Игра на пленке

07:17 Спустя 3 дня после последнего убийца в Даунецке. На улице царила угнетающая осенняя атмосфера. Серое небо нависало над городом, тяжёлое и бескрайнее, словно покрывало, скрывающее солнце. Лёгкий дождь тихо шёл, его капли мягко ударялись о землю, образуя на асфальте маленькие лужи, которые тут же сливались в большие, отражая угрюмое небо и редкие проблески света от уличных фонарей. Деревья, стоящие вдоль дороги, были почти обнажёнными, их ветви, тонкие и изогнутые, меланхолично трепетали под холодными порывами ветра. Оставшиеся листья, пожелтевшие и хрупкие, медленно кружились в воздухе, подгоняемые неугомонным ветром, пока не оседали на влажную землю. Улицы выглядели опустевшими, редкие прохожие ускоряли шаг, прячась под зонтами или натягивая на головы капюшоны, стараясь поскорее укрыться от сырости. Звук шагов смешивался с тихим шуршанием дождя и шумом ветра, который то и дело завывал вдалеке, словно предвещая что-то нехорошее. Дальний гул машин доносился как слабый отголосок жизни города, теряясь в сыром воздухе. Свет уличных фонарей был тусклым и размытым, обрамлённым мягким сиянием дождевых капель. Каждая деталь казалась приглушённой, будто сама природа старалась создать иллюзию одиночества и меланхолии. Ветер вдруг усилился, заставляя мусорные пакеты и сухие ветки кататься по дороге. Где-то вдалеке хлопнула незакреплённая дверь, этот звук прозвучал особенно резко в окружающей тишине. Всё казалось таким пустым, безжизненным, словно сама улица ожидала чего-то зловещего, готовая вот-вот вздрогнуть от первого знака приближающегося кошмара. Ботвлз проснулся от еле слышного стука дождя, бьющегося о стекло больничной палаты. Тусклый свет серого неба, просачиваясь через жалюзи, заполнял комнату блеклым сиянием. Лёгкий запах стерильности витал в воздухе. Ботвлз тяжело вздохнул, чувствуя, как его грудь сдавило привычной тяжестью. Он с усилием сел на краю койки, руки легли на простыню, сминая её в кулаках. Его тело чувствовало себя измотанным, словно он провёл несколько дней без сна. Бок всё ещё немного ныл, но боль была уже терпимой — лишь слабая отголосок того, что он пережил. На тумбочке рядом с кроватью что-то привлекло его внимание. Там лежал пакет. Ботвлз прищурился, недоверчиво оглядывая его, прежде чем взять в руки. Пакет был запечатан, аккуратно сложен, и на нём виднелась небольшая записка. Он открыл её: "От Минона." Это было всё, что там написано. Без комментариев, без объяснений. Ботвлз тихо фыркнул, почувствовав на миг что-то похожее на тёплую благодарность, но быстро прогнал это чувство. Он аккуратно разорвал упаковку и достал сигареты и зажигалку. Пальцы привычно прошлись по краю пачки, но тут дверь в палату тихо открылась, и вошла медсестра. Она была худая, с длинными слегка растрёпанными чёрными волосами, которые обрамляли её лицо. На носу красовались чёрные очки, придававшие ей строгий вид, хотя её мягкие черты лица намекали на теплоту. Из-под белоснежного халата выпирала грудь, едва сдерживаемая формой, что добавляло её внешности нечто почти вызывающее. Её движения были лёгкими, а взгляд — полный странной заботы, устремлённой прямо на Ботвлза. Медсестра — Доброе утро, мистер Ботвлз! — сказала она, едва слышно, будто боялась потревожить его. Ботвлз посмотрел на неё холодно. Её приветливость его раздражала. Bootvlz — Чего тебе. — хрипло бросил он, не скрывая своего грубого тона. Медсестра словно не заметила его настроения. Она остановилась у его койки, держа в руках небольшую папку. Медсестра — Я хотела проверить, как вы себя чувствуете!) — ответила она, мягко улыбаясь. Bootvlz — Сама видишь, что живой. Достаточно? Она слегка смутилась, но не ушла. Её глаза задержались на его лице, где виднелись старые шрамы, прорезавшие его черты, словно молчаливое напоминание о прошлом. Медсестра — Вы не должны вставать так быстро.. — сказала она. — Врач сказал, что вам нужно больше времени на восстановление! Ботвлз усмехнулся, его лицо приобрело тень циничной улыбки. Bootvlz — Если бы я ждал, пока мне станет лучше, я бы давно откинул копыта. Медсестра замялась, опустила взгляд, но не ушла. Она знала, что он сложный пациент, но в её взгляде было что-то большее, чем профессиональный долг. Медсестра — Мне просто хочется, чтобы вы были в порядке, не больше..! — тихо добавила она. Ботвлз посмотрел на неё серьёзным лицом. Bootvlz — Тебе должно быть похуй. — бросил он. Она не ответила, лишь поджала губы, а затем отвернулась, проверяя какие-то бумаги. Когда Ботвлза выписывали, он всё ещё стоял в палате, распаковывая пачку сигарет. Зажёг одну, не обращая внимания на табличку с запретом курения на стене. Дым заполнил воздух. — Здесь нельзя кур.. — сказала медсестра с лёгкой тревогой, но её голос оборвался, когда она встретила его взгляд. Его глаза были полны холодной уверенности. Bootvlz — Мне ли не похуй. — сказал он, выпуская дым. Она ничего не сказала, лишь отвела взгляд, делая вид, что занята своими записями. Ботвлз выбросил окурок в стакан с водой, оставшийся на тумбочке, и покинул палату, не обернувшись. - В общем, мистер Ботвлз.. Вы выписаны и теперь можете идти..! Ботвлз выслушал слова медсестры, продолжая молча затягиваться сигаретой. Дым тонкой струйкой поднимался к потолку, заполняя воздух слабым запахом табака. Он лишь коротко кивнул в ответ на её слова, давая понять, что услышал. Затем, без лишних эмоций, встал с койки, привычным движением поправляя пояс, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Ботвлз молча подошёл к стулу, на котором лежала его одежда, и начал неторопливо её разбирать. Сигарета всё ещё была зажата в зубах, из неё падали тонкие искорки пепла. Пока он расстёгивал больничный халат, медсестра не могла отвести от него взгляда. Её глаза задерживались на каждом движении, будто она искала что-то большее, чем просто зрелище пациента, покидающего больницу. Ботвлз, заметив её пристальный взгляд, прищурился. Его голос был резким, почти отрезающим: — Чего Смотришь?Ты уже всё сделала. Можешь идти. Смущённо поправив очки, медсестра кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Ботвлз недовольно качнул головой, вернулся к своим вещам и начал переодеваться. На нём осталась едва заметная дымка усталости, но движения были уверенными и размеренными. Через пару минут он вышел из палаты. На нём была чёрная куртка, Черные штаны и берцы. Сумка была перекинута через плечо, а изо рта торчала всё та же сигарета. В коридоре больницы его шаги гулко отдавались эхом. На него действительно смотрели. Врачи украдкой бросали взгляды из-за своих мониторов, пациенты следили за ним из палаты или из очереди, кто-то шептался. Но сам Ботвлз шёл так, будто был абсолютно один. Его лицо сохраняло серьёзность, а дым от сигареты добавлял этому образу ещё больше холодной, отчуждённой уверенности. Дойдя до главного входа, он остановился, чтобы сделать последнюю затяжку. На улице всё ещё моросил дождь, крупные капли стучали по стеклу больницы. Ботвлз выдохнул густое облако дыма, которое на мгновение смешалось с сыростью воздуха, и резко потушил сигарету об кирпичную стену у входа. Выйдя под дождь, он натянул капюшон, осмотрелся по сторонам и, заметив приближающееся такси, поднял руку. Машина остановилась, и он спокойно сел внутрь, бросив сумку на соседнее сиденье. Bootvlz — На улицу ███. да побыстрее. — коротко сказал он водителю, глядя перед собой сквозь запотевшее стекло. Машина тронулась, оставляя за собой больницу, где тёплые огни окон постепенно скрывались в дымке дождя. Тем временем, Минон. Минон находился в полицейском участке. В комнате участка, где сидел Минон, царила атмосфера тяжёлой напряжённости. Узкий кабинет был тускло освещён лампой, чей свет падал прямо на стол, загромождённый множеством вещей. На старой деревянной поверхности, потёртой от времени, лежала раскрытая папка с делом. Внутри неё были документы, фотографии жертв, скриншоты с видеокассеты и заметки, которые Минон записывал от руки. Его подчерк был резким, угловатым, будто отражал ту самую спешку и тревогу, с которыми он работал. На столе стояло несколько кружек с остатками от кофе. Некоторые из них уже остыли, на внутренней поверхности виднелись коричневые следы засохшей жидкости. Возле одной из кружек лежала пачка сигарет, хотя Минон почти никогда не курил. Рядом с папкой был небольшой блокнот, исписанный разными мыслями и догадками, а также ручка, которой он нервно постукивал по столу. На стене напротив стола располагалась доска, плотно покрытая фотографиями и вырезками из газет. В центре были крупные снимки двух маньяков: один в театральной маске, другой в кожаной, сделанной из человеческой кожи. Вокруг снимков были привязаны разноцветные нитки, соединявшие их с фотографиями жертв, местами преступлений и другими доказательствами. Всё это походило на хаотичную мозаику, которая на самом деле была продуманной схемой расследования. Фотографии жертв — молодых девушек, сотрудников полиции — особенно привлекали взгляд. На них были лица, ещё живые и улыбающиеся, но теперь превращённые в жуткие кадры из кассеты. На краю стола стоял старенький телевизор с подключенным к нему видеоплеером. Видеокассета с надписью "Эмма и её подруги" была вставлена внутрь. Минон уже пересматривал её множество раз. На экране застыл кадр: три обнажённые девушки сидели на земле в лесу. Их рты были заклеены скотчем, а глаза наполнены паническим ужасом. Слёзы стекали по щекам, а их тела дрожали от страха. Казалось, что даже через экран можно ощутить холод ночного леса и отчаяние жертв. Минон нажал на кнопку воспроизведения, и плёнка снова начала крутиться. Он пристально смотрел на экран, его взгляд был напряжённым, почти отсутствующим. На экране появился мужчина в театральной маске. В этот раз он был одет в полицейскую форму. Маньяк выглядел устрашающе: широкая, властная фигура, чёрная фуражка, черные глаза, которые на секунду мелькнули в свете камеры. Рядом с ним была немецкая овчарка, чья агрессия буквально ощущалась даже через старую запись. Собака яростно рвалась с поводка, её лающий голос разрывал тишину ночи. Маньяк достал плеер и включил странную музыку, напоминавшую ангельский хор. На фоне мелодии разворачивалась чудовищная сцена. Мужчина отпустил собаку, и та мгновенно бросилась на Эмму. Её лицо, ещё недавно испуганное и живое, превратилось в кровавое месиво под острыми клыками. На записи слышались душераздирающие крики, заглушаемые звуком рвущейся плоти. Минон задержал палец на кнопке паузы, чтобы остановить момент, когда собака разрывала конечности. Он вглядывался в кадр, пытаясь рассмотреть мельчайшие детали. Дыхание стало более частым, рука невольно дрогнула. Вновь нажав на кнопку воспроизведения, он продолжил просмотр. Теперь маньяк подошёл к оставшимся девушкам. Из кармана он вытащил пистолет, а экран тут же почернел. Спустя 10 секунд тишины запись продолжилась. Камера показывала уже мёртвые тела девушек. Маньяк переключил её на штатив, установив так, чтобы полностью захватить пространство вокруг. Вид тела Эммы, которую первой атаковала собака, её лицо отсутствовало — вместо него зияла кровавая рана, обнажавшая кости черепа. Овчарка с жутким урчанием всё ещё грызла её руку, уже отделённую от тела, разрывая кожу и сухожилия. Мужчина в маске подошёл ближе, на его ботинках уже виднелись кровавые следы. Он наклонился к телу Эммы, будто проверяя качество своей работы. Его движения были неспешными, но уверенными, как будто это был не первый раз. Взяв длинный, по-зверски острый нож, он стал проводить его по телу, начиная с грудной клетки. Лезвие легко прорезало кожу, оставляя глубокие кровавые борозды, от которых в стороны растекались ручейки крови. Он приостановился и, будто наслаждаясь моментом, снова посмотрел в камеру, не проронив ни слова. Затем он переключился на двух других девушек. Их тела уже были неподвижны, но на лицах всё ещё застыло выражение ужаса, глаза оставались открытыми, будто они пытались унести с собой последние секунды своей жизни. Мужчина взял одну из них за волосы и резко дёрнул голову вверх, обнажая шею. Нож сверкнул в свете камеры, и в один точный, грубый порез он перерезал горло. Кровь фонтаном хлынула из артерии, обагряя землю и его перчатки. В воздухе было бы легко представить металлический запах, густой и всепоглощающий. Вторую девушку он разрезал по иному. Опустившись на колени, маньяк начал резать ей живот, словно вскрывая дикое животное. Камера детально захватывала каждое движение: кожа натягивалась, разрезалась, пока его нож погружался всё глубже. Внутренности с тихим влажным звуком стали выползать наружу, заполняя пространство вокруг тела. Он ни на секунду не отводил взгляд от своей работы, словно художник, полностью поглощённый процессом. Покончив с телами, мужчина вновь встал, небрежно вытер нож об тело одной из девушек и подобрал камеру. Он провёл её вдоль сцены, запечатлевая каждый кусок того, что осталось от их тел. На записи видно, как один из пальцев Эммы валяется в стороне, наполовину обгрызенный собакой. Скопление крови вокруг тел создавало зловещий узор, напоминая картину, нарисованную безумцем. В завершении записи он снял свою фуражку, словно отдавая жертвам последний "почёт". Поставив её на ближайший камень, мужчина включил камеру на себя. Его маска с улыбкой казалась странно неподходящей для происходящего, но он смотрел прямо в объектив, будто хотел, чтобы этот момент отпечатался у смотрящего в памяти навсегда. В финале звучали полицейские сирены, а запись завершилась. Минон откинулся на стуле и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Весь его стол и доска на стене были наполнены ужасом, но он знал, что должен продолжать, пока психопаты остаются на свободе. Минон сидел за своим столом, продолжая смотреть на фотографии и заметки, разбросанные по столу. Его взгляд периодически возвращался к стопке кружек с остывшим кофе. Вдруг раздался звонок телефона. Взгляд Минона на мгновение остекленел от усталости, но, заметив имя на экране, он резко пришёл в себя: "Ботвлз". Minon — Ахуеть... — пробормотал он себе под нос, недоверчиво протирая глаза. Убедившись, что это действительно Ботвлз, Минон взял трубку. Bootvlz — Алло? Ботвлз? Чувак? Это ты? — его голос звучал удивлённо, но с нотками облегчения. На другом конце линии прозвучал низкий голос Ботвлза: Bootvlz — Что там с делом. — его тон был холодным, как и всегда, но с лёгким налётом усталости. — Ботвлз? Ты уже выписался?! О боже.. чувак.. Мне столько нужно рассказать тебе! — спросил Минон, невольно улыбнувшись. — Не по теме говоришь. — резко оборвал его Ботвлз. — Мне позвонил наш новый начальник. Сказал, что сегодня у нас два новых сотрудника. Кто эти идиоты. Минон нахмурился, немного не понимая, к чему этот разговор: Minon — И что? Это же неплохо. Помощь в деле не помешает уж точно..! Ботвлз раздражённо вздохнул. Bootvlz — Какого хуя они вообще оказались у нас в участке? Почему к нам подкидывают новичков, прямо во время расследования!? Минон попытался объяснить: Minon — Возможно, это связано с количеством дел. Ты сам видел, что творится. У нас каждую неделю новые жертвы, а людей не хватает.. Зато, наша новая сотрудница, делает самые лучшие фотороботы в городе. Ботвлз - Более менее, дальше че. Минон - Второй это очень хороший детектив, Мистер Мурчо решил помогать в нашем деле. Недавно убили 4 человек на ферме, осталась 1 выжившая. Он её допросит в скором времени, как только руки дойдут. На той стороне линии повисла пауза. Затем Ботвлз серьёзно добавил: Bootvlz — Посмотрим, что они сука из себя представляют. Если будут путаться под ногами, я пристрелю их сразу при всех. Разговор прервало резкое открытие двери. В кабинет ворвалась молодая девушка. Ей было не больше 18 лет, что сразу вызвало недоумение у Минона. Девушка выглядела энергичной, с короткими черными волосами. Её форма сидела на ней так, словно она только недавно её примерила, а лёгкая неуверенность в движениях выдавали новобранца. ??? — Блять, Минон! — выпалила она, тяжело дыша, будто только что бегала. — Вас, меня и ещё одного нового сотрудника вызывают на дело. Снова убийство... На том конце линии Ботвлз, услышав её голос, молча положил трубку. Минон надел свою чёрную куртку, взял со стола папку с материалами дела и кивнул девушке: Minon — Пошли. Они вышли из участка на свежий утренний воздух. День был пасмурным, но дождь прекратился, оставив после себя влажные асфальт и запах сырости. На стоянке возле участка стояла машина с открытым окном. За рулём сидел новый сотрудник, молодой парень лет 23. У него были белые короткие волосы, обычное лицо с молодой кожей и выражением лица, которое говорило о том, что он пытается выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Минон подошёл к открытому окну. Minon — Ты знаешь, куда ехать? Парень повернул голову и коротко кивнул: Murcho — Да, адрес есть. Мне начальник уже сказал куда ехать. Минон удовлетворённо кивнул и открыл заднюю дверь машины, пропуская вперёд девушку. Она села на заднее сиденье, а Минон устроился рядом. Minon — Ладно.. — произнёс он, пристёгиваясь. — Езжай. Машина тронулась с места, оставляя за собой участок. Внутри салона воцарилась напряжённая тишина, в которой чувствовалась сосредоточенность каждого из пассажиров. Прошло 20 минут, машина плавно остановилась у обочины, напротив большого дома, фасад которого был обнесён жёлтой полицейской лентой. Перед домом стояли две полицейские машины, мигалки которых освещали мрачное утро красно-синими вспышками. У веранды стояли начальник и Ботвлз. Оба были погружены в серьёзный разговор, время от времени указывая в сторону дома. Минон первым вышел из машины, за ним последовали новенькая и другой новенький, которому, судя по выражению лица, было не по себе от происходящего. Троица направилась к начальнику и ботвлзу. — Что здесь произошло? — сразу же спросил Минон, его голос звучал устало, но заинтересованно. Ботвлз молчал, его взгляд, холодный и пустой, был направлен куда-то вдаль. Начальник, пожилой мужчина с проседью в волосах и строгим взглядом, кивнул в сторону дома: Начальник — В этом доме убита молодая пара — два студента. Мужчина около 23 лет, женщина — 22. Оба убиты с особой жестокостью. Тела находятся на втором этаже в одной из комнат. Радуйтесь, что с вами Ботвлз. Он замолчал, давая им время осмыслить информацию, затем жестом пригласил всех внутрь. Группа вошла в дом, где царила мрачная, угнетающая атмосфера. Пол был застелен пластиковыми покрытиями, по нему мелькали полицейские и судмедэксперты в перчатках и защитных костюмах. Запах железа и дезинфицирующих средств витал в воздухе, смешиваясь с чем-то тяжёлым и сладковатым, от чего у новеньких по коже побежали мурашки. — Поднимайтесь на второй этаж, комната в конце коридора. — сказал начальник, оставляя их, чтобы продолжить координировать работу на месте. Ботвлз шёл первым, с невозмутимым лицом поднимаясь по деревянной лестнице. Скрип ступеней под их ногами звучал угрожающе, усиливая напряжение. Минон и двое новеньких следовали за ним, молчаливые и напряжённые. Когда они вошли в комнату, зрелище оказалось настолько шокирующим, что в горле каждого, кроме Ботвлза, моментально пересохло. На полу лежал расчленённый мужчина. Его голова была повернута набок, а из открытого рта торчал его отрезанный член. Горло было разрезано настолько глубоко, что казалось, будто голову едва держит остаток кожи на шее. На кровати, неестественно изогнувшись, находилась женщина. Её грудь была срезана, а место, где они когда-то находились, выглядело как две бездонные воронки, залитые запёкшейся кровью. Половина ног отсутствовала, обрубки были грубо перевязаны каким-то тряпьём. Половина её рта была вырвана, оставив жуткую зияющую рану. Глаза женщины отсутствовали, вместо них были чёрные пустоты. — Боже... — прошептал Минон, ощущая, как горло сдавливает тошнота. Новенький парень отвернулся, а Лера прикрыла рот рукой, её лицо побелело. Ботвлз спокойно оглядел тела. Затем, переведя взгляд на новенькую, он спросил: Bootvlz — Тебя как зовут. Девушка, всё ещё прикрывая рот, тихо пробормотала: ??? — Лера... — Лера, ты же хорошо фотографируешь, так ведь? — голос Ботвлза был холодным, без намёка на сочувствие. Лера — Вообще-то я... — начала она, но Ботвлз перебил её: Bootvlz — Значит, бесполезная. — произнёс он таким серьёзным тоном, что стало ясно: это не шутка. Он достал телефон из кармана и начал фотографировать тела сам. Фотографии, судя по частому щелчку камеры, он делал со всех ракурсов. Затем, надев перчатки, Ботвлз опустился на корточки перед телом мужчины. Bootvlz — Минон, записывай. — бросил он, даже не глядя на него. Минон нехотя достал блокнот, его руки слегка дрожали. Ботвлз начал тщательно осматривать тело, касаясь пальцами раны на шее и остатков разрезанного горла. Bootvlz — Разрез глубокий, — спокойно прокомментировал он. — Нож или что-то с заострённым лезвием. Работа быстрая, но грубая. На горле есть следы повторных движений, будто он пытался перерезать вену. Murcho — Господи.. — пробормотал новенький парень, опираясь на стену. Лера больше не выдержала. Она резко выбежала из комнаты, её шаги гулко отдавались по коридору. Через секунду раздался звук рвоты. — Записывай дальше. — продолжил Ботвлз, как ни в чём не бывало. — Член пацана отрезан, видно, что использовали что-то связанное с лезвием. Возможно, нож. Резали не сразу, несколько подходов. Минон стиснул зубы, делая записи. Запах крови, сладковатый и удушливый, пробирался даже через слабый поток воздуха из окна. Minon — Ботвлз, может, хватит..? — Не выдержал он, его голос звучал на грани. Ботвлз поднял на него взгляд. В его глазах не было ни капли эмоций. Bootvlz — Если тебя тошнит, иди к своей подружайке, неженка. — сказал он спокойно, указав в сторону коридора. — А я сделаю свою работу. Минон сдержал порыв ответить, лишь глубоко вдохнул, чтобы подавить рвотный позыв. Он поднял глаза на Ботвлза, но не проронил ни слова, продолжая записывать его комментарии. Ботвлз, словно не замечая напряжённой атмосферы, методично осматривал тела. Закончив с мужчиной, он перевёл внимание на тело женщины, лежавшее на кровати. Bootvlz — На груди видны следы аккуратного среза. — произнёс он, касаясь края обнажённого ребра через перчатку. — Возможно, использовали скальпель или очень острый нож. Удаление тканей произошло с хирургической точностью. Это не просто всплеск ярости, а целенаправленное действие. Минон, стараясь не смотреть на тело, записывал каждое слово. — Отсутствие глаз... — Ботвлз слегка наклонился, разглядывая пустые глазницы. — Похоже на грубую работу. Возможно, использовали какой-то инструмент для извлечения. Глаза либо оставили в качестве трофея, либо уничтожили. Он поднял голову и оглядел комнату, его взгляд задержался на настенном шкафу, затем переместился к полу. Он поднёс ладонь к кровати, указывая на запёкшуюся лужу крови, и продолжил: Bootvlz — Обильное кровотечение. Судя по количеству, жертву убили здесь. Либо на месте пытали, либо сразу расчленили. Его голос оставался спокойным, аналитическим. Минон заметил, что новенький парень, стоящий у стены, был на грани нервного срыва. — Как тебя зовут, новенький. — внезапно обратился к нему Ботвлз, не отрываясь от осмотра. Парень от неожиданности чуть не вздрогнул, но быстро ответил: Murcho — Мурчо... — Мурчо. — Ботвлз кивнул. — Спустись к начальнику. Спроси, нашли ли что-нибудь — кассету, записку, улики, что угодно. — Да, конечно.. — ответил Мурчо и, торопливо кивнув, покинул комнату, будто стремясь как можно скорее выйти из этого ужаса. Когда Мурчо ушёл, в комнате воцарилась напряжённая тишина, которую нарушал только хруст пластиковых перчаток Ботвлза. Он подошёл к столу в углу комнаты, поверх которого были разбросаны предметы — стакан, полураскрытая пачка сигарет, какие-то записи. Bootvlz — Хм..Странно. — пробормотал он себе под нос, осматривая поверхность. Его взгляд задержался на одном из листков бумаги. Он аккуратно поднял его двумя пальцами и, прищурившись, разглядел текст. Bootvlz — Записывай. — сказал он Минону. Minon — Да, конечно.. — кивнул тот, чувствуя, как дрожит его голос. Bootvlz — Здесь что-то написано. Многочисленные упоминания про грех, искупление. Стандартная риторика для таких долбоебов. Видимо, псих хотел оставить послание или сделать это частью плана. Минон записал это, в то время как Ботвлз оглядел комнату ещё раз, теперь осматривая стены. На одной из стен он заметил тёмные пятна, напоминавшие отпечатки пальцев. Он подошёл ближе. Bootvlz — Минон, обрати внимание. — сказал он. — Это не просто отпечатки. Похоже на кровь. Возможно, следы борьбы или попытка жертвы схватиться за стену. Минон записал это, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. Ботвлз, казалось, оставался непоколебимым, его спокойствие и методичность пугали. Bootvlz — В этом всём есть структура, — наконец произнёс он, оглядывая тело женщины на кровати. — Маньяк действует с какой-то целью. Этот уровень насилия — не просто порыв, они пытаются что-то до нас донести, но что не ясно. В этот момент, Мурчо неся в руках пакет, который держал аккуратно, словно передавал нечто ценное и опасное одновременно. Он остановился перед Ботвлзом и сказал: Murcho — Нашли это в одной из комнат. Ботвлз кивнул, беря пакет. Пальцы сжали пластик, сквозь который проступал тёмный прямоугольник — VHS-кассета. Он взглянул на неё мельком и, не проявляя эмоций, протянул её Минону: Bootvlz — Ты знаешь, что с этим делать. Минон кивнул, его лицо оставалось серьёзным, но взгляд выдавал внутреннее напряжение. Он взял пакет и убрал его в карман своей куртки. — Ладно, идите в машину, — сказал Ботвлз, вставая с колен. Он оглядел их всех. — Не забудьте Леру. Пусть отдышится, неженка ебучая. Я пока осмотрю остальную часть дома. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился в коридор. Минон с новенькими молча переглянулись и направились вниз по лестнице. Тем временем, Ботвлз продолжал осматривать дом. Его внимательный взгляд перебегал с одного предмета на другой. Всё здесь было слишком чистым — стерильным, как будто специально подготовленным, чтобы сбить с толку. Но когда он вошёл в дальнюю комнату, его внимание привлёк массивный шкаф, стоявший у стены. Он остановился перед ним и, слегка постучав по задней панели, заметил странный звук — приглушённый, как будто за стеной было пустое пространство. Bootvlz — Вот и нашлось что-то.... — пробормотал он, упираясь плечом в шкаф и начиная сдвигать его. Шкаф тяжело подался в сторону, обнажив дверь, почти полностью скрытую за обоями. Она была простой, деревянной, с замочной скважиной, но без видимого замка. Ботвлз оглянулся и заметил двоих полицейских, стоявших неподалёку. Bootvlz — Вы. Подойдите сюда. — позвал он. — Принесите фонарик. Один из них торопливо подошёл и протянул Ботвлзу фонарь. Bootvlz — Умница. — коротко бросил он, включил фонарь и потянул за ручку. Дверь со скрипом открылась, открывая узкую лестницу, ведущую вниз. Ботвлз спустился, шаги гулко отдавались в сыром воздухе подвала. Внизу его встретил тусклый свет, исходящий от нескольких мониторов, стоящих на большом столе. Экран каждого из них показывал разные углы дома и прилегающей территории. Повсюду валялись провода, кассеты, и разбросанные листы бумаги с нечёткими схемами. Ботвлз подошёл к мониторам, внимательно изучая изображения. Ещё несколько секунд — и он начал перематывать записи. Время на экране указывало на 02:39 ночи. На мониторах было видно, как кусты у дома едва заметно зашевелились. Ботвлз склонился ближе к экрану. Из кустов вылез мужчина с худощавым телосложением, голым торсом и в чёрных штанах. Тот держал камеру, которую начал устанавливать неподалёку от дома. В это же время ещё один человек, с театральной маской на лице, взобрался на веранду. На одном из мониторов маска убийцы соскользнула, упав на деревянные доски. Мужчина замер, быстро наклонился, чтобы её поднять. Именно в этот момент камеру захватила часть его лица. Ботвлз прищурился, стараясь рассмотреть мельчайшие детали. Черная федора на голове, белая кожа, глубокая царапина у правого глаза, зрачки, напоминающие чёрные пуговицы, черный смокинг. Bootvlz — Вот вы и попались практически, долбоебы... Лучше бы было, если бы показали полные лица, а не только щечки блять. — прошептал Ботвлз. На записи мужчина повернулся к другому убийце и жестом предупредил его о камере. Он снова надели маску и вошёл в дом с другим мужчиной. Спустя несколько секунд тишины на записях послышались звуки борьбы, затем женский крик, который быстро перешёл в предсмертные хрипы. Ботвлз достал из кармана флешку, нашёл нужный порт и вставил её в системный блок. Лёгкий щелчок флешки подтвердил подключение. Bootvlz — Поскорее бы вас поймать. — пробормотал он, нажимая клавишу скачивания. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах загорелась решимость. Продолжение следует