X. Дом [PG-13]

      Дом — место, по которому ты скучаешь, будучи на учебе или работе. Куда спешишь после утомительного дня. Где тебя, безусловно, помимо приятной, уютной обстановки ждут родные люди и горячо любимые домашние питомцы.       …Эна искренне завидует тем, кто действительно думает так про это до смешного короткое слово — «дом». Для нее её собственные четыре стены, разумеется, крепость, в которой можно оградиться от внешнего мира и людей в нем. Но так ли приятен внутренний мир Эны, чтобы хотеть отрезать себя от всего остального? Чтобы просто остаться один на один со своими мыслями и чувствами…       Чувствами, до того неоднозначными и меняющимися чаще направления прохладного ветра на улице, что и другим о них страшно говорить хоть что-то: она не контролирует, когда и как ее мнение кардинально поменяется. Да и что говорить, если сама не знаешь и не можешь даже попробовать предсказать свои эмоции от того или иного события?       Не утешают и мысли, скорее наоборот — мешают разобраться с истоком этого урагана эмоций, его истинными причинами. Её разум занят рисованием всегда. Без преувеличения.       Когда она чистит зубы с утра (хотя, скорее, днем), когда делает легкий макияж на вечерние занятия, когда сидит за системами нелинейных уравнений вечерами в школе, когда ужинает, когда после видеозвонка лежит в кровати перед сном. Вся личность построена вокруг рисования, донесения какой-то мысли, чувства до созерцателя ее искусства, ну и, разумеется, поступления в художественный.       Самой себе Эна в жизни не признается, что само подсознание вынуждает её даже не производить попыток разобраться в своей настоящей личности. Мол, уже поздно что-то менять, только время потратишь. Именно к такому умозаключению приходит девушка каждый раз, когда случайная мысль отклоняется от привычного курса и уходит в неизведанное и устрашающее своей глубокой, почти темной неизвестностью русло: самоанализ. Каждый раз Эна закидывает все больше проблем в дальний ящик, обещая, что со всем разберется, когда кончатся мучения с учебой и работой в группе, самосовершенствованием в рисовании и многое, многое другое…       Кто бы когда ей объяснил, что чувствовать отвращение к своему отражению в зеркале каждый раз, что в него смотришься — ненормально? Это выработанная годами схема в сознании, механизм, каждый раз исправно приходящий в действие. Всё это настолько естественно, что и задумываться о "ненормальности" такого мышления не приходится. Шинономе молчит, что ненавидит свои фотографии и не понимает, за что люди ставят лайки, подписываются и оставляют под каждой публикацией слащавые, но невероятно однотипные комментарии, которые за продолжительные месяцы приелись до состояния странного холодного отвращения (да, даже не равнодушия). Что касается её творчества… да что за него говорить? Здесь, пожалуй, в самый раз будет тактично промолчать.       Нет. Для Эны понятие дома — это не место. Это люди.       Это выдавленный голос в игривой интонации в динамиках проводных наушников. Постоянные подколы с его стороны. Тихие периодические смешки со стороны сильно севшего, низкого голоса и редкие, почти исключительно рабочие комментарии со стороны другого, грубоватого и тихого.       Это сообщество из четырех непонятно как сошедшихся людей, работающих над музыкой, что с каждым днем играет все в большем количестве сердец. И это не про навыки — никто из них не силён в вокале, уж если прямо говорить. Их любят за то, что тексты леденят душу, музыка пускает мурашки по коже, иллюстрации на обложках оставляют простор для еще более глубоких размышлений над произведениями, а клипы долгое время играют перед глазами после просмотра. В этих песнях есть душа. И вряд ли аудитория подозревает, что зачастую знает эту душу лучше, чем все те, кто её сформировал.       И за педантичностью и строгостью кроются хрупкие, раненые сердца. За остротой и неосторожностью подколов — любящее сердце.       Мизуки всегда писал Эне в личные, когда она задерживалась более, чем на десять минут. И от каждого обеспокоенного сообщения так и веяло заботой и чуткостью. Словно собеседник не по-бытовому интересовался, почему его коллега отлынивает от обязанностей и пренебрегает установленным графиком, как это, по идее, должно было быть. От этих сообщений скорее сквозило чем-то вроде: «Ну, ты где? Я соскучился».       Эна знает о своей слабости: вечно приукрашивать мнение других, гиперболизировать значение их знаков внимания. Но даже если это все ловкий самообман — она хочет быть обманутой как можно дольше.       Однако и в перспективу такого исхода верится с трудом, когда она ночь за ночью слышит высокий, радостный визг «Эна-на-а-а-ан!», заходя в Найткорд. В сердце невольно что-то трепыхается, а на уставшем, измученном личике появляется искренняя улыбка, которую при всем желании не получится скрыть. Да и надобности в этом нет: её никто не видит.       Она отвечает в будничной манере, напуская на свой звенящий тихим восторгом голос поволоку гнева за такие бурные эмоции. Вот оно место, где ей по-настоящему комфортно. Куда она хочет вернуться все свободное время.       Да. Все-таки дом — это не всегда место.