Глава 7: «Здесь нет Бога, только я и мои демоны»

Проснулся в четыре дня или четыре ночи — кто вообще считает? Мой телефон горит сообщениями. Менеджер хочет, чтобы я появился на каком-то сборище. Что-то про премию, важные лица, снимки для прессы. Я читаю эти сообщения, как будто они написаны для кого-то другого. Встаю, тянусь к столу, где стоит зеркало. Пакетик ещё есть. Наркотики — это мои часы, мой будильник. Они говорят, когда вставать, когда ложиться, когда забыть. Сделал линию. Лёг на кровать. Смотрю в потолок. Пытаюсь вспомнить, кто я, но каждый раз вспоминается кто-то другой. Кто-то, кто носит моё лицо, поёт мои песни, даёт интервью, улыбается на обложках. Этот кто-то живёт вместо меня. — Лиам, ты же всегда хотел этого, помнишь? — говорю я себе. — Ты хотел быть на сцене. Ты хотел, чтобы все слушали. Ты сам это выбрал. От этих слов меня тошнит. Я сам себя не верю. Но если я не Лиам, то кто? “Если Бог есть, он точно забыл, что я тут.” Менеджер звонит. Говорит, что пора выдвигаться. Я иду в душ. Горячая вода, холодное сердце. Готовлюсь к очередному шоу. Очередному вранью. Смотрю в зеркало перед выходом. Кривлюсь. Оно смеётся надо мной. — Лиам, ты всё ещё здесь. Зачем? — спрашиваю я у себя. На сцене толпа. Все улыбаются. Я снова надеваю свою маску. Пою, играю, шучу. Каждый аккорд звучит, как крик. Но никто этого не слышит. Возвращаюсь в номер после выступления. Меня хвалят, говорят, как я потрясающе выгляжу. А я думаю только о том, что зеркало ждёт меня. Оно знает, что я лгу. И я снова тянусь за пакетиком, потому что это единственное, что ещё со мной честно. “Улыбка на камеру, ночь внутри” Думаю, я уже не помню, зачем начал этот дневник.Наверное, хотел сохранить себя, когда всё окончательно размоется. Чтобы однажды открыть эти страницы и вспомнить, кто я такой. Хотя я уже боюсь этого момента. Сегодня опять спрашивали, как я всё успеваю, как справляюсь со всем этим давлением. Ответил что-то вроде: “Музыка — это мой кислород”. Красиво звучит, да? А на деле — я задыхаюсь. Рейчел стучала в дверь сегодня утром.Я сделал вид, что спал. Но кто-то, кто “спал”, не делает две линии ещё до того, как встать с кровати. Она снова пыталась говорить о нас. Её глаза — это боль. Она хочет меня вытащить, но я даже не знаю, куда меня надо тянуть. Я смотрю на неё и думаю:“Почему ты всё ещё тут? Почему ты веришь, что я смогу выбраться?” Вечер был стандартным. Вечеринка. Камеры. Слишком много лиц, которые что-то хотят от меня. Я снова надел свою маску. Этот глупый, искусственный Лиам, которого они все обожают. Он шутит, он пьёт, он светится. Никто даже не догадывается, что в этом всём нет ничего настоящего. Рейчел держала меня за руку почти весь вечер. Крепко, как будто боялась, что я исчезну. А я уже исчез. Я держусь на нитке, и каждый раз, когда кто-то произносит “Лиам”, я вздрагиваю, как будто это не моё имя. Когда мы вернулись, я сказал, что устал и мне нужно побыть одному. Она хотела остаться. Сказала:“Лиам, ты можешь мне сказать всё. Я всё пойму.” А я ничего не сказал. Потому что даже я уже не могу понять, что со мной. Сейчас сижу в номере, смотрю в зеркало. Оно мне уже даже не врет. Мы с ним молчим. Оно знает, что я здесь только для того, чтобы ещё раз напомнить себе, кто я есть. И я ненавижу это. Сколько раз в день я говорю себе, что брошу всё это?Но в этой музыке, в этих толпах людей — моя тюрьма. А наркотики — мои ключи, которые просто открывают дверь в другую камеру. “Лиам, может, завтра будет легче,” — пишу я в дневник. И сам себе не верю.