Эпизод 3

Заколебало, просто сил нет. Вот бы наорать на кого-нибудь, а. Сил нет держаться. — Ну что стоите? Стреляйте, раз собрались. — Вообще уже наплевать, вот правда. Словит маслину — хоть выспится. — Вы сами велели освободить меня из-под стражи. Передумали? Ай, как непоследовательно. — столько яда, можно было бы сцеживать и поставлять фармкомпаниям цистернами. — Доклады и свидетельские показания действительно звучат как коллективный приступ белой горячки. Однако, своим глазам не поверить я не могу, согласитесь. — Вы на меня ещё и половицы гнилые свалить вознамерились? Я должна отвечать за игнорирование необходимости с ремонте? — Регина закатила глаза так сильно, что аж больно стало. — Половицы не требовали ремонта до инцидента, невольным свидетелем которого я стал, — отрезал Ворон. — Хотите сказать, это я заставила землю разверзнуться? Ну, во-первых, это абсурд. Я думала, ну хотя бы вы тут в уме — Регина стукнула пальцами в висок, обозначая, собственно, ум — Во-вторых, я даже никакого сопротивления не оказываю, хватит целиться в меня чем ни попадя. В-третьих, располагай я в самом деле такими возможностями, думаете, меня можно было бы напугать — или остановить — пистолетом? Снизу послышался топот. Очевидцы «падения» отошли от испуга, выслушали несчастного сослуживца и теперь спешили расследовать инцидент. Инициативные какие, ты глянь! Ворон (надо что ли уже спросить, как зовут) деловито спрятал пистолет: «Если вы не можете предложить этому совместимое с реальностью объяснение, значит, вам придётся его искать. Поедете со мной. Останетесь при моей персоне, пока я не пойму механизмы феномена, а вы не научитесь это контролировать, если дело всё таки в вас. Иначе в следующий раз вас всё же казнят. Я надеюсь, вы это понимаете». Им всё же удалось выставить произошедшее нелепейшим совпадением. Дознавателя, уже дважды пострадавшего от взаимодействия с ней, это, конечно же, не устроило, его подняли на смех, и лицо кислее надо было ещё поискать, однако возражать начальству он не осмелился (Регина услышала обращение «господин Первый Маршал» и хмыкнула про себя). Первому Маршалу подали шляпу и плащ, который тот велел отдать ей под видом «на дворе не алмаз-месяц», но Регине подумалось, что больше по причине того, что она, как она сама бы сказала, цитируя мем, «одета как чёрт». Есть, знаете, подозрение, что юбка совсем чуть-чуть ниже колена — всё таки нетипичная для этого (какого?) времени и места шмотка. Да и к лаковым туфлям вопросики. Ворон подозвал кого-то из своего небольшого — пара человек всего — эскорта и, сперва обратившись к нему на незнакомом певучем языке, после продолжил так, чтобы было понятно и ей: «Возьми девушку в седло. Так будет быстрее, чем посылать за каретой». В седле Регина не сидела ни разу за жизнь. Никакого в этой голове даже понятия нет, с какой стороны вообще подойти к лошади. Она давай было возражать, мол, да зачем, да не надо, да она с удовольствием пешком пройдётся, но слушать её никто не стал — коротко бросив «да, Соберано» человек просто оседлал своего коня, а затем, подхватив её, подтянул в седло перед собой. Регине остаётся только нелепо сучить лапками, пытаясь не свалиться, и деревянными пальцами цепляться за жесткую гриву, надеясь только, что лошади не слишком уж больно. Москвой ничего вокруг неё больше не было. А чем было? Хоть бы кто объяснил, ну! Как же хочется домой!