Часть 4: “Когда музыка — яд, а я — шприц”

07:00 Просыпаюсь от скрежета тишины. Будильник не звонил. Он мертв, как и я, но никто не говорит это вслух. Подушка пахнет потом и вчерашним «вечером вдохновения». На тумбочке — пустая пачка сигарет, стакан с остатками виски, а рядом раздавленный окурок. Вспоминаю, что заснул под Эми Уайнхаус. Ее голос всё ещё звенит в голове, как эхо, но она больше ничего не скажет. Кухня встречает меня ломотой в костях. Закидываю в рот пару строчек кокаина. Медленно. Смакую. Чувствую, как пыль оседает на языке. Первая мысль:живу ли я для музыки или умираю ради неё? 07:30 Душ. Вода — как иголки. Ледяная. Я выбираю боль, чтобы хоть что-то почувствовать. В отражении — человек, которого я когда-то знал. Глаза пустые, как первый аккорд, который не звучит. Думаю, что было бы проще слиться с музыкой. Умереть внутри неё. 08:00 Пара затяжек травы. Теперь слышу ритм. Он где-то внутри грудной клетки, как сердцебиение, только не моё. Джазовый саксофон звучит в моей голове, будто что-то потерянное пытается снова обрести форму. Кладу руку на пианино. Оно смотрит на меня, как больная собака, ждет прикосновения. Ласкового. Не этого, чем я кормлю его последние два года.Сегодня мы должны создать что-то стоящее. Или умрем вместе. 09:00 Пальцы на клавишах. Нет. Всё мимо. Мелодия проскальзывает, как вода. Бью по клавишам кулаком. Кричу. Больше для себя, чем для кого-то. 10:30 Открываю дневник. Пишу: “День 502. Музыка всё ещё умирает во мне. Или я в ней?” Пара строчек текста: “Слова срываются с губ, как кровь на асфальт. Я кричу, но джаз — мой новый адвокат.” 11:00 Ещё линия кокаина. Ещё немного травы. Включаю Эми. “Back to Black”. Она моя путеводная звезда в этот ад. 12:30 Записываю первый аккорд. Это звучит как рана. Думаю, музыка должна быть именно такой: открытой, гниющей, настоящей. Но каждый звук напоминает, что я далеко от совершенства. 14:00 Останавливаюсь. Перерыв. Смотрю в окно. Вид на город. Суета. А я здесь, в своей клетке. Достаю сигарету, вдыхаю дым, смешанный с прошлым. Всё болит, но не там, где надо. 15:00 Звонит бывшая. Не беру трубку. Что она может мне сказать? Что я всё порчу? Что я наркоман? Не думаю, что её это касается. 16:00 Мелодия наконец-то рождается. Она сначала хромает, как бездомный пес, но потом встает на ноги. Теперь она живёт. Джаз. Тягучий, грязный, как переулок, где я однажды купил свой первый косяк. 17:00 Пишу слова: “Она смотрит на меня глазами саксофона. Её голос глухой, но зовёт за собой. Я бегу, но джаз убегает быстрее.” 18:00 Чувствую, как музыка выжимает меня до капли. Я — пустой стакан. Всё, что я сделал сегодня, — это попытка почувствовать, что я живой. 21:00 Опять травка. Опять виски. Опять Эми. “Love is a Losing Game”. Она права. Только игра эта никогда не заканчивается. 23:00 Спотыкаюсь на кровать. Снова её голос звучит в голове. Снова музыка бьёт по венам. Успех? Не уверен. Завтра всё начнётся заново. “Музыка — это наркотик. Я — его шприц.” “Музыка любит тех, кто её ненавидит” 06:30 Просыпаюсь с ощущением, что кто-то забыл выключить мою душу. Всё внутри гудит, как старое радио, поймавшее белый шум. Голова тяжёлая, будто кто-то заменил мой череп на бетонный блок. Липкий пот. Подушка пахнет несбывшимися мечтами. На полу валяется блокнот. Открываю его. На последней странице: “Я умер вчера. Или ещё раньше. Музыка не помнит имён мертвецов.” Смешно. Пора вставать. 07:00 Тело отказывается подчиняться. Дыхание — тяжёлое. Кажется, я не человек, а инструмент, который кто-то сломал и выбросил. Тянусь к тумбочке. Линия кокаина лежит там, как верный пёс. Втягиваю её в лёгкие. Резкий холод проходит сквозь мозг. Проснись, идиот. У тебя ещё есть шанс умереть в музыке. 07:30 На кухне разогреваю кофе. Горечь на языке успокаивает. На плите лежит сигарета с прошлой ночи. Закуриваю. Чувствую, как мозг оживает, как двигатель после долгой зимы. Снова Эми. “You Know I’m No Good”. Её голос пробивается сквозь треск динамиков. Её боль становится моей. 08:00 Сажусь за пианино. Вчерашняя мелодия всё ещё жива, но она сопротивляется. Пальцы скользят по клавишам. Ты не тронешь меня сегодня, — говорит она, и я верю. Достаю гитару. Её струны звучат так, будто кто-то пытается плакать, но не может. Бесполезно. 09:15 Снова блокнот. Пишу: “День 503. Я — не человек. Я — рана. И музыка — соль, которой я питаюсь.” Пара строк для песни: “Тебя здесь нет, Но каждый звук — ты. Каждый вдох — пустота, Но в ней я ищу ритм.” 10:00 Звонок от менеджера. Его голос звучит, как деньги, которые я давно потерял. Он орёт что-то о сроках, о том, что я должен принести новый альбом. Я вешаю трубку, прежде чем успеваю ответить. 11:00 На улице серо. В голове — туман. Смотрю на пианино. Оно молчит. Музыка не даётся легко. Она капризная, как женщина, которая знает, что ты никогда её не заслужишь. Включаю Майлза Дэвиса. “Kind of Blue”. Его труба говорит больше, чем я когда-либо смогу. 13:00 Снова кокаин. Снова травка. Чувствую, как всё становится ясным. Звуки складываются в узоры. Они говорят мне: Иди за нами. Гитарный риф. Затем саксофон в голове. Это похоже на драку, но из этой боли рождается что-то настоящее. Пишу аккорды. 15:00 Ещё пара строк: “Я твой худший день, твой разбитый аккорд, Я твой джаз в ночи, твой хриплый голос.” Думаю о том, кто это прочитает. Может, никто. Может, музыка всё это время была моим молчаливым собеседником. 16:30 Кладу гитару на пол, как солдата, который отработал своё. Смотрю на окна, за ними что-то движется — машины, люди, время. Всё кажется медленным, как реверс в фильме. Я бы мог остановить этот момент, закурить и дать всему этому гореть. Достаю сигарету, скручиваю её вместе с травой, чтобы хоть как-то утихомирить этот хаос внутри. Вдох. Дым заполняет лёгкие, словно пытается вытеснить остатки надежды. Музыка всё ещё где-то рядом. Она шепчет мне в ухо, как бывшая, которую ты ненавидишь, но всё равно продолжаешь любить. “Давай. Сыграй ещё раз. Ты всё равно без меня — пустой.” 17:00 Достаю телефон. Случайный плейлист. Снова Эми. “Tears Dry on Their Own”. Я закрываю глаза, и её голос проходит сквозь меня, как призрак, который знает, что я не выберусь из этого сам. Пальцы тянутся к клавишам. Они дрожат. Не от страха — от усталости. Но мелодия появляется. Простая, как вдох. Медленная, как отчаяние. И тут приходит мысль: А если это моя последняя песня? 18:15 Пара строк вылетает из блокнота, как пуля: “Я пишу тебя, как яд на бумаге. Я дышу тобой, как дым сигареты. Ты не спасёшь меня, Но я не прошу.” Музыка заполняет комнату. Я слышу её, как слышат голос матери, которой уже нет. Она здесь, но она ушла. 19:00 Тёмно. Кофе закончился. Пальцы болят. Я всё ещё сижу за пианино, но не играю. Просто смотрю на него, как на врага, которого слишком сильно любишь, чтобы убить. На телефон приходит сообщение от того менеджера: «Где треки? Нам нужно сегодня.» Удаляю его. Музыка не терпит сроков. Музыка вообще ничего не терпит. 20:00 Пустота. Она обволакивает меня, как одеяло. Кажется, день заканчивается так же, как и начался — с чувством, что я застрял. Ещё немного травы. Ещё немного кокаина. Эми больше не поёт. Теперь только тишина. 22:00 Блокнот передо мной. Последняя запись: “День 503. Музыка мертва. Я мёртв. Но завтра мы оба снова оживём.” Закрываю его. Сажусь на пол. Долго смотрю на потолок. Думаю о том, что всё это повторится. Завтра. Каждый день. Всегда. “Я и музыка — как два раненых зверя. Мы кусаем друг друга, но без этого не живём.”