Незавершённый протокол

23:40 Ночь была сырой и недружелюбной. Холодный ветер гулял по пустым улицам, пронзая их до костей, словно невидимые когти пытались вцепиться в каждый угол. Он гнал перед собой сухие листья, которые с шорохом носились по асфальту. Где-то вдалеке с глухим звуком хлопнула незапертая калитка, и этот звук тут же поглотила тишина. Над головой ревел ветер, завывая, будто кто-то невидимый кричал от боли. Неоновая вывеска закусочной на углу мигала, выдавая мерцающий свет, словно моргала. Остальные окна вдоль улицы были тёмными, мёртвыми, как глазницы черепа ночью. На обочине, под слабым светом уличного фонаря, стояла полицейская машина. Из выхлопной трубы с шипением вырывался пар, смешиваясь с туманной дымкой, которая стелилась по земле. Внутри машины было тускло. Панель приборов светилась мягким зеленоватым светом, отбрасывая тусклые отсветы на лица двух людей в салоне. Слева, за рулем, сидел Ботвлз. Его лицо было неподвижным, глаза пристально следили за улицей. Он словно вглядывался в темноту, как будто что-то — или кто-то — должен был появиться. Он сидел неподвижно, но пальцы на руле постепенно сжимались крепче и крепче. Его напряжение передавалось воздуху в салоне — он стал плотным, вязким, как перед грозой. Рядом с ним, на пассажирском сидении, сидел молодой парень — Минон. Он откинулся в кресле, одну руку положив на подлокотник, а другой водил пальцем по запотевшему стеклу. Его глаза безучастно следили за движением ветра за окном. M — Блядь, Ботвлз... — вдруг сказал он, резко прерывая гнетущую тишину. Он повернулся к напарнику, нахмурившись, и заговорил раздражённо: — Чего мы ждём, и почему мы сидим ИМЕННО здесь в такое позднее время? Нет, я всё понимаю, мы полиция и всё такое, но уже который час сидим тут и выжидаем чего-то... Он замолчал, ожидая ответа. Но Ботвлз только медленно перевел на него взгляд — тяжёлый, серьёзный, как у человека, что знает больше, чем говорит. В следующую секунду он молча отвернулся и вновь уставился в темноту. Минон на секунду застыл, приоткрыв рот, будто хотел продолжить, но не знал, что сказать. Затем просто тяжело вздохнул, потер виски и снова повернулся к окну. Прошла минута. Может, две. Словно что-то в ночи тянулось медленно, угрожающе. И вдруг… Минон вздрогнул. В его поле зрения, в глубине темного переулка, будто мелькнула фигура. Он чуть подался вперед, вглядываясь. Кто-то… стоял там. Высокий силуэт, недвижимый, темный, как сама ночь. Его будто бы невозможно было разглядеть, но Минон чувствовал — на него кто-то смотрит. Он моргнул. И всё исчезло. M — Показалось… или нет? — пробормотал он самому себе, нахмурившись, и потер глаза. Потом перевел взгляд вниз, на грязный пол машины, и тихо, почти со злобой сказал: M — Я ненавижу эту рабо... Но не успел он договорить, как из рации, с помехами и щелчком, раздался голос Диспетчер — ...Улица ****************, дом 12. Нужен патруль. Двое незнакомцев в доме. Женщина и ребёнок внутри, закрылись в подвале. Незнакомцы вооружены, приезжайте как можно скорее. Ботвлз мгновенно схватил рацию и четко произнёс: B — Принял. Он резко схватил руль, и в ту же секунду машина рванула с места. Колёса со скрипом сорвались с места, выстрелив пучок воды из лужи на дорогу, и Минона буквально вдавило в кресло. M — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ПРИДУРОК?! — закричал он, судорожно схватившись за дверную ручку. — КУДА ТАК ГАЗОВАТЬ?! БОЖЕ! Машина летела по пустой улице, фары разрезали темноту, освещая мокрый асфальт и редкие машины по обочинам, как призраки. Всё казалось каким-то неправильным, будто сама ночь сопротивлялась движению, будто улицы не хотели их пускать вперёд. Минон, тяжело дыша, поправил сбившиеся очки, сжав губы. Он молчал, но внутреннее напряжение витало в воздухе, сливаясь с шумом мотора и завыванием ветра снаружи. Что-то было не так. И он чувствовал это. Прошло около десяти минут. Машина тихо подъехала к дому на окраине . Он стоял отдельно от других домов, обычный, такой же как и обычные дома на этой улице. Освещения вокруг почти не было — только фар хватало, чтобы выхватить из темноты облупленные ступени, ведущие к входной двери. Ботвлз медленно заглушил мотор. Машина затихла, будто замерла в ожидании. Он вытащил ключ из замка зажигания, положил в карман, потом открыл бардачок. Там лежал кольт с тяжёлой металлической рамой — старый, проверенный. Он взял его, взвесил в руке, проверил затвор и закрыл бардачок. Щелчок крышки прозвучал почти как выстрел. Минон между тем достал из заднего кармана брюк свой глок. Быстро осмотрел его, проверил обойму. Всё в порядке. Парни переглянулись молча — напряжение между ними ощущалось телом. Они оба вышли из машины, двери хлопнули почти синхронно. Медленно и осторожно они начали приближаться к дому, ступая по траве и гравию. Ступени у входа скрипнули под весом. Первый поднялся Ботвлз, и его взгляд тут же упал на окно слева — оно было разбито. Стекло торчало наружу, будто кто-то врывался внутрь, а не наоборот. Говоря шепотом, Ботвлз начал разговор с Миноном. — Обходи. С заднего. — Чего? — Минон прищурился. — Я — сзади. Ты — спереди. Без шума. Минон кивнул и остался у входа в дом, а Ботвлз ушел на задний двор. Он навёл фонарик на разбитое окно, затем вниз — на следы. Потом снова поднял глок и, затаив дыхание, сделал несколько шагов ближе. Тем временем Ботвлз проверил обойму кольта ещё раз, спрятался в тень и стал ждать момента для сигнала, но внезапно — крик. Женский. Дикий, срывающийся, как будто кто-то выл изнутри. Минон выругался: М — ДА К ЧЕРТУ ЕГО СИГНАЛ.. Он резко толкнул дверь и ворвался внутрь, направив фонарик вперёд. Свет резал тьму, выхватывая из мрака поломанную мебель, пыль, разбросанные вещи. Он двигался быстро, почти бегом. — Где же они могут быть, СУКА.. Он обшарил первый этаж: кухня — пусто, ванная — разбитое зеркало, коридор — капли крови… Он ускорил шаг. Гостиная — открытая, пустая, но тут… в проеме появился Ботвлз. — Ты что творишь?! — прошипел он. — Я услышал... Там кто-то орёт, я не стал ждать твоего сигнала. — СКОЛЬКО Я РАЗ ДОЛЖЕН ТЕБЕ ПОВТОРЯТЬ, ЧТОБЫ ТЫ СЛУШАЛСЯ МЕНЯ, ТЫ ЕБАННЫЙ НЕДОНОШЕННЫЙ ЭМО МАЛЬ.. Вдруг разговор двоих прервался громким криком женщины. Они осматривали комнату, двигаясь по кругу, когда снова — короткий, глухой крик. Ботвлз повернулся резко, осмотрелся и уставился в центр комнаты. — Под ковром. — произнёс он тихо. Он подошёл, схватил край старого грязного ковра и резко дёрнул. Под ним — деревянный люк с металлической ручкой. Не раздумывая, он дёрнул её, открыл крышку и, не произнеся ни слова, прыгнул вниз. — Ебанутый тип! — воскликнул Минон и начал спускаться по скрипучей лестнице. Внизу — мрак. Лишь узкий луч фонаря выхватывал жуткие сцены. Ботвлз стоял, целясь в левую часть подвала, где двое мужчин в масках стояли над женщиной. Один держал пилу и только что отрезал ей кисть, кровь шла потоком, а женщина дергалась, задыхаясь от боли. Второй только поднял взгляд. В углу, завязанный, сидел ребенок — слепой от повязки, с кляпом во рту. Его губы дрожали, он чуть слышно стонал. — НИ НА ОДНО СЛОВО. — тихо произнёс Ботвлз. Он поднял кольт и без предупреждения выстрелил — бах, бах! — Прозвучало два выстрела по ногам первого маньяка. Тот рухнул, завизжав от боли. Второй маньяк, не спеша положил пилу на пол и поднял руки. — НА ПОЛ, ЖИВО!!! — завопил Ботвлз, приближаясь. — ЛОЖИСЬ, СУКА! В это время Минон спустился и увидел происходящее. Его глаза расширились. — Господи боже..Что здесь происходит.. Он стоял в ступоре, глядя на всё — кровь, женщину, маньяков, ребёнка. Вдруг второй маньяк, который стоял с поднятыми руками, резко дёрнулся. Ботвлз рванулся к нему и врезал плечом, прижав к стенке. Тот заорал, выронил складной нож. Ботвлз начал бить. Кулаками. Снова и снова. Раз за разом, Лицо маньяка разбивалось всё больше. Кровь летела на стены. В один момент, Ботвлз схватил Маньяка за голову и начал избивать об стену, размазывая голову. — БОТВЛЗ! ХВАТИТ! — закричал Минон, бросившись к нему. — ТЫ УБИЛ ЕГО! ВСЁ! ОН УБИТ! ХВАТИТ! Ботвлз, ещё пару раз ударив, наконец, тяжело дыша, остановился. Он откинул труп от себя. Кровь струилась по стене. — Ты другого не убил... — тихо сказал Минон, глядя на второго, раненного. — Мы его возьмём... и всем этим убийствам — конец. Это конец, Ботвлз. Понимаешь? Всё. Успокойся… Ботвлз смотрел на него тяжело, будто изнутри сдерживал крик, а затем взглядом дал понять, чтоб Минон скрутил его. Минон кивнул, достал наручники и пошёл к выжившему маньяку. — Руки за голову... Медленно... — пробормотал он. Он нагнулся, чтобы зафиксировать руки — и вдруг: ЩЕЛЧОК. Шприц вошёл ему в ногу. М — ААААА!!! — заорал Минон и дёрнул ногу, вырывая шприц. Взбешённый, он пнул маньяка ногой в лицо — тот отключился. Минон сделал два шага назад, шатаясь. Глаза затуманились, сердце заколотилось. — Что за хрень… что это было…? — выдохнул он. Ботвлз обернулся: — МИНОН?! Он рванулся к нему, но вдруг — укол в шею. Кто-то из темноты воткнул иглу ему под ухо. — А-аах... — выдохнул он, повернувшись. Перед ним — размытый силуэт. Высокий. Тот медленно отступил в тень. Ботвлз снова повернулся к Минону — и увидел, как тот падает на пол. — НЕТ... — хрипло произнёс он и, ползком, пытаясь добраться, сделал ещё шаг. Но всё плыло. Всё темнело. Он упал. Последнее, что он увидел — тени, окружавшие их. И тишина. 06:24 Утро наступило медленно, лениво расползаясь по улицам города, будто само не хотело сталкиваться с последствиями ночного ужаса. Туман окутывал всё вокруг, густой и вязкий, словно молчаливый свидетель произошедшего. Мигалки трёх полицейских машин мерцали красно-синими отблесками, отражаясь в грязных лужах. Возле обочины стояли две кареты скорой помощи, и люди в белых и тёмно-синих куртках сновали туда-сюда, переговариваясь тихо, как будто боялись потревожить само пространство этого места. Из чёрного автомобиля с затемнёнными окнами вышел мужчина с белыми волосами и пиджаком. Он медленно направился к ближайшему полицейскому, который курил, оглядывая дом. М — Что здесь произошло? — спросил Мурчо, не теряя хода. П — Я сам не знаю точно, — пожал плечами офицер, стряхнув пепел на мокрый асфальт. П — Но тебя вызвал сюда сам начальник. Сказал, чтобы ты всё лично проверил. Мурчо сдержанно кивнул и, не теряя времени, прошёл мимо ленточного заграждения. Дом был старый, двухэтажный, с облупившейся краской на стенах и трещинами на ступеньках. Внутри пахло сыростью, кровью и чем-то химическим. Дверь осталась открыта, по полу тянулись следы крови — кое-где тёмные, уже впитавшиеся в дерево, кое-где ещё влажные. Мебель была опрокинута. Стул, расколовшийся на две части, лежал у стены. Порванные занавески висели неровно, на полу валялись детские игрушки и фотографии. На одной из стен были заметны следы когтей или ножа — три длинных тёмных царапины. Навстречу Мурчо вышел молодой полицейский. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. П — Детектив, подвал. Всё внизу. Мурчо коротко кивнул, вдохнул, стараясь подавить подступающую тошноту, и направился к лестнице. С каждым шагом вниз запах становился тяжелее. Спертый воздух, пропитанный медью и плотью, заполнял лёгкие. Свет фонарей танцевал по стенам, отбрасывая призрачные тени. Подвал был мрачным, бетонные стены покрыты плесенью. В центре — тело мужчины. Его лицо было превращено в месиво, кровь запеклась в волосах и стекала на цементный пол. Ноги у стены были ещё в ботинках, а руки — раскинуты в стороны, словно он пытался остановить что-то. Кровь покрывала не только пол, но и стены вокруг. В некоторых местах отпечатки пальцев и ладоней — отчаянные следы борьбы. По левую сторону двое медиков аккуратно поднимали на носилки женщину. Её тело было обезображено, конечности отсутствовали. Лицо — бледное, почти белое, глаза закрыты. Рядом с ней ребёнок — мальчик лет семи. Его глаза были завязаны тканью, во рту торчал кляп, но он был жив. Руки у него дрожали, а сам он прижимался к женщине, даже не видя её. Мурчо подошёл к начальнику, который стоял, уставившись в одну точку: М — Сэр, что здесь произошло? Н — Прибыл вызов, — начал начальник медленно, будто повторяя самому себе. — Соседи слышали крики. Когда наши прибыли, было уже поздно. Один из нападавших мёртв — видишь сам. Второго скрутили и увезли на допрос. Женщина жива, хоть и в тяжёлом состоянии. Ребёнок тоже… Слава Богу. Но, чёрт возьми… то, что мы нашли здесь… Мурчо слушал внимательно, не перебивая. Затем достал из внутреннего кармана пиджака фотоаппарат и начал делать снимки. Он подошёл к окровавленному стулу с обрывками веревок — та самая точка, где удерживали жертву. Щёлк. Он снял конечности — аккуратно сложенные в углу, как мясо в мясной лавке. Щёлк. Он снял лицо мёртвого маньяка — или то, что от него осталось. Щёлк. Вдруг его взгляд зацепился за что-то на полу. Очки. Сломанные, одно стекло разбито, второе треснуло. Он поднял их и долго рассматривал в руках, затем медленно повернулся к начальнику: М — Вы кого-то вызывали сюда ночью? До того, как прибыли мы? Н — Да… — начальник нахмурился. — Двое из патруля. Молодой парень… Минон. И ещё один, более опытный — Ботвлз. Они первыми прибыли. И, видимо, они же и остановили всё это. Мурчо замер. Мысли вихрем пронеслись в голове. Он медленно вышел из подвала, поднявшись наверх. Его разум метался, анализируя детали. Минон... Ботвлз... Очки в руке казались тяжёлыми, как улики. "Минона похитили? Или он уже мёртв? Или, может... может, они оба — и есть маньяки?.." — мысленно проговорил он. "Кто убил нападавшего так жестоко? Почему никто не видел, как они ушли?.." Он вышел на дорогу, не глядя по сторонам, погружённый в свои догадки. И тут — визг тормозов. Перед ним резко остановилась фура, воздух содрогнулся от гудка. ??? — КУДА ПРЁШЬ, ЧЕ ГЛАЗА РАЗУТЬ НЕ МОЖЕШЬ!? — заорал водитель, высунувшись из окна. Мурчо инстинктивно отступил назад, выдохнув. Сердце стучало в висках. Он посмотрел на очки в руке, сжал их. Медленно подошёл к своей машине, сел в салон, и, не включая радио, не включая навигатор, завёл двигатель. Машина тронулась с места, оставив позади место, которое стало началом чего-то куда более жуткого, чем просто убийство. Он направлялся в участок. В голове у него остался только один вопрос: "Если Минон ещё жив — где он, чёрт возьми?.." Продолжение...следует?