Часть 9

      Серьезно обдумав происходящее, Северус пришел к выводу, что необходимо срочно действовать. На кону была безопасность учеников, преподавателей и… её, его избранной.       Проснувшись после первых за долгие годы спокойных снов, он почувствовал облегчение. Эти ночи, словно дар судьбы, позволили ему хотя бы ненадолго забыть о давящей реальности. Но теперь он знал наверняка: он нашёл ту самую, единственную, которую искал всю свою жизнь.       Его юношеские поиски оказались безуспешными. До 25 лет Северус отчаянно пытался найти ту единственную, но каждый раз сталкивался с разочарованием.       Как и многие, он ошибался в выборе, путался в чувствах и нередко страдал от горечи безответной любви. История с Лили Эванс, в которую он был беззаветно влюблён, и её отношениями с Джеймсом Поттером напоминала ситуацию между Роном и Гермионой, но с куда более глубоким оттенком горечи. Вместо взаимности — лишь боль утраты и чувство собственной никчёмности.       А может, Северус отстранился от женщин в романтическом плане именно из-за предательства Лили? Её внезапный уход к Поттеру, без должных объяснений, оставил глубокий, неизгладимый след в его душе. Это стало источником недоверия к людям, особенно к тем, кого он считал близкими, и породило нежелание открывать своё сердце вновь.       Возможно, его боль не была облечена в драматические страдания, но жгучая обида, ощущение предательства и потерянной привязанности неумолимо разъедали его изнутри. Постепенно они вытесняли остатки нежности, сострадания и веры в искренние чувства, превращая его в человека, закрытого для любви и тепла.       Этот болезненный опыт, вероятно, наложил отпечаток на всю его дальнейшую жизнь, заставив Северуса держаться на расстоянии от женщин, опасаясь снова испытать ту же невыносимую боль. Но сейчас было не время предаваться воспоминаниям. На кону стояло слишком многое.       Шанс, что Джон не нашел нужный документ среди кипы бумаг, был ничтожно мал. Однако Северус не мог рисковать — он обязан был лично убедиться в этом. Его долг не позволял ему оставаться в стороне, особенно когда ставки были так высоки.       Северус нервно подошёл к своему столу, оставив Грейнджер одну. Если он задержится дольше нескольких минут, её, возможно, настигнет новый кошмар.       Надежда, хрупкая, как паутинка, ещё теплилась в его душе. Он лихорадочно перерывал полки, торопливо перебирая рукописи, пергаменты и записи. Мысли спутались, но руки действовали уверенно, с той самой неумолимой решительностью, что всегда помогала ему находить выход даже из самых запутанных ситуаций.       Документ, который он искал, выделялся своей необычностью. По краям пергамента шли замысловатые золотые узоры, пульсирующие древней магией. Эти узоры не только привлекали взгляд, но и служили мощной защитой, делая документ практически недоступным для посторонних. Однако Северус знал, что эта магия подчинится ему — если только он сможет отыскать свиток вовремя.       Порвать или уничтожить лист было невозможно — он был защищён древним заклятием. Документ самоуничтожался по истечении срока действия, исключая любую попытку подделки. Это лишь добавляло давления на Северуса: времени на поиски оставалось всё меньше.       С явным разочарованием он взял в руки свою палочку. Один точный, давно отработанный взмах — и все дверцы в кабинете закрылись с сухим щелчком, изолируя его от внешнего мира.       В это время Грейнджер, очнувшись от странного ощущения, неловко заправила волосы за уши. Неприятные колющие мурашки пробегали по всему телу, заставляя её невольно передёрнуться. Сон, который недавно казался спасением, исчез без следа, оставив после себя лишь тревогу и холод.       Гермиона задумалась: спала ли она вообще этой ночью? Состояние тревожной бодрствующей усталости, которое не отпускало её с самого утра, казалось теперь вечным спутником. Она тихо вздохнула, пытаясь найти в окружающей тишине хоть немного уюта, но напряжение в воздухе говорило о том, что спокойствие было временным и обманчивым.       Не обнаружив рядом человека, который обычно терпеливо переносил её бесконечные попытки тактильного контакта, Гермиона медленно поднялась. Мурашки продолжали пробегать по её телу, словно она только что очнулась на леденящем ветру. Накинув на плечи пушистый плед, она осторожно подошла к двери кабинета и, чуть поколебавшись, приоткрыла её.       Северус был погружён в поиски. Его движения были быстрыми и нервными, но по ним угадывалась усталость. Взмах палочки — шкафчики с глухим стуком закрылись, словно подчёркивая его разочарование. Он тяжело опустился в кресло, откинувшись на бархатную спинку, и провёл рукой по лицу, стирая остатки напряжения.       Грейнджер бесшумно вошла в кабинет, её босые ноги мягко ступали по прохладному ковру. Она подошла сзади и, на мгновение замерев, аккуратно положила ладонь на его плечо. Её прикосновение было лёгким, почти неощутимым, но оно словно разрядило напряжение в воздухе.        — У тебя был кошмар? — с лёгким беспокойством спросил Северус, не оборачиваясь, но его голос стал чуть мягче.       — Всё в порядке, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто странное ощущение… Будто меня пронзил холод и тело покрылось покалыванием, как только ты ушёл.       Её взгляд невольно опустился на его руку, лежащую на подлокотнике кресла. Вены на его коже чётко выделялись, словно отражая то внутреннее напряжение, которое он пытался скрыть. Гермиона прикусила губу, не зная, что сказать, но её ладонь на его плече чуть крепче сжалась, как будто этим она могла отогнать его тревогу.        — А… что случилось? — осведомилась она, чувствуя, что что-то не так.       — Ты ещё не в курсе о Джоне Картере Скинеро? — Северус посмотрел на неё, его голос звучал напряжённо. После короткой паузы он добавил: — Парень семнадцати лет, учится на моем факультете.       Грейнджер нахмурилась, её внимание было сразу привлечено к этому имени. Она ясно ощущала, что уже слышала его, но не могла вспомнить, где и когда. Поэтому уточнение Северуса не дало ей ответа.       Она не слишком интересовалась школьными сплетнями, и Паркинсон ещё не успела рассказать ей об этом инциденте, так как произошло это всего лишь вчера. В будние дни они виделись редко, только на уроках, а всё остальное время было занято другими занятиями.       — Он украл одну из самых древних книг из запретной библиотеки, использовал кучу заклинаний оттуда, — голос Северуса становился всё тише. — И самое страшное… — он замолчал на мгновение, затем добавил с внезапной тяжестью, — убил ученицу нашей школы. Как я полагаю, использовал Аваду Кедавру.       Грейнджер, ошарашенная, немного отстранилась, не понимая, как такое могло произойти в Хогвартсе.       — Я написал бумагу об его исключении и передачи на волшебный суд, — продолжал Северус, его голос почти шёпотом. — Но ночью он проник сюда и забрал её.       — И что теперь делать? Он представляет смертельную опасность! — Гермиона встала напротив Снейпа, активно жестикулируя, подавая признаки нервозности и паники.       Северус посмотрел на неё с убедительной уверенностью.       — Ничего страшного больше не случится, — ответил он спокойным, твёрдым голосом.       Гермиона заметно успокоилась, но тревожность ещё витала в воздухе, мешая ей трезво оценивать ситуацию.       — А если он сбежит? — мягко спросила она, едва скрывая своё беспокойство.       — В ночное время на Хогвартс наложен купол, защищающий его от темных сил и посторонних людей или опасности вне Хогвартса, — сказал Северус, после недолгой паузы. — Купол не позволяет ни ученикам, ни кому-либо другому выходить за его пределы. Я отправил письмо Профессору Макгонагалл. Она должна прийти в нижний холл с минуты на минуту. Мне нужно будет отлучиться.

***

      — Спустя пару секунд, — сказал Северус, — я уже вызвал преподавателей собраться в нижнем холле, мне придётся уйти.       Он посмотрел на неё так, будто извинялся взглядом, прежде чем встать с кресла, собираясь что-то добавить.       — Я более чем уверен, что он видел нас вместе. Это может стать для него рычагом шантажа. И если такое произойдёт, нам всем придётся всё рассказать.       — Я не хочу этого, — призналась она. — Но другого выхода нет. Ты прав.       Северус ушёл, оставив её одну сидеть в кресле и задумчиво смотреть в окно, укутавшись тёплым пледом. В её голове продолжали крутиться мысли, не давая сосредоточиться. Было слишком много неопределённости и тревоги, но Гермиона знала, что нужно собраться с силами — и для себя, и для него.