VIII. Солнце [PG-13]

      Когда Эна хватает его за руку, со смехом и какими-то радостными восклицаниями таща по едва начавшему пышно цвести полю, ему резко становится хорошо. Больше не существует проблем с учёбой, с окружением, с самим собой, в конце концов. Есть только запах почек, цветов, слепящее солнце, уже идущее к закату, и милая, весёлая, искренне восхищенная этим цветением низенькая девушка.       Мизуки и не понимает, как начинает смеяться сам. Слишком хорошо, спокойно, свободно. Словно дышать стало легче. Вероятно, так и есть.       Она тянет его всё дальше, бегом по залитому тёплыми лучами полю, и Мизуки видит, как пачкается подол короткой юбки и гольфы в яркую зелень мнущейся травы. Ну и чёрт с ними!       В один момент Эна резко замедляется, чуть было не спотыкаясь и не падая, но Мизуки успевает удержать её за руку, за что она дарит ему невоспроизводимый в века взгляд: блестящие озорством и детским восторгом угольки карих глаз, волосы, отливающие на жёлтом свете приятной рыжиной, отчетливо выраженный румянец на припухлых щеках и сияющая во все зубы улыбка. Увидеть Эну такой не просто условная редкость. Это — настоящий джекпот. Кому, как не Мизуки, знать, как часто она пребывает в мрачном и раздражённом состоянии?       И пока девушка порхает по равнине, то гладя и пропуская через пальцы траву, то нюхая разные растения, периодически крайне мило чихая, то шарахаясь от какой-то безобидной, крохотной живности с протяжным и искренне напуганным воплем «Мизуки-и-и!», он понимает, что это просто необходимо запечатлеть. Рука тянется к телефону в боковом кармане школьной сумки машинально.       Поначалу Эна ничего не замечает, и Мизуки с нежнейшей, искренней улыбкой включает видеозапись, не переставая любоваться девушкой вживую. Но даже сейчас, в момент такого эмоционального подъёма, её силы довольно быстро иссякли, и она, наконец, остановилась с небольшой одышкой, глядя прямо в лазурь слегка облачного неба. И улыбка на девичьем личике с восторженной медленно сменялась на какую-то ностальгически-меланхоличную.       Щелкнула камера, делая фото и привлекая внимание Эны. Недоумевающая, она повернулась с таким невинно удивлённым лицом, что Мизуки не удержался: сделал ещё снимок. Она было нахмурила бровки, но и то не всерьёз, мигом расплываясь в ласковой улыбке. Затем, всё так же ничего не говоря, медленно приблизилась к парню. А тот, как ни в чём не бывало, продолжал запись. Фиксировал всё больше горячо любимого человека.       Приблизившись вплотную, она посмотрела выше объектива — в очарованные, любящие розовые глаза. Закрыла оба глазка камеры ладонью, опуская телефон ниже, и тихо, почти что прошептала:       — Репортаж окончен. Мизуки…       Губы вмиг сплелись в нежном, но настолько чувственном поцелуе, что, наверное, одним только им можно было выразить весь пыл юношеских натур: максимализма, жажды адреналина, необузданных эмоций, нелогичности и спонтанности, жара влюбленности… На камеру записались тихие причмокивания вперемешку с трением дешёвой школьной формы и хруста травы под ногами.       Довольно скоро они отстранились. Пара секунд красноречивых взглядов — и Эна кладёт голову на его плечо, утыкаясь лбом в шею и вдыхая запах шелковых волос с остатками каких-то сладких духов. А он аккуратно гладит её по оголившейся коже руки: кардиган немного съехал.       — Мы обязаны вытащить Канаде и Мафую на пикник. Что думаешь, солнце? — непроизвольно он выбрал обращение «солнце». Наверное, сейчас оно из всего пейзажа сильнее впечатляло, или что-то вроде того. Непривычно жаркое оно для весны в этих широтах.       — Ты думаешь, я посмею отказать? Тут главное — уговорить их, а не меня!       — И то правда…       В унисон рассмеялись.       Только-только начинался апрель. А впереди — не одна тёплая весна, знойное лето, прогулки, поцелуи, музыка, слёзы, фотографии, море и вся жизнь, чей масштаб, безусловно, пятью буквами не объять. И тем более — трёхминутным видео в галерее.