Глава 15

Его тело всё ещё было слишком чувствительным, но он полагал, что заслужил это. Сражаться с Волан-де-Мортом было глупо. Каким бы продвинутым он ни стал с начала этого года, у Волан-де-Морта за плечами были годы магического опыта. Волан-де-Морт задел его за живое, разозлил, и теперь он расплачивался за это. Это был суровый урок, который он заслужил. В тот день он чуть не погиб. Если бы не тот пожар, который он устроил… При воспоминании об этом яростном, разрушительном пламени его охватила тьма. Сколько человек погибло из-за них? Один? Пять? Десять? Гарри не знал. Часть его сознания считала, что они заслужили смерть. Они были последователями Волан-де-Морта, и для Гарри это был вопрос жизни и смерти. Другая часть его сознания осуждала его. Смерть — это конец. Она мрачна и ужасна. Он не хотел быть тем, кто несёт смерть. Но если бы он ничего не предпринял, эти Пожиратели смерти могли бы натворить ещё больше бед. Невозможно было предсказать, какие последствия повлекут за собой его действия, но ему нравилось думать, что смерть этих Пожирателей смерти означает, что больше невинных людей выживут, что бы ни случилось. Теперь, когда Волан-де-Морт вернулся, снова начнётся война. Он мог затаиться на какое-то время, собрать свои силы и залечить раны, полученные на кладбище, но однажды он вернётся. Первая Волшебная война была попыткой Волан-де-Морта установить контроль над Министерством и обществом в целом. Насколько было известно Гарри, его цели не изменились. Война назревала, и Гарри должен был быть к ней готов. К сожалению, он ещё не был к этому готов. — Осторожно, — обеспокоенно сказала Астория, когда Гарри громко зашипел. Он отказался от их предложения левитировать его в кабинет директора. Он хотел идти сам, но теперь немного жалел об этом решении. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, а плечо ужасно ныло. — Да, — ответил Гарри. Он смутился из-за того, как резко с ней разговаривал. Она не виновата в том, что он пострадал, и он должен быть благодарен за то, что кто-то заботится о нём и его здоровье. Он хотел извиниться, но они уже подошли к каменной горгулье, охранявшей кабинет директора. Астория отошла от него и приблизилась к уродливому созданию. — Желейные слизни, — позвала Астория. Горгулья отскочила в сторону, пропуская их на винтовую лестницу. Гарри, прихрамывая, подошёл к Астории. Лестница казалась непреодолимой в его нынешнем состоянии, но он знал, что сможет её преодолеть. «Вам нужна помощь?» — предложила Астория. Как бы ему ни хотелось из чистой гордости отвергнуть её предложение, он всё равно чувствовал себя неловко из-за того, что был с ней резок. Она изо всех сил старалась ему помочь, и ему не стоило вымещать на ней своё раздражение, особенно после того, как они с Дафной помогли ему спастись от Барти Крауча-младшего. — Пожалуйста, — вежливо сказал он. Астория, казалось, была только рада, когда он обнял её и позволил опереться на нее. Вместе они медленно поднялись по лестнице. Кабинет директора теперь казался… другим. Когда он был помладше, его поражали все эти странные артефакты, магические устройства и десятки портретов на стенах. Теперь всё это казалось пустым. Всё это казалось таким незначительным по сравнению с ужасающей реальностью — возвращением Волан-де-Морта. Единственным светлым пятном во всём кабинете было присутствие Дафны. Она бросилась к нему, как только он вошёл, и крепко обняла. Несмотря на боль, он не стал её останавливать. Она заслужила это и даже больше за то, что поддерживала его и защищала на протяжении всего этого времени. «Как ты себя чувствуешь?» — спросила она, отстраняясь. — Хорошо, — солгал он. Всё его тело болело, и ему хотелось просто лечь обратно в постель, но сначала нужно было добраться до места. — С ним не всё в порядке, — сказала Астория своей сестре. — Ему было больно всю дорогу сюда. Гарри пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться в ответ. Даже если она это заметила, ей не нужно было рассказывать об этом всем. Мерлин, почему он так злился? С того момента, как он очнулся, в нём кипел гнев, который не утихал. Нет, гнев был в нём и раньше. С тех пор, как он применил огненную магию, в нём глубоко укоренился гнев. Ему нужно было взять себя в руки. Другая обитательница комнаты откашлялась. Профессор МакГонагалл вышла вперёд, всем своим видом выражая беспокойство. — Мистер Поттер, если вам нужно остаться ещё на один день, чтобы мадам Помфри могла вас осмотреть... — начала она. — Нет, — перебил её Гарри. — Я в порядке. Пожалуйста, я просто хочу пойти с Асторией и Дафной. Профессор МакГонагалл не выглядела полностью убеждённой, но и спорить с ним не спешила. Должно быть, он представлял собой довольно жалкое зрелище, раз она не хотела изображать из себя суровую директрису, как обычно. — Конечно, — быстро ответила она. — Камин будет открыт ещё несколько минут, чтобы вы могли уйти. Мне жаль, что профессор Дамблдор не сможет вас проводить, но его задержали из-за этого неприятного дела в Министерстве, связанного с Барти Краучем-младшим. Гарри знал лишь то немногое, что Астория и Дафна смогли ему объяснить, но и этого было более чем достаточно, чтобы он в очередной раз расстроился из-за того, что раньше не заметил, что с этим человеком что-то не так. — Верно, — пробормотал Гарри. — Что ж, тогда пойдём. — Прежде чем вы это сделаете, — остановила его профессор МакГонагалл. — Профессор Дамблдор просил меня сообщить вам, что он планирует навестить вас в ближайшие дни. Он очень беспокоится о вас и хочет убедиться, что с вами всё в порядке. В её глазах читалось любопытство. С тех пор как Гарри очнулся, он не сказал ни слова о том, что с ним произошло. Ему и самому было непросто с этим смириться. Ему нужно было время, чтобы всё объяснить. Крики умирающих Пожирателей смерти всё ещё звучали в его голове. Как он собирался рассказать Астории и Дафне, что убивал людей? Ему нечего было возразить профессору МакГонагалл, поэтому после ещё одного обеспокоенного взгляда она отошла в сторону, пропуская его к камину. Его вещи уже лежали там вместе с вещами Астории и Дафны. Дафна поспешила подготовить камин, а Астория осталась, чтобы помочь Гарри пройти. Он принял её помощь и направился через комнату к камину. — Поместье Гринграсс, — сказала Дафна, бросая порошок в огонь. — Береги себя, Гарри, — тихо сказала профессор МакГонагалл, нарушив свой обычный профессиональный тон. — Надеюсь увидеть тебя снова осенью. — Я тоже, профессор, — ответил Гарри, когда они с Асторией и Дафной вошли в пламя. Поместье Гринграсс выглядело в точности так, как Гарри его помнил. Он понимал, что за пару месяцев, прошедших с его последнего визита, мало что могло измениться, но теперь всё казалось таким другим, что он ожидал увидеть всевозможные перемены там, где их не было. Их выбросило из камина в вестибюль у большого фонтана, который блестел в лучах солнечного света, проникавшего через большие окна неподалеку. Как только Гарри вышел из пламени, его тело охватила дрожь. Мадам Помфри предупреждала его, что это может произойти, если он будет слишком сильно нагружать свой организм, но он был слишком упрям, чтобы прислушаться к ее словам. Он упал на одно колено, а Астория и Дафна вскрикнули от неожиданности и попытались помочь ему подняться. — Прости, я не очень ловко управляюсь в камине, — соврал Гарри, рассмеявшись и незаметно сжав всё ещё дрожащую руку, чтобы она не дрожала так сильно. — Тебе нужно быть осторожнее, — слегка упрекнула его Дафна. — Ты всё ещё восстанавливаешься, и я не хочу, чтобы тебе стало хуже. Его поразило, насколько по-разному Астория и Дафна относились к нему, пока он был ранен. Астория старалась быть максимально заботливой, нежной и поддерживающей. Она никогда не настаивала на том, чтобы он принял её помощь, и с лёгкостью принимала за правду любую ложь, которую он ей говорил. Дафна же была похожа на строгую мать, которая видела его насквозь и настаивала на том, чтобы помочь ему, даже если он этого не хотел. — Я знаю, — ответил Гарри, поднимаясь на ноги. По крайней мере, ноги у него больше не дрожали, но он не знал, как долго это продлится. — Давай поднимемся наверх, — мягко предложила Астория. — Там ты сможешь отдохнуть... Гарри хотел возразить, что ему нужен отдых, хотя он и сам отчаянно в нём нуждался, но все его слова отошли на второй план, когда в прихожую вошли Анастасия и Сайрус Гринграсс. В комнате повисла неловкая тишина, пока обе стороны просто смотрели друг на друга. Анастасия холодно поджала губы, увидев, как обе её дочери помогают Гарри подняться, а на лице Сайруса появилась неловкая гримаса. — Добро пожаловать домой, девочки... и Гарри, — медленно произнёс Сайрус. — Мы... мы рады, что вы вернулись домой. Он делал паузы, словно пытался подобрать правильные слова. — Мы рады быть дома, — мягко ответила Дафна. В её голосе звучала искренность, но в то же время было что-то ещё... более серьёзное. Проблемы, возникшие в прошлый раз, когда они были здесь, ещё не были полностью решены, и это создавало неловкую атмосферу. Воцарилась тишина, и тело Гарри внезапно содрогнулось от очередного приступа. На этот раз его почувствовали и Астория, и Дафна, и на их лицах отразилось беспокойство. — Нам нужно подняться наверх, — тихо пробормотала Астория. — Мы подготовили гостевую комнату... — начал Сайрус, но Дафна его перебила. — Пока он здесь, он будет жить в наших комнатах, — твёрдо заявила она, не оставляя места для возражений. — Нам нужно внимательно следить за его состоянием, пока он восстанавливается. — Это неприлично, — наконец произнесла Анастасия. «Никто не пытается разлучить Гарри и Асторию, так что давайте просто скажем, что это ответная реакция, и на этом остановимся», — парировала Дафна, и в её тоне не было недоброжелательности. В глазах Анастасии вспыхнула ярость, но Сайрус быстро успокаивающе положил руку ей на плечо. «Всё в порядке, девочки», — сказал он им. Было видно, что Дафна и Астория удивлены его быстрым согласием, но ни одна из них не хотела смотреть дарёному коню в зубы. Пропуская Гарри, они обе оглянулись на Анастасию, чтобы посмотреть, не сделает ли она или не скажет ли что-нибудь, чтобы их остановить, но, к их удивлению, её губы были плотно сжаты. Гарри изо всех сил старался держаться самостоятельно, но вскоре понял, что всё больше и больше полагается на поддержку Дафны и Астории. Тем не менее он не хотел, чтобы они левитировали его. Подняться по лестнице оказалось непросто, но как только они оказались на втором этаже, всё стало легко. Вместо того чтобы проводить его в восточное крыло, где раньше располагалась его гостевая спальня, они отвели его в западное крыло особняка, где находились комнаты семьи. В этой части особняка украшения и портреты на стенах стали более вычурными, но и там можно было увидеть членов семьи. Там был портрет юной Дафны, которой, наверное, было лет десять. Она кружилась и танцевала с улыбкой на лице, а Астория и их родители вежливо аплодировали на заднем плане. На другом портрете все четверо изображены с широкими улыбками на лицах, по крайней мере до тех пор, пока Астория на портрете — которой на вид было всего пять или шесть лет — внезапно не заключила Дафну в крепкие объятия, из-за чего они обе свалились с коленей родителей на пол. Все четверо на портрете рассмеялись, а затем снова заняли свои места, и сцена повторилась. «Мы были счастливы тогда», — с тоской вздохнула Дафна, когда они проходили мимо портрета. «А потом мама и папа начали отдалять нас друг от друга, и вскоре я уже проводила недели и даже месяцы в Европе, навещая бесчисленное множество чистокровных семей, чтобы произвести на них впечатление и, возможно, в будущем выйти замуж за одного из их сыновей. Думаю, мне повезло, что я так и не нашла никого, с кем у меня была бы настоящая связь. Наши родители не стали бы принуждать меня к несчастливому браку». — Это было... благородно с их стороны, — неловко произнёс Гарри. — По меркам большинства чистокровных европейцев, это лучше, чем просто прилично, — поправила его Дафна. — Есть ещё немало семей, которые просто пытаются продать своих дочерей тому, кто больше заплатит, независимо от их чувств по этому поводу. Астория вдруг фыркнула. «Готов поспорить, они были в бешенстве из-за того, что им пришлось отменить твоё летнее турне по Европе». Гарри навострил уши. Он об этом не слышал. Дафна заметила интерес Гарри и быстро ввела его в курс дела. «До того, как ты появился и произвёл такое впечатление, мы с родителями всё ещё планировали мою ежегодную поездку по Европе. Мы собирались провести по паре недель в Праге, Гамбурге, Риге и в сельской местности Болгарии, а в завершение посетить Лихтенштейн». — Похоже, это будет стремительное путешествие, — прокомментировал Гарри. — Так и было бы, — улыбнулась ему Дафна. — Но потом я заставила их всё отменить, как только мы с Асторией согласились делить тебя. «В Европе мы должны будем подарить тебе воспоминания получше, чем попытки найти мужа», — сказала Астория. «Может, мы можем отправиться в путешествие втроём?» Это звучало чудесно… Если бы только Волан-де-морт не вернулся. — Может быть, — улыбнулся Гарри, но улыбка больше походила на гримасу. До коридора, в котором находилась комната Астории, было недалеко. Хотя раньше, когда они были помладше, её комната находилась рядом с комнатой Дафны, родители перенесли её в отдельный коридор, чтобы им было сложнее пробираться друг к другу по ночам. Астория поспешно открыла дверь, и Гарри с удивлением увидел, насколько эта комната отличается от гостевой спальни. В отличие от своей тёзки, Астория никогда не увлекалась растениями или гербологией. Она любила книги, чтение и заклинания, и её комната отражала это. Высокие книжные полки от пола до потолка занимали две из четырёх стен её комнаты. Они были забиты книгами, как старыми, так и новыми. На полках стояли растения в горшках, но это были неприхотливые суккуленты и кактусы. Её кровать была застелена мягкими пастельно-розовыми простынями, а над ней висел балдахин фиолетового цвета с прозрачными занавесками, расшитыми узором в виде плюща. Их с Асторией чемоданы уже стояли в изножье её кровати. Рядом с массивным окном, из которого каждый вечер открывался вид на заходящее солнце и бескрайние поля за поместьем, был небольшой уголок для чтения. Это была красивая комната, которая идеально подходила Астории. — Давай уложим тебя в постель, — сказала Астория, подходя, чтобы помочь Гарри прийти в себя. — Спасибо, — ответил Гарри, преодолевая последние несколько шагов до кровати. Как только его колени коснулись мягкого матраса, он упал вперёд и рухнул на кровать. Он был так измотан, что даже не стал забираться под одеяло. К счастью, Астория и Дафна были рядом. Они сняли с него ботинки и помогли раздеться, оставив его в одном нижнем белье. Они попытались переодеть его в пижаму, но Гарри был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Он просто забрался под одеяло и почти сразу уснул, едва почувствовав, как Астория и Дафна легли по обе стороны от него. “Гарри?” Он медленно пришёл в себя. Первое, что он увидел, — это огромное окно и льющийся в него солнечный свет. Снова наступило утро. Должно быть, он проспал всю ночь. Он всё ещё лежал в постели Астории, но девочек рядом с ним уже не было. “Гарри?” Осознание внезапно пришло к Гарри, и он перевёл взгляд на Асторию. Она стояла рядом со своей кроватью, прямо у стула, на котором лежала закрытая книга. Она переоделась из школьной мантии в более повседневную, летнюю, жёлтую, которая подчёркивала цвет её больших карих глаз. — Да? — Его голос звучал хрипло после долгого сна. — Профессор Дамблдор хочет тебя видеть, — осторожно сказала Астория. — Он... настаивает на том, чтобы узнать, что с тобой произошло. Он видел любопытство в её глазах, когда она говорила. Ему быстро стало ясно, что никто не знает, что на самом деле произошло с ним в том лабиринте, — хотя он и задавался вопросом, догадывается ли об этом Дамблдор. Он мог только представлять, какие безумные слухи распространяет «Ежедневный пророк». — Я пойду к нему, — ответил Гарри и попытался встать с кровати. — Нет, — Астория надавила ему на грудь, и у Гарри не осталось сил сопротивляться. Он откинулся на удобную кровать и зарылся головой в подушки. — Я приведу его сюда, чтобы он поговорил с тобой. Тебе всё ещё нужно отдохнуть. — Не могла бы ты привести Дафну? И принести воды? — спросил её Гарри, снова откашлявшись. Он решил, что будет лучше объяснить всё сразу всем. — Конечно, — улыбнулась ему Астория. Она наклонилась и поцеловала его в лоб, прежде чем выйти за дверь. Гарри протёр глаза, чтобы избавиться от сонливости, и оглядел комнату. Было видно, что Астория начала распаковывать свои вещи. Её палочка и учебники были аккуратно разложены на столе, а школьная форма выглядела так, будто её только что постирали и высушили и теперь она была готова к хранению. Некоторые из его вещей тоже были разложены, например палочка и повседневная одежда. Они были сложены на маленьком столике с другой стороны кровати Астории. Окна были открыты, и в комнату проникал приятный цветочный аромат. Гарри глубоко вдохнул. Здесь царила умиротворённая атмосфера, а это было именно то, что ему было нужно для полноценного восстановления. Ему показалось, что он закрыл глаза всего на секунду, но на самом деле прошло гораздо больше времени, прежде чем появился Дамблдор. — Гарри, — тихо произнёс Дамблдор, переступая порог комнаты Астории. — Ты даже не представляешь, как приятно старику видеть тебя живым и здоровым после того испытания, которое ты прошёл под моим присмотром. Я искренне прошу прощения за всё, что случилось с тобой во время Турнира Трёх Волшебников, но я невероятно горжусь тем, что ты сумел выстоять. Он вошёл в комнату, а за ним по пятам следовали Дафна и Астория. Астория поспешила к нему со стаканом воды, из которого Гарри жадно отпил, чтобы смочить пересохшее горло. — Спасибо, — пробормотал он, обращаясь к Астории, прежде чем снова взглянуть на директора. — Я тоже рад, что жив. Думаю, за это я должен благодарить Асторию, Дафну и мадам Помфри. Намек на то, что имя Дамблдора не было упомянуто, не ускользнул от внимания присутствующих в комнате, хотя никто из них не стал об этом говорить. По правде говоря, Гарри не знал, была ли вина Дамблдора в том, что кубок оказалась портключом, а затем в том, что Барти Крауч-младший попытался его убить. Этот человек определённо не мог быть всеведущим, но всё же казалось, что можно было сделать больше, чтобы предотвратить всё это. Может быть, он судил задним числом, а может быть, дело было в тлеющем гневе, который никак не мог его покинуть, но Гарри не мог не винить Дамблдора отчасти в том, что произошло. — Да, они все неустанно трудились, чтобы обеспечить твою безопасность, — мягко ответил Дамблдор, присаживаясь в кресло рядом с кроватью Гарри. Астория забралась к нему в постель, и Дафна сделала то же самое. Астория уютно устроилась рядом с ним, свернувшись калачиком, но Дафна сидела прямо, как сторожевой пёс. Её пронзительный взгляд был устремлён прямо на Дамблдора. — Вы знаете что-нибудь ещё о том, как Барти Краучу-младшему удалось выдать себя за профессора Грюма? — многозначительно спросила Дафна. — Я мало чем могу поделиться с вами, чего бы уже не было известно общественности, — откровенно ответил Дамблдор. — «Ежедневный пророк» был прав: Аластор весь год был заперт в своём сундуке, пока Барти Крауч-младший выдавал себя за него. — И вы не заметили в нём ничего подозрительного? — продолжила Дафна. — Я думала, вы с ним давние друзья. — Так и есть, — кивнул Дамблдор с гримасой. — К сожалению, из-за того, что я одновременно являюсь директором Хогвартса, верховным магом Международной конфедерации волшебников и главным колдуном Визенгамота, я очень занят. У меня редко бывает возможность пообщаться даже со старыми друзьями. И всё же я сожалею, что ничего не заметил. В этом году Аластор вёл себя немного странно, но, учитывая его постоянную паранойю и замкнутость, опасения Барти Крауча-младшего быть разоблачённым вполне объяснимы его актёрскими способностями. Гарри видел, как Дафна обрабатывает информацию с головокружительной скоростью. Она всегда была очень проницательна в отношении людей и их слов, а подготовка, которую она проходила у родителей, чтобы в будущем стать главой семьи Гринграсс, дала ей навыки, необходимые для быстрого анализа ситуации. — Я буду рад ответить на любые ваши вопросы, — начал Дамблдор. — Но у меня тоже есть несколько вопросов к Гарри. Гарри приподнялся на кровати с помощью Астории, которая поправила ему подушки. — Что вы хотите узнать? — Всё, — серьёзно ответил Дамблдор. Астория и Дафна оживились, когда Гарри сделал ещё один глоток воды. Ему не очень хотелось заново переживать то, что произошло на кладбище, но он должен был предупредить их о том, что их ждёт. Итак, он это сделал. Гарри вкратце описал свой путь по лабиринту до того момента, как он добрался до Кубка Трёх Волшебников. Затем всё приняло мрачный оборот. Когда Гарри упомянул о воскрешении Волан-де-Морта, выражение лица Дамблдора не изменилось. Это было удивительно, как будто он уже знал об этом, а Гарри лишь подтвердил его догадку. Гарри пришлось сделать паузу, потому что Астория внезапно схватила его за руку, широко раскрыв глаза от удивления и страха. Даже Дафна, казалось, была готова обнять его, хотя бы для того, чтобы убедиться, что он всё ещё жив. Немногие вступали в бой с Волан-де-Мортом и выжили, чтобы рассказать об этом. — Я оказался в ловушке, — объяснил Гарри, вспоминая, как ему пришлось прятаться за надгробием, пока Волан-де-морт насмехался над ним. — И я разозлился. — Сейчас тоже злишься? — спросил Дамблдор. Несмотря на мягкий тон, Гарри увидел беспокойство в глазах старика. Гарри кивнул, закусив губу. «С тех пор я тоже часто злюсь», — признался он. — Что именно произошло, когда ты разозлился? — спросил Дамблдор, желая получить разъяснения. Перед глазами Гарри возник образ недавно воскресшего Волан-де-Морта, который хватает свою палочку и выпускает на волю поток магии. — Волан-де-Морт создал этого огненного змея, — медленно начал Гарри, почти ощущая, как по его коже пробегает жар. — Он был необузданным, могущественным, и когда я оказался в ловушке, я просто... воссоздал его. — Было ли какое-то заклинание... — начал Дамблдор. — Нет, никаких заклинаний, — быстро ответил Гарри. — Это было скорее чувство, чем что-то другое. Как заклинание Патронуса, только… — Ты использовал гнев вместо счастья, — сказал Дамблдор таким усталым голосом, какого Гарри никогда от него не слышал. — Кажется, я знаю, какое заклинание ты использовал. Оно называется «Адское пламя». Дафна глубоко вздохнула. «Но это же настоящая тёмная магия». — Так и есть, — серьёзно кивнул Дамблдор. — Тёмная магия подпитывается негативными эмоциями, и гнев, который ты испытываешь с тех пор, — это её последствия. — Значит, тёмная магия разозлит меня ещё больше? Что-нибудь ещё? — спросил Гарри. «Я мог бы использовать сотни прилагательных, чтобы описать, что ты будешь чувствовать, но все они связаны с гневом, — объяснил Дамблдор. — Ты можешь завидовать чужим достижениям, легко раздражаться из-за малейших неудобств или впадать в глубокую депрессию из-за собственных поступков или действий других людей. С тёмной магией нельзя шутить». Сердце Гарри забилось чаще. «Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы избавиться от этих чувств?» — Время и любовь, — просто ответил Дамблдор. — Гнев утихнет со временем, и единственный способ улучшить ваше нынешнее состояние — это проявлять любовь. Вы и две ваши очаровательные спутницы за короткое время пережили невероятно много. Найдите утешение друг в друге, облегчите бремя друг друга, и, возможно, вы обнаружите, что с каждым днём ваш гнев будет утихать всё больше и больше. Это было легко сделать. Гарри обнял Дафну свободной рукой и притянул к себе, заняв место рядом с Асторией. — Я надеюсь, что ты усвоишь этот урок, Гарри, — сказал ему Дамблдор. — Теперь, когда Волан-де-Морт вернулся, мы должны быть предельно внимательны к происходящему вокруг, а для этого нам всем нужна ясная голова. — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Что это значит для нас? — тихо спросила Астория. — Примет ли нас Хогвартс, когда на свободе Тёмный Лорд? — Конечно, примет, — заверил её Дамблдор. — В следующем году ничего не изменится. Все трое нахмурились. Ничего не изменится? — Простите, профессор, но как вы можете утверждать, что ничего не изменится? — скептически спросила Дафна. — В… В-Волан-де-Морт вернулся. Наверняка Министерство вмешается и установит дополнительные меры защиты вокруг школы. — Они бы так и сделали, если бы действительно верили, что он вернулся, — поморщился Дамблдор. — А пока я не собираюсь сообщать министру о возвращении Волан-де-Морта. — Что?! — закричал Гарри, выпрямляясь и не обращая внимания на боль в плече. — Как вы можете просто стоять и позволять им думать, что всё в порядке? Дамблдор поднял руки в знак капитуляции. «Я делаю это по правильным причинам, могу вас заверить. Когда Барти Крауча-младшего доставили в Министерство с вновь проявившейся меткой, министр назвал это ложным предзнаменованием. Он не хотел верить экспертам из Департамента тайн, которые утверждали, что это означает возвращение Волан-де-морта в той или иной форме. Он приказал казнить Барти и умыл руки». Так вот почему он не удивился, когда объявили о возвращении Волан-де-Морта. Значит ли это, что другие тоже знали? Но министр утверждал, что это неправда… Дафна поморщилась. «Значит, он прячет голову в песок?» — Именно, — согласился Дамблдор. — Я проинформирую нескольких избранных сотрудников Министерства, у которых есть власть и влияние, чтобы они помогли подготовить учреждение к тому, что грядет. Но если министр узнает об этом, у нас всех будут проблемы. Есть и другие люди за пределами Министерства, к которым я обращусь за помощью в борьбе с Волан-де-Мортом, но, пока он не предстанет перед всеми, боюсь, нам придется действовать в тени. — А мы не можем попробовать заклинание памяти, веритасерум или... — начала предлагать варианты Астория, но Дамблдор лишь покачал головой. «Все это можно обойти тем или иным способом, и наши враги сделают все возможное, чтобы дискредитировать нас, если сочтут, что это в их интересах». — Наши враги? — спросила Дафна. — Вы имеете в виду сторонников Волан-де-морта. «Многие из тех, кто участвовал в первой войне, до сих пор на свободе, — сказал Дамблдор. — Многие снова выберут неверный путь». — И что нам теперь делать? — горячо спросил Гарри. Он чувствовал, как его магия пульсирует, словно сердце, и рвётся в бой. От этого боль в плече утихла, а гнев усилился. — Живите своей жизнью, — сказал Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Проведите лето, отдыхая и готовясь к следующему учебному году. Я хочу, чтобы в сентябре вы все были здоровы и бодры. И всё? Гарри и не подозревал, что произнёс эти слова вслух с таким презрением в голосе. Астория и Дафна удивлённо повернулись к нему, но Дамблдора, похоже, это нисколько не задело. — Да, именно так, — сказал он. — Ты можешь проводить время, готовясь к битве, если хочешь, но не забывай при этом жить своей жизнью. Любовь, Гарри, — самое важное в мире. Проводите время друг с другом и создавайте приятные воспоминания, на которые можно будет оглянуться. Ты этого заслуживаешь. — И, полагаю, вы не хотите, чтобы мы рассказали кому-нибудь о возвращении Волан-де-Морта? — спросила Дафна, не дав Гарри произнести ещё одно гневное замечание. «Скажи тем, кому ты доверяешь, чтобы они держали это в секрете, — сказал ей Дамблдор. — Но пока Волан-де-морт не раскроет свои карты, я думаю, будет лучше, если мы сохраним всё в тайне, насколько это возможно». Гарри сжал руки в кулаки. Он только что победил Волан-де-Морта, едва не погибнув при этом, а теперь ему говорят, что нужно просто жить дальше, как будто ничего не изменилось? Это было нелепо, абсурдно и бесполезно. Он не мог просто сидеть и ничего не делать. Его магия кричала, что нужно встать и сражаться. Астория сразу заметила его гнев и успокаивающе провела рукой по его спине. «Думаю, Гарри пора снова отдохнуть, профессор», — мягко сказала она. — Конечно, — Дамблдор понимающе кивнул. — Я могу вернуться, чтобы поговорить с тобой ещё раз, Гарри, если ты не против. Возможно, у нас появится дополнительная информация, которая может быть нам полезна. «Если это поможет в борьбе с Волан-де-Мортом, то я буду только рад помочь», — честно ответил Гарри. — Спасибо, — сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Мне искренне жаль, что бремя этого события легло на ваши плечи, но в конце концов всё всегда разрешается само собой. — Позвольте мне проводить вас, — сказала Дафна и тоже начала вставать. — Не стоит, мисс Гринграсс, — отмахнулся Дамблдор. В его глазах блеснул огонёк веселья. — Думаю, вам троим не помешает побыть наедине после сегодняшних откровений. Я вас покину. Хорошего вам лета. А потом он ушёл, оставив их втроём. — Он действительно вернулся, — пробормотала Дафна себе под нос. — Люди всегда говорили, что однажды он вернётся, но это было скорее надеждой, чем чем-то реальным. А теперь…» — Что твои родители думают о Волан-де-Морте? — спросил Гарри. — Не особо, — фыркнула Дафна. — Они считали его выскочкой и не поддерживали его на пути к власти, как это делали многие другие чистокровные семьи. Но я не думаю, что они действительно пытались помешать его продвижению. Гарри понимающе кивнул. Из своего пребывания в Хогвартсе он знал, что многие чистокровные и полукровные семьи пошли по тому же пути. Они считали, что могут сохранять нейтралитет и не попасть под перекрёстный огонь войны, но это было невозможно, когда одна из сторон хотела так радикально изменить мир. — А что насчёт вас двоих? — осторожно спросил Гарри. — Теперь, когда Волан-де-Морт вернулся, он охотится за мной, и если вы двое не хотите попасться ему в... — Заткнись, — резко оборвала её Астория, мгновенно сменив тон. — Не делай этого. Мы не бросим тебя только потому, что за тобой охотится какой-то безумный маньяк-убийца. Мы любим тебя такой, какая ты есть, и ничто этого не изменит, верно, Дафна? — Со мной ты не поспоришь, — искренне согласилась Дафна. — И мы не собираемся сидеть сложа руки и позволять тебе сражаться в одиночку. Мы с Асторией уже расправились с одним Пожирателем смерти. Думаю, мы достаточно ясно выразили свою позицию по этому вопросу, не так ли? — Да, — улыбнулся им Гарри. — Так и есть. Он притянул Дафну к себе и поцеловал её. Это был сладкий, нежный и совершенный во всех отношениях поцелуй. Затем он повернулся к Астории, и их поцелуй был совсем не таким, как у них с Дафной. Астория набросилась на него, не обращая внимания на его раны, и поцеловала его со всей страстью. Если таким образом она подтверждала свою любовь к нему, то он не собирался жаловаться. Они втроём были заодно, и ничто не могло этому помешать. Последующие дни для Гарри прошли как в тумане, наполненном болью и любовью. Несмотря на удивительную способность магии исцелять повреждённые тела, продолжительность восстановления, казалось, напрямую зависела от тяжести травмы. Например, порез от бумаги заживал за считаные секунды, сломанная кость могла восстановиться за час, а замена частей тела могла занять день, но если сложить все три фактора, то на полное восстановление тела с помощью магии уходило три дня. Что касается Гарри, то он потерял счёт дням, но помнил каждую боль, которая возникала, пока он пытался восстановиться. В частности, у него по-прежнему болело левое плечо. Он не мог полностью вытянуть его над головой, а при поднятии чего-то даже относительно тяжёлого у него начиналась пульсирующая боль, которая не проходила часами. Но он был благодарен за то, что мог хотя бы пользоваться этой рукой. В своей последней речи перед ним перед отъездом из Хогвартса мадам Помфри ясно дала понять, насколько он был близок к тому, чтобы лишиться руки. Если бы то, во что он попал, было всего на несколько сантиметров ниже, его рука была бы оторвана по плечо. Ей удалось её восстановить, но она уже никогда не будет прежней, если он не будет выполнять предписанные ею упражнения. В основном это были упражнения на растяжку, но они причиняли ему больше боли, чем большинство матчей по квиддичу. Тем не менее Гарри был полон решимости бороться с болью, какой бы сильной она ни была. Он не мог допустить, чтобы его тело было не в лучшей форме, когда он снова встретится с Волан-де-Мортом. Поэтому он каждый день работал до изнеможения. Он по-прежнему спал по двенадцать часов подряд, но те моменты, когда он бодрствовал, всегда были продуктивными. Несмотря на беспокойство и нежелание видеть его страдания, Астория и Дафна были рядом с ним на каждом этапе пути. Они помогали ему выполнять упражнения, подбадривали его, когда его тело было готово сдаться и умереть, и заботились о нём после того, как он слишком уставал, чтобы дойти до ванной и расслабиться в воде. Медленно, но верно к нему возвращались силы. Боль становилась всё слабее, а желание подготовиться к следующему нападению Волдеморта только усиливалось. В следующий раз он будет готов. В следующий раз он будет не один.