Часть 7

Костяшки пальцев ударились об что-то твердое, послав малоприятный разряд по всему телу, сморившемуся сном. Сет рассеянно втянул носом воздух, запрокинув голову и только тогда разлепив одно веко, чтобы узреть тумбу, которую он задевал уже не первый раз бессознательно поднятой рукой. Надо было переставить ее подальше. Он нехотя присел, размяв шею, так же лениво поднялся, поплетясь в умывальную и на несколько секунд удрученно уставившись на свое отражение в зеркале. Он даже просыпался как-то нервно, с этим надо было что-то делать. Казалось бы, отправился с Эвой подальше от эпицентра опасности, чтобы выдохнуть спокойно, а в итоге издергался. После случившегося у водопада он как можно скорее перенес Эву к местному лекарю, который поводил миниатюрной скляночкой с какой-то жидкостью перед ее носом, заставив очнуться. Сдвинутые брови дали понять, что пробуждение было болезненным. Тихо простонав, Эва прижалась щекой к постели, вновь отключившись, и врач лишь посоветовал не трогать ее, пока сама не проснется. О причине Сет так и не узнал, уложив ее на кровать уже в их хижине. Сам устроился на ложе в другой комнате, как обычно, долго гипнотизируя потолок с настойчивой мыслью, что поцелуй мог вызвать в Эве не что иное, как воспоминания. Они вывалились на нее одним скопом, распахнув дверь, до того приоткрытую лишь ее догадками, и она их попросту не выдержала, другого объяснения он упорно не видел. Или не хотел видеть. Знал бы наверняка, прислонил бы ее в первую же ночь. Хотя. Умывшись, Сет невесело усмехнулся, направившись в комнату Эвы. Помимо того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, ему не терпелось выяснить, прав ли он в своем на редкость назойливом выводе. Нашептывающем, что она его вспомнила, иначе никак, не мог он просто зацеловать ее до потери сознания. Неправдоподобно, нелогично. А если все же нет, то… Сама потянулась ко мне, подумал Сет, а глаза как сверкали, ярче падающих звезд, не блестят они так от одного лишь желания. Не только влечение он в ней пробудил, а что-то трепещущее, волнительное, такое же красивое, как она сама. Он коротко постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь, наткнувшись на пустую незаправленную постель. Горло на миг сдавило склизкой невидимой рукой, прежде чем Сет заставил себя успокоиться, прислушавшись к ощущениям, заверившим, что Эва была в безопасности где-то рядом. Он вышел из хижины в одних штанах и сандалиях, не удивившись клонящемуся к горизонту солнцу — проспал до заката. Пляж, как всегда, был оживлен, поселенцы возвращались с работ, подзывая галдящих детей домой. Крики и смех утопали в плеске разбивающихся о берег волн, океан словно сам подгонял сорванцов слушаться бегом. Эвы нигде не было видно. Сет прибавил шагу, сканируя взглядом окрестности и не заметив, как вышел за пределы ряда хижин. Пляж простирался и дальше, но уже пустой и безлюдный, в одиночестве его не оставляли разве что большие высокие камни, разброшенные по парам прямо у кромки воды. Сет старался не смотреть в сторону зарослей, уводящих вглубь джунглей, уверяя себя, что Эва не стала бы сворачивать туда, благоразумно предпочтя компанию океана и камней. И сдержал облегченный выдох, когда за одним из таких она и обнаружилась. Сет дал знать о своем присутствии за несколько шагов, приближаясь, но она и головы к нему не повернула, смотря на горизонт. Опиралась спиной о камень позади, в той же одежде, с той же прической, только собрав волосы по новой — должно быть, перед уходом привела себя в порядок. Выглядела посвежевшей, нежели разбитой, но глаза ее были пугающе пустыми. — Я же велел тебе не отходить. — Сет остановился рядом, тоже лицом к океану, внутренне подобравшись в предвкушении ее ответа, который прямо сейчас разъяснил бы для него всё, либо подтвердив мысль, либо заставив его опустить руки. Эва вскинула на него взгляд, в секунду приобретший виноватое выражение, и опустила: — В спальне было душно, а там. — Она указала подбородком туда, откуда он пришел. — Шумно. И всё. Ни проблеска узнавания, только смущение не то от вольных движений, не то после поцелуя, будь он неладен. Неважно, теперь неважно. Ответом Сет, может, и удовлетворился, однако реакция Эвы в очередной раз надломила что-то внутри. До ее слов он даже не подозревал, насколько сильно не хотел отпускать это волнение от ожидания подтверждения его домысла, но оно неумолимо растворялось в уже привычном разочаровании. Сегодня тоже нет. — Тебя не поймешь, — криво ухмыльнулся он. — Дома тебе не хватает общения, здесь — шумно. Взявшаяся словно из ниоткуда злость вызывала не меньшее раздражение, потому что означала, что он и вправду ждал, предвкушал, надеялся. Надежда была для него чувством чуждым и никогда не переставала об этом напоминать. — Дома меня все устраивало, — напряженно выговорила Эва, перенимая его настроение. Дом, который ты заняла, сделав его своим, сделав его местом, где невозможно от тебя спрятаться, продохнуть, невозможно уже представить, каким он был до тебя, каким пустым и спокойным, каким неживым и ненужным. — Тогда сегодня же вернемся. — Сета слегка шатнуло назад от завихрившегося потока мыслей, определенно намеревавшихся его добить. — Зря я нас сюда притащил. Взвинченный и одновременно опустошенный, Сет отвернулся и зашагал от Эвы прочь, воздвигая между ними стену еще более непреодолимую, чем прежде, отдавая себе клятву больше не позволять ей сдвигаться или рушиться от какого-то ни было натиска. Ему необходимо остыть, он прекрасно это понимал, но он слишком устал, измотался, выдохся. Сколько раз он пытался отвадить ее от ошибки в ту роковую ночь перед тем, как сдаться самому? Зачем он столько держался, чтобы дать себе слабину у водопада и снова не суметь перед ней устоять? Оба раза закончились плохо для нее же. Он направлялся не в хижину, а дальше вдоль берега: одну бы Эву здесь все равно не оставил, рассчитывая вытрясти горячность неподалеку, побыть на воздухе ему бы самому не помешало. — Я начинаю смиряться с твоей привычкой убегать. Сет мог вполне ожидаемо взорваться на эту реплику, брошенную ему вслед, но что-то в голосе Эвы заставило его замереть на месте. Что-то до боли знакомое, задиристое и, вместе с тем, прогорклое. Таким тоном нынешняя Эва с ним еще не разу не заговаривала, чего нельзя было сказать о прежней. Он медленно обернулся, вонзившись в нее недоверчивым, пытливым взглядом, который она словно бы не замечала, оставаясь неподвижной статуей, смотрящей вдаль. — Свобода, впечатления, странствия, — продолжила она безмятежным тоном, враз напустившим какой-то обреченной печали, когда она повернула к нему голову и моментально пробила только возведенную стену пронзившими все его нутро глазами. — Выходит, такой могла быть моя жизнь? Сет не шевелился, кажется, не смея даже дышать. Все его негодование как ветром сдуло, на место чему неотвратимо накрывало осознание. Надежда стремительно возвращалась, оправдывая себя, но он не спешил ей доверять, все еще ожидая, что она непременно рухнет, что возникнет нюанс, благодаря которому окажется, что он ошибся. Все-таки ее вопрос был слишком туманным, даже незавершенным, как будто она не рискнула договорить, посему Сет решил уточнить: — Если бы что? Взгляд у Эвы был бесстрастным, можно сказать, равнодушным, таким не прожигают, не пронзают насквозь. Не должны. — Если бы ты не ушел. Сомнения разбились волной о берег. И пусть глаза Эвы не выражали ничего, Сет знал, что они таили в себе целую бурю чувств к нему, самых противоречивых, сильных, неистовых. Теперь знал. — Свободой ты называешь жизнь в бегах? — поинтересовался он слишком спокойно, слишком невозмутимо для того, кто был сражен долгожданно свершившимся. Если он и полагал, что это произойдет, то точно не так витиевато. Эва умела удивлять. Уголки ее губ дрогнули, но так и не сложились в улыбку. — Жизнь с тем, кто не запрещает мне делать то, что захочу. И когда захочу. Низко же супруг опустил твои стандарты. Безопасностью прикрывался, трясясь в боязни, что украдут? А ведь не зря, со смешком подумал Сет. — Я запрещал тебе от меня отходить, —напомнил он. — Временная мера. — На этот раз Эва все-таки улыбнулась: — И этого я и не хочу. Слова обласкали ему слух, но он не торопился расслабляться — гадкое предчувствие не позволяло. И не прогадал: губы Эвы опустились, на миг сжавшись в тонкую линию, прежде чем она продолжила: — Не хотела и в ту ночь, когда ты решил за меня всё и заставил себя забыть. Несмотря на то, что Сет был готов услышать подобное, вдох дался ему с трудом. Он спрятал руки в карманы штанов, отдав ей должное — подвела Эва к сути на этот раз мастерски. — И не восстановил мне память, когда вернулся. — Она нахмурилась, на мгновенье глянув на горизонт. — Зачем скрывал все это время, почему не сказал сразу? Воспоминания не сбили все то, что случилось с Эвой в последние месяцы, плавно наслоившись друг на друга. Видимо, как раз для этого ей пришлось на время пожертвовать своим сознанием. — Не знал, как, — признался Сет. — И не думал, что это возможно. — Не думал, когда пригласил меня, — желчно хохотнула Эва. — Не думал, когда взял, не знал, что залечу, когда стёр мне память. Удобно, правда? Понеслась душа в поля. — Выбирай тон, — недовольно осадил Сет. Смешок у Эвы прозвучал немного даже истерично: — А теперь, наконец, можно напомнить, с кем я разговариваю. Этого ты ждал? От раскаляющегося ответного гнева Сет предупреждающе хлестнул низким: — Эме. — Не называй меня так, — резко бросила Эва, утратив веселье. — Может, ты и волен приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится, распоряжаться мной и моим телом, как привык… Сет едва не зарычал от последней формулировки, воздев очи к небу и не дав Эве договорить: — А вот этого не надо, Эва. Не знаю, что там тебе померещилось, но в ту ночь я оттолкнул тебя раз. — Он сделал к ней шаг, вытащив из кармана руку с загнутым указательным пальцем. — Второй, когда попытался исполнить твою просьбу. — Еще шаг, далее согнулся средний. — А в третий готов был остановиться. Последний шаг оставил между ними пространство в пару метров. Сет выдохнул, засунув руку обратно в карман почти ленивым движением, утомившись этой темой. Если Эва снова попробует заикнуться о том, что он использовал ее, он здесь живого места не оставит. — Ты само благородство, — едко протянула та. — И просьбу мою исполнил из этих же побуждений, да? Ты слышал, что я не хотела этого, и все равно это сделал. — Она горько усмехнулась: — Но избавиться от меня так и не получилось. Исфет, да что же ты несешь? — Замолчи. — У него не хватало терпения выслушивать эту чушь. — Заставь, — вскинула бровь Эва. Гадкая, маленькая, самоуверенная бестия, не сомневалась, что он ничего не сделает матери своего ребенка. — Ты волен был сделать все, но не имел права стирать мне память о себе. Смертная вновь возомнила, что может диктовать, на что он имел и не имел прав. Сет бы расхохотался, если бы не был настолько заведен. — Эва… — Стирать последнее, что у меня оставалось! — голос надломился, когда она его перебила, в пару шагов преодолев оставшееся между ними расстояние и бесстрашно взглянув на него снизу вверх. Сет наблюдал, как из ее глаз улетучивается вся ярость, уступая место давно нахлынувшему отчаянию, и сам подрастерял весь запал. — Тебе не приходило в голову, что это, может, единственное, что держало меня на плаву, что не давало мне окончательно зачахнуть от тоски? В конце концов, ссоры всегда заканчивались этим: Эва оголялась перед ним, не видела смысла прятать свои чувства боле, обращалась к искренности, выворачивая свою душу наизнанку. Каждый раз наступала на одни и те же грабли, зная, что честность Сет, может, и оценит, но с выпотрошенными на него эмоциями не справится, не станет подбирать слова, не будет осторожничать, лишь бы не ранить ее еще сильнее вот такую — открытую, откровенную, уязвимую. — Поэтому я дал тебе возможность начать все заново. — Он попытался смягчиться, насколько мог. — Не думать и не вспоминать обо мне, пока ты строишь свою семью. Эва закрыла глаза, замотав головой, словно теперь она не верила в то, что слышала. — Чтобы я в итоге чувствовала себя так, будто из меня выкачали всю жизнь. Если бы не ребенок, меня бы сожрала эта пустота. — Она приоткрыла веки, но не рискнула посмотреть Сету в глаза, остановившись где-то на уровне его груди, отчего он безошибочно решил, что сейчас последует вопрос, который волновал ее больше всего. — Скажи мне, если бы не он, ты бы пришел, ты бы вернулся за мной? Если бы не Ра, он бы не узнал, что ребенок его, что охотник чуть его не убил, толкнув Эву, связь с которой не подсказала Сету, что ей что-то угрожает — только не от любимого мужа. Случись выкидыш, владыка вряд ли бы поспешил обрадовать его новостью — Сет ведь не поверил, пока не увидел своими глазами. Эва, может быть, ушла бы, может быть, осталась, этого он никогда бы не узнал, зарекшись больше ее не тревожить — не для этого он вышиб себя из ее памяти. Поэтому после недолгого молчания твердо произнес: — Нет. — Потому что не видел смысла врать. Он был почти уверен, что Эва ожидала подобного ответа, который ее в итоге растоптал. Уничтожил. — Ясно. — Она тихо засмеялась, опустив голову и сжав пальцами ткань платья на животе. — Что еще можно ждать от того, кто дважды отдал меня в руки другому? — Закрылась от него, повернулась боком, вскинув взгляд на закат. — Нет смысла бороться за то, что и так принадлежит тебе, верно? Не совсем. Эва принадлежала ему как своему покровителю, факт был неоспоримый и никак не относился к выбору, который она сделала сама. — За то, что быть моим перестало, — возразил Сет. — Я всегда была твоей, — едва слышно проронила Эва. — И нужной только тогда, когда тебе захочется. — Она с видимым усилием сглотнула, будто набираясь решительности высказаться: — Как только я рожу тебе этого ребенка, пожалуйста, Сет, больше не являйся ко мне. Всегда была моей. Сет застрял на этих словах и прокручивал их у себя в голове несколько раз, не позволив последней просьбе сбить его с толку. А чтобы убедиться в ее неискренности, спросил: — Ты действительно этого хочешь? Грудь Эвы вздымалась и опускалась неровно, она не встречала взгляд Сета подчеркнуто, смотря вдаль, и оранжевый закат тонул в ее глазах, обрамленных подрагивающими ресницами. — Я бы хотела, чтоб его не было, — выдавила она. — Чтоб тот, кто меня в самом деле любил, остался жив. Хватит, разозлился Сет, внезапно схватив ее за руку и развернув лицом к себе. На этот раз ты меня не проведешь, даже не пытайся. — Посмотри на меня, — потребовал он. Эва зажмурилась, не слушаясь. Сет задел пальцами ее подбородок, заставив поднять голову. Она не сразу открыла глаза, влажные, разбитые, полные боли, но при взгляде на него сверкнувшие огоньком, что отражался в них и разрывал ее изнутри. Держалась все это время, чтобы не заплакать? — А теперь повтори, — велел Сет. — Чего ты хочешь? Эва отчаянно замотала головой, вновь опустив веки, подняв их в тот момент, когда Сет накрыл ладонью ее щеку, большим пальцем стерев сорвавшуюся слезинку. То не огонек был в ее глазах, а настоящее пламя, оно пылало так давно, так долго, так ярко, что не дало бы себя погасить, как бы ни отталкивал ее Сет от себя, как бы больно ни делал, кромсая ее сердце словами, уходом, бегством — чем угодно. Исполненной просьбой себя забыть — и то, не справился. — Хочу родить его для тебя, — спешно зашептала Эва, будто не хотела, чтоб ее слова разобрали, будто стыдилась их. — Только для тебя всегда и хотела. Сет услышал всё. — И уехать? Эва смотрела на него своими большущими глазами, в которых огонь разгорался все сильнее, впитывая оранжевые всполохи почти склонившегося за горизонт солнца. — Если ты меня отпустишь. Как же. Меньше всего ты хочешь, чтобы я тебя отпускал. — А если нет? Пламя всколыхнулось надеждой, когда Эва обхватила его запястье у своего лица ладонью. — Тогда пообещай мне кое-что. Сет чуть напрягся: обещаниями он разбрасываться не привык, несмотря даже на то, что выполнял все в первую очередь в угоду для себя. С Эвой же дело обстояло по-другому. С ней вообще всё было по-другому. — Смотря что. Эва, точно почувствовав его колебания, постаралась улыбнуться. — Никогда не стирай мне воспоминания. И… — тут ее голос задрожал, как и ресницы, слезы снова собрались в уголках глаз, брови сдвинулись в отчаянии, когда она сбивчиво прошептала на одном лишь выдохе: — Никому не отдавай меня больше. Она прижалась влажной щекой к его груди, наверное, чтоб он не видел ее лица, или потому, что боялась ответа, который Сет так и не предоставил, опустив ладонь ей под лопатки и задумчиво всмотревшись в темнеющую воду — солнце, наконец, село, провожаемое последними остатками лиловых очертаний облаков в небе. Она не знала, о чем просила: он ведь от своих слов не отступит. Да, он по натуре своей был переменчив, но обещаний это не касалось, а в этом случае оно могло сыграть с ними злую шутку. Да, она годами ждала его, звала его, не утратив своих чувств после всего, что он сделал, чтобы держаться от нее подальше, но перипетии вполне могли повернуть ее жизнь еще на несколько оборотов и заставить изменить свои взгляды. На него — в том числе, на него — тем более, никто рядом с ним так не задерживался, никто рядом с ним не выдерживал. Хотя может, потому, что никто и не любил: он не врал ей, когда сказал, что не знает этого слова. И жил без него преспокойно, привык. Честно говоря, познать его с Эвой каким-то неведомым, чудесным образом он не очень-то и хотел — верил, что быстро пожалеет. Говоря еще честнее, одной ногой он уже был в этом болоте, поддавшись несколько раз искушению, а затем позволив изменениям вторгнуться и в его жизнь. И чувствуя необыкновенное умиротворение от чужого дыхания на своей груди. Кажется, он порядком запутался. Неизвестно, сколько бы они еще так простояли, если бы Сет внезапно не насторожился, навострив уши от защекотавшего кончики пальцев ощущения — сигнала, что кто-то проник в его храм. Бомани? Быстро он. Сет отодвинулся, оповестив Эву о немедленной передислокации и справившись о ее самочувствии. Не глядя на него, она сдавленно заверила, что ей уже намного лучше. Расстроилась поди, что прервали на самом интересном. Потом договорим, пообещал ей Сет, поведя за собой в хижину. Дело не терпело отлагательств, поэтому собрались быстро, замешкавшись только перед объятиями. — Чего глазки отводишь? — ухмыльнулся Сет, чуть потянув капюшон ее накидки назад и отклонившись назад и вбок, не убирая руку с ее поясницы. Немного смущенная вынужденной близостью Эва робко вскинула неожиданно тревожный взгляд: — Этот демон… он ведь силен. Сет выгнул бровь: — Не сильнее бога. — Но тогда, в Пелле… — Она переместила кисть с его плеча на шею, большим пальцем задев кадык. Неужели вправду распереживалась, что задушит? — Сколько лет ты не был в Дуате? — С тех самых пор, — в сторону ответил Сет. Когда оставил Египет и тебя, додумал он. Эва поняла, убрав руку с его шеи. — Не лучше было бы отправиться туда? Сообразительная моя, на кого ж я тебя оставлю? — В твоем положении туда противопоказано. — Сет забавы ради щелкнул ее по носу. — Демон только того и ждёт, что я тебя одну оставлю. — Не оставишь? — Не дождется. Неловкость Эвы, вызванная незавершенным разговором, тихонько улетучивалась. Вспоминала, небось, что с ним по-другому никак, можно и нужно было ставить некоторые вещи на паузу, пока не настанет удобный момент их решить, а то и вовсе пустить на самотек. Положа руку на сердце, Сет был бы рад последнему варианту, разбираться в делах, связанных с какими-либо чувствами, он не умел и не любил. Очутились сразу в храме: были налегке, и домой заглядывать не стали. Сет бросил мешок со спины на пол, не отнимая руки от поясницы Эвы, застыл, прислушиваясь. Ни одной живой души. Нахмурившись, он щелкнул пальцами, воспламеняя редкие, вкривь и вкось расположенные у стен факелы, и только тогда принюхался, мгновенно учуяв запах крови. В этот же момент Эва вскрикнула, прижав руку ко рту, и Сет развернулся, обнаружив у входа лежащее ничком тело. Эва с силой вцепилась ему в руку, пока он не подошел к трупу с характерными следами умерщвления. Не Бомани это был, его посыльный. И убили его не здесь, дополз, чтоб весточку донести, и испустил дух прямо под аркой. Сет осмотрел его, не найдя ни одной зацепки — видимо, последняя надежда посыльного заключалась в доведении сигнала, — и быстро отодвинул Эву к стене у входа, приложив палец к своим губам. Труп был свежий. Демон, а это точно его работа, бродил где-то здесь, только в храм не совался. Увести бы Эву отсюда или упрятать бы получше, но на это требовалось время, а упускать шанс покончить с этим Сет не хотел. Он погасил все факелы, намереваясь оттащить труп, но Эва остановила его, схватив за запястье. — Куда ты? — шепотом спросила она. — Буду снаружи, — не стал вдаваться в подробности Сет. — Не шуми. Демон наверняка бы ее почувствовал, однако излишняя осторожность не помешает. В храм не сунется — не дойдет. — Он там? — Эва вдруг потянула Сета ближе к себе, выглядя взволнованной. — Давай переместимся домой. Пожалуйста. Чего так испугалась-то? — Куда подевалась храбрость, шезмочка? — беззлобно усмехнулся Сет, поставив руку рядом с ее головой, чтобы усилить защиту этих стен, накладывая барьер. — Запомни и не заставляй меня больше повторять: со мной тебе нечего бояться. — Он скользнул взглядом от арки к ее лицу. — Как приняла, бесстрашная моя? — С тобой — нечего, — согласилась Эва. — А без тебя… — Тихо, — перебил ее Сет, вглядевшись вдаль: бескрайняя пустыня внезапно начала ходить ходуном. — Что бы ни случилось, не высовывайся, — напоследок наказал он, переместив труп по щелчку. Не было времени с ним возиться. Он вышел из полуразрушенного храма неспешно, вальяжной поступью правителя, покинувшего пределы дворца и раздраженного потревоженным покоем своих земель. Его не удивили замаячившие на горизонте жала гигантских скорпионов, возглавляемых существом, успевшим Сету осточертеть вдосталь. Зараза, как есть. Стоял в середине, гордо подняв козью морду с маленькими светящимися глазками, очертания человеческого тела объяла тьма. Носителя не было — вдали от людских взоров, в самом центре стихии демон в нем не нуждался. Вот только властителем этой стихии являлся Сет. — Какой важный, — хохотнул демон, так же расслабленно пройдя вперед. Басистый голос был слышен во всей округе. — Хоть немного стал похож на того, кто внушает страх. — Не могу сказать того же, — в тон ему ответил Сет, не сбавляя шага. — Морда у тебя до смешного жуткая. Но Эва бы такого точно испугалась. — Узнаю своего господина, — издевательски протянул демон. — Хотя поверить в то, что ты решил обзавестись семьей, было трудно. Пока своими глазами не увидел. Она ведь здесь? В ответ Сет достал из-под накидки материализовавшийся в руке посох, остановившись на полпути. Демон, казалось, искренне изумился: — Зачем прячешь ее от меня? Ребенок так затуманил тебе разум, повелитель? Знал бы ты, как охотник этой беспутницей вертел, ненавидел, но спал и грезил о ней, несчастный. Но понима-а-аю, диво как хороша, в воспоминаниях его такое вытворяет, ух. А сама глаз не открывает, представляет на его месте другого, распутная шлю… — Закрой свой рот поганый, — скривился Сет, воткнув посох в песок. — В этом мы с тобой похожи, не притворяйся. — Демон достал свой серп, задумчиво повертев им в воздухе. — А грешниц я люблю. Пробовал ведь ее уже? Беременные тем и хороши, сколько внутрь не спускай, не залетят. У Сета дернулся глаз. — Пасть захлопни. — Он кивнул на неподвижных скорпионов. — Лучше разогнал бы свою группу поддержки, пока не полегли. — Животинок жалко стало? — рассмеялся демон. — Обмельчали вы, боги, со смертными водитесь… Уж от кого-кого, но от тебя не ожидал. Но почерк твой сразу узнал! — радостно пробасил он. — Чужая женщина всегда вкуснее, правда? Принадлежащая ему с рождения женщина — и чужая? Сет зацокал: — Плохая осведомленность. Тот, кто послал тебя, даже не удосужился разъяснить? — Никто меня не посылал, — нахмурился демон. — Мольбы охотника привели меня к ней. И свое я заберу. Если это против твоей воли, великий бог-воин, то так даже лучше. Кому, как не тебе, знать, каково быть изгнанным? Сет не выдал смятения, оперевшись о посох перед собой. Не похоже, что он врал. Никто из богов так и не высунулся, выходит? — Хозяин хаоса, бывший предводитель стольких демонов… И носится с беременной смертной. — Демон сплюнул с отвращением. — Никто даже из твоих слуг-черномагов не заводит детей. Слишком много провел ты среди людей и не заметил, как ослаб. — Давай проверим, что ли, — устало вздохнул Сет. — А то лишь языком чесать, смотрю, горазд. Демон перешел в наступление одновременно с двинувшимися скорпионами. Сражение точно бы не вошло в список великих, его и боем назвать можно было с трудом: Сет отбивался посохом без применений каких-либо маневров, сразу задействовал силу в полной мере, взывая к своей стихии. Каждый бархан, дюна, песчинка здесь принадлежали ему, слушались его, вырываясь из недр извивающимися клубами, лентами песка, чтобы молниеносно закапывать клацающих клешнями чудовищ. Демон с недовольством наблюдал, как Красная Земля безжалостно поглощала его зверушек, и призывал еще больше, пока они не окружили Сета, которому стоило лишь взмахнуть посохом, чтобы скорпионов снесло песчаной бурей. Применение такой мощи заставило быстро выдохнуться: он даже не заметил, как от напряжения потекла кровь из носа. Демон, уловив, как он вытер тонкую красную дорожку, разразился смехом: — Посмотри на себя. Ничтожен. Собственная стихия тебя не щадит, как смеешь ты зваться ее владыкой? Сет рассвирепел, переходя в ближний бой. Уходил от взмахов серпом, блокируя их своим посохом, уворачивался от клешней, время от времени выпускаемых демоном. Доля правды в его словах была: Сет действительно слишком долго пребывал среди людей, пропустив момент, когда начал ослабевать, причем во всех смыслах. Дуатом прикрываться — пустое, ни люди, ни низшие существа не могли нанести ему серьезных увечий, в каком бы состоянии он ни прибывал. Пока что. Все же с демоном драться не то же самое, что со смертным. В бою он был хорош — в подчиненные Сет всегда выбирал себе воинов, в чем бы они ни преуспевали. В своем обличье он двигался куда быстрее, чем когда был в шкуре эпистата, и Сет начал уставать, переводя дыхание в паузах и выписывая круги. Благо, песок зажил своей жизнью, хороня под собой лезущих отовсюду скорпионов, но множество из них все равно вставали на пути у Сета, вынужденного пробираться к демону сквозь них и то и дело краем глаза поглядывать на храм. Демон это, естественно, заприметил, и не смог не откомментировать: — Интересно. — Он дышал так же тяжело: даже с помощниками Сет заставил его изрядно попотеть. — Насколько глубоко тебя закопает твоя же слабость? Может, ты еще и жизнь за смертных готов отдать? Сет залился бы хохотом, если бы дыхания хватало. Возня ему надоела, он изловчился ранить демона несколько раз в разные места, но тот пока на ногах стоял крепко. Взглянув еще раз на храм, готовившийся к атаке Сет неверяще замер при виде показавшейся Эвы. Куда пошла, сказал ведь не высовываться! — Назад! — рявкнул он. Его команда дошла и до скорпионов, которые, развернувшись в сторону храма, тут же задвигали конечностями по песку, нацелившись прямо на Эву. От выпада демона Сет увернулся чуть ли не раздраженно, умудрившись выбить из его руки серп, и немедля бросился к храму. На ходу указав Эве спрятаться за колонну наружной арки, он затормозил, с ужасом глядя, как чудища приближались к ней на невероятной скорости. Взмах посохом был так резок, что разрезал свистнувший воздух, который выплеснулся целой ударной волной, сметя всех на своем пути. От небывалой мощи разверзлось небо, оглушив раскатом грома, а вспышка молнии выявила тень нападавшего. Сет мгновенно среагировал, пригнувшись и, одновременно сделав подсечку, сбил демона с ног. Не иначе как открылось второе дыхание, но покончить с этим у него не получилось — выползший из ниоткуда скорпион налетел на него, опасно клацнув клешней над головой. Сет свалился на спину скорее от неожиданности, но, сориентировавшись, перехватил рукоять серпа поудобнее, вонзив его в брюхо снизу. Вытащив, перекатился из-под визжащего чудовища, перво-наперво найдя глазами Эву. Целая и невредимая, стояла у колонны, которую доселе обхватывала обеими руками, устремив в него полный паники взгляд. Он отвлекся на нее буквально на секунду, успокоившись, перед тем как грудь вдруг пронзила острая боль. Эва издала какой-то невнятный хрип вместе с ним, схватившись за колонну так, словно это ей только что вонзили клешню в спину. Сет взглянул вниз — насквозь. Не скорпионья клешня, конечно, меньше и тоньше, но гораздо, гораздо толще клинка. — Слыхал, что смертная раньше работала писарем, — сладко пропел демон в его ухо, очевидно упиваясь. — Бог пал в борьбе с демоном-скитальцем… Звучная строка в летописи, а? Фантазер. Сет сделал попытку повернуть голову, как тело вздрогнуло от вновь нанесенного удара, на этот раз в опасной близости с сердцем. Серп и посох выпали из рук, кровь выплеснулась изо рта. Эву перестали держать ноги — она бы упала на колени навзничь, если бы не держалась за колонну. — Третий удар будет в сердце. Сам когда-нибудь мог подумать, что твоим слабым местом окажется смертная? — полюбопытствовал демон, рывком вытащив обе клешни, и встал чуть сбоку, попридержав, чтобы Сет не упал сразу. — Всего секунда: и ни бога, ни смертной, ни ребенка. Но с девкой я еще развлекусь: если понравится, может, и жизнь оставлю. Нечего такой красоте от хвори пропадать, да? Слезы градом катились по лицу Эвы, упирающейся руками в пол. Ну-ну, плакать-то чего? Не доберется он до тебя, даже через мой труп не достанет. Никто больше не достанет. Никому больше я тебя не отдам. Гроза прозвучала особенно громко, будто выпустив разъяренный крик Сета, который был не способен издать и звука, вместо этого приложив усилия к тому, чтобы резко повернуться и схватиться обеими руками за козью голову, со всей оставшейся яростью оторвав ее от туловища. Отбросив голову, он обернулся, чтобы дойти до Эвы, но пошатнулся и рухнул вместе с обезглавленным телом. Силы покидали его, сознание мутнело, ему в срочном порядке необходимо было попасть в Дуат, но сначала — она. Сквозь пелену он увидел, как Эва шатко поднялась и, едва не споткнувшись, мигом спустилась со ступенек. Смотрел, как она бежала к нему, мчалась со всех ног. Наблюдал, как опустилась перед ним на колени и склонилась над лицом. — Нет-нет-нет… — При взгляде на раны она закрыла рот рукой, слезы заструились по новой по уже мокрому лицу. Сет рад был бы прикрыть страшные сквозные дыры в теле, не совместимые с жизнью, но ему нужно было экономить иссыхающие силы. Эву нельзя было оставлять здесь. Та взмолилась: — Посмотри на меня. Он разве не смотрел? Он видел очень плохо, но старался держать глаза открытыми, но веки, кажется, то и дело прикрывались. — Не смей, слышишь? — Нежная ладонь легла на его щеку, и взгляд его, наконец, прояснился, сразу наткнувшись на полные влаги глаза. — Я не могу тебя потерять, не теперь, я же только что тебя… Она не смогла договорить, всхлипнув, а Сету не было надобности дослушивать. Он накрыл ее руку своей, окровавленной, второй притянув Эву ближе к себе, отчего их лбы едва не стукнулись. Клубы песка вокруг них закружились сами. Оказавшись в деревеньке, Сет отвернулся, кашлянув новой порцией крови. Голова кружилась просто невыносимо. Он все так же лежал, пока Эва непонимающе оглядывалась по сторонам, задержавшись на калитке дома Танит. — Тебе нужно к ней? — спросила она, всерьез готовая дотащить его тело до порога. Сету стоило неимоверных усилий мотнуть головой один раз. — Но как же… Сет уже не соображал, когда поднес ее ладонь к своим губам и тотчас исчез, очутившись в Дуате. Точнее, в зале Анубиса, почему-то стоя, уперевшись в одну из колонн. Племянник оказался там же, чесал своего Акера перед тем, как отвлечься и нахмуриться виду Сета, который так и не принял божественную ипостась. — Какими судьб… Анубис прервал себя на полуслове, вскочив с трона, стоило Сету сделать шаг и тут же упасть на каменный пол, потеряв опору.