Часть 6

      Паркинсон отказалась говорить в данный момент, пообещав рассказать позже. Это явно что-то важное, имеющее огромное значение. Кажется, Гермиона догадалась, что произошло. Возможно, Блейз предложил Паркинсон начать отношения? Или же у них была страстная ночь?

***

— Сейчас будет практическая, — произнёс Снейп, и в классе словно сгустились тучи. Ученики, надеявшиеся избежать проверочных заданий, с видимым разочарованием переглянулись. Однако вместо того, чтобы внимательно слушать профессора, они тут же разбрелись по огромному кабинету, спеша объединиться с отличниками. Как и всегда, Драко Малфой, Гермиона и Гарри оказались в центре внимания.       В классе витал специфический запах — смесь свежих ингредиентов, пыли старых книг и лёгкой нотки пота. Атмосфера была напряжённой и полной ожидания, но в этот раз ощущалась неуловимая особенность. Гермиона Грейнджер, как всегда, сосредоточенно готовилась, но в её взгляде мелькало что-то большее, чем просто жажда знаний — возможно, предчувствие чего-то важного.       По сигналу Снейпа все ученики поспешили в кладовку за ингредиентами и растворами, чтобы приступить к варке нового зелья. На этот раз им предстояло создать Зелье видимости— уникальный состав, способный раскрыть тех, кто скрылся под мантией-невидимкой, выпил зелье невидимости или использовал заклинание, чтобы исчезнуть из поля зрения.       Перед входом в комнату она посмотрела на Северуса. И если бы ему сказали описать её взгляд, он бы просто сказал "влюбленный". Впервые он видел её такой. С улыбкой, которая светилась не на губах, а в глубине её тёплых карих глаз. Этот луч света, проблеснувший в её взгляде, был настолько ярким, что он сам, не сдержавшись, ответил ей улыбкой.       Она смутилась, опустила голову и, словно избегая дальнейшего контакта, ушла в кладовую вместе с остальными учениками. Гермиона остановилась перед шкафчиком, разыскивая подходящий раствор. Наконец, она нашла небольшой флакон с эликсиром. На первый взгляд его количества должно было хватить на троих.       Она крепче сжала флакон и, сосредоточившись, попыталась снять крышку. Но та оказалась настолько тугой, что ей пришлось приложить усилия. Внезапно крышка поддалась, и, прежде чем Гермиона успела среагировать, часть содержимого выплеснулась прямо ей на руку.       Первые секунды Гермиона не осознавала, что случилось. Но вскоре её руку пронзила острая, жгучая боль, словно сотни искр пробежали по коже, оставляя за собой пылающий след.       Паркинсон, заметив что-то неладное, быстро подошла ближе. Её лицо выражало смесь беспокойства и растерянности. Она смотрела на Гермиону, пытаясь понять, что произошло, но не могла. Гермиона, охваченная болью, сжала зубы, отказываясь позволить себе показать слабость, хотя ощущение становилось всё невыносимее.       Паркинсон, увидев, что ситуация выходит из-под контроля, громко выкрикнула имя профессора, отчаянно призывая его к помощи. Снейп, увидев всю картину, не вставая со стула, просто ткнул палочкой в сторону Грейнджер. Боль отпустила так резко, что Гермиона резко ослабла и буквально рухнула на ближайший стул. В это время Северус медленно подошёл к ней. Что он скажет? Будет ли очередным упрёком за её невнимательность на уроках, или что-то более важное, что он заметил в её глазах? — Все еще больно? — спросил Снейп, подходя к ней.       Гермиона кивнула, тяжело дыша. Она уже переживала такие моменты не раз, и каждый раз, когда Снейп выполнял очередное заклинание, он всегда начинал с упреков. Но сегодня её внимание отвлекло что-то другое. Вместо его обычных замечаний о технике безопасности она вдруг осознала, что смотрит на него не только как на строгого преподавателя. Её мысли не разносились только к его правилам и предписаниям, но и к его припухшим губам после поцелуев, к крепким рукам, которые напрягались и расслаблялись с каждым движением. Она обращала внимание на его взгляд, когда он рассказывал новую тему — взгляд, полон тепла и нежности, который удивил её.       В какой-то момент Снейп начал относиться к ней иначе, будто это было его обязанностью —        заботиться о ней. Пэнси, да и не только она, была удивлена тем, что Снейп даже не наградил Гермиону своим “убийственным” взглядом. Он даже не ругал её, не выпустил ни одной насмешливой или саркастичной фразы в её сторону.       Вместо этого он взял её руку в свою ладонь. На ней виднелись светлые пятна от зелья, как обожжённые.       Гермиона ответила, что не больно. И действительно, после его заклинания боль моментально утихла. Этот раствор был необходим для обратного действия, ведь само зелье состояло из зелья невидимости. Оно и действовало подобно ощущению, как если бы её руку выворачивали.       Грейнджер даже удивилась, что Снейп не начал ругать и сердиться, хотя в тот момент ей было не до этого — она была полностью сосредоточена на боли в руке. Только теперь она поняла это.       Снейп что-то говорил, но Гермиона даже не услышала его. Потому что с одной стороны ей в ухо что-то шептала Паркинсон, а в другом ухе просто ощущалась сильная пульсация. Только из-за чего сердце так сильно колотится? Почему оно бьётся так отчётливо и тяжело, что даже дышать стало трудно? Боль давно исчезла, но сердце продолжало пробивать громкие, четкие удары. Может быть, это всё из-за близости с ним? Он находился всего в паре сантиметров от неё, внимательно рассматривая её руку.       Через час… точнее, примерно через час, урок завершился. Они оставили котелки настаиваться. К сожалению, зелье так быстро не сделать, поэтому оно будет готово только через два дня.       Паркинсон уже собралась со скоростью света и начала увлекать Гермиону за собой, пока та на ходу собирала рюкзак. — Пэнси, что происходит?       — Сейчас узнаешь! — она схватила Гермиону за руку, когда та остановилась на секунду. — Пошли на большие качели.       — Мисс Грейнджер, останьтесь на пару минут. — Гермиона повернулась к столу Северуса и медленно подошла ближе. Паркинсон даже не подумала, что ей стоит уйти — наоборот, её стало интересно наблюдать за происходящим между ними. Почему Гермиона вдруг перестала делать записи на уроках зельеварения? Почему она постоянно смотрела на Снейпа и слушала его, но после урока не могла пересказать ни двух слов о том, о чём он говорил.       Только вот профессор не считал нужным оставлять еще одного любопытного слушателя в классе и с строгостью в голосе попросил мисс Паркинсон выйти.       — Да, Пэнси, не могла бы ты… — прошептала Гермиона. К её удивлению, Пэнси послушалась её просьбы, но с условием, что она обязательно расскажет, о чём у них идут разговоры перед и после уроков.       Послышался скрип тяжелой деревянной двери, и они поняли, что наконец остались наедине.       — Гермиона... — тихо произнес Северус. — Я надеюсь ты не расскажешь Паркинсон, о нас. — сказал он, будто предупреждая ее, что не стоит так делать.       — Северус, она моя подруга! Я ей доверяю больше, чем самой себе. Она будет хранить эту тайну всю жизнь, если только мы сами не расскажем. — Грейнджер подошла к его столу и взяла его за руку, крепко сжав его большую ладонь. — Если ты... Категорически против, то я буду молчать, я не расскажу ей.       Да и Гермиона сама не была готова рассказывать ей, может позже, когда все более менее устаканится. Конечно подруга должна была первой узнать об отношениях другой, но ситуация сложилась таким образом, что этого делать не стоило.       — Гермиона, может ты и доверяешь ей, но ты уверена, что она случайно не ляпнет что-нибудь лишнее? Ты думаешь мы все застрахованы? Ситуации бывают различные, и если ты не хочешь неприятностей, то советую оставить наши чувства между нами. — произнес Северус, его черные глаза устремились на ее волосы. В кудрявые локоны впуталась распустившаяся с шарфа ниточка.       — Я не скажу ей сейчас, но дольше пары недель я не... — Он подозвал ее наклониться к нему. Он намеревался всего то убрать эту маленькую, почти незаметную деталь, что раздражала его. Может и незначительно, но его неугомонный перфекционизм настаивал на этом. — Что? — Он убрал эту коричневую ниточку и выкинул в мусорный бак, под своим столом.       — В волосах запуталась. — Гермиона не успела выпрямиться и отойти от него. Северус наоборот притянул ее ближе к лицу, намереваясь впиться в ее пухлые розовые губы.       Она заметила его пристальный взгляд, стараясь не показывать свое смущение и налитые едва незаметным румянцем, щёки.       Не дав и секунды, подумать о том, что кто-то может зайти. Он жадно и неистово вцепился в ее губы, засовывая внутрь язык, и слегка покусывая ее верхнюю губу. Слишком увлекаться было тоже нельзя, но так хотелось вновь притянуть его за шею, открыть ему навстречу губы и тихо вздохнуть от наслаждения.       — Мне пора идти, Пэнс ждет за дверью. — сказала девушка, чмокнув его на прощание и улыбнулась, поспешно удаляясь из класса.       Как только она вышла, то сразу же заметила Паркинсон. Она терлась возле окна с Блейзом и они о чем то шептались, и мило улыбались друг другу. Но как только увидела Гермиону, то сказала ему что-то и подбежала к ней.       — Пэнс? Вы что вме....       — Заткнись , Гермиона, тихо!

***

Она вела её за руку до самого конца, как будто надеясь, что Гермиона вдруг сорвётся и убежит в неизвестность.       Некоторые ученики странно косились на них, словно не понимая, что происходит.       — Гермиона, садись! — Пэнси взмахнула руками и показала на качели.       — Не-е-т… Паркинсон! Я надеюсь, ты не собираешься раскачивать эти скрипучие качели… — Гермиона уже молилась, словно надеясь, что эта девушка просто пошутила. Её удивляло, что ей нравится звук скрипа. Конечно, это не сравнится с теми, кому нравился звук пенопласта! Стоит только вспомнить, как по телу пробегали противные мурашки.       — Присаживайся! — Пэнси махнула рукой, подзывая её к качелям. — Ну что стоишь, я всего один раз раскачаю, а дальше уж как пойдёт. Может, она сама не остановится?       Пэнси подтянула её к себе. — Давай, Гермиона, у меня такая новость! — Нет, не сяду, пока эти качели не остановишь! — Гермиона стояла на своём, понимая, что не сможет сосредоточиться на разговоре с этим постоянным скрипом.       Паркинсон на мгновение замешкалась, но, видимо, её желание узнать все детали перевесило. Из неё начали вырываться слова о каком-то свидании.       Гермиона наконец уселась на ужасные, но такие любимые качели Пэнси и приняла роль слушателя. Потому что, судя по всему, у Паркинсон случился какой-то апокалипсис. — Начну с того, что Блейз позвал меня на свидание. В парк… ночью, совершенно пустой! Он сказал: “Давай покатаемся?”. — Пэнси усмехнулась, словно предвкушая интересный поворот в своей истории. Ладно, начало у всех историй у Паркинсон всегда интригующее.       — А как вы собирались кататься? Там же никого нет, ничего не работает.       — Так я тоже об этом подумала. А он мне сказал: “С помощью магии”. Хотя магия вне Хогвартса запрещена, да… в этом и была вся проблема. Блейз не знал, что там охранник был. — Она откинулась на спинку качели и на пару секунд замолчала. — Ну, он увидел, как колесо само по себе крутится и пошёл проверять. Все могло бы закончиться по-разному, потому что Паркинсон была весьма непредсказуемой личностью. Да и Блейз, по её мнению, тоже оказался очень интересным… пригласить девушку на свидание в закрытый парк кататься на карусели. Да ещё и использовать магию в центре Лондона!       — Мы успели его заметить, конечно… Блейз затащил меня в кабинку, — её голос становился всё выше. — Ну, и он запер её палочкой прямо перед этим мужчиной. Мне, конечно, понравилось, как мы сбегали оттуда, но вдруг об этом узнают в Хогвартсе! Ты же знаешь, как здесь относятся к использованию магии вне школы. И… я переживаю из-за этого.       — Никто не узнает. Я уверена, — сказала Гермиона, хотя внутренне понимала, что они совершили очень рискованный поступок, за который их могли даже отчислить.       Ну как могли… Родители Паркинсон так вскипятятся, что даже Блейза никто не отчислит.       “Кажется, я люблю его”, — подумала одна из них. Кто именно, не имело значения. Потому что обе девушки, видимо, подумали об этом, только о разных людях.