Её трофей

      Полутьму подвала разрывали только скудные лучи света из-под двери и окна под потолком. Воздух застоялся, пропитавшись запахом крови, пота и страха. Барс и Коготь, отсидевшись, пока Джейн не ушла окончательно, снова вернулись к своему развлечению. Рейзор был занят, «крыса» исчезла. Идеальное время, чтобы «выпустить пар». — Ну что, призрачек, — Барс растягивал слова, с удовольствием расхаживая перед лежащим Рафом. — Одна крыска от тебя отбилась. Но мы-то с тобой еще не закончили.       Коготь уже занес ногу. — Слышь, а правда, что ты один против десяти из «Стальных Клыков» устоял? — пинок пришелся в бедро, заставляя тело Рафа дернуться. — Брехня, наверное. Сказки для трусливых лавочников.       Раф не издал ни звука. Он лишь свел челюсти, почувствовав знакомый приступ боли. Его сознание, однако, было полностью сосредоточено не на ударах, а на ощущениях в запястьях. Полимерный шнур впивался, но в самой его структуре была слабина — микроскопическое растяжение, которое он почувствовал еще во время первой схватки. Если давить на него под правильным углом, с постоянным, неослабевающим усилием… УДАР.       На этот раз Барс всадил кулак в солнечное сплетение. Раф выгнулся, воздух с хрипом вырвался наружу. Боль разлилась огненной волной. Но его руки за спиной не прекращали свою тихую, невидимую работу. Он напрягал и расслаблял мышцы, смещая связки, создавая давление в одной конкретной точке. Тихо. Медленно. — Говорят, ты по крышам как тень летал, — продолжал Коготь, наслаждаясь моментом.       Он присел на корточки, хлопнув Рафа по щеке. — А теперь что? Лежишь в грязи, как червь. Никакой ты не герой. Просто уродливый мутант, которого сольют за копейки на органы. Босс сказал, что у него есть знакомый, который хорошо заплатит за тебя.       Он плюнул ему в лицо. Теплая, липкая масса растеклась по щеке. Раф даже не моргнул. Его глаза, прищуренные от боли, смотрели куда-то в пространство между двумя бандитами. Полное отсутствие реакции злило их еще больше. — И молчок! — взревел Барс, нанося удар ногой по ребрам.       Хрустнуло что-то, что не должно было хрустеть. Раф застонал, наконец, непроизвольно. Это удовлетворило бандитов. — Ага, почувствовал! Ну-ка, давай, зарычи, зверюшка!       Они продолжили избиение, методично и с жестоким удовольствием. Удары сыпались одни за другим. Каждый пинок, каждый удар кулаком — это была агония. Но Раф принимал ее. Использовал ее. Каждый болезненный спазм мышц, каждое судорожное движение тела он направлял на одну цель — усилить давление на слабое место пут. Боль была просто фоном, белым шумом, который нужно было игнорировать. Выработанное умение концентрации, когда тебе больно, плохо и страшно помогли. Его мир сузился до тактильных ощущений в запястьях. — На, получай, уродец! — Коготь изо всех сил вдавил каблук в плечо Рафа.       Кость заныла, посылая в мозг ослепительные вспышки. И в этот момент Раф почувствовал, как что-то поддалось. Не порвалось, нет. Но волокна шнура растянулись чуть больше, ослабли на миллиметр. Этого было достаточно. Он замер, делая вид, что окончательно сломлен, опустив голову на холодный бетон. Его дыхание стало прерывистым, хриплым — отчасти наигранным, отчасти настоящим. — Что, сдулся? — фыркнул Барс, давая ему последний пинок в бок. — Ну и ладно. Надоело. Пойдем, Коготь, пропустим по стопочке. Пусть тут полежит, подумает о своей никчемной жизни.       Они, посмеиваясь, вышли, снова захлопнув дверь. Только когда звуки их шагов окончательно затихли, Раф приоткрыл глаза. Боль была всепоглощающей. Каждый мускул горел. Но в его взгляде не было отчаяния. Была ледяная, сфокусированная решимость. Медленно, с невероятной осторожностью, он начал двигать руками. Теперь, когда связка ослабла, он мог манипулировать ею. Не разорвать — нет, это потребовало бы шума и усилий. Но можно было… перекрутить, сместить, освободить одну руку, если действовать с хирургической точностью и терпением. Он лежал плашмя, не меняя позы «сломленного зверя», чтобы не привлечь внимания возможных наблюдателей. Только его руки, скрытые за спиной, начали свою медленную, тихую работу. Каждое движение было микроскопическим, каждое — давалось ценой новой волны боли избитых мышц. Он мысленно представлял узлы, натяжение, структуру волокон.       Один палец. Потом второй. Он нащупал край петли. Сконцентрировался. Терпение, Раф. Не сила. Точность.       Барс и Коготь, вернувшись с парой бутылок дешевого пива, явно были в приподнятом настроении. Их жестокость подпитывалась алкоголем и чувством безнаказанности. Они снова стояли над Рафом, чья неподвижность и тишина все больше их забавляли. — Ну что, мутант, — Коготь лягнул его голенищем, но уже без прежней злобы, скорее по привычке. — Понял теперь, как устроен мир? Сила решает. А ты… ты просто отброс, псих, на которого всем насрать… — Да брось ты, он уже кончился, — махнул рукой Барс, отхлебывая пива.       Но его взгляд скользнул по окровавленному лицу Рафа, и в глазах вспыхнула искра садистского любопытства. — Хотя… есть идея. Давай спросим у него. У героя. Какое у него последнее слово? А? Перед тем как им займётся босс?       Он грузно присел на корточки, приблизив свое пьяное, ухмыляющееся лицо к Рафу. — Ну что, Всевидящий? Один шанс. Блесни остроумием. Может, вымолишь словечко да по-красивее, чтобы тебя просто убили, а не продали в лабораторию.       Раф медленно поднял голову. Его глаза, казавшиеся потухшими, встретились с взглядом Барса. В них не было ни страха, ни покорности. Только абсолютная, первозданная злость.       Он набрал в рот слюны, смешанной с кровью, и плюнул Барсу прямо в лицо. Плевок был густым, липким и попадал точно в цель. — Чтоб ты лопнул, сучий ты потрах! — прохрипел Раф, и его голос, низкий и хриплый, прозвучал как скрежет металла по камню.       Наступила секунда ошеломленной тишины. Потом лицо Барса побагровело от бешенства. — АХ ТЫ ЖИВЧИНА! — взревел он, в ярости срываясь с места и занося кулак для сокрушительного удара.       Но Раф уже двигался. Его тело, только что казавшееся сломленным, сжалось в тугую пружину. Он не пытался увернуться — он встретил удар. Но не лицом. В момент, когда пьяный Барс замахивался, Раф выбросил вперед уже освобожденные руки. Не для блока — для захвата. Его пальцы, сильные как тиски, впились в запястье Барса, резко дернули на себя и вниз, ломая траекторию удара. Одновременно он рванулся всем телом вверх, бросаясь вперед, как таран. Его голова с силой ударила Барса в грудь. — УГХ! — Барс выдохнул весь воздух и, с выпученными от боли и шока глазами, отлетел назад, прямо на опешившего Когтя.       Оба грохнулись на пол в клубке конечностей и воплей. Раф встал. Медленно, с трудом, каждый мускул протестовал, но он встал во весь рост. Он потянулся, и кости затрещали. Его силуэт казался вдвое больше. Он смотрел на барахтающихся бандитов не как жертва на палачей. Он смотрел как хищник, который только что стряхнул с себя оцепенение. — Ошиблись дверью, ублюдки, — его голос был тихим, но от этого еще более леденящим. — Не меня с вами заперли — это вас заперли со мной!       Коготь первым пришел в себя. С визгом ярости и страха он выхватил нож и бросился на Рафа. Это была ошибка. Раф, двигаясь с грацией, которую нельзя было ожидать от избитого тела, ушел в сторону от удара, поймал руку с ножом, резко вывернул ее — раздался громкий, сочный хруст. Крики Когтя превратились в пронзительный визг. Нож с лязгом упал на бетон.       Барс попытался встать. Раф не дал ему. Удар ногой в коленную чашечку — еще один хруст, более приглушенный. Барс рухнул с новым воплем. Раф, годами тренировавшийся против вооруженных футуристическим оружием ниндзя и роботов, против этих двух пьяных головорезов был как взрослый против детей. — Ну что, развлеклись? Теперь моя очередь!       Через минуту в подвале стояла тишина, нарушаемая только сдавленными стонами и хрипами двух искалеченных бандитов. Раф стоял над ними, тяжело дыша. Боль вернулась, но теперь она была просто еще одним фактором, который нужно игнорировать. Потом он наклонился, поднял нож Когтя, взвесил его в руке. Маленький, грязный, но острый. Оружие. Затем обыскал Барса, нашел зажигалку, пачку сигарет, складной мультитул — бесполезный хлам, кроме самого инструмента. И ключи. Грубый, простой ключ от двери подвала.       Он бросил последний взгляд на своих «охранников». Один бился в тихой истерике от боли, другой почти без сознания. Они больше не были угрозой. Раф подошел к двери, прислушался. Снаружи было тихо. Он вставил ключ в замок, медленно повернул. Щелчок прозвучал невероятно громко в тишине. Приоткрыл дверь, заглянул в коридор. Пусто. Он вышел, запер дверь снаружи и бросил ключ в темный угол. Теперь он был на свободе. Он не видел, как вернулась Джейн, которая увидела его побег.       Резкий запах крови и пота, смешанный с пылью и ржавчиной, повел ее, как нитка Ариадны. Джейн бежала почти бесшумно, ее сердце колотилось в такт тревожным сиренам. Она видела пустой подвал, искалеченных Барса и Когтя, и холодный ужас сковал ее на миг. Не за себя — за него. Его ярость, вырвавшаяся на волю, была подобна лесному пожару в сухом лесу. Он спалит все на своем пути, включая себя самого. «Черт тебя возьми, Раф, ну зачем ты всё усложняешь?»       И вот она нашла его. В тупике, куда он свернул, видимо, дезориентированный болью и адреналином. Он стоял спиной к обрыву. Их временный пункт располагался в одном новых высотных зданий, который был заброшен.       Раф стоял, тяжело дыша, в руках у него были найденные где-то в пути саи — стальные, привычные, продолжение его рук. Увидев ее, его тело мгновенно напряглось, словто пружина. В его глазах не было удивления. Была лишь горькая, усталая решимость. Он снова принял боевую стойку. «Опять. Снова ты против меня. Снова этот идиотский танец на лезвии ножа,» — пронеслось в голове Джейн.       Он, своим побегом, своим диким, непредсказуемым порывом, рушил все ее тихие, кропотливые приготовления. Не давал ей возможности мягко, незаметно вывести его из игры. Нет, он должен был все взорвать, заставить ее снова натянуть маску охотницы и драться с ним на потеху всем этим отбросам, которые скоро сюда сбегутся. Но выбора не было. Шаги преследователей уже отдавались где-то в металлических переходах внизу. Они оба это слышали. — Ну что, мышонок, — прохрипел Раф, его взгляд был ледяным и острым, как лезвие сая. — Пришла заслужить похвалу хозяина? Докажи, что ты полезнее, чем два его сломанных пса.       Каждое слово било точно в цель, выжигая изнутри. Но Джейн лишь усмехнулась — коротко, цинично, так, как это сделала бы. Она достала из ножен на бедре свои ножи. — Ты сам все испортил, призрак, — сказала она, делая шаг вперед. Ее голос был ровным, боевым. — Я могла сделать все чисто. Без лишней крови. Но нет, тебе надо было устроить бойню. Теперь придется зачищать.       Она атаковала первой. Не со всей силой — нет, ее удар был быстрым, точным, но рассчитанным на то, чтобы он парировал. И он парировал. Его саи скрестились с ножами. Первый контакт. Они сошлись в ближнем бою в тесном пространстве тупика. Это был странный, уродливый танец. Раф бил с яростью и силой, каждое движение продиктовано болью и годами тренировок. Его удары были сокрушительными, направленными на то, чтобы сломать, пробить, убить. Джейн же двигалась как тень, уворачиваясь, парируя, используя его же импульс против него. Она не пыталась нанести ему серьезную травму. Она пыталась его измотать, загнать в угол, обезвредить. — Ты теряешь хватку, мутант, — бросила она, отскакивая от удара. — Сломанные ребра? Ушибы? Это только начало. — Говори меньше, — рявкнул Раф, сделав серию молниеносных выпадов, которые она едва успевала отражать. — Или это все, на что способна лучшая «зверюшка» Рейзора?       Он видел ее игру. Видел, что она сдерживается. И это злило его еще больше. Он хотел честного боя. Хотел, чтобы она показала, на чьей она стороне на самом деле, раз и навсегда. Его следующая атака была еще яростнее. Он намеренно открылся, подставив бок, провоцируя ее на решительный удар. Джейн увидела ловушку. Увидела боль в его глазах, скрытую за маской ярости. И вместо того, чтобы вложиться в удар, она сделала нечто другое. Она рванулась вперед, не в атаку, а в захват. Ее хвост обхватил его вооруженную руку у запястья, правая ударила не по нему, а по стене рядом, высекая пыль и щебень, ослепляя его. В тот же миг она рванула его на себя и прошептала прямо в ухо, так тихо, что ни одна не уловила бы: — Я просто хочу помочь.       Потом она оттолкнула его от себя, сделав вид, что вырывается из захвата, и нанесла удар по его предплечью — достаточно сильный, чтобы он ахнул от боли и выронил один сай. Оружие с лязгом покатилось по полу.       Они замерли, тяжело дыша, смотря друг на друга через дым от искр. В его глазах бушевала буря непонимания, ярости и… проблеска надежды. — Следующий удар будет последним, — громко заявила Джейн. — Сдавайся. Или я сломаю тебе вторую руку.       В этот момент из-за поворота донеслись крики и топот ног. «Горные Львы» приближались. Раф посмотрел на нее, потом на упавший сай, потом снова на нее. И снова принял стойку, держа оставшийся сай. — Попробуй, мышонок.       Его голос был вызовом. Но теперь это был вызов не только ей, но и всем, кто шел за ней по пятам. Крики и грохот сапог по металлу приближались, разрезая напряженную тишину между Джейн и Рафом. И тут, заполняя собой весь проход, появился он. Рейзор.       Его массивная фигура казалась еще больше в тесном пространстве. Лицо было искажено холодной, нечеловеческой яростью. Его глаза, словно два куска грязного льда, прошлись по Джейн, задержались на Рафе, держащем в руке одинокий сай, и на упавшем втором. — Джейн, — проскрипел он.       Одно слово, но в нем было всё: и вопрос, и приговор, и обещание расправы за некомпетентность. Потом его взгляд упал на Рафа. —А ты… живее всех живых. И даже двоих моих ребят умудрился переломать.       Раф не ответил. Он просто перевел сай в другую руку, приняв новую стойку. Вызов был написан в каждой линии его избитого, но несломленного тела. — Наконец-то ты решил показать свое лицо. Что, комплексуешь, что твоя подручная нашла меня первой? — Хватит игр, — сказал Рейзор и двинулся вперед.       То, что последовало, было не боем. Это был разгром. Рейзор, несмотря на свои размеры, двигался с пугающей, взрывной скоростью. Раф, ослабленный побоями, контузией и потерей крови, был подобен раненому волку против медведя-гризли. Он держался, парировал первые два удара Рейзора сайом, металл звенел, разлетаясь искрами. Он уворачивался от сокрушительных захватов, используя стены, чтобы отталкиваться. Но силы были слишком неравны. Один промах — и кулак Рейзора врезался Рафу в уже поврежденный бок. Раф ахнул, согнувшись пополам, но не упал. Он ответил отчаянным выпадом сайем, острие скользнуло по броне Рейзора, оставив лишь царапину. Рейзор лишь хмыкнул и нанес удар коленом в грудь. Раздался глухой, мокрый звук. Раф отлетел к стене и рухнул на колени, роняя сай. Он попытался встать, но его тело больше не слушалось. Изо рта потекла струйка крови. Он силился поднять голову, чтобы посмотреть в глаза противнику, но все плыло перед глазами.       Рейзор медленно подошел, его тень накрыла Рафа целиком. — Герой, — прошипел он с ледяным презрением. — Символ. А на деле — просто бешеный зверь, который слишком долго разгуливал на улицах.       Он занес ногу, собираясь нанести сокрушительный удар по голове или шее — добивающий, калечащий наверняка. И в этот момент между ним и лежащим Рафом встала Джейн.       Она не бросилась, не закричала. Она просто сделал шаг и замерла, как стена. Ее лицо было холодным, но абсолютно спокойным. Рейзор замер, его нога все еще была занесена для удара. Он медленно опустил ее. Его глаза, сузившиеся до щелочек, впились в Джейн. — Что всё это значит? — произнес он тихо, и в его голосе зазвучала опасная, шелковистая нотка. — Объясни. Сейчас.       Джейн выпрямила спину. Ее голос, когда она заговорила, был ровным, аналитическим, без тени дрожи. Голосом стратега, оценивающего ситуацию, а не эмоциональной союзницы. — Босс, не думаю, что убивать его будет лучшей идеей. Убийство сейчас было бы ошибкой. Глупой и дорогой, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — «Ночной Всевидящий» — это не просто очередной линчеватель. Он стал символом. Призраком, который держал в страхе все мелкие банды на этом берегу. Его имя — легенда, а легенды стоят дорого.       Она сделала маленькую паузу, давая словам осесть. — Если мы просто убьем его здесь, мы превратим легенду в труп, о котором забудут через неделю. А если мы его представим… если мы покажем всем, кто именно поймал этого «неуловимого призрака»… это поднимет авторитет «Горных Львов» на новый уровень. Это будет послание: даже самые сильные герои падают перед нами. Это привлечет новых наемников, запугает собез и заставит всех задуматься, на что способны «Горные Львы».       Рейзор слушал, не перебивая. Его взгляд все еще был холоден, но в нем появилась тень любопытства. — Но этот урод покалечил наших парней! — выкрикнул один из громил. — Как после такого его можно оставлять в живых? — Они ослушались приказа босса и получили по заслугам, — ответила та. — Я предупреждала их не играть, и каков итог? Это только подтверждает, что даже будучи плененным он продолжает сопротивляться. Живой пленник стоит дороже мёртвого, это знают все.       Она снова взглянула на Рейзора: — И потом, — продолжила Джейн, и здесь ее голос стал чуть жестче, в нем прозвучали нотки личной заинтересованности, которые она позволяла себе демонстрировать. — Именно я его выследила. Именно мой план сработал. Именно я довела его до этого состояния.       Она кивнула в сторону избитого, но живого Рафа. — Он — мой трофей, босс. По праву охотника. И я хочу, чтобы его ценность была реализована по максимуму. Не в темном углу, а при всех. Чтобы все знали, что это Я поймала Ночного Всевидящего для «Горных Львов».       Она закончила и стояла, глядя на босса, ожидая его реакции. В ее позе не было вызова, но и покорности тоже. Была уверенность профессионала, знающего цену своему улову. — Кстати, насчёт должности телохранителя, босс, вы ведь не забыли о моей просьбе. Думаю, я заслужила.       Рейзор медленно обвел взглядом ее, потом Рафа, потом снова ее. Уголок его рта дрогнул в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Амбициозно, — проскрипел он наконец.       Он опустил кулак. — Твой трофей, говоришь? Хорошо. Пусть будет твой. Но если он снова вырвется, или ещё выкинет что-нибудь… отвечать будешь ты. Всей своей шкурой. Понятно? — Конечно, — кивнула Джейн, не моргнув глазом. — Тогда тащи свою «легенду» в камеру повышенной безопасности. И придумай, как его представить так, чтобы ни у кого не возникло желания усомниться в нашей силе. А поводу телохранителя… У нас возникли проблемы с СОБ. И потребуется снова твоя помощь.       Рейзор развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, крикнув на ходу своим людям: — Убрать этот бардак! И найти тех двух недоумков, что позволили ему выбраться!       Джейн ждала, пока его шаги не затихли, и только тогда повернулась к Рафу. Он лежал без сознания, дыхание поверхностное и хриплое. Она наклонилась, чтобы проверить его пульс. Ее пальцы коснулись его шеи, и она почувствовала слабый, но устойчивый стук. «Мой трофей, — подумала она с горькой иронией, глядя на его окровавленное лицо. — Обещай мне, что когда-нибудь ты поймешь, зачем мне пришлось это сказать».       Потом она встала и позвала двух менее глупых охранников, чтобы те отнесли Рафа в новую клетку. У нее было много работы. Нужно было превратить его пленение в спектакль, достойный легенды.