на Джейн, которая теперь стояла над ним, сложив руки на груди, и ее поза говорила: «Твой ход, чемпион». — Они всегда все усложняют, — прорычал Раф, но в его голосе не было злости. Он резко рванул вверх, хватая Джейн за бедра. С оглушительным стуком, но без вреда для нее, он прижал ее к деревянной поверхности шведской стенки. Рафаэль теперь оказался доминирующим, его тело плотно прижало ее, и теперь их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга. Джейн, которая до этого момента была уверена в своем превосходстве, внезапно оказалась в ловушке. Она попыталась протолкнуть его плечом, но Раф держал ее крепко. — Ну что, кто тут доминирует? — прорычал Рафаэль, его голос был хриплым от напряжения и близости.       Его глаза горели тем же огнем, который обычно видели его братья, но сейчас этот огонь был направлен только на нее. Джейн тяжело дышала. Ее взгляд скользнул по его напряженным бицепсам, по тому, как его панцирь практически касался ее живота. Внезапно вся ее воинственная сосредоточенность сменилась внезапным, острым осознанием их физической близости. Она почувствовала жар, исходящий от его тела, и поняла, что это не просто гнев или соревновательный дух. — Ты… ты используешь чистую силу, Раф. Это нечестно, — прошептала она, но в ее голосе не было протеста, скорее… вызов.       Она перестала бороться с его хватом, вместо этого, она положила руки ему на грудь, прямо поверх его панциря. — В бою нет «нечестно», есть только «эффективно», — ответил Раф, но его хват немного ослаб. Он смотрел в ее глаза — они были расширены, и в них плясали те же искры, что и в его собственных.       Он чувствовал ее дыхание на своей коже. Атмосфера, которая секунду назад была наэлектризована борьбой, теперь стала густой и интимной. Они оба замерли. Их позы, их близость, их тяжелое дыхание — все говорило о том, что они пересекли черту между тренировкой и чем-то гораздо более личным. — Хорошо, Джейн, — сказал Раф, нависая над ней, его голос стал низким и хриплым. — Раз они хотят драмы, мы им устроим шоу. Но это будет *мой* вид «тренировки».       Джейн рассмеялась, ее глаза сверкнули. — Мне нравится твой подход, Раф. Покажи мне, что ты умеешь, когда тебя загоняют в угол.       Именно в этот момент дверь в зал открылась.

***

      Донателло и Микеланджело, увлеченные своей тайной, быстро нашли Леонардо в главном зале, где он медитировал, сидя в идеальной позе лотоса. — Лео! Лео! Ты не поверишь, что мы только что видели! — выпалил Майки, почти подпрыгивая от возбуждения.       Лео медленно открыл глаза, его взгляд был спокоен и сосредоточен. — Майки, Донни. Я надеюсь, это не связано с тем, что кто-то снова использовал мою новую катану для открытия консервных банок. — Нет, нет! Это лучше, чем консервные банки! Это Раф и… ну, ты знаешь! — Донни понизил голос, хотя они были одни в комнате. — Джейн, — закончил Майки, театрально закатывая глаза. — Они там занимались какими-то… *очень* тесными упражнениями. Раф лежал, а она сидела на нем, и хвост у нее был…       Лео поднял бровь. Он был самым ответственным из братьев и обычно пресекал любые глупости, но эта картина, описанная братьями, вызвала у него легкую, почти незаметную улыбку. — Она его повалила? Рафа? — Лео не смог скрыть легкого удивления. — Интересно. Я думал, он слишком силен в борьбе. — Он был в *очень* невыгодном положении, Лео! — настаивал Донни. — Мы застали их в момент, когда она, кажется, доминировала. Он выглядел… смущенным. А она — очень довольной.       Майки хихикнул, вспоминая выражение лица Рафа. Она его просто *придавила*! Прямо как я давлю пепперони на пицце!       Лео вздохнул, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Он покачал головой. — Ладно, парни. Это их дело. Раф, конечно, не любит, когда его учат, а Джейн… она независима. Главное, чтобы они не разнесли тренировочный зал.       В этот момент из тени, ведущей в его личные покои, раздался тихий, но властный голос. — Что именно вы, сыновья мои, обсуждаете так оживленно, что даже мои утренние размышления оказались прерваны?       Сплинтер вышел в зал. Его глаза, всегда проницательные, были прикованы к братьям. — Учитель Сплинтер! — воскликнул Лео, мгновенно принимая официальную позу.       Донни и Майки замерли, их лица стали невинными, как у монахов. — Мы просто обсуждали последние тактические маневры, Учитель, — быстро соврал Донни.       Но Сплинтер был мудр. Он видел их глаза. — Не нужно скрывать от старой крысы то, что очевидно даже из коридора, — сказал Сплинтер, медленно подходя ближе. — Я слышал, что обсуждается Рафаэль и… Джейн.       Он посмотрел на Лео, затем на Донни и Майки. — Что это за «событие», которое вызвало такой шум и неловкость у моего самого вспыльчивого сына? — спросил Сплинтер.       Он не был ханжой, но его беспокоила любая ситуация, которая могла нарушить гармонию или поставить кого-то из его сыновей в уязвимое положение.       Майки, который никогда не умел держать язык за зубами, не выдержал. — Она его повалила, Учитель! И сидела на нем! Раф был весь красный!       Сплинтер остановился. Он медленно повернулся в сторону тренировочного зала, где осталась Джейн и Рафаэль. — Она повалила Рафаэля? — переспросил Сплинтер, и в его голосе послышались нотки интереса, смешанного с легким родительским беспокойством. — Это… необычно. Она использует силу или технику?       Лео понял, что сейчас его братья подливают масла в огонь. Он решил взять ситуацию под контроль. — Учитель, это была просто силовая борьба, — поспешно пояснил Лео. — Они оба сильны. Раф, вероятно, был застигнут врасплох ее внезапным маневром. Это не повод для беспокойства… — Возможно, Леонардо, — Сплинтер задумчиво кивнул, но его взгляд оставался острым. — Но если это была случайность, я должен поговорить. О границах. О уважении к телу и духу. И, возможно, о том, как она добилась такого преимущества.       Сплинтер повернулся и направился к двери, ведущей к Рафаэлю и Джейн. — Пойдемте со мной, сыновья. Мы должны убедиться, что наш брат не превратился в декоративный элемент интерьера.       Сплинтер вошел первым, его поза была строгой и официальной. За ним неловко следовали Лео, Донни и Майки, которые явно ожидали увидеть Рафаэля, отталкивающего от себя разъяренную Джейн, а не застывшего в странной, напряженной близости с ней. Сплинтер остановился на пороге, его уши дернулись, когда он увидел картину: Рафаэль, прижимающий Джейн к стене, их лица в опасной близости. Все замерли. — Рафаэль, — решил нарушить тишину Сплинтер. Голос его был низким и ледяным. — Я просил тебя держать границы, а не… устанавливать их столь… *тесным* образом.       Рафаэль вздрогнул так сильно, что на мгновение потерял равновесие. Он резко отпрянул от Джейн, которая тут же воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуться от стенки и встать ровно. — Учитель! Это… это была просто… демонстрация! Я показывал ей, как важно держать центр тяжести! — выпалил Раф, его лицо залилось темно-красным цветом, который был гораздо ярче, чем любой оттенок его кожи.       Джейн, быстро приходя в себя, поправила свою одежду и одарила Сплинтера вежливым, но немного вызывающим поклоном. — Простите, Учитель Сплинтер. Мы немного увлеклись тактикой. Рафаэль просто продемонстрировал мне, как можно использовать давление в замкнутом пространстве.       Она посмотрела на Рафа, и в ее взгляде читалось: *Ты мне еще за это заплатишь.*       Лео закатил глаза, Донни изучпл взглядом потолок, а Майки просто тихо прошептал: — Ого, это было горячее, чем пицца с халапеньо!       Сплинтер оглядел обоих. — Я не против, чтобы продолжали упражняться вместе, но используйте своё время в зале с толком. Ни к чему здесь устраивать беспорядок. Рафаэль, это тебя касается в первую очередь.       Тот лишь вздохнул, склонив голову: — Хай, сенсей.

***

      Рафаэль вышел из душевой, чувствуя, как напряжение спадает с его плеч. Вода смыла пот и остатки ярости, оставив лишь приятную усталость. Он накинул свои привычные тренировочные штаны, сосредоточившись на простых, механических действиях. Он надеялся, что инцидент в зале остался позади, погребенный под вежливыми извинениями перед Сплинтером. Он даже не услышал, как за ним закрылась дверь раздевалки. Когда он наклонился, чтобы поднять свой пояс с кинжалами, внезапная, мощная сила сила сдавила его шею и швырнула назад. Он не успел даже вскрикнуть. Рафаэль рухнул, его тело тяжело приземлилось на длинную деревянную скамью для переодевания. Он почувствовал, как что-то острое и твердое прижалось к его шее. — Ты хотел продолжить, Раф? Что ж, я готова продолжить, — прошипел голос Джейн прямо у его уха.       Рафаэль инстинктивно напрягся, пытаясь встать, но Джейн была быстрее и, казалось, использовала всю свою энергию, чтобы удержать его. Она сидела сверху, ее колени были по обе стороны его торса, не давая ему возможности подняться. — Джейн, слезь с меня! Это раздевалка! — прорычал Рафаэль, его сердце снова забилось от смеси адреналина и внезапного, нежелательного возбуждения. — Раздевалка, зал, крыша — какая разница? Ты начал эту игру, когда прижал меня к стене. Теперь ты доиграешь, — ее голос был низким и совершенно лишенным той легкости, которую она демонстрировала перед Сплинтером. Она явно была настроена на что-то большее, чем просто шутка.       Она крепко держала его за плечи, ее пальцы впивались в его кожу поверх его влажных мышц. Рафаэль попытался использовать свою силу, чтобы сбросить ее, но она была словно приклеена. Она использовала вес своего тела, чтобы нейтрализовать его мощь, точно так же, как он пытался сделать с ней ранее. — Ты думаешь, я не заметила, как ты замер, когда мы были близко? — Джейн наклонилась еще ниже. Ее дыхание опалило его ухо. — Ты не просто злился, Рафаэль. Ты хотел этого так же сильно, как и я?       Рафаэль застонал, отчасти от досады, отчасти от внезапного понимания, что она права. Вся их динамика — их постоянное соперничество, их физическая близость на тренировках — всегда была пропитана этим скрытым напряжением. — Ты не можешь просто… навалиться на меня! — попытался он отшутиться, но его голос дрогнул. — Могу. И я это делаю, — Джейн слегка надавила на его грудь, заставляя его откинуться назад на скамью. Она снова обвила хвостом его шею и положила обе ладони на его грудь, прямо там, где его панцирь сходился. — Ты любишь доминировать, Раф? Я тоже. Но что, если я покажу тебе, каково это — быть под контролем?       Она наклонилась, их лица оказались на таком же опасно близком расстоянии, как и в зале, но теперь не было свидетелей, и не было места для отступления. В ее глазах горел огонь, который был точной копией того, что он видел в своих собственных глазах перед тем, как он ее повалил. Рафаэль понял, что в этой дуэли он проиграл, и, к своему удивлению, не хотел, чтобы она уступала.       Джейн улыбнулась — хищной, удовлетворенной улыбкой. — Вижу, черепашка хочет ласки, верно?       Рафаэль почувствовал, как его тело откликается на ее близость, но где-то глубоко внутри, под слоем разогретых мышц и гормонов, прозвучал тревожный звонок. — Джейн, остановись, — его голос был теперь глубже, он старался придать ему твердость. Это… мы не можем. Ты же знаешь, что мы не можем.       Он попытался упереться руками в скамью, чтобы создать немного пространства, но Джейн тут же воспользовалась этим движением, прижавшись к нему всем телом, нивелируя его попытку. — Почему нет? — она говорила почти шепотом, но ее тон был полон вызова. — Мы — команда. Мы тренируемся вместе. Мы сражаемся вместе. И мы оба знаем, что между нами всегда было что-то большее, чем просто дружеская привязанность.       Ее рука скользнула с его груди вниз, осторожно, но уверенно, касаясь его живота. Рафаэль вздрогнул от этого прикосновения. — Ты боишься Сплинтера? Боишься, что он узнает? — она подняла бровь, наслаждаясь его замешательством. — Я боюсь… последствий, — пробормотал он, с трудом подбирая слова.       Он не мог ей прямо сказать, что дело в их странной, сложной семейной структуре, в которой он всегда играл роль защитника и старшего брата. Джейн рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. Он был горьким. — Последствия? Странно это слышать от того, у кого вместо мозгов сплошные мышцы. Ты действительно думаешь, что это главное, что тебя останавливает?       Она внезапно сменила тему, и Рафаэль почувствовал, как в воздухе повисло что-то тяжелое и личное. — - Знаешь, что меня действительно бесит?       Она наклонилась так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Мона. Эта ящерица. Она получает все твое внимание, хвалишь каждый ее маленький успех. Ты смотришь на нее с… нежностью. А что я? Я — просто та, с кем ты постоянно соревнуешься, та, кого ты должен «победить»?       Рафаэль почувствовал укол вины. — Джейн, это не так. Мона… Это другое… — попытался он возразить, но его слова прозвучали слабо. — Нет, Рафаэль. Ты смотришь на нее как на существо, которое тебе нужно. А на меня… на меня ты смотришь как на соперницу. И ты боишься, что если ты признаешь, что я могу быть лучше в чем-то, чем ты, ты потеряешь контроль?       Она сделала паузу, и ее взгляд стал жестким. — Или ты просто боишься, что если ты признаешь, что хочешь меня, ты перейдешь черту, которую ты уже переступил в своей голове.       Она медленно оторвала одну руку от его груди и провела ею по его лицу, легко касаясь его повязки. — Я хочу, чтобы ты знал, Раф. Я не Мона. Я не буду ждать, пока ты решишь, что я достойна твоего внимания. И я не хочу быть просто «хорошей». Я хочу быть лучше. Лучше, чем она, чем ты. Лучше, чем кто-либо, кого ты встречал. И я хочу, чтобы ты это признал, пока я показываю тебе, как это ощущается, когда ты не на вершине.       Джейн снова прижала его к скамье, ее глаза горели. В этот раз Рафаэль чувствовал, что сил для сопротивление практически не осталось. Он смотрел на нее, и в его разуме боролись долг и желание. Желание, которое, похоже, Джейн собиралась удовлетворить, независимо от его протестов.       Рафаэль решил использовать последнюю линию обороны — провокацию, надеясь, что это вызовет у нее паузу или отступление. — Ты ревнуешь, — выдохнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно, хотя его сердце колотилось о ребра. — Ты ревнуешь меня к Моне.       Джейн замерла. Ее лицо было всего в дюйме от его лица. На мгновение Рафаэль подумал, что он попал в точку, и она сейчас отступит, смущенная. Но вместо этого ее лицо исказилось в улыбке, которая была больше похожа на оскал. — Ревную?» — ее голос стал низким и вибрирующим.       Хвост был сильным, покрытым жесткой чешуей, и он начал медленно, очень медленно, сжиматься. Это не было удушающее давление, скорее — проверка. Он чувствовал, как мышцы его шеи напрягаются под этим хватом, как его пульс отзывается на внешнее воздействие. — Ты прав, — продолжила Джейн, ее глаза не отрывались от его лица, пока она изучала реакцию его тела на давление. — Ревную, потому что ты уделяешь ей время, которое мог бы уделить мне. Я ревную, потому что ты смотришь на нее с лаской и обожанием, а на меня — с настороженностью. Я ревную к тому, что ты боишься признать, что я — твоя самый сильный противник и, возможно, твоя самая сильная партнерша.       Хвост слегка усилил хват, заставляя Рафаэля инстинктивно напрячь трапеции. Он мог бы легко высвободиться, но ему было интересно, куда она заведет эту игру. — Ты проверяешь мою силу, Джейн? — спросил он, задыхаясь от напряжения, а не от недостатка воздуха. — Я проверяю твою реакцию, Рафаэль, — поправила она. — И я проверяю, насколько ты готов признать, что я могу контролировать ситуацию, когда ты этого не ожидаешь. Признай, что ты боишься меня, когда я не сдерживаюсь. Признай, что ты хочешь, чтобы я тебя победила       Она ослабила хват ровно настолько, чтобы он смог сделать глубокий вдох, и в этот момент, пока его легкие наполнялись воздухом, она придвинулась еще ближе. — Так что да, Рафаэль. Я ревную. И теперь, когда ты это знаешь, что ты собираешься делать?