Глава 18

Гарри проснулся от яркого утреннего света и почувствовал тепло тела Астории, прижавшегося к нему. Их конечности сплелись, а её густые каштановые волосы рассыпались по его лицу, но Гарри ни за что на свете не променял бы это на что-то другое. Ему было приятно не только физически прижиматься к Астории, но и мысленно, и духовно. Гнев, который терзал его последние недели, наконец начал отступать, и такие моменты помогали ему в этом. Было приятно чувствовать себя так. С его плеч словно свалился невидимый груз, и сердце наполнилось радостью, как никогда прежде. Дафна была так добра к нему в трудные времена, но Астория была его первой любовью. То, что он так злился на неё из-за мелочей в последние недели, ранило и его, и её. Он никогда не хотел злиться ни на одну из женщин, которых так сильно любил. Гарри нежно убрал волосы Астории с её лица и поцеловал в лоб. Она медленно открыла глаза, и Гарри наклонился, чтобы поцеловать её по-настоящему. — Доброе утро, любимая, — тихо пробормотал Гарри. Астория счастливо вздохнула и прижалась к нему ещё крепче. «И тебе доброе утро. О! И тебе тоже», — тихо хихикнула она, почувствовав, как его утренняя эрекция упирается ей в бедро. — Прости, — тихо рассмеялся Гарри. — Не надо, — Астория поцеловала его. — Мне нравится чувствовать, как сильно ты меня любишь. «Немного сложно сдерживаться, когда ты всю ночь прижимаешься ко мне своим обнажённым телом», — улыбнулся Гарри. — Я могла бы сказать тебе то же самое, — ответила Астория. — Знаешь, как трудно не запрыгать от радости, когда ты прижимаешься ко мне сзади и целуешь меня в шею, прежде чем мы ляжем спать? — Может, тебе просто стоит это сделать, — сказал ей Гарри. — Я бы точно не стал жаловаться. — Только если ты пообещаешь приставать ко мне, когда тебе захочется, — ответила Астория, прикусив нижнюю губу и прижав бедро к его эрегированному члену. Гарри снова рассмеялся и прижался к Астории. От возбуждения по его члену пробежала дрожь. В том, как она прикасалась к нему, было что-то такое, что сводило его с ума. Их поздние встречи в библиотеке и в ванной комнате старост были продиктованы похотью, но сейчас это была чистая любовная страсть. Ещё раз нежно поцеловав Асторию в губы, Гарри медленно скользнул под одеяло и пробрался между бёдер Астории. Она начала дышать так часто, что её тело задрожало самым чувственным образом. Гарри не мог не восхищаться её телом, пока его руки ласкали её бёдра, а губы — её губы. Свежий слой влаги окрасил его язык, когда он стал ласкать её гладкую киску. Она была божественна на вкус, как изысканное вино. Сколько бы раз он ни делал ей куни, она никогда не надоест ему. В одно мгновение Астория задрожала от его прикосновений. Она неловко ёрзала, пытаясь найти позу, в которой она могла бы полностью расслабиться от приятных прикосновений Гарри. Удивительно, как легко ему удавалось заставить её растаять от одного лёгкого прикосновения языком. Они были созданы друг для друга, и это вдохновляло Гарри. Когда один из пальцев Гарри проник в неё, Астория тихо застонала. Этот звук говорил ему, что он всё делает правильно. Он просунул в неё второй палец, а губами обхватил её клитор, дразня его, но не надавливая слишком сильно, чтобы не перевозбудить её. Это было идеальное прикосновение, от которого она умоляла о большем, и Гарри был более чем рад удовлетворить её. — О, Гарри, — довольно вздохнула Астория, положив руки на затылок Гарри поверх простыни. — Да, вот так. Прямо здесь, пожалуйста. Он ласкал её клитор, дразня её ровно настолько, чтобы почувствовать, как два его пальца внутри неё становятся влажными. Её соки были сладкими на вкус. Она так сильно текла, что ему пришлось облизать кончики пальцев. Легонько коснувшись пальцами её киски, Гарри заставил Асторию выгнуться на кровати. Её грудь прижалась к простыням, а ноги задрожали, обвиваясь вокруг его тела. Она была в его власти, и ему нравилось, что он может доставить ей такое удовольствие. Он мог только представлять, каким очаровательным должно быть её лицо сейчас, искажённое от удовольствия. Ему никогда не надоест видеть её такой. Всё, что он мог сделать, чтобы заставить её выкрикивать его имя, того стоило. Руки Астории скользнули под простыню и вцепились в волосы Гарри. Его пальцы коснулись того самого чувствительного местечка внутри неё, а губы плотно обхватили её клитор. Боль от того, что Астория дёргала его за волосы, того стоила. От одного звука её стона, когда она произносила его имя, у Гарри в животе порхали бабочки. — Гарри, пожалуйста, — простонала Астория. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Он больше не мог сдерживаться. Он скользнул вдоль её тела, пока его член не упёрся ей во внутреннюю поверхность бедра. От этого простого прикосновения его охватила боль. Ему нужно было оказаться внутри неё прямо сейчас; ничто другое не могло его удовлетворить. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, касаясь губами губ Астории. — Я люблю... — ахнула она, когда его член пронзил её нижние губы, проникая внутрь. — ...тебя. Гарри целовал её в шею, пока его член проникал всё глубже в её тугие, горячие глубины. Она была такой влажной, что ему не составило труда войти в неё полностью. Он и забыл, какая она тугая. — Чёрт, — застонал Гарри, снова страстно целуя Асторию. Её губы были такими мягкими. Он не знал, может ли быть что-то лучше, чем быть внутри Астории и чувствовать, как её тело прижимается к нему. «Мне так хорошо с тобой», — тихо простонала Астория, крепко сжимая его член. Гарри опустил руку и обхватил её левое бедро, приподняв ногу, чтобы проникнуть ещё глубже в её идеальную киску. Он прижался к ней бёдрами, чувствуя, как его член медленно движется внутри неё по часовой стрелке. Как бы ему ни хотелось начать двигаться, ничто не могло сравниться с этим невероятно прекрасным ощущением — быть полностью окружённым таким тугим, влажным теплом. — Никогда меня не бросай, — сказал Гарри и снова поцеловал Асторию. — Никогда, — ответила она, затаив дыхание. — До самой смерти. «Пусть это случится как можно позже», — подумал Гарри. Они оба застонали, когда Гарри начал двигаться внутри Астории. Его член покачивался взад и вперёд, совершая едва заметные движения, которых было достаточно, чтобы доставить им обоим удовольствие и вызвать тихие стоны экстаза. Гарри знал, что ему повезло больше, чем кому-либо другому, ведь его партнёршами были и Астория, и Дафна. Они были просто невероятны, и ни одна из них не могла заменить другую. Они идеально дополняли друг друга, даря Гарри самую сильную любовь, которую не могла подарить ни одна женщина сама по себе. Он был благодарен им за то, что они понимали это и всё равно полностью отдавали себя ему. Гарри постепенно наращивал темп, входя в киску Астории. Их губы отчаянно искали друг друга, пока они наслаждались утренним сексом. Это были самые сладкие прикосновения, какие только можно себе представить, и их тела доводили друг друга до исступления, в котором они искали только любовь и удовольствие. Узкие стенки Астории идеально обхватили его, когда он подался вперед и полностью погрузился в ее киску. Она издала самый восхитительный стон, уткнувшись ему в рот, и на мгновение даже забыла, что нужно отвечать на поцелуй. Ее руки притянули его грудь к себе, и Гарри не преминул потереться о ее чувствительные соски, чтобы доставить ей еще больше удовольствия. — Гарри, — тихо простонала она, когда он начал целовать её шею. — Чёрт, как же мне это было нужно. — Нам это было нужно, — мягко поправил он её и снова задвигался. Гарри задвигался быстрее. Он не трахал Асторию так жёстко, как они обычно делали, но этого было достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание. Её глаза закрылись, а рот приоткрылся, когда она полностью отдалась наслаждению. Её стоны становились всё громче и громче с каждым его толчком, и он чувствовал, как она начинает растворяться в нём. Его член начал набухать в такт движениям Астории. Его тело задрожало, когда его охватило наслаждение, но он не перестал входить в Асторию. Он продолжал двигаться, пока не услышал, как она снова выкрикивает его имя, и тогда он наконец дал себе волю. Гарри уткнулся лицом в изгиб шеи Астории и издал громкий стон, изливая поток спермы в её киску. Он двигался вперёд, пока не вошёл в неё настолько глубоко, насколько мог, и растворился в удовольствии, ощущая, как её стенки сжимаются вокруг него. Она вцепилась ему в спину, извиваясь под ним. Это было блаженство. Именно такими они и должны были быть. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри ей на ухо. Астория была на грани слёз от любви и счастья. Она обхватила его голову руками и притянула для нежного поцелуя. Они оставались в таком положении несколько минут, и член Гарри всё ещё был твёрдым как камень внутри Астории. Они обменивались нежными поцелуями, находя утешение друг в друге. Однако всему хорошему когда-нибудь приходит конец. В дверь спальни Астории громко постучали. — Завтрак почти готов, — послышался голос Дафны из-за двери. — Если не хочешь, чтобы мама или папа поднялись и проверили, как вы тут, лучше спускайся скорее. — Думаю, на сегодня мы достаточно повеселились, — сказал Гарри Астории, глядя в её любящие глаза. — Полагаю, — вздохнула она. — С другой стороны, мы могли бы повеселиться ещё немного в душе. — Вот это моя девочка, — ухмыльнулся Гарри. Он не стал вытаскивать член из её тёплых глубин. Вместо этого он подтащил её к краю кровати и поднял. Она обхватила его торс ногами и крепко села на его член, пока он нёс её в ванную. Тёплые струи воды только усилили их желание. Они занимались любовью в объятиях друг друга, пока оба не насытились, а затем Гарри помог Астории очиститься от его семени, вытекавшего из её лона. Прошло довольно много времени, прежде чем они выбрались из душа, но как только они это сделали, то поспешили вниз, в столовую. Гарри улыбнулся, увидев, как Дафна, Анастасия и Сайрус мирно беседуют за завтраком. Казалось, все они были в хорошем настроении. Их разговор с Сириусом несколькими днями ранее чудесным образом улучшил отношения между родителями и детьми Гринграсс. Казалось, что это совсем другая семья, не та, с которой Гарри познакомился в первый раз. — Астория, — широко улыбнулся Сайрус, увидев, как она входит в комнату. — Мы тебя ждали. — Прости, — сказала она, подбегая и целуя отца в щёку. — Ты чего меня ждёшь? — Здесь есть письмо для Гарри, — вмешалась Анастасия, протягивая ему запечатанный конверт. — О? — протянул Гарри, принимая письмо. Он перевернул его и увидел своё имя, написанное аккуратным почерком. Он перевернул письмо и увидел на обратной стороне знакомую печать. — Это от Уизли. Губы Гарри дрогнули, когда он сломал печать. После того как он стал вторым чемпионом Хогвартса, ему пришлось нелегко. Рон, один из его лучших друзей, не только не поверил, что он не вписал своё имя, но и дошёл до того, что стал насмехаться над Гарри в общей гостиной Гриффиндора. В тот момент ему было очень больно, но вскоре в его жизни появилась Астория, и боль утихла. Гарри, Дружище, надеюсь, ты не сожжёшь это письмо, как только увидишь, от кого оно. Я много говорил с Гермионой обо всём на свете, и… ну… Послушай, я верю, что ты не вписывал своё имя в Кубок Трёх Волшебников. Наверное, я ревновал. Кажется, всё всегда идёт по-твоему, даже когда это не так. Не знаю, правильно ли я это объяснил, но мы лучшие друзья. Я не хочу ссориться с тобой и не хочу, чтобы ты думал, будто я не верю твоим словам. Мне очень жаль. Я бы с радостью пригласил тебя сегодня в Нору или в любой другой день, если тебе так будет удобнее. Гермиона тоже здесь, с нами. Мама уговаривала меня пригласить тебя, но Дамблдор сказал, что тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Должно быть, тебе пришлось нелегко во время последнего задания. Если у тебя есть время, заходи. Или хотя бы пришли мне сову. Я хочу знать, как поживает мой лучший друг. Искренне, Рон Гарри отложил письмо, нахмурив брови. Он не совсем понимал, как к этому относиться. Рон всегда был... вспыльчивым. Иногда у него случались приступы ревности, которые создавали проблемы, но он всегда оставался верен Гарри и Гермионе. По крайней мере, до этого года. На этот раз его ревность вбила клин между ними, и ни один из них не попытался это исправить. Отчасти в этом мог быть виноват Гарри. Он влюбился в Асторию и практически всё время проводил с ней, пока к ним не присоединилась Дафна. Он редко виделся с однокурсниками по Гриффиндору, разве что во время еды или когда они спали, и не пытался поговорить с Роном. С другой стороны, всё это произошло из-за ревности Рона, а не Гарри. Гарри не должен был ничего исправлять. — Что такое? — спросила Астория, явно уловив его меланхоличное настроение. Гарри молча передал письмо Астории, чтобы та его прочитала. Дафна перегнулась через плечо сестры, чтобы тоже прочитать письмо, и обе они задумались, дочитав его до конца. — Думаю, тебе стоит навестить его, — внезапно сказала Дафна. — Хоть ты и нечасто о нём говоришь, я знаю, что ты скучаешь по нему. Гарри тоже так думал. У него было столько приятных воспоминаний о времени, проведённом с Роном в Хогвартсе и в Норе. Если бы не то, что произошло в прошлом году, Гарри не удивился бы, если бы снова оказался в Норе этим летом. — Полагаю, что да, — пробормотал Гарри. По крайней мере, было бы здорово снова увидеть Гермиону, если бы с Роном не сложилось. — Вы двое, не могли бы вы пойти со мной? — спросил Гарри. — Конечно, — тут же ответила Дафна, и Астория кивнула в знак согласия. После этого завтрак стал более оживлённым. О письме почти не говорили. Сайрус и Анастасия, похоже, были рады снова познакомиться со своими дочерьми. Было приятно наблюдать за тем, как в семье царит гораздо более тёплая атмосфера, чем когда-либо прежде, за исключением тех периодов, когда девочки были совсем маленькими и на Дафну не оказывалось такое сильное давление. Гарри был вполне доволен тем, что мог просто молча наблюдать со стороны. К концу завтрака Гарри почувствовал себя спокойно и непринуждённо, а именно это ему было нужно для предстоящего разговора с Роном. Быстро попрощавшись, они втроём направились к главному входу в поместье Гринграсс, где Гарри бесшумно аппарировал их. Нора выглядела так же, как и всегда. Гарри не знал, почему он ожидал, что она будет какой-то другой, когда он приедет. Может быть, потому, что он сильно изменился с тех пор, как был здесь в последний раз. Заросший сад и пруд с лягушками позади дома остались прежними, как и старый сарай для мётел. Это было тихое, идиллическое место, далёкое от суматохи в жизни Гарри. Когда они приехали, Рон уже ждал их снаружи. Он стоял у задней двери «Норы» и выглядел ужасно смущённым и взволнованным. Неподалёку, под старым дубом, сидела Гермиона и тихо читала. Звук аппарации Гарри, Астории и Дафны прервал их разговор. Гермиона помахала Гарри, и он ответил ей улыбкой. Хотя он уже не был так близок с ней, как раньше, он не испытывал к ней таких же негативных чувств, как к Рону. По крайней мере, она решила поверить, что он не вписал своё имя в Кубок, и с тех пор они оставались друзьями. Просто было сложно проводить с ней время, когда Рон так явно пытался перетянуть на себя всё её внимание. — Похоже, он хочет поговорить с тобой наедине, — проницательно заметила Астория, отпуская руку Гарри. — Мы пойдём и поговорим с Гермионой, — добавила Дафна. — Дадим вам двоим время всё обсудить. Когда они ушли, Гарри остался один на протоптанной тропинке, ведущей прямо к Рону. Он не знал, стоит ли ему подождать у Норы или сначала подойти к Гарри, поэтому сделал резкий шаг вперёд, но тут же резко остановился, передумав. Сдерживая вздох, Гарри двинулся вперёд. Ему не нравилось напряжение, возникшее между ним и Роном. Он не знал, станут ли они когда-нибудь такими же близкими друзьями, как раньше, но, по крайней мере, это было бы ещё одним поводом для беспокойства, пока он готовился к самому важному году в своей жизни. Ему нужно было сосредоточиться на тренировках, чтобы остановить Волан-де-Морта, и на двух своих прекрасных подружках. — Привет, — неуверенно произнёс Рон и хотел было протянуть Гарри руку для рукопожатия, но передумал и вместо этого провёл рукой по своим коротким рыжим волосам. — Привет, — ответил Гарри. Он не чувствовал себя неловко, как Рон. Наоборот, ему казалось, что он пришёл на поминки. Воспоминания об их старой дружбе нахлынули на него, и он с грустью подумал о том, как всё изменилось. Наступила тишина, и Гарри ждал, что Рон что-нибудь скажет. Он продолжал ёрзать и поглядывать на Гермиону. В конце концов Гарри понял, что ему придётся самому проявить инициативу, если он не хочет просто стоять здесь весь день. — Я был удивлён, получив твоё письмо, — осторожно начал Гарри. — О да, — поморщился Рон. — Я, э-э... подумал, что нам пора поговорить. — Рон снова взглянул на Гермиону. — Ты так думаешь? Гарри приподнял бровь. — Или это была Гермиона? Покрасневшие щёки Рона сказали Гарри всё, что ему нужно было знать. — Дело не в том, что я не хотел с тобой разговаривать, — вдруг выпалил Рон. — Я просто не знал, захочешь ли ты со мной разговаривать после того, каким придурком я себя вёл. Гарри тихо хмыкнул в знак согласия. «Честно говоря, я был довольно занят. Мне как-то не до разговоров с тобой было». Он почти сразу же пожалел о своих словах, увидев боль на лице Рона. Гарри мысленно упрекнул себя и заставил подавить вспыхнувший в груди гнев. Он был хозяином положения, а не оно. — Прости, — быстро сказал Гарри. — Я не это имел в виду. Просто я был занят, сам понимаешь. Из-за турнира, Астории и Дафны… У меня просто не было времени ни на что другое. — Нет, я понимаю, — сказал Рон, почесав затылок. — Я тоже был занят. Фред и Джордж планируют в этом году открыть свой бизнес, поэтому я помогаю им подготовить всю продукцию к продаже. — Тем лучше для них, — искренне ответил Гарри. Он всегда считал, что эти двое шутников преуспели бы в мире бизнеса, если бы приложили к этому усилия. У них были творческий подход и талант, которые помогли бы им добиться успеха. — Да, — неуверенно ответил Рон, глядя себе под ноги. — Послушай, Гарри, прости, что я так вёл себя с тобой в прошлом году. Я знаю, что ты не сам подал заявку на участие в турнире. — Что заставило тебя передумать? — с любопытством спросил Гарри. — Гермиона немного поучала меня, — усмехнулся Рон. — Я немного поразмыслил над этим. Я знаю, что тебе не нравится твоя слава и прочие глупости. Мне просто иногда трудно об этом помнить. Я пытаюсь поставить себя на твоё место и понимаю, что сделал бы всё, чтобы моё имя оказалось в кубке, и держал бы это в секрете, чтобы у меня было больше шансов. Наверное, я такой эгоист. — Не думаю, что ты бы промолчал, — честно сказал ему Гарри. — Ты заботишься о своих друзьях. Ты бы им рассказал. — Не настолько, чтобы не вести себя с тобой как придурок, — ответил Рон. — Но достаточно, чтобы в конце концов извиниться передо мной, — заметил Гарри. — Позже, чем следовало бы, — поморщился Рон. — Лучше поздно, чем никогда, — возразил Гарри. Рон открыл рот, но тут же захлопнул его. Через секунду с его губ сорвался смешок. «Ты же не собираешься давать мне повод для самоуничижения, не так ли?» — Нет, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой. — Ты облажался, но теперь пытаешься всё исправить, и я это ценю. — Я больше никогда не сделаю ничего подобного, — пообещал Рон. — А если сделаю, то разрешаю тебе бить меня по голове, пока я снова не начну ясно мыслить. Гарри усмехнулся при мысли об этом. Он протянул руку Рону. «Друзья?» — спросил он. Рон схватил Гарри за руку и притянул к себе, чтобы обнять. «Мне так жаль, Гарри», — сказал Рон, крепко обнимая его. — Спасибо, Рон, — сказал Гарри, обнимая его в ответ. Когда они наконец оторвались друг от друга, Рон указал на дверь «Норы». «Мама возится с садом, но, когда она узнала, что ты придёшь, она испекла для нас печенье. Хочешь зайти и попробовать? Будет здорово наверстать упущенное». — Определённо, — ухмыльнулся Гарри. Он помахал девочкам, которые встали из-под дуба и поспешили к ним. Гермиона бросилась к Гарри и заключила его в такие крепкие объятия, что миссис Уизли могла бы ими позавидовать. «Я так по тебе скучала!» — воскликнула Гермиона, сжимая его в своих объятиях. «Как прошло лето? С твоими родственниками всё в порядке? Ты достаточно ешь? Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись после третьего задания. Так много всего...» — Подожди, — рассмеялся Гарри. — Пожалуйста, задавай по одному вопросу за раз. — Прости, — сказала Гермиона, широко улыбнувшись Гарри и отпуская его. — Просто мы так давно не виделись. — Слишком долго, — согласился Гарри. — Но мы можем поговорить подробнее внутри. Впятером они направились в Нору. Астория и Дафна с любопытством осматривали странный дом. Гарри рассказал им о том, как он провёл часть лета в Норе после второго курса в Хогвартсе. Особенно их заинтересовала история о призраке на чердаке. Они оказались в гостиной. Гарри сел на широкий диван, а Астория и Дафна расположились по обе стороны от него. Гермиона и Рон сели в кресла напротив них за маленьким столиком, на котором стоял внушительный поднос с разнообразным печеньем. Несколько минут Гарри просто шёл рядом с Гермионой и Роном. Они говорили на лёгкие темы: об экзаменах в конце года, о предстоящем учебном году и о том, как Гарри оказался вместе с Асторией и Дафной. От новости о том, что он встречается с ними обеими одновременно, у Рона чуть глаза из орбит не вылезли от удивления и благоговения, но Гермиона была просто счастлива, что он наконец-то нашёл двух людей, которых мог по-настоящему любить. Разговор казался знакомым и в то же время неловким, но со временем ситуация улучшилась. В конце концов, можно было подумать, что Гарри и Рон никогда и не ссорились. Этому особенно способствовало присутствие Гермионы, которая на протяжении всего года поддерживала хорошие отношения с обоими и помогала сглаживать неловкие моменты. Когда Гарри наконец распробовал ириски в печенье, справа от него раздался голос. — Ах, как приятно видеть вас троих снова вместе. — Профессор Дамблдор! — воскликнул Гарри, повернув голову и увидев в дверях гостиной Норы сухощавого старика. На нём была пёстрая мантия в фиолетово-зелёную полоску, а в руках он держал стопку писем. — Гарри. Как же приятно снова тебя видеть, — добродушно сказал он. — Как тебе отдых? — Хорошо, — ответил Гарри, бросив взгляд на Дафну и Асторию. — В основном благодаря тому, что эти двое мне так помогают. «Юная любовь — хорошее лекарство от многих недугов», — улыбнулся Дамблдор, входя в комнату. — Что вы здесь делаете, профессор? — с любопытством спросила Гермиона. «Мне нужно было поговорить с Гарри и передать это». Он взмахнул руками, и стопка писем взлетела в воздух и разделилась. По одному письму полетело каждому из присутствующих в гостиной, а три отправились наверх к Фреду, Джорджу и Джинни. Гарри сразу узнал письмо. Это было письмо из Хогвартса с приглашением на новый учебный год. Раздался резкий звук, и из письма Дафны выпал тяжёлый значок. Она подняла его, уже зная, что это такое. — Я староста? — Она слегка удивлённо приподняла брови и посмотрела на Дамблдора. — Я думала, профессор Снейп выберет Пэнси. — Так бы и было, если бы я вовремя не вмешался, — сказал Дамблдор, и его глаза заблестели. — Решение было принято в последнюю минуту, но, уверяю вас, оно того стоило. Вы уже много лет отлично учитесь, и я не сомневаюсь, что вы будете использовать свои новые полномочия мудро и ответственно. — Спасибо, — пробормотала Дафна, глядя на блестящий значок. — Я тоже получила, — сказала Гермиона, и её глаза расширились, когда она увидела свой значок старосты. Она посмотрела на Гарри. — А ты получил значок для Гриффиндора? Прежде чем он успел ответить, Рон издал сдавленный крик удивления, когда ему на колени упал значок старосты. Гарри, Гермиона и Рон были ошеломлены этим открытием. — Я? — ошеломлённо произнёс Рон. — Это было непростое решение для Минервы, — добродушно усмехнулся Дамблдор. — Но я верю, что в конце концов она сделала правильный выбор. — А почему не Гарри? — нахмурился Рон. Честно говоря, Гарри и сам немного об этом задумывался. Он не особо расстроился из-за того, что его не выбрали старостой, но считал себя наиболее подходящим кандидатом среди своих соседей по комнате. — В этом году Гарри будет очень занят, — многозначительно сказал Дамблдор. — Ему нужно многое подготовить, и я не хотел нагружать его ещё больше. Надеюсь, ты простишь меня, Гарри, за то, что я настоял на кандидатуре Рона. — Всё в порядке, — отмахнулся Гарри. — Хорошо, хорошо, — кивнул Дамблдор. — Я надеялся, что смогу поговорить с вами наедине о некоторых вещах. Повисла неловкая тишина, когда Рон и Гермиона поняли, что их не допускают к разговору. Раньше они всегда были в курсе всего, о чём говорили Гарри и Дамблдор, но теперь всё изменилось. Мерлин, они даже не знали о воскрешении Волан-де-Морта, — понял Гарри. — Рон и Гермиона могут остаться, — сказал Гарри, приняв спонтанное решение. — Хорошо, — улыбнулся Дамблдор. — Ты должен знать, что в этом году я готовлю для тебя дополнительную учебную программу. Мы будем периодически встречаться в моём кабинете, когда у нас обоих будет время. Я позабочусь о том, чтобы я или Минерва заранее сообщили тебе пароль. — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри. — Не думай об этом, — ответил Дамблдор. — Тебе также будет полезно знать, что я навестил твоих родственников и сообщил им, где ты проводишь лето. Я установил новые защитные чары вокруг их дома, чтобы защитить их в случае чрезвычайной ситуации. «Наверное, им было всё равно, что я ушёл», — фыркнул Гарри. Дамблдор мудро решил проигнорировать этот комментарий. «И наконец, я хотел подготовить вас к неожиданному повороту событий в предстоящем учебном году. Профессор Снейп наконец убедил меня позволить ему занять должность профессора защиты от тёмных искусств. Я долго пытался найти подходящего кандидата на эту должность, и, учитывая угрозу того, что Министерство назначит своего профессора, я решил, что пришло время дать Северусу шанс, которого он так сильно добивался». — Простите, профессор, — вмешалась Дафна. — Но кто займёт его прежнюю должность преподавателя зельеварения в Хогвартсе? Дамблдор поморщился, что было необычно для старого волшебника. «К сожалению, в столь сжатые сроки я мог выбрать только одного подходящего кандидата, если только я не хотел, чтобы Министерство назначило своего профессора. Совет управляющих также одобрил это назначение после напряжённого голосования». У Гарри засосало под ложечкой. — Новым профессором зельеварения стал Люциус Малфой, — серьёзно объявил Дамблдор. Гарри мысленно вернулся на кладбище. К лицам в масках, которые подошли к Волдеморту, когда он их позвал. К шипению боли, сорвавшемуся с губ Люциуса, когда Волан-де-морт сорвал с него маску и показал его Гарри. Больше всего он помнил пламя, вырвавшееся из его палочки, и то, как Люциус в ужасе отползал прочь.