Песнь

I — И чего ты там мычишь все время и лыбу давишь? — ехидно спросила Сэра, наблюдая за Лиллиан, та сидела на стоге сена в амбаре рядом с Блэкволлом. Серый Страж только что вернулся из утомительного путешествия с целью поиска уцелевших с остатками разбитого ордена. Лиллиан и Сэра, едва он переступил границы Скайхолда, насели на него с заботой и любопытством. Блэкволл не смог им отказать, поэтому сразу повел их за собой в амбар, где начал свой пересказ. Ему и самому казалось, Инквизитор сегодня слишком уж лучезарна, но он находил это зрелище весьма приятным, поэтому лишних вопросов задавать не стал. Однако теперь, когда на это указала Сэра, и сам посмотрел на Лиллиан с интересом. — Ах, простите, что я не сижу с каменной рожей все время, — она легкомысленно пожала плечами. Ее локоть упирался в колено, а голова лежала на руке. Лиллиан действительно слушала Блэкволла вполуха. В ее голове с утра поселилась песня, и Лиллиан ничего не могла с этим поделать. Ее сердце билось в тихой радости, которая как ни странно, не предвещала ей ничего хорошего. Вернувшись в Скайхолд, Лиллиан чуть не опрокинула пару ведер и случайно затоптала любимые цветы одной из церковных сестер — мало того, что Вестница ненастоящая, так еще и издевается. Все происходило, потому что она летала. Но куда бы Лиллиан ни шла, она не могла отделаться от этой мелодии. Воспоминания всколыхнули ее кровь.

***

Пока Солас был рядом, Лиллиан чувствовала себя цельной. Кожа и все, что распространялось под ее покровом горело. То, как он целовал ее, то как реагировал на ее прикосновения, заставило ее едва не потерять голову. Хотя Лиллиан знала, голова уже потеряна, и скорее всего — безвозвратно. Их поцелуи и тихие разговоры длились полночи, пока Солас не обнял ее одной рукой, прижав к груди, и не уплыл в забытие. Но Лиллиан еще долго не спала, прислушиваясь к его дыханию и мерному биению сердца, оно-то и напомнило ей эту песню… Когда он крепко уснул, Лиллиан отстранилась и долго смотрела на его спокойное лицо. Отчего-то ей стало не по себе, когда она начала понимать, что ради этого лица готова практически на все, но только не то, чтобы расстаться со старыми привычками. Она отползла на свой лежак и на какое-то время заснула.

***

— В общем, мы отправили большую часть в Адамант, но несколько лагерей теперь стоят в на границе со Священными равнинами, — продолжал Блэкволл. — Говорят близ Вал Грамонда появились порождения тьмы. Стражи запрашивают разрешение зачистить местность. Ты как на это смотришь? — Не вижу причин, чтобы отказать, — Лиллиан кивнула. Сэре надоело гипнотизировать ее взглядом, поэтому она наконец переключилась на рабочих, шедших по двору с огромными, тяжелыми брусьями. Перед ними важно вышагивала маленькая рыжая девушка-гном. — А это кто? — спросила Сэра. — Ты про… что? — Лиллиан рассеянно обернулась, пытаясь отыскать причину ее интереса. Когда ее взгляд уперся в спину маленькой решительной фигурки, она догадалась. — Ты про Дагну? Чаровницу Дагну? — Ну да, потешная такая, — Сэра хмыкнула и сложила руки на груди, качая одной ногой. Она по обыкновению находила себе местечко повыше, и сейчас сидела на широком стеллаже. — «Потешная»… как-то прям непривычно звучит из твоих уст, — улыбнулась Лиллиан, искоса поглядывая на Блэкволла. Его усы дернулись от ухмылки. — Да, это Дагна. Привезли недавно… откуда… из Тантерваля, что ли… Она непревзойденная мастерица-чаровница. Работает в кузне с Харритом. Зачаровывает и очаровывает… Лиллиан тепло улыбнулась, добавив про себя «а еще старается непонятное превращать в понятное». Инквизитору бы сейчас не помешал такой талант. Блэкволл же со скептицизмом наблюдал за Сэрой, чувствуя, что теряет свою верную подругу. Он нетерпеливо притопнул ногой, сидя на скрипучем ящике. — Что это тебя… потянуло на сладкое опять? — спросил он у непривычно внимательной Сэры, которая до сих пор не спускала глаз со двора. — Мне на кухне пирожных не дают, — пожаловалась Сэра, с укоризной глядя на Лиллиан. Когда она включилась, то совсем упустила контекст. — Потому что зануда Жози посылает их «союзникам». — И правда, зачем им пирожные, когда можно отправить коробку собачьих какашек и наше им с кисточкой? — усмехнулся Блэкволл. Они с Сэрой давно сошлись не только на почве юмора, но еще и общей нелюбви к аристократам. Лиллиан скривила лицо, продолжая покачивать головой на руке. Вдруг она вспомнила, что с собой у нее был сверток, бережно сложенный Шайлой. С недавних пор та начала подкармливать Инквизитора пирожными собственного изготовления. Лиллиан не питала особой любви к сладкому, но попробовав смесь печенья и сгущенного молока, слепленного в масляные шарики остановиться уже не смогла, поэтому Шайла с любовью и заботой вознагражадала ее за каждое возвращение домой. Это началось совсем недавно, но Лиллиан чувствовала, что на подходе к крепости, у нее начинает срабатывать особый рефлекс. Подумав об этом, эльфийка усмехнулась сама себе. — У меня тут кое-что есть, — Лиллиан сегодня была в хорошем настроении, иначе ни за что не поделилась бы своим подарком. Она достала картонную коробочку, наполненную пирожными. — Вот, возьми. — Уй, что это? Похоже на дерьмо, — с презрением посмотрела Сэра на неравномерные шарики, блестящие от масла и имеющие коричневый цвет. — Это вкусно! — Лиллиан вдруг стало обидно из-за недооцененных талантов служанки. Она требовательно покачала рукой, держа коробку перед носом у Сэры, но та только капризно скривила нос. — Нет, убери это от меня! — Ну, как хочешь. Зря, — забрав пирожные, Лиллиан свирепо достала одно и с аппетитом откусила, решив больше ничего Сэре не предлагать. Ее глаза метнулись к Блэкволлу. — А ты? Будешь? — Не-а, меня совсем мутит с дороги, — Блэкволл устало покачал головой. Он вдруг кивнул на дрова. — Ты как с этим… тренировалась еще? Лиллиан кивнула, пережевывая еду. Все чем она в последние два дня занималась, это резала обетников, рубила дрова, а еще… целовалась пару часов. Лиллиан незаметно начала дергать ступней, словно в знак несогласия со своими мыслями. Повисший сапожок мерно отбивал ритм в воздухе. — На мертвецах тренировалась, как я тебе предлагал? — спросил Блэкволл, вырывая ее из молчаливой нервозности. — Нет… — Зря, — бросил он, а потом поднялся и указал на дровенище во дворе. — Пойдем, покажи, что получается. Лиллиан быстро убрала пирожные, вытерла рот и начала отряхивать руки. Сэра издала ядовитый смешок и легла на живот, с задранными ногами наблюдая за товарищами. Лиллиан казалась нескладной и неловкой, когда возвышалась над воображаемой плахой. И как она собиралась казнить кого-то у всех на глазах? Глядя как Блэкволл возится с Инквизитором, Сэра испытала укол раздражения. Ей казалось, в этой жизни учиться нужно самому — набивать шишки, «землю жрать», а не вот эти дружеские подсказки и модные наставники. Блэкволл как всегда терпеливо и хмуро положил перед Лиллиан брус и наклонился за чем-то в траву. — Ты же у нас такая независимая, а как к Блэкволлу обращаться, так пожалуйста! В чем прикол? — поинтересовалась Сэра. Лиллиан сердито посмотрела на нее, хотя на деле задумалась. Она чувствовала какую-то незримую связь с Серым Стражем, как будто у них было что-то общее, вроде тайны или совместного преступления. Как будто на Блэкволла можно положиться, потому что он поймет и не осудит. Это было редкое состояние, состояние негласного интуитивного доверия. — И правильно делает, не задирай ее. Когда чего-то не умеешь, надо учиться, — Блэкволл кряхтел поднимаясь с куском известняка в руках. Он подошел к бруску и оставил на нем белую полосу, пока Лиллиан брала в руки его меч. Блэкволл относился к своему оружию с трепетом, но для Инквизитора ничего было не жалко. — А мне вот ничему не надо учиться, я сама все умею, — Сэра озорно покачала ногами и фыркнула. — Да, да, я поняла, ты самородок… — Лиллиан иронично покачала головой. — Не всем же так… — Эй, дедуля, как спина? Солас не мог не услышать звонкий голос Сэры, но когда увидел Лиллиан на заднем дворе, то не смог не подойти, и сделал это раньше, чем подумал. С момента, как они расстались прошло несколько часов. Часов, наполненных освобождением, казалось бы, но когда она снова явилась перед ним, часы вдруг показались днями. Солас нес в руках один из жезлов, найденных на складе для того, что было присвоено или обнаружено Инквизицией. Он показался ему любопытным и достойным изучения. — Спасибо за заботу, Сэра, уже лучше, — ответил Солас, осматривая амбар, заваленный стружкой и соломой. — Здарова, Солас! Рад, что ты цел! — Блэкволл стоял во дворе за спиной Лиллиан и дернул головой в знак приветствия. Солас почтительно кивнул. — А чего это, Солас, у тебя сегодня такой маленький размерчик? — съехидничала Сэра, показывая на жезл, что он держал в руках. — Признал проблему и перестал ее компенсировать, — ответил ей Солас, ни один мускул на его лице не дрогнул. — Чего-чего? — возмутилась Сэра с непониманием уставившись на его непроницаемый вид. Пока Блэкволл хихикал, Лиллиан тщетно пыталась управлять губами, чтобы не показывать улыбку. Когда нервничаешь, делать это становилось еще сложнее. Шутка была смешной, но шутка ли вообще? Откуда ей знать? С другой стороны, неуверенный в себе мужчина так шутить не будет. Лиллиан протяжно выдохнула сквозь губы, сложенные бантиком, чтобы хоть как-то отвлечь себя. — Вот, зачем нужно учиться, Сэра, — низким басом усмехнулся Блэкволл. — А вот и не нужно. Я вот поняла сейчас, что вы опять про свои пиписьки шутите! Когда Блэкволл махнул рукой, указывая на брус, Лиллиан нервно дернула плечами. Когда глаза товарищей оказались прикованы к ней, ей было невыносимо тяжело сконцентрироваться. Она знала, что оплошает в любом случае, но чужое внимание делало провал еще унизительней. Лиллиан велела сердцу успокоиться. Когда вокруг нее будет толпа, охваченная праведным гневом и предвкушением правосудия, а на плахе будет лежать человек, пусть даже гадкий и ненавистный, ей будет еще тяжелей. Солас пристально наблюдал за ее движениями. Лиллиан перебирала пальцами на рукояти и буравила взглядом брус, готовясь к удару со всей тщательностью. Смотреть на нее было даже жалко. Тем более, что Солас знал, что она совершенно не хочет никого казнить, а лишь делает все, чтобы не разочаровать окружающих. Это был ее привычный образ Инквизитора, который балансирует на грани между тем, что она считает правильным и нужным. Иногда, ее упрямству можно было позавидовать, но порой оно заводило Лиллиан в ситуации пагубные для нее самой.

***

Когда он впервые открыл глаза, то увидел спину свернувшейся на бок эльфийки. Лиллиан закуталась в плащ и уснула, отвернувшись в угол палатки. Солас испытал смесь разочарования и радости, а потом прибрал к себе руку, раскинутую в сторону. Руку, на которой она лежала рядом с ним, пока он засыпал. Он больше не задыхался под ее запахом — привык. А вот Лиллиан — нет, поэтому и отодвинулась… Следующее пробуждение Соласа было в полном одиночестве. Спина почти ничем не выдавала травму, поэтому он осторожно приподнялся на локтях, всматриваясь в полы, будто мог и правда за ними что-то разглядеть. Внутри палатки и за ее пределами царила щемящая тишина. Должно быть… Лиллиан просто убежала. Так она всегда делает, когда не может держать себя в руках.

***

После глухого удара, Блэкволл шагнул к Лиллиан. — Нет, считай разрубила ему рот. Она с досадой смотрела на брусок порубленный значительно выше от назначенной черты. Как сложно прилагать силу и соблюдать точность. Если за что и можно было уважать палачей, так это не только за самообладание, но еще и за навыки, думала Лиллиан. Голова знала — это должен быть удар достаточной силы, но руки не слушались. Лиллиан задумчиво промычала, кусая губы, и кивая головой. — Не переживай, — Блэкволл положил руку ей на плечо, отчего эльфийка чуть не пошатнулась, и наставнически растер. — Все получится, просто нужно не бросать тренировки. Твои клинки знают, куда им нужно, потому что следуют за глазами. Не отводи взгляд. Лиллиан не знала, сможет ли исполнить его наказ, когда будет стоять над Эримондом, если смотреть на покорного магистра с связанными руками ей совсем не хотелось. Солас ушел несколько раньше, чем у нее начало получаться, поэтому Лиллиан почувствовала пустоту на душе. Но, вероятно, все к лучшему. Он, в конце концов, знал ее маленький грязный секрет с самого начала. Лиллиан была посредственностью, и ей нечем было переломить в другую сторону мнение окружающих, и даже собственное. — Ты сегодня звучишь очень приятно, — сказал ей Коул, когда нашел ее за обедом в саду. Лиллиан хотела бы одарить его суровым взглядом, но как можно, если он говорит искренне и от чистого сердца. Обычно люди делают друг другу иные комплименты — о том, как пахнут, как выглядят. Коул на все смотрел иначе. — Спасибо, — Лиллиан неловко улыбнулась ему. — Только все равно что-то воет, но приятного больше, — пояснил Коул. — Это мой страх, Коул. Тяжело с кем-то сближаться. — Почему? — Потому что это никогда не заканчивается ничем хорошим, — Лиллиан уклончиво пожала плечами и скосила глаза. В беседке она не зря была совсем одна, пока Мальчик-дух не посетил ее. — Иногда. Но не всегда, да. Зато на время хорошо. Душа становится похожей на птицу, которая лишилась свободы, но поет радостно и приятно, — Коул уставил на нее свои большие глаза. — Чаще приятно, но не всегда радостно.

***

Вернувшись к Соласу после долгого бега по лесу, Лиллиан застала его у костра и сама не заметила, как присела рядом. Поразмыслив секунду, она отодвинулась, зная, что пахнет от нее сейчас, вероятно, не так уж приятно. Кожа еще не остыла и была влажной от пота. Но Солас уверенно взял ее за руку, задумчиво глядя в костер. — Тебе лучше? Можем выдвинуться? — спросила она мягко, чувствуя, как он поглаживает большим пальцем костяшки на ее руке. — Да, спасибо, vhenan. И спасибо за твои заботы, — сказал Солас. — В основном, ты вел себя хорошо, — каверзно улыбнулась Лиллиан стараясь сделать гримасу менее лучезарной. Утренняя пробежка не помогла ей избавиться от груза на душе. Магнит в ее груди все еще тянулся к Соласу, провоцируя ее вновь заключить его в объятия, но Лиллиан не стала этого делать, не могла. — Ты позавтракал? Солас кивнул, продолжая гипнотизировать пламя взглядом. Он был подозрительно суров, и Лиллиан плохо понимала причину такого настроения. Весь его вид, кроме ладони, поглаживающей ее руку, сообщал ей о печали или даже неприязни. — Скажи мне честно, ты осуждаешь меня за то, что я убил тех магов? — вдруг спросил он, не смотря на нее. — Нет… думаю, нет, — Лиллиан медленно покачала головой. — Я не была на твоем месте… — А попробуй встать на мое место, Лиллиан. Что бы ты сделала? Мелодия в голове зазвучала громче, и эльфийка ссутулилась, облокачиваясь на свои колени словно под гнетом. Лиллиан знала себя, и знала, что у нее нет ответов на все вопросы. И однако она их искала. — Когда меня охватывает гнев, я делаю то же самое. Но стоит мне хоть немного подумать, я понимаю, что могла отыскать и другой выход. И мне хотелось бы, чтобы в будущем так происходило чаще. Кроме смерти, ничего непоправимого нет. — Есть те, кого нельзя исправить. И есть те, кто не достоин жить. И иногда это одно и то же. II Весь день Лиллиан не видела Искательницу на улице, даже на тренировочном поле, поэтому решила проверить ее на втором этаже мастерской, где она часто обитала. Эльфийка рассчитывала застать Кассандру в одиночестве, за чтением таинственного фолианта, который ей передал Лорд-Искатель Люциус, но на удивление, та оказалась не одна. Лиллиан еще в дверях услышала напряженный голос Каллена, он о чем-го говорил Кассандре, но слова было трудно разобрать, зато ответ Искательницы был достаточно громогласным. — Ты уже спрашивал мое мнение, я тебе его сообщила. Почему ты ожидал, что оно изменится? — Я ожидал, что ты свое слово держишь! — Каллен звучал непривычно отчаянно. — Это уже слишком. Я не могу… Лиллиан впервые стало стыдно за свои тихие шаги. Пока она поднималась по лестнице, ни одна ступенька не скрипнула, не выдала ее. Когда ее взору открылся рыцарь-командор в солдатском нагруднике на простую белую рубаху, у нее болезненно сжалось сердце. Каллен выглядел очень злым и утомленным. — Ты от себя слишком многого требуешь, — пыталась успокоить его Кассандра. — Если я сам не могу сдержать обещания, ничего хорошего в этом нет. По-твоему, лучше сохранить лицо, чем признать… — заметив Лиллиан, мужчина резко прервался. Он сердито покачал головой и скривился. — Поговорим потом! Инквизитор… Каллен не удостоил Лиллиан взгляда, просто зашагал на выход. Ей бы и хотелось обидеться, но от него веяло страданиями, будто только броня мешает ему рассыпаться на кусочки. Сердиться на того, кто терпит пытку по собственной воле, едва ли возможно. — А кто-то говорит, это я упертая. Даже смешно, — Кассандра скрестила руки на груди. На ней была льняная красная рубашка и простые штаны с поясом, а это значит, что на тренировки она сегодня совсем не выходила. — Каллен ведь сказал тебе, что больше не принимает лириум? — Да, — кивнула Лиллиан. — И я уважаю его решение. — Я тоже. Хотя меня он слушать вообще не хочет. Каллен попросил, чтобы я подыскала ему замену. Лиллиан удивленно посмотрела на нее. Она не ожидала, что резервы Каллена действительно на исходе, даже если он сам ее об этом предупреждал. Когда кто-то настолько мужественный говорит, что сил не осталось, это всегда означает, что лимит превышен и так слишком давно, или он пребывает на стадии разочарования в собственном могуществе. И Лиллиан отчего-то предпочла второй вариант. — Я отказалась. Потому что нужды в этом нет, — Кассандра разрезала ладонью воздух в решительном отрицающем жесте. — Кроме того, это его убьет. Он столько сделал, так далеко зашел… — Насколько ему больно? Мы можем как-то ему помочь? Заставить передумать? — спросила Лиллиан. — Больно — достаточно. Помочь — нет. Убедить — да. Если кто и сможет, то ты, — Кассандра оценила замешательство на лице Инквизитора. Искательнице было не привыкать. — Маги о своих страданиях говорят много, а храмовники нет. Они ведь привязаны к Ордену телом и душой. И кто-то всегда крепко держит конец лириумного поводка. У Каллена есть шанс порвать поводок и доказать себе и другим, кто может последовать его примеру, что это возможно. — Я не думаю, что он мечтает стать иконой борьбы с лириумом, — Лиллиан глубоко вздохнула, хмуро уставившись на огонь в камине. Она не хотела бы терять Каллена, но не была уверена, что ее желания здесь имели хоть какое-то значение. — Он может это сделать. Я поняла это, еще когда познакомилась с ним в Киркволле. Поговори с ним. Решай, сейчас может быть подходящий момент, — Кассандра отошла к столу и присела. Ей и самой не помешала бы поддержка, подумала Лиллиан, потому что выглядела Искательница вымотанной и грустной. — Как продвигается исследование? — Лиллиан посмотрела на книгу на ее столе. Весь фолиант теперь был усыпан закладками. — Клянусь, как только я разберусь, ты узнаешь первая, — пообещала Кассандра, опуская глаза на стол. — Сейчас я не могу тебе ничего объяснить, но я чувствую, что должна. — Не должна, если не хочешь. Но если хочешь, то буду ждать, — с печальной улыбкой произнесла Лиллиан. — Только будь осторожна с этими… тайнами. Не дай им свести себя с ума. На бастион Лиллиан поднималась со скверным ощущением смуты. То, что она однажды поиграла с Калленом в шахматы и поговорила о семье, не означало, что у них завязались дружеские отношения. Всю дорогу ее решения скорее сердили рыцаря-командора, чем вдохновляли. А еще она не храмовник, не маг, а всего лишь кочевница с острыми ушами, которая толком не знает о мире, в котором живут служащие Церкви и ее высоким идеалам. Дверь в его кабинет была открыта нараспашку, но Лиллиан застыла в паре шагов, пытаясь понять, что вообще должна там увидеть или услышать. Как ей подобрать удачный момент? Порыв ветра, резкий и холодный, вдруг толкнул ее в спину. Однако едва она сделала шаг за порог, в дверь что-то прилетело с оглушительным звоном. Лиллиан вздрогнула, отпрянув назад, и посмотрела вниз на осколки той коробки, что была на столе у Каллена, когда он рассказывал о своей проблеме. Деревянный футляр был разбит вдребезги, а все, что он хранил рассыпано по полу. Каллен рычал, схватившись за столешницу. Так, словно она тоже вот-вот полетит следом. Его светлые, обычно уложенные назад волосы теперь падали на его бледное лицо редкими волнистыми прядями. Заметив Лиллиан, он ошеломленно выпрямился. — Дыхание Создателя! Я не слышал, как ты вошла. Я… — Каллен отошел от стола, натирая пальцем покрасневшую переносицу. — Прости… — Каллен, давай поговорим, — Лиллиан стояла в дверном проеме и нервно перебирала пальцами край камзола. Она с тревогой смотрела, как Каллен пытается выйти из-за стола. Что-то в его состоянии выдавало глубокую немощь, несмотря на вспышку гнева. Странно, но она почувствовала глубокое сопереживание, словно Каллен был единственным человеком на всем белом свете, который отражает реальное состояние дел и понимает, насколько ужасно то, что происходит. — Ты не обязана… — Каллен вдруг простонал, хватаясь одной рукой за столешницу. Заметив, что Лиллиан обеспокоенно приближается, он вдруг замахал рукой, но сам склонил голову. — Я не предполагал, что это будет так мешать. Лиллиан не могла противиться его воле, поэтому остановилась как вкопанная. Какими бы ни были разногласия, царящие между ними в зале для военного совета, она его действительно уважала. Все, что ей оставалось, это смотреть, как могучий и стойкий человек пытается взять себя в руки. Каллен тяжело дышал. — Я верю тебе, поэтому… — растерянно вымолвила она, но Каллен ее оборвал. — Как бы там ни было… мои обещания… ничего не стоят, если я не могу их выполнить, — Каллен наконец справился с сердцебиением и выпрямился. Ему было невыносимо показывать кому-то свою слабость. В мире, где он вырос, слабость слишком дорого обходилась. Ему приходилось вырывать из глотки каждое слово, сидевшее под гнетом в груди. — Ты спрашивала, что произошло в Ферелденском Кругу… Услышав его хриплый голос, Лиллиан внимательно посмотрела ему в глаза. Нервы натянулись в струну от того, что кто-то счел ее достойной своих откровений. «Беги!» — Так вот, в магов вселились демоны. Храмовников — моих друзей — перебили, — Каллен еще никогда не звучал так беспощадно. Он шатаясь подошел к узкой бойнице позади стола и припал к углу. Выглядел он настолько отчаянно, что если бы прорезь в камнях не была такой узкой, он бы прыгнул на скалы, опасалась Лиллиан. Она медленно сделала шаг, надеясь, что он не заметит ее за своей спиной. — Меня пытали. Хотели помутить мой разум, и я… как после этого можно остаться человеком? Но я все равно хотел служить. Они послали меня в Киркволл. Я доверился рыцарю-командору… и что же? Ее страх перед магами привел всех к безумию. Круг Киркволла пал. Мирные жители умирали на улицах. Теперь понимаешь, почему я не хочу иметь к этому никакого отношения? — Каллен… на твою долю выпало слишком многое, — Лиллиан медленно приближалась к нему, пытаясь не спугнуть. — Даже просто послушав тебя, я понимаю почему… — Не надо! — оборвал он ее. Лиллиан послушно остановилась, но строго подбоченилась. — Ты имеешь полное право сомневаться во мне. Каллен сам подошел ближе, но стал прохаживаться по сторонам, не в силах устоять на месте. Он сдавленно причитал: — Я думал, так будет лучше, что я снова стану сам себе хозяином. Но эти мысли не покидают меня… — Каллен схватился за виски. Лиллиан обеспокоенно наблюдала за его метаниями. Каждое его слово вдруг стало словно ее собственным. — Сколько жизней зависит от того, справимся ли мы? Я принял присягу… — громкость его голоса то нарастала, то сводилась к утробному рычанию, но говорил он так же непрерывно, как Коул. — Я не могу быть менее полезен Инквизиции, чем был в Церкви. Я должен принимать его. Должен принимать… Лиллиан вздрогнула, когда он вдруг со всей силы ударил книжный шкаф, откуда, не выдержав, слетела папка с пергаментом. — Каллен, мне жаль, что ты вынужден продолжать эту смертельную гонку… — сказала она, пытаясь придать голосу сил. — И да, ставки растут. Но мы не справимся без тебя. Ты уже много сил отдал Инквизиции. Я не могу просить о большем, но Инквизиция поможет тебе начать новую жизнь. Если ты готов. Он слушал ее отвернувшись к шкафу, но когда Лиллиан умолкла, то развернулся. Его глаза были красными и невероятно печальными. — Не знаю, возможно ли это, — покачал он головой, растерянно глядя куда-то в сторону. Лиллиан шагнула ближе и положила руку ему на плечо. Если бы она могла увидеть какой решимостью пылали ее глаза в тот момент, она бы сама себе позавидовала. Каллен уставился на нее со смесью тревоги и сожаления. — Ты один из самых сильных людей, что я знаю, — тихо сказала она вибрирующим от волнения голосом. — Я верю в тебя. Возможно все. Видя, как тяжело ему поддерживать такой близкий контакт, Лиллиан все равно упорно, глаза в глаза передавала ему свое послание. Она не знала, как иначе выразить ему свою поддержку и заботу, лишь крепче сжала горящие пальцы на его плече, однако если бы кто-то сказал ей, что для того, чтобы избавить Каллена от зависимости, его нужно связать, она бы и это сделала. Сдавшись, рыцарь-командор тяжело вздохнул, так сильно, что у Лиллиан волосы заколыхались. — Ладно… а теперь… прошу, — Каллен сокрушенно посмотрел в сторону и положил свою руку на ее, пытаясь ослабить хватку. Лиллиан расстроенно разжала пальцы, впуская его. — Каллен, если мы можем хоть как-то помочь… — Нет, ты права. Я справлюсь. — Спасибо, что поделился… — Лиллиан осторожно попятилась к выходу. Она совладала с дыханием и вдруг сказала. — Мы завтра отправляемся в Эмприз-дю-Лион, вытрясем шахты Самсона, чтобы он взбесился. Я тебе потом все расскажу. Многие отметили сегодня, что Солас стал чаще появляться на людях. Но, конечно, в первую очередь, это не укрылось от Варрика. Перехватив мага у лавки с приезжими купцами, гном осторожно зашел ему за спину. — Ну-с, что тут интересного завезли, господин Смеюн? — Варрик натянул на себя нахальную улыбку. Уж с кем-кем, а с Соласом держать ее было легко. Эльф никогда не стремился пробраться ему в душу, как остальные, если дело не касалось философских разговоров. — Мастер Тетрас, кажется, с каждый днем в Скайхолд пребывает все больше и больше товаров со всех уголков света, — Солас все так же задумчиво изучал прилавок, заваленный свитками и книгами. — Влияние Инквизиции растет, уж кто бы сомневался. С нами тут одни легенды — Соловушка, Кудряшка, Рюшечка, злыдня Пентагаст и целая Вестница Андрасте, пока не по частям, — постепенно понизив голос, усмехнулся Варрик. — Кто как, а я за то, чтобы так и оставалось. — И ты упрекал меня в мрачном фатализме? — поинтересовался Солас, приподняв бровь. — Да ладно, Смеюн, уж ты то знаешь, как все устроено, — Варрик поманил его в сторону от торговца. — Герои редко заканчивают хорошо, а герои, «дарованные небесами» — подавно. — Ты же… в курсе, как все на самом деле было, правда? По-моему, видения в Тени не оставили нам простора для разночтений, — Солас скептически нахмурился. — Слишком уж много дурацких совпадений, признаю, — Варрик обезоруживающе поднял руки. — Но честно говоря, с учетом того, что вообще символизирует собой Андрасте, осталось ей стать невестой какого-нибудь бога, и поход на костер Снежинке обеспечен. Солас заметил, что Варрик снова пытается его куда-то увлечь, и поддался. Гном отвел его в сторонку и непринужденно прислонился к стене. Солас непонимающе посмотрел на него, но последовал его примеру и прислушался. На стихийном базаре было полно людей, среди которых были и слуги, и рабочие, и приезжие гости, и солдаты. Их голоса сплелись в единый гомон, но стоило сосредоточиться, можно было пронаблюдать любой разговор. Один из них и показался Варрику интересным. — Я слышал, у Корифея есть эльфийское войско. — Какое еще войско? Войско несуществующей страны? — Это же эльфы, им нельзя доверять. — Дружище, ты бы поосторожней, когда находишься в стенах Инквизиции. — Это по воле Создателя, это другое. Солас незатейливо рассматривал царапину на своей ладони и совершенно ничем не выдавал огорчения. Варрик наблюдал за ним внимательно, хладнокровию и незаметности Соласу всегда было не занимать, но порой, от этого становилось жутковато. — Ну и что? Кем бы ни был правитель, всегда находятся недовольные, — сказал маг, не отрывая холодных глаз от пальцев своей руки. — Тем более, всех недовольных всегда можно выставить за дверь. — Пока они безобидно спускают пар, делать это незачем, — отмахнулся Варрик. — Лишь бы не запахло жаренным. Но боюсь, даже тогда не выйдет «выставить кого-нибудь за дверь». — Отчего же? — Ха, попробуй заставь ее. Солас проследил за его взглядом и заметил Лиллиан идущую по бастиону высоко наверху. Движения резкие, нервные, а взгляд где-то в параллельном пространстве. Она устремилась к лестнице и принялась за торопливый спуск, как будто бежала от чего-то, или кого-то. — Инквизитор, как поживаете? — громко поинтересовался Варрик, махая рукой. Настолько громко, что толпа постепенно начала озираться. — Хорошо, мастер Тетрас! как ваши дела? — отозвалась Лиллиан и тоже изобразила приветственный жест, не останавливая шаг. Она уже спустилась во двор и на краткий миг отыскала его глазами. — Хорошо! Лиллиан держала волосы, чтобы они не заслоняли ей взор из-за того, что ветер хлестал в спину. Базар она миновала молниеносно, прошла через двор и стала подниматься по угловатой лестнице в замок. В тронном зале к вечеру стало заметно тише, чему она была рада, не желая вести никаких светских бесед. Ей нужно было добраться до спальни и как следует обдумать все, что с ней приключилось. После разговора с Калленом ее почти трясло. — Инквизитор? — тихо позвал ее Солас. Лиллиан резко остановилась, глядя на него сквозь длинный проход. Почти удалось уйти. — Все в порядке? — Да, конечно. Просто занята. Сильно. Сделав глубокий вдох, Лиллиан заставила себя нажать на рукоять двери, где уже лежала ее ладонь. Она оказалась в пустом башенном пролете и стала подниматься по ступенькам, хоть уже и медленней. Однако Солас за ней проследовал. — Лиллиан, что случилось? — Да ничего. Все нормально, — она остановилась на следующем ярусе, заметив, что Солас ее догоняет. Лиллиан не могла от него бежать, когда горло начинала стягивать удавка. — Ты что-то хотел? — Прошу, давай минуем эту часть, — Солас недовольно покрутил пальцем в воздухе, встав рядом с ней на лестничной площадке у большого витража. — И ты просто объяснишь, что стряслось. — Ладно, — Лиллиан со вздохом прислонилась к каменному перилу и прикрыла руками лицо, начиная яростно растирать средними пальцами переносицу. — Каллен перестал принимать лириум. — Давно? — строго спросил Солас. — Несколько месяцев. Не знаю. Давно ли это. — Должно быть он в агонии, — здраво рассудил Солас, хотя глаза его внимательно изучали пальцы, массирующие основание темных бровей. Он медленно взял ее руки в свои и заставил открыть лицо. Лиллиан была расстроена, оказавшись без укрытия, вжалась в плечи, высоко поднятые почти до ушей. Встреча с Калленом действительно оставила на ее душе отпечаток, но какой, она пока сама не понимала. — Думаю, так и есть, — ответила она наконец. — Если это мешает ему выполнять свои обязанности, полагаю, теперь он уйдет с поста? — поинтересовался Солас. — Нет. Он нам нужен. Я… не знаю… надеюсь, я уговорила его остаться, — сказала Лиллиан, нервно постукивая ногой по каменным плитам. — Но теперь вообще не знаю, правильно ли я сделала, что поддержала отказ от лириума. Он очень страдает… Ты бы его видел… — Его страдания не твоя забота, — Солас ласково погладил ее по предплечью. От его холодного, но одновременно теплого прикосновения, у Лиллиан мурашки прошлись по позвоночнику. — Ему придется либо продолжить борьбу, либо уйти. Каллен — воин, закаленный в схватках и конфликтах. Ему, конечно, нужна поддержка, но еще больше — время. Только он сам может себе помочь. — Я понимаю. Просто… невыносимо видеть его таким, — Лиллиан грустно покачала головой, ухмыльнувшись одним уголком губ. — Я даже не понимаю, через что проходит его тело сейчас… Если бы ему можно было хоть как-то помочь… — Ты не несешь ответственность за чужое исцеление, vhenan. Ты должна сосредоточиться на себе. — Я понимаю о чем ты… — Мне так не кажется, — Солас наклонился к ней и поцеловал в висок. Лиллиан на мгновение зажмурилась, как будто ее ударили, а не поцеловали. Она опустила плечи и внимательно посмотрела на него, чувствуя, что его губы будто нажали на кнопку и выключили часть всех ее тревог. Солас явно имел над ней какую-то власть, и Лиллиан это пугало до хруста в костях. — А как насчет Коула? Может его попросить? — спросила она. Солас осторожно присел сбоку от нее. — Ты хочешь унизить рыцаря-командора Резерфорда? — тихо произнес он. — Если нет, то способности Коула здесь придутся не кстати. Избавление от лириумной зависимостью сопряжено с прилагаемыми усилиями. Без них, боюсь, эффекта не будет. К тому же, Коул не слишком жалует храмовников. — Я не знала, — Лиллиан положила подбородок ему на плечо. Солас посмотрел на нее с нежной улыбкой и казалось, он ее вот-вот поцелует, но едва услышав скрип двери снизу, Лиллиан отшатнулась. Она виновато посмотрела на Соласа, чье лицо вновь стало непроницаемым. — Ничего, — сказал он, отпрянув от поручня. — Мне все равно нужно идти. Лиллиан легла на постель, сложив руки под головой. Холодные простыни охладили ее тело и мысли, которые с трудом пробивались сквозь навязчивую мелодию. Когда Солас появлялся рядом, ее охватывало навязчивое желание снова почувствовать себя в его объятиях, и паника от того, насколько сильно ей этого хотелось, только усугубляла ситуацию. Сознание словно было заперто на замок, сужено вокруг него. Но что-то ведь осталось от нее самой кроме страха? Сев, Лиллиан со звоном открыла прикроватный ящик. Там была странная разрозненная коллекция из обломков, показавшихся ей интересными в путешествиях. Старые резные пуговицы, древний наконечник с декоративным узором, голова какой-то фигурки с острыми ушами, найденная в руинах, блестящий обломок граната, треснувший медальон. Может, Лиллиан была не права, когда лишала себя принадлежности к долийцам. Кое-какие привычки, особенно интерес к древностям, они ей все-таки передали. И все же, среди безделушек, особое место занимали ключи. Один из них, найденный в Великолесской усадьбе, особенно интриговал ее, ведь Лиллиан по-прежнему не знала, что же он открывает. Перед сном Лиллиан занялась своим любимым делом — начала вспоминать, кому и зачем она должна. После событий в Адаманте, где «по традиции» погибло множество достойных людей, и больше уверили эльфийку в своей «недостойности», из клана ей снова пришло письмо. Хранительница беспокоилась о ее здоровье и благополучии, и выражала робкую поддержку в связи с событиями на Конклаве, переставшими быть тайной. На секунду Лиллиан почувствовала подлую радость — если новости распространились настолько далеко, то, вероятно, уже все население Тедаса знает о том, что самое приемлемое название ей — оплошность Корифея. На обратной стороне письма, она вдруг обнаружила скорую приписку и не смогла не улыбнуться: «Привет тебе от всех! Жаль, что не смогли приехать, чтобы посмотреть как ты задаешь им жару! Береги задницу. Скучаем!» Не выдержав, Лиллиан рассмеялась, чувствуя, как слезы подходят к горлу. Она узнала этот почерк, принадлежащий ее хорошей подруге Рильвин. Их взаимоотношения не всегда были простыми, но за искру в глазах и упрямый характер Лиллиан ее всегда уважала. Если бы хотя бы Рильвин была здесь, ей стало бы лучше или хуже многократно, но в любом случае, интересно и весело. Засыпая, Лиллиан не прекращая фантазировала, как Рильвин уже давно бы подралась с Сэрой, потом влюбилась бы в Железного Быка, подралась бы с Дорианом, потом стала бы поднимать мятеж среди прислуги, как она бы критиковала каждый шаг Лиллиан, и в частности, что бы сказала об эльфийском всезнайке… Рильвин сразу бы разобралась в чем дело. III Утром Лиллиан снова хотела проведать Каллена, но его не было в кабинете. Отправляясь в дорогу, она какое-то время понаблюдала за ним на тренировочном поле. Очевидно, мужчина решил заменить свои душевные терзания на физические. То, с каким достоинством он держался, заставляло Лиллиан ему завидовать. До Адаманта она почти не видела Каллена в бою. Теперь, когда она знала, сколь тяжек груз прожитых им лет, становилось ясно, что бывший храмовник преодолел все испытания не только благодаря искусным боевым навыкам, но и железобетонной воле. Лиллиан предполагала, будь ее воля хоть на долю такой же сильной, как у него, она была бы куда счастливее. И однако, разве не несчастье его закалило? В Эмприз-дю-Лион стояла суровая зима, как и недели назад, когда отряд был вынужден отправиться в Изумрудные могилы. Белая, обманчиво мягкая и пушистая пустыня простиралась далеко за горизонт, укутывая озера, редкие домики и целые поселения. Издалека заметив башню посреди замерзшего водоема, Солас вспомнил о том дне, когда Лиллиан угодила в лапы к демону Отчаяния. Завеса в том месте и сейчас особенно слаба. Когда он взглянул на нее, эльфийка сидела у окна телеги рядом с Дорианом и о чем-то размышляла. Солас поборол желание привлечь ее внимание и продолжил молча плыть по небу глазами. — Так ты вчера видела Мистера Очаровашку? — поинтересовался Дориан, слегка боднув Лиллиан плечом. — Каковы шансы, что он сорвется? — Надеюсь, минимальные, Дориан, — недовольно сказала Лиллиан, отрывая глаза от ландшафта за окном. — То есть ты не уверена, да? — маг задумчиво погладил усы. — Я поставил на то, что сорвется. — Дориан! — зарычала Лиллиан. Солас мельком зацепил взглядом ее возмущенное лицо и тихо ухмыльнулся. Дориан громко цокнул и отвернулся от нее, сидя на лавке. Он посмотрел на зевающего Варрика и решил продолжить беседу: — Варрик, я не ослышался? Ты раньше уже встречался с Корифеем? — Чай с оладушками мы не пили, Посверкунчик, — Варрик захлопал глазами, пытаясь отогнать от себя приступ зевоты. — Я присутствовал при его пробуждении. — И что он сказал, когда проснулся? «Привет, я из тех магистров, что вломились в Чёрный Город! Рад знакомству»? — Дориан заметил, что Лиллиан снова к нему повернулась, чтобы послушать разговор и ехидно глянул на нее. — Нет, скорее так: «Аргх, я порождение тьмы! Думат! Думат!», — размахивая руками сказал Варрик. — А потом Хоук его убил. — Не до конца, как выяснилось. — Ох, и не говори. — Я думал, Варрик, ты вместе с Хоуком отправишься в Вейсхаупт. — У нас ещё здесь есть дела, тебе не кажется? — непринужденно ответил Варрик. — Можешь порадоваться. Был я в Вейсхаупте, ничего там хорошего нет, — принялся описывать Дориан. — Прямо в горе всё вырублено, темно, стужа жуткая, все насупленные ходят, шуток не понимают… тебе бы не понравилось. — Зато там был бы Хоук, — ответил Варрик, но заметил, что Сэра, сидящая в стороне в голос вздохнула. — Да уж, понимаю, он и вправду свет в окошке. Сарния когда-то была довольно крупным и относительно процветающим поселением, но прямо сейчас уныние и разруха были видны еще издали. Некогда большая деревня состояла из полу-заваленных заборчиков, просыревших от холода домов и остатков белокаменных жилищ. Лиллиан знала, что деревня сильно пострадала во время Войны Львов, затеянной между Императрицей и ее кровным братом, но не думала, что настолько. С приходом красных храмовников ситуация, конечно, только ухудшилась. Сейчас место стало одним живым воплощением отчаяния. Подумав об этом, Лиллиан невольно обернулась назад, где еще была видна злополучная башня. Отдых в лагере получился скомканным, потому что отряд получился слишком большим и разношерстным, чтобы оставить друг другу хоть немного личного пространства. Варрик расхаживал по снегу, пока не упал, споткнувшись об корень. Его небольшая, но широкая фигура оставила в сугробе забавный след. Сердито фыркая и отряхиваясь, Варрик поднялся, поправляя теплый капюшон. — Если замерзнем насмерть и нас съедят волки, во всем будет виновата Искательница, — пробурчал он. — А слабо ей это в глаза сказать? — усмехнулась Сэра, но потом и сама сморщилась. — Дурацкий холод. А знаете, где не холодно? В городах. Лиллиан закатила глаза, продолжая отмерять шагами круги вокруг костра. Ей здесь было много лучше, чем в песчаных пустошах. Вивьен вышла из палатки в своем сияющем утепленном плаще. Светлая одежда, которую она неизменно носила, красиво контрастировала с тоном ее шоколадной кожи. Чародейка опустилась поближе к костру рядом с Железным Быком. — Я слыхала, как живут саирабазы, Железный Бык, но мне интересна ваша точка зрения. — Вообще-то это печально, — к удивлению Лиллиан ответил кунари. Она отыскала глазами Соласа, но он выглядел безразличным, и вскоре эльфийка поняла, почему. — Магия проявляется на исходе детства, как и у ваших детей. Порой ребёнок годами учится на пекаря, солдата или строителя, а потом оказывается, что всё было впустую. — Это… — Лиллиан остановилась и озадаченно приложила кулак ко рту, чтобы заставить себя промолчать. На миг в ее голове вспыхнули образы молчаливых и покорных великанов-саирабазов, магов-кунари, чьи руки всегда закованы, а рты зашиты. — Я вижу, вы их даже жалеете, — оценила Вивьен, поправляя нарядные тонкие перчатки. — Ну… пожалуй. Вообще-то тут нет принципиальной разницы, — Железный Бык не отреагировал на Инквизитора, хотя проводил ее взглядом, когда она сделала еще один круг у костра и ушла. — Тамаззран и Бен-Хазрат защищают всех от их собственных ошибок. Саирабазы точно так же служат Кун. Но многие кунари их боятся. — А вы не боитесь? — Нет. Я уважаю тех, кто принимает на себя такую ношу и ведёт достойную жизнь, — Железный Бык вытер губы рукавом, отчего Вивьен одарила его строгим взглядом. Дориан, слушающий их по-настоящему внимательно, вдруг покачал головой: — Тебя так послушать, так единственное, что тебя волнует, это потеря очередного землекопа или строителя. «Несчастному мерзавцу теперь зашьют рот и он никогда не сможет послужить во благо общества!» Хорошая профилактика одержимости, ничего не скажешь. — Тебе не понять, — огрызнулся Железный Бык. — Имперцы почитают магию и разнузданность, Кун — самоконтроль и отказ от личного в пользу общего. Магам, особенно из Тевинтера, это может показаться крайностью, но лучше уж так, чем дыра в небе. Понимаешь, да? — Замечательно, — Дориан театрально хлопнул в ладоши. — Когда тебя вспорол демон, вот бы магов и впрямь не оказалось поблизости, чтобы тебя заштопать. — Справедливости ради, Железного Быка бы там не оказалось, — поправила его Вивьен. — Если бы маги Серых Стражей помнили о воздержанности и не пошли на поводу у венатори. Услышав ее, Дориан стоически вздохнул, пытаясь избавиться от растущего напряжения. Отношения из разряда «любовь-ненависть» стойко напоминали ему о доме, но были далеко не тем аспектом, по которому он скучал. — Даже не знаю, как так вышло, Вивьен, что вы не участвовали в восстании с остальными южными магами? — иронично спросил он. — Тех, кто не находился в Круге, не вышло принудить к мятежу, — Вивьен встала на ноги и подняла свой элегантный посох. — Н-да. И никакого понятия о солидарности. — Сказал выходец из страны, где маги убивают друг друга для развлечения, — Вивьен вдруг стрельнула глазками в Соласа, сидевшего терпеливо и молча. Для настоящей ожесточенной дуэли ей впечатлений не хватило. — Маги Серых Стражей — такой вдохновляющий пример, правда, Солас? Никаких ограничений, навязанных Кругом. Они сумели показать, что не нуждаются в надзоре и руководстве… Жаль только, повели себя так безобразно. Испортили всё впечатление! — Я никогда не утверждал, что магам закон не писан, мадам чародейка, — отозвался он, не поднимая на нее глаз. — Конечно, дорогой мой. Вы это просто подразумевали, когда не предложили ничего лучшего. — Набирайтесь впечатлений, — Солас растер руки и поправил шарф. — Потом запрете себя снова в какой-нибудь башне и будете вспоминать эти дни с ностальгией. Вивьен ехидно рассмеялась медовым голоском и прошлась в сторону, стуча каблуками по мерзлой земле. — Неважно, что кто-то заперт. Важно — у кого ключи. — Вы всегда одерживаете победу. Блестяще играете в политические игры. — Почту за комплимент, хоть в ваших устах он и звучит как проклятие. — Со своими талантами вы могли бы сделать жизнь магов лучше. Но вас заботит лишь собственное могущество, — Солас впервые оторвал глаза от пламени и посмотрел в ее высокомерное лицо. — А что, если мое могущество и есть способ улучшить жизнь магов? — Вы всегда считаете, что знаете лучше всех, что нужно миру? — У меня нет потребности быть в центре славы… Но, коль скоро другие пробуют и у них не выходит, почему бы не попытаться и мне? — Тогда, мадам чародейка, вот вам ужаснейшее проклятие моего народа: Dirthara-ma, — Солас тоже встал. — И что же означает сия нескладная эльфийская фраза, дорогой отступник? — в глазах Вивьен мелькнул стальной проблеск. — «Учиться вам ещё и учиться». — Так! — вдруг вскрикнула Лиллиан. — Я вас троих вместе больше с собой не возьму, понятно? Дориан закатил глаза, Вивьен надменно подняла брови, но Солас отличился больше всех и… не сделал ничего. Лиллиан огорошено наблюдала за тем, как они расходятся от костра один за другим под неясные взгляды разведчиков. — И поход только начался, — без всякого удовольствия пропела Лиллиан, вышагивая в сторону деревни по слякотной дороге. — У тебя нос красный, — усмехнулся Блэкволл, идущий рядом с ней. В меховой накидке он выглядел так, словно родился, чтобы носить подобную одежду. — Что, босс? Все еще лучше, чем в Западном пределе? — хмыкнул Железный Бык, утепливший себя наплечниками с подкладкой и штанами чуть теплее обычного, но не более того. — Намного, — категорически заявила Лиллиан и для пущего эффекта даже хихикнула. — Ну не знаю, а я скучаю по обнаженным телам. Лиллиан посмотрела на Соласа, шедшего с ней по левую руку и заметила легкий укор в его глазах. Она едва сдержалась, чтобы не улыбнуться, потому что по непонятной причине ей это искренне понравилось. Жаль, что нельзя прямо сейчас у всех на глазах начать прояснить этот вопрос. В Сарнии их почти никто не встретил. Лиллиан сразу отметила, что по улицам ходили лишь старики да дети. Замерзшие и истощенные, от одного их вида становилось не по себе. Снег кружился в воздухе и падал на плечи статуи Андрасте, которая возводила руки к нему. Она была из белого камня и богато украшена декором на колоннах. Среди разрухи она выглядела настоящим сокровищем. Заметив пару церковниц, Лиллиан решила, что за монументом здесь ухаживали несколько лучше, чем за людьми. С другой стороны, оно и понятно — каменная Андрасте есть не просила. Лиллиан еще никогда не видела, чтобы дети скопом сидели на одном месте и не бегали по округе, встречая гостей. — Как жаль их всех, — Солас наблюдал за окружением почти так же внимательно. Он чувствовал, как Лиллиан с каждым шагом ускоряется, словно пытаясь не рассыпаться на кусочки, но не знал, как ей помочь. Поездка в Эмприз-дю-Лион должна была однажды случиться, как бы долго она ее не откладывала. Одинокая старуха проводила Лиллиан в единственный двухэтажный дом, который снаружи выглядел несколько лучше, чем остальные, хотя внутри отражал все ту же гнетущую скорбь. Ни пестрая плитка на полу, ни расшатанные, хоть и нарядные шкафы, ни старый светлый диван не могли сделать дом управительницы уютнее. Скорее наоборот — остатки былого богатства придавали этому месту особую атмосферу несчастья. Староста в благородных, но изрядно поношенных одеждах как раз выдавала провизию молодому парню. Альбан Пулен была худой женщиной средних лет, совершенно лишенной того холеного вида, которым обычно обладали орлесианки, которых до этого видела Лиллиан. Она не ожидала, что каждое поселение Орлея благоухает и цветет как в столице, но здесь, в Сарнии, дела обстояли по-настоящему плохо. — А-а, Инквизиция, — не особо радостно поприветствовала староста, отправляя юношу с небольшим ящиком завядших овощей. — Провизии совсем не хватает, госпожа Пулен? — спросила Лиллиан, провожая скудную ношу. — Делаю, что могу. В этом всем есть и моя вина, — она вздохнула и на мгновение будто состарилась. — Красные храмовники здесь, ваша милость, потому что я по глупости своей продала им фамильный карьер. Они забрали всех рабочих. Мы не видели их уже больше месяца. Сэра фыркнула, а Лиллиан посмотрела на женщину широко распахнутыми глазами. — Мало того — они приходят и забирают новых и новых людей. Я ничем не могу им помешать. — Погодите… Ну как вы могли продать землю красным храмовникам? — остановила ее Лиллиан, не выдержав настолько легкомысленного признания. — Сама не знаю! Костром Андрасте клянусь! — слегка оживилась госпожа Пулен. — Они выглядели как рыцари. Как шевалье! Так любезно говорили! Говорили, что снова откроют карьер, что люди смогут там работать, что торговля появится. С тех пор как началась война, мы еле перебиваемся. Разве я могла им отказать? — она честно посмотрела в обеспокоенные глаза Инквизитора. — Какое-то время все действительно было нормально. Люди ходили на работу, им платили. Потом они перестали возвращаться. А после этого… красные храмовники перестали притворяться. — Куда они забрали рабочих? — спросила Лиллиан, сжимая кулак. Ей было хорошо известно, что вольные граждане с Изумрудных могил тоже похищали людей с целью передачи храмовникам. — Люди просто исчезают. Первыми пропали те, кто работал в карьере. Потом они стали забирать людей из домов. Но я не знаю, зачем. Я лишь боялась, и надеялась, что мою семью не тронут. Покинув дом госпожи Пулен, Лиллиан сорвалась. Отойдя за дом она начала браниться на эльфийском и метаться по снегу. Сэра наблюдала за ней со смесью досады и удовольствия. — Какая прелесть! Наша долийская принцесса начала познавать мир, — приговаривала она, пытаясь уследить за ее резкими движениями на всякий случай. — Эй, Лилли, сюрприз! Миру жопа! — Надо было идти сюда сразу, как только мы узнали о красных храмовниках! Здесь полным полно красного лириума. Они же поэтому летят сюда как мухи на мед, — говорила Лиллиан, словно заведенная, никак не реагируя на слова лучницы. — Я бы сказал «как мухи на гавно». Отряд был огромным, раз Каллен тебя развернул, — подступился к ней Варрик. — Даже не сомневайся. Тут и до них, к слову, проблем было полно. Река замерзла. Река звалась — Кровь эльфов. И Лиллиан чувствовала, что кровь в ее жилах тоже застыла. — Ладно. Давайте быстрее выпотрошим эти карьеры и выгоним оттуда красных храмовников. А еще надо проверить Крепость Суледин. А еще… надо кому-то сходить на охоту. И… — Пойдем, — Блэкволл похлопал ее по плечу своей большой теплой ладонью. — А чуть позже я дров нарублю. Все сделаем. Лиллиан благодарно ему кивнула. На душе у нее был стыд за то, что она вышла из себя при всех. Вот, что бывает, когда твою душу кто-то оставляет нараспашку. Ей бы и хотелось винить Соласа за то, какой она стала, вот только он был здесь ни при чем. Прошли месяцы, а Лиллиан снова чувствовала себя так, словно только-только попала в Инквизицию и отправилась посмотреть на жизнь во Внутренних землях после войны. Она все, казалось, повидала, ко всему привыкла, но что-то началось по кругу. Мрачная жестокая жизнь отчего-то так и не перестала ее удивлять, и Лиллиан никак не могла понять, почему. Почему она продолжает эмоционально реагировать, стенать, жалеть вместо того, чтобы делать что должно. Какой от нее прок? Карьер представлял собой разветвленную сеть каньонов с площадками и находился далеко за пределами деревни, поэтому выдвигаться нужно было немедля. Нужно было остановить добычу красного лириума, а что делать с Госпожой Пулен, решать после. Лиллиан шла быстрее всех и часто забывалась, но заметив белокурого рыцаря в львиной броне, замедлилась. Тот обернулся к ней на выходе из деревни. За его спиной простиралась целая тропа из выступающего алого минерала. — Мишель де Шевен к вашим услугам, ваша милость, — поздоровался он. — Я еще издалека увидел знамена Инквизиции. Не ожидал, однако, увидеть здесь саму Вестницу Андрасте. — Сэр Мишель де Шевен? Витязь Императрицы Селины? — осведомился Блэкволл. — Больше не «витязь». И даже не «сэр», — поправил мужчина без всякого удовольствия. — Вас подвергли опале и лишили титула за измену, — припомнила Лиллиан под удовлетворенным взглядом Вивьен. Меньше всего Инквизитора интересовали новости из Орлея, но чародейка любезно напоминала ей о необходимости с ними знакомиться. — Все сложнее… но заканчивается тем же. Какая теперь разница? — с досадой сказал он, держа ладонь на эфесе, пытаясь сохранить внутреннее достоинство. — Как бы то ни было, рука у меня тверда, сердце полно решимости, и я по-прежнему служу Орлею. Лиллиан, заметив несколько заснеженных бугорков, напоминающих тела, и с надеждой заглянула ему в глаза: — Вы защищаете местных жителей? — Насколько могу. Хотя явился сюда не за этим, — кивнул Мишель, а потом указал на холм. — Я преследую демона. Он зовет себя Имшэлем и обосновался в крепости Суледин на холмах. Имшэль вырвался наружу из-за моей оплошности, и я покончу с ним. Теперь силами Инквизиции, можно покончить с красными храмовниками, охраняющими крепость. Все, что мне нужно — один единственный шанс. — Расскажите мне об Имшэле, — спросила Лиллиан. — Только вкратце, если можно. — Это демон желания, гораздо более хитрый, чем все, кого я знал… А я ведь участвовал в игре. Он провел в нашем мире какое-то время. И он становится все сильнее. Но вот что он делает здесь, в Эмприз-дю-Лионе — загадка. Возможно, он успел заручиться помощью красных храмовников, а возможно — наоборот… Отряд отправился выше в горы. Лиллиан пообещала встретиться с Мишелем позднее. В ее планах было как можно больше узнать о том, что происходит в карьере и по возможности найти там рабочих, хотя что-то ей подсказывало, что, возможно, искать их нужно в крепости, если речь шла о демонах и жертвоприношениях. И однако интуиция вела ее вперед. Дорога была усыпана высокими хищными зубцами красного лириума. Рядом с ними было тепло, местами даже жарко. Варрик каждый раз едва дышал, проходя мимо. Своей измученной душе он столько раз обещал — больше никогда, больше ни за что, но совесть непримиримо толкала его на новые поиски, чтобы убедиться, что нигде в мире больше не осталось страшного проклятого минерала. Однако, чем дольше Варрик искал, тем больше находил. — Красный лириум, — задумчиво спросил Солас, проходя мимо очередной гряды. — Интересно, как близко нужно находиться, чтобы заразиться? — Эта поросль красного лириума… теплая, — оценила Лиллиан, прерывая порыв протянуть к минералу руку. Воздух рядом с крупными скоплениями знакомо потрескивал, манил, и как будто шептал. — Жопой чую, что дрянь, — отозвалась Сэра, с некоторым вожделениям глядя на приглашающий алый свет, из которого струилось тепло. — И на вид дрянь. Как ни глянь — дрянь! Но такая теплая! — Руки по швам, любители острых ощущений! — скомандовал Варрик. — И не задерживаться. На горных тропах лириума было не меньше, если не больше. Небольшие кристаллы, достающие до колен почти не внушали тревог, но особенно большие экземпляры порой источали заметное сияние, словно искажали воздух. Лиллиан было трудно представить, как чувствует себя Варрик, если сама она на красный лириум насмотрелась уже до тошноты. Если бы не мороз и белоснежные просторы, здесь можно было почувствовать себя как в Редклифе будущего. От одного упоминания о тех воспоминаниях, Лиллиан невольно посмотрела на Соласа с тоской. Он изучал лириум с пристальным вниманием и вряд ли догадывался, какая буря бушует рядом с ним. Подъем оказался тяжелым, и не столько из-за красных храмовников, сторожащих каждую особенно крупную жилу, а сколько из-за обледенелой дороги. Толстые сапоги с шипами и перчатки с заклепками на костяшках незначительно, но помогали, однако сражаться в таких было весьма непросто. В какой-то момент, Лиллиан устала отпираться от помощи и стала отвечать на протянутую руку товарища. Блэкволл чувствовал себя пока лучше остальных, а потому спешил помогать. — Я вот чего не понимаю — если «магия должна служить народу», почему бы вам не сделать так, чтобы вся эта морозятина растаяла? — вышла из себя Сэра, чуть не поскользнувшись и съехав назад на несколько шагов. — Я бы попытался тебе объяснить, но разве ты… — Солас обернулся, чтобы помочь ей, но Сэра просто хлопнула его по руке и настырно пошла вверх. Лиллиан улыбнулась, поймав его взгляд. Она считала его очаровательным в своем стремлении оказать кому-то ненужную услугу. — Хоть ты и не любишь магию, но её плодами пользоваться не брезгуешь, — заметил Дориан, изрядно вспотевший от крутого подъема. — Где? Я нормальными вещами пользуюсь, безо всякой магии. А вас вообще впервые попросила о чем-то. — То есть, по-твоему, окутывать себя огнём или льдом нормально и это не магия? — Во-первых, это берётся из бутылки, — Сэра достала из сумки гремучую смесь. — Во-вторых, если я напортачу, то просто загорюсь, — она указала сначала на Дориана, потом на Вивьен, потом и на Соласа. — А если вы напортачите, из вас демоны полезут. В-третьих… в общем, бутылка, чуть-чуть обгораешь и никаких демонов. Вот. — Просто… Ладно, если это не мешает тебе засыпать, то и ну его, — сдался Дориан. На просмотровой площадке была огромная лириумная жила с красными храмовниками. Железный Бык и Блэкволл в авангарде, Вивьен и Лиллиан по сторонам и целых четыре дальнобойных бойца разделались с ними слишком быстро. Взяв короткую передышку, все разошлись по сторонам подальше от ядовитого минерала и друг от друга. Лиллиан отошла к краю скалы и устремила глаза, уставшие от алого цвета, вдаль на бледные холмы, тронутые вечерней дымкой. Если бы не растерзанная Сарния в свете редких факелов, почти красиво и почти безболезненно. — Давай на этот раз без переломов, хорошо? Лиллиан повернула голову и обнаружила Соласа рядом с собой. Он строго взирал на ландшафт, заложив руки за спину. Его гордая осанка и фирменная поза, изученная Лиллиан уже вдоль и поперек. Она глянула вниз на острые снежные скалы. — Здесь не переломом попахивает, а самоубийством, — усмехнулась она. — Мне не нравятся такие шутки, — сурово произнес Солас. — Ты просто капризный, — усмехнулась Лиллиан, снова глядя на него. Он был таким близким и далеким одновременно. Сердце споткнулось, когда она подумала о том, как хорошо сейчас было бы просто обнять его. Настолько хорошо, что на мгновение стало наплевать о том, что подумают остальные. Однако Лиллиан всегда знала, где находится стоп-кран, поэтому только отвела глаза к горизонту. Как можно позволить себе нежность в таком ужасном месте? Остается петь. В карьерах было шумно и людно, даже несмотря на то, что солнце почти укатилось за горизонт. Лиллиан оценила площадку с высоты, пользуясь хорошим зрением и помощью Сэры. Красные храмовники делились на лучников, мечников и других… иначе назвать их было трудно, поскольку они были крупными, наиболее пораженными. Вспоминая о Каллене, Лиллиан лишний раз убеждалась в правильности его решения. Если бы не Кассандра, пригласившая его в Инквизицию, Каллен и так вряд ли оказался бы в числе этих прокаженных, ведь не был дураком и бросил лириум еще до того. Но если бы он дал слабину, или доверился Самсону, то вполне мог бы быть на месте одного из этих храмовников. — Слишком много рабочих вокруг… — заключила Лиллиан. Она заметила, что некоторые шахтеры все еще работали, но под навесом с деревянными перекрытиями стояла клетка с живыми людьми. Были ли они непригодны для работы или просто выполняли роль стимула для оставшихся, было неизвестно. — А что ты предлагаешь? Увести их из-под носа? — шепнула Сэра. — Почему бы и нет? Кроме Блэкволла идею никто не одобрил. Когда Лиллиан описала план, осторожно вывести или хотя бы рассредоточить шахтеров, то встретила лишь негодование. — Очаровательный вздор, мой цветик, — категорично заявила Вивьен, глядя на Инквизитора как на шаловливое дитя. — Как вы собираетесь сойти за свою с этими… очаровательными эльфийскими ушками? — Я редко могу согласиться с мадам чародейкой, но в этот раз она говорит очевидные вещи, — хмуро поддержал ее Солас. Лиллиан и самой было трудно спорить с ее словами. Инквизитор растерянно потянулась к своим длинным ушам, пытаясь спрятать их за волосами, один висок у Лиллиан был выбрит, поэтому получилось неказисто. — Ну может… все таки… — В нашей пестрой компании только я могу сойти за шахтера. Я пойду, — усмехнулся Блэкволл, глядя на кунари, гнома, темнокожую холеную женщину, не менее холеного тевинтерского мага и целых трех эльфов. Лиллиан посмотрела на него с искренней благодарностью и восхищением. — Эту жертву Инквизиция может себе позволить, — согласилась Вивьен, критично смерив Блэкволла взглядом. — Скажите, леди Вивьен, в чем моя ошибка? Я пытался быть любезным, — стягивая с себя доспех и пряча ножны под плащом, ехидно поинтересовался он. Блэкволл воткнул в снег тяжелый щит. Лиллиан стояла рядом, наблюдая как он пытается избавиться от упоминаний об Инквизиции. — Дорогой мой, ваша любезность никак не связана с вашими ошибками, так что советую вам не думать об этом слишком много, — Вивьен гордо посмотрела на него и повелительно отвела руку. — Но что я делаю не так? — Просто продолжайте воевать, дорогой мой. Пусть остальное вас не заботит. Сэра, ходившая вокруг Блэкволла, вдруг довольно оскалилась: — Я о тебе всякое слышала, Вивви. — Мадам Вивьен, официальный маг императорского двора, — поправила ее Вивьен. — Ага-ага, это и слышала. Не про титул, а про говнистость, — Сэра продолжала отмерять шагами снежный сугроб. — Неужто не снискать мне вашего снисхождения и хотя бы обращения на «вы»? — если бы Вивьен что-то и расстраивало, то только не издевки Сэры. Лиллиан заговорщицки оттеснила Блэкволла в сторону. Он внимательно ее слушал, пока застегивал пуговицы на куртке. Она лишь на секунду задумалась о том, насколько опасно ему идти во вражеский стан без полного обмундирования, но слепая вера в него и в собственный план отогнали тревогу прочь. — Я буду рядом, возьму на себя твой щит. Сэра, думаю, не откажется понести нагрудник. — Без толку. Я его там надеть не успею. — И то правда. Но Блэкволл… — Лиллиан пронзительно посмотрела ему в глаза. — Если вдруг хоть что-то пойдет не так, отступай, хорошо? Блэкволл с неохотой, но кивнул. Он не привык отступать, к тому же считал, что жизненный опыт позволит ему выстоять в любых обстоятельствах. А вот Лиллиан привычно занервничала. Все ее «шалости» и решения имели далеко идущие последствия. Наделив ее властью, Инквизиция еще не успела наделить ее иммунитетом перед плодами собственных трудов. Лиллиан видела, что нервный срыв и тяготы ответственности сделали с Калленом, но все равно не могла заставить себя относиться ко всему полегче. Ей казалось, это станет началом конца. — Как тебе «чудо инженерной мысли»? — припомнил ей Солас, указывая на огромный красный бур, висящий на толстых стальных цепях прямо над разработкой. Взгляд на вещи у Лиллиан порой был нелепым для него, но зато своим. Однако, сейчас она совсем не хотела восхищаться достижениями науки и техники. Впиваясь взглядом в спину Блэкволла, Лиллиан сказала. — Держи его на прицеле. Чуть что закрывай его, — попросила она. Взгляд Соласа стал недовольным, поскольку он не считал Блэкволла своей личной проблемой, но когда она добавила, то внутренне с этим смирился. — Иначе я себя не прощу. Когда все приготовились и заняли позиции: Вивьен и Железный Бык в коридоре каньона, Сэра, Дориан, Варрик и Солас на верхних перекрытиях, Блэкволл тихо подкрался к площадке в компании Лиллиан. Он не видел ее, но знал, она не отходит от него ни на шаг. Да и щит звенел. — Ну поехали, — вслух тихо сказал он, сгорбившись и выплывая на свет. Красные храмовники не обратили на него никакого внимания. Блэкволл медленно осмотрелся, пытаясь охватить пространство, освещенное факелами, и поднял первую попавшуюся под руки ледяную кирку. Впервые за долгое время оказавшись без брони посреди урагана, он чувствовал давно забытый трепет и волнение. Тощие, изнеможенные работники уныло ковырялись в породе, не реагируя на окружающую среду. Блэкволл подобрался к ближайшему бедолаге на полусогнутых ногах, он как мог пытался сделать свою могучую фигуру менее примечательной. — Эй, приятель… я тут… — позвал Блэкволл. Его суровые глаза уставились на мужчину, который испуганно повернул на него голову. — Спокойно… я пришел помочь, ты можешь сказать своим ребятам, чтобы они бежали… — Кто… кто вы? — хрипло спросил тот, глядя на незнакомца с искренним непониманием. — Я из Инквизиции, мы… — Инквизиция! — вдруг заорал шахтер во все горло. — Господин! Господи-и-ин! Блэкволл беспомощно наблюдал за тем, как шахтер, ковыляя, бежит от него. Страж стиснул зубы и почувствовал крепкую руку Лиллиан у себя на запястье. Она избавилась от невидимости и заслонила товарища, являя ему щит за ее спиной. Блэкволл поторопился отстегнуть его, чтобы освободить ее, пока Лиллиан стояла на месте, наблюдая за реакцией красных храмовников. Он знал, что она чувствует. Как только Блэкволл снял свой щит, то тут же почувствовал вибрацию, исходящую от эльфийки. В следующую же секунду их обоих накрыл непроницаемый магический купол, но Лиллиан скрылась из него со скоростью света. На площадке воцарился вой. Мужчина выхватил меч, чувствуя покалывание под кожей, и с провокационным криком устремился вперед, на самого высокого и крупного врага. Лейтенант красных храмовников отбил несколько стрел и попытался схватить белую вспышку, что пыталась ему навредить. Этого Блэкволл позволить не мог. Он размахнулся и со всей силы рубанул по твердой лириумной коже противника. Два мечника, рядом с ним, сразу бросились на него. Блэкволл уклонился от одного удара, а второй блокировал щитом, но один из мечников изловчился ударить его в живот. — Не надо было сюда соваться! Теперь я буду растить кристаллы в твоем черепе! — торжествовал враг. Согнувшись в три погибели, Блэкволл чувствовал себя слишком уж непривычно. Обычно доспехи справляются с такими подлыми ударами, но сейчас, когда на нем кожаная куртка… Как лучники и разбойники это выносят? Блэкволл быстро откатился назад, выныривая из-под рубящего удара. Железный Бык уже пришел ему на подмогу и быстро оттеснил врагов, застывших под ледяным заклинанием Вивьен. Женщина отважно держала в руках свой фантомный меч и рассекала пространство, ее губы двигались, произнося заклинания. Блэкволл наблюдал за ней со смесью ужаса и уважения. Варрик быстро спустился ниже, пролетая по лестнице, и встал на крыше деревянной постройки. Он с опаской смотрел на огромный, угрожающий бур, сотрясающийся от взрывов и вибраций. — Смеюн! — закричал он. Солас оценил опасения Варрика и вытянул руку, чтобы направить сдерживающую энергию на расшалившееся жало. Внизу образовалась настоящая паника. Шахтеры разбегались по сторонам словно стая тараканов. Со своей высоты они правда казались Соласу таковыми. Вот они, победители истории, жалкие, порабощенные самими собой. А где-то среди них мечется эльфийская стрела в жалкой попытке построить мир по-своему. Он видел колбания воздуха, что создавала ее маленькая, искристая фигурка. Движения Лиллиан были отточенными, но сейчас ее рука дрожала, когда до ушей доносились вопли плененных людей. Два, отчаянно удирающих мужчины чуть не сбили ее с ног, когда ударились о ее невидимое тело. Лиллиан запрыгнула наверх, на деревянный настил, усыпанный инструментами, и дала себе краткую передышку. Красные храмовники яростно сражались, это была их территория. Выгадав момент, она крепко схватилась за половицы и кинулась на одного из них словно кошка. Хоть в чем-то она могла быть уверена. — Песня… песне нельзя отказывать! — зарычал один из храмовников. Блэкволл с разворота рубанул в плечо лучника, пытающегося сразить его. Из предплечья Стража сочилась кровь из-под стрелы, но он не чувствовал боли, сейчас ни ей, ни его бесчисленным сожалениям не нашлось места. Услышав позади крик, он, не думая, вонзил меч в землю и схватил кирку. Бросок попал в цель и отбросил мечника назад. Забрав меч, Блэкволл выставил щит и напористо прошел вперед, собираясь закончить начатое. Когда сражение было окончено, первыми к нему подошли Лиллиан и Вивьен. Глаза эльфийки уперлись в стрелу, торчащую из его плеча, но Блэкволл усмехнулся и потянулся к древку. — Все в порядке. Иди, займись пленными, — указал он Лиллиан. Она скривила губы в нервной улыбке и отступила. Вивьен сделала взмах рукой и его кожу окутала приятная прохлада. Блэкволл почувствовал онемение вдоль всей руки и крепко ухватился за основание стрелы, торчащей над поверхностью раны. — Ну что вы, мадам Вивьен, разве достоин я вашей заботы? — Ах, цветик мой… — вздохнула она, но в глазах ее мелькнул хищный проблеск. — Вы ошибочно приписываете мою добропорядочность на свой счет. Как наивно, почти очаровательно. Блэкволл одним движением безболезненно вынул стрелу, не сломав. Сэра подбежала к нему и протянула бинт, который выудила из сумки. Вивьен, не нуждаясь ни в чьей благодарности, отошла в сторону и строго посмотрела на Железного Быка, который согнулся к коленям пытаясь отдышаться. Кунари посмотрел на магов, спускающихся с укреплений. Дориан быстро оглядел Блэкволла с Сэрой, Вивьен и Железного Быка, смотрящего на него после боя с извечным остервенением и какой-то усталостью. Чаще всего с языка так и слетали колкости, но сейчас магу не хотелось шутить. — Хорошо управляешься с луком, Сэра, — восстановив дыхание сказал Железный Бык. — Плотное прикрытие с дистанции. — Хорошо, когда два глаза, ага? — Сэра внимательно наблюдала, как Блэкволл делает перевязку. Каждый шаг Лиллиан вокруг расступающихся шахтеров давался ей с трудом. Мужчины, женщины, все смотрели на нее с ужасом в стеклянных глазах. В своих побитых бледных руках они сжимали кирки. Она впервые ощутила ту самую чужую неприязнь, липкую опасность, нацеленную на то, чтобы защититься от грозного Инквизитора. Инквизитора, который бросил их умирать здесь и все не приходил, и не приходил. Если бы они не отшатывались от нее как от прокаженной, Лиллиан решила бы, что кто-то всерьез собирается дать ей отпор. Но чем черт не шутит? Насколько далеко в своей преданности Корифею они зашли? Прежде чем она вгляделась в оборванцев, сидящих в клетке, ее руки сами потянулись к увесистому замку. Напуганные орлесианцы вжались в другой конец своей тюрьмы, словно стая побитых животных. Она медленно обвела их тяжелым взглядом и молча принялась ковыряться в механизме. Свой маленький грязный талант по взлому замков она еще никогда посвящала чему-то высокому. Распахнув клетку под встревоженные шепотки, она отступила прочь, но люди не сразу потянулись наружу. Некоторые из них были серьезно ранены, некоторые просто доведены до отчаяния. Лиллиан хмуро стянула с себя поясную сумку с зельями и травами и швырнула им, но немая картина продолжалась до тех пор, пока один из шахтеров не заскочил в клетку и не попытался вытянуть оттуда женщину. Так дело и двинулось с мертвой точки. Лиллиан ушла в сторону, быстро отыскав в хаосе стол и какую-то каморку. Воздух вокруг закипел не только от красного лириума, но еще и от голосов, но эльфийка сосредоточилась на том, чтобы отыскать какие-либо сведения о Самсоне и его неприглядном захвате шахты для добычи лириума. — Вас спасла Инквизиция, дорогие соотечественники! — властно заявила Вивьен. — Не нужно бояться нас. Мы здесь по поручению вашей старосты, госпожи Пулен. Она беспокоилась о вашем благополучии и… — Госпожи Пулен?! — недовольно зароптали шахтеры почти хором. Из толпы начали вырываться хриплые, полные обиды голоса. — Это она нас сюда отправила! Это она продала нас красным храмовникам. Оторвав свои глаза от бумаг, Лиллиан уставилась на робкие протесты сквозь окно каптерки. В голове ее в этот момент роился миллион мыслей, с которыми не справлялось тело. Ее рука, сжавшая пергамент начала трястись. Бросив все на стол, она быстро смахнула с себя тремор, и выглянула наружу. — Не волнуйтесь! — продолжала Вивьен. — Инквизиция во всем разберется! Раненых прошу сюда, остальным предлагаю взять передышку и отправиться по домам! — А как же остальные? Там еще много наших людей! — Инквизиция во всем разберется, дорогие мои! Лиллиан выплыла и пошла туда, где Солас начал оказывать помощь раненым, и даже Блэкволл старался помочь. Варрик встретил ее с длинным мотком жгута. — Снежинка, мы не можем тут так долго задержаться, ты бы сказала мадам де Фер, чтобы поумерила свои барские замашки, — сказал он, когда Лиллиан взяла в руки кинжал и начала разрезать бинт. — Хорошо, — эльфийка сосредоточенно отмерила кусок. Она заметила, что ее сумка осталась в клетке не тронутой. Лиллиан встала и быстро прошла к ней, чтобы достать зелья и припарки. По пути она встретила пожилого мужчину, держащегося за руку, который растерянно гулял глазами по сторонам. Остановившись возле него, Лиллиан без колебаний взяла его руку, пораженную жуткой разъедающей раной с черными краями. Ответ ей был уже очевиден, но она все равно спросила: — Что они с вами делали? — Они… заставляли нас есть эту штуку, а тех, кто не хотел, заставляли, — ответил ей старик, вперив в нее бледные, впалые глаза, обтянутые красной кожей. — Не говорили, зачем? — Ну, они хотели, чтобы… она росла внутри… Я не знаю. Люсьен долго мучился, дольше всех. А потом из него начали расти эти… кристаллы. Я не знаю. Я никогда ничего такого раньше не видел. Ах… Когда Лиллиан полила рану антисептиком, то зияющая поверхность зашипела и начала издавать странный соленый запах, тот самый. Ее глаза уперлись в рану, которая больше не хотела заживать. — Это… это смертельно, да? — Не знаю, — соврала она. — Что делать с теми, кто служит храмовникам? — басисто спросил Железный Бык, глядя как первые отважные шахтеры начинают тянуться к тропе, ведущей назад. — Ничего… Дорога к следующей разработке пролегала в тоннеле скал, и Лиллиан бесшумно вела товарищей вперед, не говоря ни слова. Дориан снабдил ее факелом и неотступно следовал рядом, оценив ее суровое желание не вовлекаться в разговор. Для него Лиллиан была горячной женщиной, но довольно хрупкой при том, поэтому ее желание становиться монолитом из камня, воспринимал с пониманием. Когда из туннеля засвистел морозный ветер, предвещая скорый выход к площадке, Сэра кинула вслед Лиллиан: — Эй, госпожа Инквизитор, когда в голове снова созреет гениальный план, давай-ка ты своей жопой будешь рисковать, ладушки? Дориан заметил, что Лиллиан лишь вздохнула, обернулся и сверкнул в Сэру глазами: — Сэра иногда такая… — Прямолинейная, я знаю. И она права. — Я хотел сказать: «заноза в жопе». Идея была неплоха. Жаль, что не сработало, — Дориан похлопал ее по спине. — Не расстраивайся. Следующий разгром был быстрее предыдущего. Лиллиан пыталась оттеснить шахтеров своим телом, и Блэкволл, потакая ее желанию, тоже стремился быть осторожней. Он заметил, что она это оценила, но ее краткий взгляд был таким щемящим в этот момент, что Блэкволл не стал на нем фиксироваться. Разница между ними была не столько в годах, но в том, как они были прожиты. Он тоже когда-то трещал под напором жестокой реальности, слишком давно. Хаос был любимой стихией Сэры. Ей была неведома скованность и сдержанность в своих движениях. Сэре жизнь многократно доказывала — это лишняя роскошь. Ее тетива звенела возле уха и непримиримо отмеряла чужую жизнь на секунды. Особенно ей нравилось иной раз напугать кого-то самоуверенного, вроде Вивьен или Железного Быка, ощутивших, что стрела прошла в сантиметре. Дориан тоже мог забавно взвизгнуть, но прямо сейчас он стоял с ней на высоте и вытворял те жуткие вещи, на которые Сэра смотреть не хотела. От мага веяло могильным холодом, а волны, что расходились по земле, испускали угрожающий лиловый треск. Милый, выхолощенный Дориан выглядел совсем не так, как его заклинания. После окончания сражения Лиллиан углубилась в пещеру и нашла очередную клетку. Она перестала обращать внимание на ошеломленных рабочих, возможно, поэтому считала, их взгляды потеплели к ней. Так ей было думать приятней. Она не осуждала переломанных невольников за то, что покорились. Не брали в руки кирок, чтобы защитить хозяев — уже хорошо. Заметив, что один из бывших рабов сразу помчался в какому-то ящику и что-то оттуда выудил, Лиллиан обеспокоилась. Чтобы не спугнуть, она шла тихо, незаметно, а увидев сверток пергамента, отобрала одним ловким движением. — Что? Это… это мое. Это… — заикался бородатый мужчина, глядя на нее отчаянными глазами. Быстро расправляясь с текстом, Лиллиан почувствовала едкий укол стыда. Она-то думала, что шахтер решил забрать с собой что-то важное, что-то изобличающее планы красных храмовников, но вместо этого там лежала записка с признанием в убийстве члена семьи. Лиллиан огорошенно опустила глаза. — Что вы будете с этим делать? Прошу… верните мне это… я думал, что умру… Лиллиан устало протянула ему лист, который он тут же вырвал и поспешил скрыться с ее глаз. Эльфийка прислонилась к балке и скрестила руки, наблюдая за смутной организацией бегства. Раненых здесь оказалось не так много, но зная о заражении красным лириумом, последствия могли быть пока не очевидны. Посмотрев на Соласа, что стоял напротив, возле такого же перекрытия, почти в такой же позе, она вяло улыбнулась. Среди беспорядочного перемещения фигур, его глаза были словно маяк. Сердце снова напомнило о себе, предупреждая, что если она посмеет приблизиться, то откроет все шлюзы и сбросит на нее лавину эмоций и слез. Лиллиан такое было не надо. Она ответила на его взгляд грустным кивком и полуулыбкой и осталась на месте. Глубокая ночь не остановила отряд, тем более, что красные храмовники уже знали о появлении чужаков. Они не могли не знать. Пока отряд двигался по каньону под ночными звездами, ветер завывал все сильнее, швыряя в лица подобранные со снега колючие мелкие ледышки. — Эй, я понял, почему тебе нравится холод, — обратился Варрик к Лиллиан, что неутомимо шла впереди рядом с Железным Быком. — Тебе здесь легче мимикрировать. — Это шутка про волосы или мою ледяную кровь? — усмехнулась Лиллиан. — Шутка в том, что никак не узнать наверняка, — Варрик плотнее прижал к голове теплый капюшон. — Удалось выяснить что-нибудь о Самсоне? — Да, тут полно всяких писем, надо будет сообщить Каллену, — Лиллиан прихлопнула сумку, висящую на плече. Дориан с театральной мечтательностью закатил глаза. — Может, наш дорогой командир даже изволит улыбнуться, — сказал он. — Он достаточно улыбается, — бросила ему Лиллиан вполоборота. — Уж кому как… Следующие два карьера прошли для Лиллиан как в тумане. Она сосредоточилась на внутренней песне, не подвластной красному лириуму, и все чаще прятала взгляд, пытаясь не выполнять ни одного лишнего движения, даже в собственной голове. Ее товарищи совсем выбились из сил. Она видела это по тому, как Дориан теряет свою хватку и чуть не теряет посох, как Блэкволл все тяжелее втаптывает мокрый снег, как Сэра роняет стрелы, а Варрик наступает на целехонький болт, потому что не заметил, и Железный Бык все дышит и дышит, с таким усердием, словно его грудная клетка вот-вот разорвется. Но только не Вивьен, только не Солас. Эти двое выглядели так, словно находятся в другом времени и пространстве. Расправляясь с последним замком, Лиллиан выполняла привычные действия. Шахтеры последнего карьера встречали Инквизицию с энтузиазмом, у них было время подготовиться к спасению, когда они слышали звуки битвы, становящиеся ближе с каждым часом. Лиллиан больше не чувствовала себя так, словно ее могут поднять на вилы, поэтому из клетки на нее смотрели пусть и напуганные, но благодарные глаза. Передвижные тюрьмы с людьми, накаченными красным лириумом должно было доставить в крепость Суледин. «Но не судьба…» подумала Лиллиан, принимаясь помогать пострадавшим. Однако сразу заметила молодую женщину, лежащую в луже собственной немощи, в самом дальнем углу тюрьмы. Она отчаянно смотрела на эльфийку, не имея ни сил, ни желания подниматься. Тогда Лиллиан нахмурилась и подошла к ней сама. — Красные кристаллы… Я их чувствую, — хрипло выдавила незнакомка, вид у нее был весьма нездоровым, хотя и не больше, чем у остальных. Лиллиан слышала ее прекрасно, но присела над ней, чтобы быть ближе. — Под ногтями, под веками… Скоро начнется. — Мне жаль… — выдохнула Лиллиан, пытаясь впитать в себя каждую черточку молодого лица, ее зеленые потухшие глаза и выбивающиеся из хвоста каштановые волосы. — Я… написала письмо для любимого, — в дрожащей протянутой руке с покрасневшей кожей появился сложенный пергамент. — Можете положить… его в меченое дерево возле реки? Когда он вернется с войны, то заглянет туда… Пусть ненавидит меня… пусть продолжает жить спокойно. Лиллиан кашлянула, пытаясь избавиться от кома в горле, и приняла грязный заляпанный конверт со всей бережностью. Эльфийка быстро свернула его и упрятала в нагрудный карман, а потом посмотрела в слабеющие глаза незнакомки. — Что-нибудь можно сделать, чтобы… — у Лиллиан язык не поворачивался задать свой последний вопрос, но рука уже лежала возле кинжала. Когда металлические прутья содрогнулись от стука, она вздрогнула. — Инквизитор, ей можно помочь? — громко поинтересовался Солас. Он сделал это из вежливости, чей лимит иссяк в ту же секунду, когда эльфийка кивнула. — Тогда выходи! Ей вдруг страшно захотелось разреветься, но вместо этого, она стиснула губы и в отчаянии уставилась на умирающую, будто просила у нее спасения. Совершенно напрасно. — Выходи! Лиллиан запинаясь шагнула наружу и пошла вперед, устремляясь куда-нибудь, где от ее действий будет польза. Временами ей казалось, что только она здесь не понимает, как надо себя вести. Когда она заметила хмурый кивок Блэкволла, то поняла — ей надо либо научиться, либо доказать им обратное. Закрывшись на все замки и цепи, Лиллиан продолжила ворошить документы, пока не заметила, что отряд готов выдвигаться прочь с проклятого карьера. IV Остановившись близ башни, отвоеванной у красных храмовников в лагере разведчиков, все почти сразу рухнули спать и только Варрик, Блэкволл и Солас какое-то время посидели у огня. — Ну и… пиздец… — выдохнул Варрик, долго силясь подобрать нужное слово. Он отхлебнул медовухи, припрятанной за кафтаном, а потом протянул ее Блэкволлу. Тот с благодарностью принял флягу, а потом посмотрел на Лиллиан, угрюмо сидящую в стороне. Варрик предложил и ей. — Снежинка? — Нет, спасибо, — отозвалась она, сидя со сложенными на коленях руками. Лиллиан расслабленно уперлась спиной на ствол дерева. — Ладно, — Блэкволл хлопнул по коленям, чуть порозовев в щеках, и посмотрел на Варрика, вальяжно растянувшемуся на лежанке. — Кто величайший рыцарь в истории? Я за леди Онорину Шастен. Больше никто столько всадников с лошадей не сбрасывал. Мне даже довелось видеть ее бой. Знаешь, что скажу? У нее потрясающие си… сила воли и выдержка. — Ее победа на Большом турнире в Тантервале, конечно, уже вошла в легенды, но я бы выбрал Риву Асу, Кто еще выигрывал три Больших турнира подряд? Как тебе это? — Варрик убежденно закивал. — Выигрыш свисающему с коня рыцарю, конечно, можно засчитать, но легендарного в этом маловато, как считаешь? — А это смотря кто пишет легенду, Герой. Варрик едко хихикнул и оценил отсутствующие лица Соласа и Лиллиан. Последняя так и вовсе была словно тень. Пора сбрасывать бомбу. — Я уже говорил, что Сарнии досталось еще во время Войны Львов? — спросил он. — Да, Варрик, говорил, — ответила она без промедлений, глядя куда-то в ночную темноту. — А я говорила, что узнала о проблемах в Сарнии еще до того, как мы приехали в Крествуд? — В Крествуде! Вот, где было жутко, я вам скажу! — переполошился Блэкволл, выхватывая флягу из рук гнома. — Все эти мертвяки и демоны, и… дождь. Помните какая была гроза? Ух! — Если ты про то, что надо было прийти сюда раньше, то да, — Варрик внимательно посмотрел на нее и кивнул. — Надо было. Но тут везде, как ты заметила, было срочнее срочного. Там Хоук и эта сказочная затея Серых Стражей по спасению мира, там вольные граждане в Изумрудных могилах, пытающиеся преследовать беженцев. А еще знаешь, где надо быть прямо сейчас? На Священной равнине. Помнишь, какой там бардак творится? А еще около Викома, Снежинка. Прямо рядом с твоими соклановцами. Тебя, к сожалению, нельзя разорвать на несколько самостоятельных кусков. Тогда бы мы уже, глядишь, и Корифею рыло начистили, и все дома в мире восстановили, и, как знать, даже замуж одну из вас выдали какому-нибудь заморскому принцу. Вот тогда бы денежки в Инквизицию потекли ручьем. Лиллиан слушала его молча и совершенно безразлично, не отрывая глаз. — Мир большой, ты — маленькая. Смирись. Нельзя быть во всех местах одновременно, — продолжал Варрик, изредка прерываясь, чтобы смочить горло. — Так только Алексиус мог делать, но эй! Где он сейчас? Собирает побрякушки для великого Инквизитора, потому что даже в этом случае — нашлась рыбка ему не по зубам. Солас смотрел на Лиллиан изучающе. Варрик уже чувствовал спасительный жар по всему телу, но даже он не смог притупить восприимчивость. Гном вздохнул и взглянул на Лиллиан с добротой и искренней симпатией: — Послушай… я знаю, ты хочешь править мягко, стараешься сберечь в свою чувствительность. Но мало того, что эти внутренние терзания этому отнюдь не способствуют, но еще и показывают другим твои колебания. Прекрасные колебания, я спешу заметить, но только потому, что Бьянка меня не слышит. Но мягкому правителю все время приходится оглядываться. Да, злодеям тоже приходится ждать удара исподтишка, но глядя в добрые глаза нанести удар сложнее, а вот со спины — раз плюнуть. — Все, Варрик, спасибо, — Лиллиан встала и направилась в неизвестном направлении. — Простите, братцы, я не побегу, у меня ноги ватные, — Варрик развел руками. Блэкволл хотел подняться, но Солас остановил его и отправился следом. Эту негласную обязанность он решил взвалить на себя, хотя и никогда не согласился бы, если бы его попросили. Что-то внутри заставляло его каждый раз волочиться за ней, пытаясь получить никому не нужный ответ. Соласу казалось, он знал, кто Лиллиан есть и без слов. Он нашел ее на отдалении, в сырой и мрачной мгле. — Если это из-за того, что я сделал… — Нет, — решительно оборвала его Лиллиан, сидя на поваленном дереве. Солас ожидал увидеть на ее глазах слезы, но вместо этого встретил ярость. Она вцепилась в собственные плечи ногтями. — Я клянусь, это никак не связано с тем, что ты сделал или сказал. Просто мне нужно справиться с этим. Самостоятельно. — Это не ты говорила мне, что я больше не обязан справляться со своими печалями в одиночку? — спросил Солас, чувствуя, как волнение начинает пожирать его изнутри. — Я. — И что же? — Тысяча и одна причина для разочарований. Я знаю. Положи к остальным. Мне жаль. — Tel'abelas* (Не жаль), — Солас распрямил плечи и невольно ухмыльнулся. А потом ушел. К утру мало кто посвежел, но некоторые все же отдохнули. Вивьен как следует умылась в ледяной воде и быстро промокнула лицо полотенцем, не глядя на сонных товарищей, собравшихся у костра. Чем бы ни была омрачена поездка или поход, в них всегда находилось место для излюбленных ритуалов чародейки. Вивьен всегда могла пренебречь завтраком, гигиеническими процедурами — никогда. Наблюдая за скромными приготовлениями Инквизитора, она мягко улыбнулась. Лиллиан была похожа на воплощение бессонницы, но с решительным, хмурым взглядом. Эльфийка ополоснула лицо, рот, а потом что-то сунула в зубы. Когда повеяло легким запахом эвкалипта, Вивьен заинтересованно повела бровью. — Вот, Инквизитор, — она протянула Лиллиан красивый тюбик голубого цвета. — Нанесите на свои опухшие глазки. Морозная погода… отвратно влияет на кожу. Чудеснейшее средство, последняя новинка. — Спасибо, мадам Вивьен, — приободрилась Лиллиан и осторожно открутила крышку. — У вас очень красивое лицо, вам наверняка говорили, но за ним нужен уход, пока молодость не прошла, — сказала чародейка, изучая смуглую кожу эльфийки, покрытую редкими веснушками, но на губах задержалась особенно. — Ах, ваша родинка под губой. Знаете, многие дамы в Орлее мечтают о таких и рисуют себе карандашом, представляете? — Нет, не представляю, — немного потеплела в голосе Лиллиан. Она застенчиво отвела глаза в сторону и продолжила аккуратно наносить состав на веки. — Смелей, мой цветик. Хоть весь израсходуйте, у меня полно. Мимо них вдруг, словно ураган, пронеслась Сэра. — Отвернулись все, мне нужно пописать! — запищала она на ходу. — По-моему, сильнее опозорить нас с леди Инквизитором вы бы не смогли при всём старании, — пожурила ее Вивьен, укладывая свои принадлежности в сумочку. — Все глядим сюда! Вивьен хочет пописать! Пробуждение от недолгого сна не подарило Лиллиан желанного облегчения, но добавило сил продолжать новый день. Когда она смотрела на Соласа, у нее на душе скребли кошки, она чувствовала себя обманщицей. В который раз. Но если она что и поняла за вчера, так это то, что свои желания и эмоции нужно грамотно и настойчиво засунуть себе куда-нибудь поглубже. Возвращение в Сарнию было спокойным, даже несмотря на отряды красных храмовников, редкие, малочисленные. Туманная дорога среди кристаллов красного лириума начала покрывать путников мягким снегом. Ветер притих, и теперь они шагали в полной тишине, среди выдающихся белых холмов, вокруг которых собирались вороны. Недовольные птицы всякий раз громогласно разлетались, осыпая незваных гостей только им понятными проклятиями. Лиллиан смотрела на окоченевшие тела лишь мельком, пытаясь не опознать случайно среди них недавних спасенных. — Нет, ну как можно было поставить Риву Асу выше Онорины Шастен? — вспомнил Блэкволл разговор перед сном, обращаясь к Варрику. — Она ведь безупречна. Четыреста турниров и ни одного падения. Такого никому даже не снилось. — Что она самая искусная — спору нет. Просто настырность порой лучше безупречности, — Варрик невольно потер висок, пытаясь избавить себя от головной боли. — Мне нравятся те герои, что ищут свой предел, сколько бы они ни проигрывали. Легко быть храбрецом, когда все время выигрываешь и все идет по-твоему. В этом нет ничего великого. Ты мне кое-кого напоминаешь, — ехидно уставившись на Блэкволла сказал он. — Был такой набожный сукин сын в сияющих белых доспехах. Посмел сказать, что у меня прицел косит влево. — Великолепное описание. Прямо про меня, — усмехнулся Блэкволл. — Кроме сияющих доспехов, конечно же, — подпел Дориан, но Серый Страж лишь мстительно прищурился, чтобы тот умолк. — Просто… вся эта миловидность. Ну настолько он был… милым, — рассуждал Варрик, не отрывая глаз от Блэкволла. — Милым. Ага. Я так понимаю, он тебе не нравился, — хмуро заключил Блэкволл. — Себастьян счел бы это за комплимент, — пожал плечами Варрик и хитро подмигнул. — Ладно, я всё поняла. У тебя где-то есть друзья получше! — заворчала Сэра, схватив Лиллиан под руку. Инквизитор не ожидала такого резкого сближения. Варрик издал смешок или откашлялся, понять было сложно. Он поправил арбалет за спиной и задумчиво потер щетинистый подбородок: — Всё никак не привыкну разговаривать, не понимая о чём речь. Чем я на сей раз провинился? — Горюешь по кому-то — ладушки, — Сэра говорила и активно жестикулировала, отчего Лиллиан заметно мотыляло из стороны в сторону. Устав чувствовать себя тряпичной куклой, она крепко схватила Сэру за запястье, стараясь удержать на месте. — Но что у тебя, вся дружилка кончилась? — Знаешь, Лютик, иногда тяжело начать новую историю, не закончив старую. — Тьфу, опять про свои книги. Заведи себе сраную полку. Чтоб больше одной влезало, угу? — Смотри-ка, почти метафора вышла. — Иди в жопу. То есть спасибо. То есть иди в жопу! Лиллиан вдруг рассмеялась и обняла ее за талию, увлекая за собой. Сэра посмотрела на нее с легким непониманием, но потом снова обернулась и показала Варрику язык. Оглядываясь назад, Лиллиан понимала, что Сэра ей, видимо, очень нравилась. Где-то очень, очень глубоко в душе. Только с ней и своей старой подругой Рильвин можно было сначала подраться, а потом ходить под ручку. И пусть Сэра говорила с ней так, словно резала без ножа, в ее прямых речах был ясный посыл. Иногда. Когда с Сэрой не подгорало ниже спины, то бывало по-простому тепло. Лиллиан прошла с ней так до самых пределов Сарнии. — Везде одна срань… — сказала Сэра, выпуская Лиллиан. — Но будешь кукситься, я тебе по жопе дам. — Напугала… Некогда пропавшие жители деревни заполонили мрачную разруху, но возвращение домой не стало для них радостным. В промозглых руинах и голодных глазах не было ничего внушающего надежд, поэтому первым делом, народ взялся за старосту. И взялся как следует. Разведчики, едва завидя Инквизитора, поспешили отчитаться. — Толпа бушует, ваша милость! — сообщил парень, подбежав к Лиллиан. — Хотят линчевать. — Где она? — глаза ее зацепились за статного рыцаря в толкотне. Взгляд Мишеля выражал ей поддержку. Возмущенные возгласы больше не пугали эльфийку. Она спокойно рассекала наводнение, шаг за шагом. В присутствии Инквизитора крестьяне и шахтеры только больше распалились, но расступились со всем почтением. Лиллиан не смотрела ни на кого, лишь на дверь, охраняемую озабоченными скаутами Инквизиции, два бойца посмотрели на нее с плохо скрываемым облегчением. Они стерегли дом уже несколько часов, но не смогли сберечь разбитые окна и стены, окрашенные чем-то зловонным. Блэкволл привычно держался рядом, готовый в любой момент подставить щит, но у входа в здание Лиллиан его остановила. Она лишь спокойно посмотрела на него, но понял он ее без слов. Что-то в ее взгляде, однако, внушало ему тревогу, что суд будет слишком скоротечным. Собственные шаги казались Лиллиан оглушительными. Когда она вошла в дом, то сразу увидела Пулен, сидящую на ступенях на второй этаж. Пострадало ее тело, ее платье, но не ее гордость. Лиллиан медленно подошла к ней. Звенящая пустота между ними была заполнена криками жителей Сарнии и тихими переговорами детей на втором этаже. — Вы соврали, — наконец сказала Лиллиан, стоя перед ней у основания лестницы. — Вы знали, что делают красные храмовники, но брали у них золото и молчали. — Да, золото я брала. И золото, и съестные припасы. Иначе бы мы не выжили! — решительно сказала женщина, но ее прежний твердый голос к концу надломился. — В Сарнии множество сирот. Кто защищал их, когда родители не вернулись с войны? Бежать мы не могли — река замерзла, повсюду демоны. Если бы я что-нибудь сказала, меня бы тоже убили. Она безжизненно опустила голову, невольно зацепив глазами алтарь Андрасте, стоящий поодаль. Лиллиан не спускала с нее глаз. — Так что я разрешала им забирать людей и лишь молилась… Молилась, чтобы однажды пришел кто-то вроде вас и убил их. Мы могли лишь пытаться прожить до этого дня, несмотря на голод и холод. И вот… этот день настал, видите? — Из-за того, что вы натворили, людей забирали и заражали красным лириумом. — А что я могла поделать? — разбитые губы Албан Пулен задрожали. — Идти на них с вилами? Те, кто умер, все равно бы умерли. А так, хоть кто-то выжил… Холодные глаза эльфийки не изменились ни на секунду. Ничто не изменилось, она все так же мрачно и безмолвно стояла над ней. Словно палач. На мгновение Пулен показалось, Инквизитор решается для последнего слова. Жизнь ее повисла на тягучей, ядовитой струне, что разрезала пространство, превратив его в ничто. И в этом «ничто» не были слышны ни голоса, ни тихие всхлипы. — Позовите солдат, — приказала Лиллиан. Один из разведчиков, эльф обернулся и насторожено посмотрел на Инквизитора, ожидая дальнейших команд. — Госпожа Пулен отправляется в Скайхолд. В качестве пленницы. — Вы... что? А как же мои дети? — закричала та. — И ваши дети. Тоже. Лиллиан прошлась к выходу и обратилась к разведчику, избавляя Пулен от своего хмурого взгляда. — Подготовьте повозку. Запросите провизию для Сарнии. — Ваша милость… — прервал ее эльф. — Только вы напишите про провизию сами. Мне не положено. — Инквизитор, куда вы меня? Меня там убьют! — взмолилась пленница, когда двое солдат подошли к ней и начали поднимать за ее руки. Женщина безвольно скользнула ногами по ступеням. — А я с вами пойду. Солас стоял в толпе и строго наблюдал, как двери дома открываются, и там под руку с Инквизитором появляется госпожа Пулен. Толпа взревела как стая одичавших собак. Пристальный взгляд коснулся опущенных глаз Лиллиан, пока она шла в сопровождении солдат и Блэкволла. Сквозь ширму ее ресниц проглядывалась сталь с налетом отчаяния. — Любовь толпы непостоянна, — вымолвила Вивьен. После того, как госпожа Пулен и ее дети оказались за пределами лагеря, толпа, сдерживаемая присутствием Инквизиции ударилась в самоуправление, которое пока сводилось к сбережению скудных остатков и организацию работ по спасению деревни. Благо, теперь рук хватало, хотя это мало чем могло изменить ситуацию в данный момент. Отряд в Сарнии решил не задерживаться, отступив к лагерю разведчиков, организованному на холме. После обеда все решили взять передышку, а Лиллиан стала собирать эльфийский корень неподалеку. Сэра сначала решила ей помочь, но ей это слишком быстро надоело. — И как его так много в холодах растет? — возмутилась она, вываливая в мешок целый ворох оборванных стеблей. Лиллиан усмехнулась. — Канаварис неприхотлив. Везде, где есть вода, пробьется, потому что… — Ску-у-ука! — звонко пропела Сэра. Она вдруг довольно громко отрыгнула. Лиллиан возмущенно обернулась на нее. — Эй, Солас, как будет «извините» на элвен… или как там его? — Для тебя — «ара серанна-ма», — мягко объяснил он. Солас сидел в стороне, наблюдая как девушки собирают травы. — Это общая форма. То, что второе слово похоже на твоё имя, — случайность. — Спасибо, — поблагодарила Сэра. — Теперь будешь всегда знать: если я этого не сказала, значит, нарочно всё сделала. — Могла бы у меня спросить, — тихо усмехнулась Лиллиан. — Ха-ха. Да не-е, Солас как-то забавнее объясняет, — Сэра выпрямилась в полный рост и со стоном потянулась. — Ну вас, пойду посмотрю что там Железный Бык на реке делает. Когда Сэра упорхнула по снегу как шкодливый лесной зверек, Лиллиан улыбнулась и покачала головой. Она сидела на коленях, в луже из снега и смотрела на Соласа. Солас смотрел на нее. В мыслях некстати появилась навязчивая мелодия, и Лиллиан опустила глаза, собирая волю в кулак. Опустив последний стебелек, срезанный с поляны, эльфийка закрыла мешочек и встала, отряхивая мокрые поножи. — Не хочешь снова со мной прогуляться? — спросила она, с надеждой глядя в его холодные глаза. — А ты приглашаешь? — Не кокетничай. Они медленно шли по снегу, все дальше отдаляясь от лагеря возле редкого леса. Вокруг было тихо и почти спокойно, за исключением нервного карканья ворон. Впереди была только замерзшая река и несколько древних строений, лишенных всего, кроме одной, максимум — двух стен. Лиллиан задумчиво смотрела на небо, зная, что ей нужно сказать. Вот только выразить на общедоступный язык свои скомканные, запрятанные чувства было не так просто. Извиняться тяжелей всего всерьез. — Прости за тот разговор, — после долгого молчания сказала Лиллиан. — Я знаю, ты хотел помочь. — Полагаю, это больше не актуально, — ответил Солас, прерывая ее безнадежные потуги обрести твердость. — Что значит «больше не актуально»? — усмехнулась она, ее глаза зажглись словно факелы. — Я не склонен навязывать помощь тем, кто в ней не нуждается. В отличие от некоторых, — посох Соласа оставлял на стену длинные полосы. — Это ты про меня? Я навязываю помощь? — с театральным возмущением переспросила Лиллиан, но потом вытянула лицо и покачала головой. Сердце ее отмеряло каждый шаг, а глаза напряженно исследовали округу. — Солас, почему, как думаешь, все эти песни о любви такие короткие? — Никогда не задумывался, — Солас принялся рассуждать. — Думаю, они стремятся подчеркнуть трагизм и скоротечность чувств в водовороте времени и судеб. Хм… Лиллиан заметила, что он притих и остановилась, с интересом глядя в его глаза. На них была целая буря невыраженных эмоций, состоящих из досады, надежды или замешательства. Похоже, что Солас совсем не понял ее намека, или же понял, но отнюдь не в ту сторону. Печаль, скользнувшая в его взгляде вселила ей трепет. Лиллиан взяла его за руку и завела за стену. — Ты хочешь намекнуть мне, чтобы я отстал? — спросил Солас, глядя на нее со сдержанным волнением. — Нет, — выдохнула Лиллиан, а потом обняла его за шею, заставив наклониться и поцеловала. Солас крепко притянул ее за талию и зарылся одной рукой в ее волосах. На поверхность сразу всплыли все, самые гремучие и дикие порывы, сопровождавшие каждый его вздох с тех пор, как он поцеловал ее впервые. Но он не был бы собой, если бы не знал, как важно ими управлять. Солас с трудом прервал поцелуй, пальцы Лиллиан, лежащие у него на щеке, неосторожно сползли на губы. — Кто-нибудь увидит, — его шепот скользнул по коже. Лиллиан растерянно посмотрела на него, но едва задумавшись ответила. — Ничего. Лучшего ответа от нее Солас вряд ли мог бы ожидать. Он крепче стиснул ее в объятиях, несдержанно расцеловывая ее губы. Лиллиан прижалась ближе, чувствуя под второй рукой его сердце, бьющееся в ритме, схожем с ее собственным. Приливная волна сожгла под собой все мысли, заставляя тело пульсировать от удовольствия, и подтолкнула к сожалениям о том, что на них так много одежды. От соприкосновения с кожей все внутри звенело, звучало и откликалось. Эмоции, запертые в темной комнате со следами когтей, вырвались наружу. Солас прикрыл глаза и мягко прикусил ее губу. Лиллиан рвано вздохнула и открыла глаза. Он осторожно лизнул укус и снова погрузился в поцелуй. Голова шла кругом от того, насколько много страшных и по-настоящему судьбоносных вещей подвели Лиллиан к этому моменту. Она так часто спрашивала себя, кто она и куда идет, зачем. Но все причины растворялись, когда Солас держал ее за талию, крепко, надежно, словно ее скитания окончены навеки. Изнутри выбиралось что-то теплое, давно потерянное, оно рвалось наружу, задевая по пути ребра. Рука Лиллиан, лежащая на его груди сжалась в кулак, сминая куртку. — Мне тебя не хватает, — призналась она, отстранившись от него с видом, как будто произнесла крамолу. — Я знаю, — Солас мягко боднул ее лбом. Его рука коснулась локона, выбившегося ей на лицо, и заправила ей за ухо. От его легкого прикосновения за ушами, у Лиллиан тело покрылось мурашками. Она взяла его лицо в свои ладони и опустила краткий последний поцелуй в его теплые губы. Вокруг все было по-прежнему, мороз и белая пелена везде, где останавливался взгляд. Лиллиан медленно прошла вперед и отыскала небольшую группу деревьев. Ее рука щупала промозглую шершавую кору и что-то искала. Солас внимательно наблюдал за ее движениями, не решаясь прервать неизвестный ритуал. Заметив, что Лиллиан достает что-то из кармана, Солас подошел ближе. Эльфийка застыла перед дуплом со смятым пергаментом в руке. — Что это, vhenan? — наконец спросил он. — Это письмо умирающей для… ее возлюбленного, — ответила Лиллиан, сосредоточенно всматриваясь в тайник, затянутый снегом и ворохом пожухлых листьев. Солас вздохнул и склонил голову набок. Причины ее колебаний были не ясны, но после паузы она ответила на его немой вопрос. — Она сказала, что хочет, чтобы он ее возненавидел… — Ты что… — Нет, я его не открывала. — Тебя и впрямь интересует морально-нравственный аспект проблемы? Сейчас? — озадаченно посмотрел на нее Солас. — А ты бы хотел… чтобы тот, кого ты любишь, соврал и… — Зачем ты так стремишься влезть в чужую шкуру, скажи мне, Лиллиан? Зачем примеряешь трагедии так, будто это просто одежда, которую можно снять? — каждое слово, которое он произносил, незримо отскакивало от ее ментального барьера, состоящего из собственных неискоренимых убеждений. — Ответь мне, — настояла Лиллиан. — Я думаю... она поступает так, как велит ей сердце, и пытается уберечь возлюбленного от напрасных страданий. Если это не любовь, тогда я не знаю, что это. Но главное — это не мое дело. Да и не твое тоже. Вот, что я думаю. Она протянула руку и осторожно просунула конверт в дупло. Солас фиксировал ее движения скрупулезно, с плохо скрываемой тревогой, но Лиллиан не обращала на него никакого внимания. Она медленно подошла к нему и прижалась к плечу, опуская свою руку к его. Кончиками пальцев она провела по его ладони, выводя узоры, а потом уткнулась ими в его пальцы. На прощание. Пока они возвращались к лагерю, Лиллиан то и дело забывалась, начиная мычать себе под нос. Заметив, что Солас смотрит на нее, она смутилась и виновато опустила голову с неловкой улыбкой. — Прости… просто никак не выгнать из головы. Второй день как. — Не извиняйся. Очень красиво, — отметил Солас. — А что это? — Uthenera* (Название древнего обычая бессмертных эльфов, которые «засыпали», когда уставали от жизни. Буквально: «Вечный сон наяву»).