Часть 8

Очнувшись, первым делом Сет почувствовал нестерпимую жажду, чему неслабо так удивился. Он точно помнил, что отключился в Дуате, а желание испить воды забвенья здесь накатывало только у смертных. Впрочем, вряд ли здешняя вода в принципе могла стереть ему воспоминания. Будь так, он давно бы добровольно выпил не меньше кувшина — многое в своей жизни он предпочел бы забыть. Повернувшись на спину, Сет коротко зашипел, ударившись вытянутой в сторону рукой об длинную высокую тумбу. Да кто эту моду взял так близко их с кроватью ставить? Раздраженный, он резво поднялся, едва не упав обратно от закружившейся головы, уперся одной рукой в злосчастную тумбу, на которой стоял наполненный графин. Ну, хоть что-то. Проигнорировав чашку, Сет схватился за ручку графина, поднеся ко рту и сделав несколько больших глотков. Выдув почти половину, со стуком отставил обратно и только тогда заметил, что в комнате был не один. — В первый раз вижу, чтоб боги жаждой мучились, — прокомментировал Анубис, расположившись на стуле у входной двери. Далековато. Сет присел на край кровати, оказавшись боком к нему. В спальне горел приглушенный свет, отдающий синевой, как и во всех комнатах обители, обставленных на один и тот же манер. Давненько он здесь не был, да и без надобности вряд ли бы сюда вернулся: безжизненный холод этих стен не входил в список того, по чему он мог заскучать. Вода промочила пересохшее горло, но голос все равно отдал хрипотцой, когда Сет спросил: — Сколько я здесь? — По меркам мира живых? Шесть дней. Так долго? Сет озадаченно глянул вниз, не увидев и следа от увечий. Ожидаемо. Для человеческого тела раны были тяжелые, да что там, фатальные, только божеству справиться с ними хватило бы и суток. Хворь, видать, подцепил, резюмировал Сет, наконец прочистив горло: — Все это время караулишь? Анубис от прямого ответа ушел: — За тобой ухаживал не я. — И кто же? — Все равно не поверишь. Не хочешь — не говори, уныло подумал Сет, размяв пальцами шею. Поводил вдоль от ушей до плеч, неосознанно повторяя движения Эвы во время массажа. Так же хорошо не получилось. Желудок вдруг крутануло. Шесть дней. Шесть дней она без него. Сет ощутил, как напряглась каждая мышца в теле, готовом сорваться обратно прямо сейчас. Она ведь трогала его, он касался ее, совсем мозгами поплыл, когда переносился в Дуат — не приведи Ра, заразил. А еще за это время до нее добраться мог кто угодно и сделать что угодно, пока он тут прохлаждался. — Надо вернуться, — вслух выдал Сет, и собственный тон придал ему уверенности, что решение было непоколебимым, что ему необходимо переместиться обратно как можно скорее. Немедленно. — Ты еще не восстановился, — чуть ли не сердито выдал Анубис. Как родитель, раздраженный прытью непоседы, он утомленно вздохнул: — Знаю, Эвтида ждёт, но потерпи хотя бы день. Сет повернул к нему голову резче, чем следовало: — Где она? Анубис позволил себе улыбнуться: — Ты спрашивал это каждый раз, как просыпался. — И только потом ответил: — Там же, где ты ее оставил. Всё с ней нормально, Сет. Не сказать, что его слова искоренили беспокойство полностью, но Сет немного выдохнул. — Виделся с ней? — Постучался к ней в сон в ту же ночь, как ты появился. — Анубис неодобрительно покачал головой. — Она с ума сходила, все рвалась отправиться за тобой. Не думала же всерьез, что погибну, засомневался Сет, вспомнив ее слова, ее слезы, то, как она бежала к нему, как он снова оставил ее в таком состоянии… Желание вернуться больше не имело приоритетный характер, однако почему-то, напротив, усилилось во сто крат. — Успокоил? — Успокоил. Сет покатал на языке волнующий вопрос, прежде чем тот сорвался: — Видел его? — Видел. Нет повода для тревоги. — В голосе Анубиса слышалась легкая улыбка. — Поздравляю. — Поздравишь, когда родится. — Сет положил руку на тумбу, вновь намереваясь встать, на что Анубис цыкнул: — Ничего с ними не станется, если ты еще немного здесь побудешь. — И, помолчав, добавил: — О другом бы лучше подумал. Много ты понимаешь. Или, может, голову морочишь? Сет недобро сузил глаза, вперив тяжелый взгляд в племянника. Впрочем, вряд ли смерть брата в утробе доставила бы ему удовольствие — Эве он дурного не желал. Но он был одним из богов, его родственников, по счастливейшей случайности оказавшихся одними и теми же существами, которым Сет не доверял. — Не надо на меня так смотреть. — Анубис скривил в недовольстве губы. — Не желаю я зла твоему дитя. Тем более, Эвтиде. — Ты, может, и не желаешь, — расплывчато заметил Сет. — Никто из богов не желает, — с нажимом сказал Анубис, неопределенно поведя в воздухе посохом. — Будь иначе, до Эвы давно бы добрались. Да ну, насмешливо прищурился Сет. — Попытались бы добраться, — исправился Анубис. Его правда — времени для бездействия прошло прилично. Может, в самом деле никто из его родственников не видел в ребенке угрозы? Даже как-то обидно, хмыкнул Сет, проведя рукой по волосам, и только сейчас обнаружил, что они так и остались короткими. Уставился на свои ладони, такого же размера, что и в человеческом теле. Вот это уже было странно. Дождавшись, наконец, его смятения по поводу собственной шкуры, а не чьей-либо другой, Анубис предвосхитил завертевшиеся вопросы, принявшись объяснять: — Истинную ипостась ты принял единожды, когда раны затянулись. Мы думали, ты очнешься, но как только твоя оболочка обновилась, ты вернулся в прежний облик. Мы. Сет нахмурился, сфокусировавшись на новой проблеме. Мало ему было бед. — Хочешь сказать, моя сущность не выдерживает былой мощи? — Ничего не хочу сказать. Предполагаю, что годами ранее ты бы восстановился гораздо быстрее от таких ран, если бы до них вообще дошло. — Много слов, — мрачно вставил Сет. — Короче. — Ты ослаб, — в лоб сказал Анубис, пожав плечом, мол, хотел, выразиться помягче. — Вероятнее всего, причина в вытравливании культа. Последствия поражения пятилетней давности дали Сету обухом по голове. Естественно, последователей поубавилось, но не думал он, что это отразится на нем так скоро. Анубис, тем временем, внезапно добавил: — Либо в ней. Слабое место, припомнил слова демона Сет. Та, чью жизнь он должен был защищать, чтобы она смогла родить ему сына. Разумеется, она будет его прорехой, соответственно, рычагом и ниточкой, благодаря которым станет возможным им манипулировать. Или, например, отвлечь. — Про культ звучало логичнее, — задумался он. — Это в любом случае заставляет насторожиться, — рассуждал Анубис. — Ты всегда много времени проводил среди людей, почему именно сейчас? Понимаешь ведь, что это может значить. Какие же боги лютые интриганы, куда бы деться. Языки отсохнут, если скажут прямо. — Что мое время подходит к концу? — беспечно бросил Сет. Анубис помолчал. То ли сам хотел подвести околобродными путями, то ли удивился, как спокойно Сет это принял. — Возможно, тебе осталось гораздо меньше, чем ты думаешь. Да никак на ладан дышу, усмехнулся Сет. — Меньше века? — уточнил он. — Тем лучше. Всё-таки смешной у него племянник, хоть и амеба редкостная, все нипочем. Нашел, кому жути нагонять. Сет тысячелетиями волочил свое существование, воевал в борьбе за власть, признание, возмездие; за что только не боролся, право. Ну, разве что за женщин. Эва и тут статистику ему подпортила, хотя целью его была ее безопасность, а не внимание. Не суть. Вся его борьба закончилась тем, что он остался в руинах, разбросанных в пустыре его растоптанных амбиций. Сет не то что бы заострял на этом внимание, все же в разрушении заключалась его сущность, но это не значило, что она не могла ему опостылеть. Если честно, он был сыт по горло, слишком уж задержался в том мире, что оставил его ни с чем. Подарил, правда, наследника под занавес, и то всю кровь выпил. — Мы все части одного целого, — напомнил Анубис. — Если один уйдет на покой, баланс нарушится, и не ровен час, следом потянутся остальные. Во загнул, не разогнуть. — Куда денетесь, от скуки без меня передохните, — осклабился Сет, услышав в ответ короткое фырканье. — Меня больше волнует, так скажем, силовая часть. — Уверен, силы останутся прежними, — подбодрил его Анубис. — Хотя в мире людей ты и без них обходишься, вертишь судьбами людей, как хочешь. Какой жирнейший намек на Эву и эпистата. Ра, стало быть, всему пантеону настучал. Дятел. Посмотрев на племянника, Сет пренебрежительно вздернул брови, отозвавшись больше апатично, чем злорадно: — Маму я твою вертел. При упоминании Нефтиды в таком ключе Анубис ощутимо напрягся — даже воздух в комнате сгустился. — Не забывай, в чьей обители находишься, — властно хлестнул он. — Виноват, владыка. — Не стараясь спрятать усмешку, Сет приложил руку к сердцу в притворном раскаянии и чуть склонился: — Вашу маму я вертел. Анубис потрудился криво ухмыльнуться, видимо, откопав, чем отбиться: — А родила она все равно от другого. — Он скривился, догнав, что Сет-таки вынудил его ответить на невиданную низость: — Полно. Как там говорят? Кто старое помянет, тому глаз вон. — Ты про Гора? — развеселился Сет, поднявшись и направившись к тумбе, на которой также лежал его ускх. Анубис ответил не менее колко: — Ты про символ победы, дядя? Сет дернул уголком губы, резко крутанув в воздухе пальцем — так, проверить, окажется ли полезной пустая чашка, если попадет племяннику в голову. Та, пролетев расстояние, разбилась об стену рядом с Анубисом, успевшим отреагировать своим посохом. — Исфет… — неприязненно прошипел тот. — Клянусь, твой сын вырастет таким же несносным хулиганьем. Явно не такой фиалкой, как ты. Сет заинтересованно обернулся, послав ему полный надменности взгляд: — Он тебя в первую секунду опрокинет, принцесса. И брата твоего. Анубис лихо улыбнулся, встав, чтобы наконец выйти из комнаты и не забыв перед этим убрать осколки одним движением посоха: — Поживем — увидим. Сет вдумчиво провел пальцами по воротнику-ожерелью, заплутав в мыслях о будущем. До этого момента не представлял, каким будет его сын, отчего-то не дозволял себе, сконцентрировавшись на том, как бы Эве его родить без происшествий. На кого же больше окажется похож, на него или на нее? В кого пойдёт характером, темпераментом? О мести Гору Сет не задумывался и подавно: рановато, да и был ли вообще смысл? Больше волновало, будет ли он так же увлекаться боевыми искусствами или уйдет в черную магию? Может, вообще захочет заняться чем-нибудь более… мирным и безопасным? Как же. Только не его сын, только не дитя Эвтиды, по натуре своей шедшей наперекор правилам. Маленькая упрямая бунтарка. В кого он вырастет хулиганом еще большой вопрос. Вернуться Сету уже чесалось, дабы своими глазами убедиться, что им ничего не угрожает. Что ей ничего не угрожает. Одного взгляда на нее ему точно хватит, чтобы успокоиться. Сет невольно царапнул ускх, как только следом его прошибла чепуховая в своей простоте мысль и вместе с тем закономерная, кристально ясная… Он хотел увидеть ее. Готовый нацепить аксессуар, Сет непроизвольно замер, услышав, как дверь за спиной приоткрылась. Он на миг уставился в стену перед собой, не оборачиваясь: ему и не надо было, чтобы узнать мягкую расслабленную поступь, но прежде уловить аромат гибискуса и бергамота. С этим запахом он некоторое время засыпал, этот запах он слышал последние дни, когда просыпался, видя лишь мутные очертания той, кто за ним ухаживал, и снова отключался. Значит, слухи не врали — Хатор-таки ушла от мужа, обосновавшись в Дуате. На время ли? И с чего Анубис взял, что он не поверит? — Выходит, это ты порхала надо мной все эти дни? — в ровный тон прокралась колючая нотка, но Сет не заморачивался — собеседница к его манере была привыкшая. — А могла бы сделать еще одну дыру. — Что и доказала. Сет медленно к ней повернулся, оперевшись поясницей о тумбу и скрестив руки. — Не сделала бы, — оскалился он. Хатор двинулась к нему плавной походкой, гипнотизируя своими изгибами. Пройдет еще не одна тысяча лет, но что в мире останется неизменным, так это ее красота и несравненная притягательность. Сет видал много похожих женщин, чтобы вестись лишь на внешность, но было в ней что-то такое, что в свое время никак не давало ему насытиться. Тогда и сейчас он поставил бы на сам факт обладания чужой женщиной, возлюбленной своего извечного врага, отдающейся ему с не меньшим удовольствием. А как иначе. — Самоуверен, как всегда. — Хатор остановилась на расстоянии вытянутой руки, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы. — Не меняешься. — Ты тоже. — Сет посмотрел на ее бедро, оголившееся разрезом на платье, обвел глазами обтянутую тканью талию, глянул выше, не задерживаясь на декольте и остановившись на ее лице: — Все так же хороша. — А ты все так же хорош в роли любовника, нежели мужа. Вот и делай после этого комплименты. Сет коротко и бархатисто рассмеялся, в общем-то, не видя смысла спорить. Что есть, то есть. Хатор и это не понравилось: — Не обольщайся. В этой роли кроется простая истина: всегда быть вторым. Улыбка Сета подувяла, но не исчезла полностью. Вторым он был после Осириса, вторым он был после Гора, но сейчас вопрос стоял немного по-другому: для кого? Для двух женщин, которые занимали в его жизни места чуть больше, чем остальные? Так полагала Хатор, и история с Эвой и ее мужем наверняка лишь подкрепила ее убеждения. Из богов и богинь она была ему ближе, чем кто-либо, ближе, чем Нефтида, от общества которой Сет уставал. Они обе проводили время с одним, днями и ночами мечтая о другом, но если Нефтида закрывалась от него панцирем, вечно угнетенная и раздраженная, то Хатор ластилась и искренне допытывалась, поддаваясь природе своего предназначения, особенно после близости. Сет мог подолгу говорить с ней, постепенно расслабляясь от нежных прикосновений, но всегда вовремя одергивал себя, держа в уме то, что предана она была лишь Гору, который на тот момент был повержен. По-настоящему, во всех смыслах обнаженной с ним была только Эва. Льнула к нему, смотрела глазами-звездами, всей душой смотрела, всем сердцем. Сет смотрел в ответ и видел не то отражение себя, не то целую вселенную. — Смотря для кого, — ответил он, даже не думая злиться. Уж очень прочно засела в его голове еще одна женщина, для которой он просто не мог быть вторым. Дожили. Перед ним стояла богиня красоты, а он не мог перестать думать об Эве. Хатор, точно услышав его мысли, с любопытством склонила голову набок: — Ты о своей смертной? Слышала, что стало с ее мужем. Кто б сомневался. Рассадник слухов, а не пантеон. — Радуйся, что не стало с твоим. Хатор легко отмахнулась: — Не ты его убил, это я тоже знаю. Меня больше поразило, что погибнуть мог ты сам. Сет подавился смешком, узрев, как выражение лица напротив стало серьезным. — Еще бы немного, и твоя физическая оболочка не дотянула бы до Дуата, — посуровела Хатор. — Демону одолеть бога не по силам, но с ними нужно быть осторожнее, особенно с этим... Была ли вообще такая необходимость вступать с ним в схватку? Тон ее был близок к недоуменному — ей и в голову не могло прийти, чего ради Сет едва не рискнул собой. А Сет и не думал рисковать собой, он думал лишь о том, как защитить Эву. — Была, — твердо заверил он. Хатор вся подобралась, медленно раздвинув губы в улыбке, словно услышала то, что ожидала и одновременно не надеялась услышать: — Ради нее? Сет погасил желание закатить глаза, ограничившись вздернутыми бровями. Богиня любви вкладывала свой смысл в его действия, напрочь игнорируя обстоятельства. Пикантнее было решить, что он едва не погиб, защищая смертную, на что бы точно не пошел ни ради Хатор, ни ради Нефтиды, чем пораскинуть мозгами и прийти к выводу, что оборонял он мать своего дитя, не собираясь отдавать за это жизнь — раны его были следствием досадного допущения. — Выдумываешь, — холодно произнес Сет. — Интересно как, — предвкушающе протянула Хатор, сделав к нему шаг. Глаза ее и впрямь загорелись, когда она посмотрела за его спину, а затем снова на него: — Уже уходишь? Так не терпится к ней? Она очевидно насмехалась над ним, в доказательство подняв ладонь и игриво задев пальцем его серьгу. Сет перехватил ее запястье, не дав убрать руку. — А ты, я вижу, к мужу не торопишься. Как объяснишь, за кем ухаживать вызвалась? Хатор не сопротивлялась, напротив, как-то вся обмякла, податливой сделалась, понизив голос до доверительного шепота: — Гор разгневался. С катушек слетел, когда услышал, что ты обрюхатил чужую жену, что следовала его воле. Ну, как показал опыт, небезосновательно. — И подумал на тебя, — заключил Сет. Слухи вещь такая, только дай исковеркать. Все-таки как же от ревности глупеют. Эвтида, следующая воле Гора — даже звучало нелепо. — Я попала под горячую руку. Фигурально. — Хатор вдруг приблизилась к нему, заставив его онеметь касанием своей груди к его. От неожиданности Сет вскинул брови, никак не отреагировав, когда от ее движения бретелька платья сползла по плечу. — Но не обо мне речь, Сет. Я заметила еще кое-что, несвойственное тебе. Он чуть напрягся, когда в ее голос проникли соблазнительные нотки. Запястье в его ладони шевельнулось, и он отпустил его от греха подальше, застыв теперь уже от прикосновения чужой руки к своему плечу. — Сгораешь, — сладко выдохнула Хатор. — Сгораешь от неудовлетворения. — Она опустила руку ниже, с наслаждением сжав бицепс: — Смотри, как напряжен… Накален до предела. Скажи, сколько ты уже воздерживаешься? Кажется, с тех пор, как Эва… Сет поспешно оборвал мысль, плотно сжав челюсти от осознания, что Хатор читала его, как открытую книгу, уверенная в своей правоте — по этой части ей не было равных. Разве что он сам. Он действительно был на взводе последние несколько недель, однако винить в этом отсутствие секса было как-то совсем уж мелко. — Я умею себя контролировать. — Он оставался невозмутим. — Чего ради? — не отставала Хатор, не пряча ехидства: — Боишься навредить ей, ребенку? Наверное, новость для тебя скажу, но беременным заниматься этим можно. Иногда даже нужно. Да не то что бы новость, подумал Сет, вспомнив попытку Эвы его соблазнить, которой он не поддался и был вознагражден поцелуем, вернувшим ей воспоминания. Хатор точно не знала об этих деталях, но того, что она видела своими глазами, для нее было достаточно. — Хочется посмотреть на нее, — молвила она со смешком. Сет молча буравил ее взглядом, напустив в него как можно больше флегмы, чтобы не выдать проснувшейся тревоги, как он думал, за то, чем на самом деле продиктован этот нездоровый интерес Эвой. Зачем жене его врага видеть ее, почему упомянула ребенка, что она хотела с ней сделать? Гор ведь в курсе, куда запропастилась его супруга, отчего до сих пор не забрал? Попахивало сговором. Сет прикусил щеку изнутри, уведя глаза в сторону. Паранойей его тут пахло, причем не просто пахло, а смердело. Совсем уже крышей поехал. — Зачем? — вяло осведомился он. Хатор дотронулась до его подбородка, вернув его взгляд на себя, и мягко улыбнулась: — Увидеть ту, ради кого ты так сдерживаешь себя. — Чужие пальцы на миг коснулись губ, а глаза напротив заискрились хитрецой. — Может, так было суждено, чтобы я оказалась здесь и помогла тебе. Не только с ранами, догадался Сет, подзависнув на бретельке, сползшей еще ниже. Он не намеревался отвечать, не заметив, как чуть склонился вперед: тело на долгожданную близость отреагировало само, вспомнило раньше него, как хороша была богиня в постели, какой отзывчивой и умелой, как обожала его страстную натуру, его грубую силу, то, как он с ней не церемонился, в отличие от Гора. Пламя его сущности разгоралось, просило, требовало разложить ее, овладеть ей так, чтоб поперхнулась своими словами, мыслями, чтоб не смела приползать к своему мужу еще долго, страшась показать чужие отметины на теле. Коварная богиня соблазна. Плела свои сети, опутывала своим запахом, дурманила подведенными глазами, взгляд не отвести. Роскошная, всегда знала, чего хотела, всегда своего добивалась, всегда была недосягаемой. Сет прекрасно понимал, что Гор в ней нашел. То, чего сам в ней, видимо, никогда не найдет хотя бы потому, что ни разу и не пытался, а сейчас было уже и ни к чему. Не в этих глазах и не в этом запахе. Не в этом голосе и не в этой улыбке. Не то. Пламя потухло удивительно быстро, напоследок чиркнув образом настолько же непрошеным, насколько и желанным. Сет с ухмылкой коснулся чужого плеча, потихоньку смиряясь с тем, что от мыслей об Эве ему попросту не отделаться. — За помощь спасибо. — Он поднял бретельку на место, без усилий отклонившись назад и уперевшись в тумбу. Растерявшись, Хатор буквально спустя секунду все поняла, отстранилась сама, только самую чуточку. Взгляд ее загорелся еще ярче, с той же смешинкой, не оставившей сомнений, что все это было лишь провокацией: — Глазам своим не верю, — восхищенно протянула она. — Не всем поддаваться твоим чарам, — пожал плечами Сет, но Хатор медленно помотала головой, как бы отрицая, мол, не в этом дело, и вдруг приподнялась на цыпочки, приблизившись. Она не переставала улыбаться, поочередно посмотрев ему в оба глаза. — Покажи мне ее, — прошептала она едва ли не жадно, не скрывая в голосе тихого восторга. — Покажи мне ту, что делает это с тобой. Разбежалась. Сет спокойно выдержал ее взгляд, не говоря ни слова, не отстраняясь, не отдавая победу в этой борьбе. Потому что в другой он, кажется, проиграл. Предовольная Хатор даже не нуждалась в его ответе: — Подумать только, дело ведь даже совсем не в дитя. — И внезапно посерьезнела: — Не забывай, свое я распознаю и считываю так же хорошо, как ты — страсть. Раньше ты не мог иметь детей, но не смертная дала чуду случиться, а вы оба. Сет смотрел на нее, не мигая, не в силах понять, шутит она или нет — последнее его просто сбило с толку. Хатор на это засмеялась, коротко и открыто: — Перестань, дыру прожжешь. Я, правда, очень хотела бы увидеть ее. — Не увидишь, — отрезал Сет. Что бы она там ему ни напела, он не мог себе допустить развесить уши и усыпить бдительность, однако перво-наперво он почему-то почувствовал сильное раздражение. Хатор нахмурилась и сделала шаг назад с таким видом, словно оскорбилась: — Хватит, Сет. То, что ты нажил себе врагов, это только твои проблемы. Никто из богов не желает твоему чаду зла. Никак с Анубисом сговорилась. — Говори за себя, — напряженно сказал Сет. Хатор произнесла совершенно искренне: — Я очень рада за тебя. Не столько тому, что у тебя родится сын… — Сколько тому, что я ослаб? — подсказал Сет. Хатор поджала губы от досады, покачав головой. — Семья не делает тебя слабым, Сет. Это то, за что любое существо порвет и уничтожит. То, что будет придавать тебе сил, когда весь мир отвернется. — Мир давно отвернулся, — равнодушно напомнил Сет. Хатор нашла ответ без промедлений: — И ты нашел его в смертной. Богиня любви, как она есть. Не было в ее словах логики, просто какой-то поток амуротерапии, ему малознакомой и, можно сказать, неприемлемой. — Мужу привет, — выдавил ухмылку Сет в надежде, что разговор завершится. Хатор его мысль угадала, но настаивать не стала, улыбнувшись: — Не передам. Знаешь, может, ты и прав, лучше мне ее не видеть. Но если ты забыл, я также покровительница материнства. Возникнут сложности, зови. — Как-нибудь обойдемся. — Что ты можешь знать, — фыркнула Хатор, отвернувшись и, направившись к двери, на прощание насмешливо протянула: — Мужчина. Ну, здесь не поспоришь. Сет повернулся обратно к тумбе, выбросив из головы эту беседу, стоило двери закрыться с тихим щелчком, но прежде чем нацепить ускх, опустил подбородок вниз, пару раз принюхавшись. Так и знал, пропах весь. В последний раз Эва предъявила ему за чужие духи, а на тот момент даже не помнила его. После того, как он пропал почти на неделю, безусловно невесть что себе в голову втемяшит. Сет длинно вздохнул, перед отбытием решив-таки омыться. Чтоб тебя, Хатор, с подлянками твоими, не улыбалось ему расшатывать то, что только-только стало налаживаться. Он нацепил накидку, надвинув капюшон, не припоминая опыта в жизни, когда его так сильно тянуло домой. Точнее, в дом Танит. Еще точнее, туда, где была Эва. Принимать, что само значение слова дом теперь напрямую зависело от нахождения в нем Эвы, Сет не спешил. Слух, угнетенный тишиной загробного мира, с наслаждением уловил самые разные звуки небольшой деревеньки, смешавшиеся в размеренную какофонию. Так звучит жизнь, в вечном движении хоть вдали, хоть поблизости, в бурном журчании рек, в шумном плеске волн, в певчем щебете птиц, в топоте копыт, в шелесте листьев. Так выглядит жизнь, в окружении яблоневых деревьев, разделенных в два больших ряда одной тропинкой, кое-где поросшей травой, в оставшемся позади домике, где стряпала ужин довольная компанией бабуля, в закатном солнце, лучами играющем в прядях женщины, собирающей яблоки в саду. Эва стояла недалеко, в профиль, с собранными волосами, как обычно, в калазирисе почти до земли — наверняка Танит откопала из своего гардероба, — и с корзинкой в руке. Бросала туда фрукты, опуская голову, вновь поднимала, срывая. Проделывала все с задумчивым видом, ни на что не отвлекаясь, мыслями где-то плутала, хотя выглядела сосредоточенной. Сет оперся о рядом стоящее дерево плечом, не торопясь выдать своего присутствия. Здесь жизнь могла остановиться и подождать. Он ненароком вспомнил их встречу на рынке, когда Эва, будучи в накидке с капюшоном, обратила на себя его взор и не позволила ему сдвинуться, переключиться на что-то другое. Сету всегда нравилось на нее смотреть, он это и не скрывал, не принуждал себя отвернуться или отвлечься, незачем. Кажется, с этими же словами он заставил ее задержаться тогда, у озерца. Вот еще. Никого он не заставлял, чушь какая. Если бы Эва не пожелала этого сама, не случилось бы вообще ничего. Накидка была лишь поводом перенестись к нему домой и остаться, они оба это знали. И будь у него возможность отмотать время к тому вечеру и изменить исход событий, твердо отступив назад, то… Он ничего бы не поменял. Он не хотел ее отпускать, потому что она не хотела уходить. В глазах Эвы не было удивления, когда она наконец заметила его: она ведь ждала его, знала, что он рано или поздно вернется. Но все равно — застыла, застигнутая врасплох, словно не была к этому готова. Человеческая радость могла быть разной. Эмоциональной, полной восклицаний и тонущей в смехе, а еще вот такой — тихой, неверящей, расплывающейся робким мерцанием в больших глазах. Сегодня Сет уяснил, что она могла быть еще и агрессивной, когда слегка опешил от поджавшей губы Эвы, в следующий миг бросившей корзину и резко надвинувшейся на него. — Ты!.. — обвиняюще зарычала она, затормозив за пару шагов от него. — Когда ты перестанешь бросать меня вот так? Сет насчитал ровно ноль дней без претензий Эвы. Ну, дней в ее присутствии. Он разозлился бы в ответ, если бы мог, если бы ее ярость не подтвердила лишний раз, как она изволновалась. — Я был, мягко говоря, вынужден, — расслабленно ответил он, этим, кажется, взбесив ее еще больше. — Нельзя было хотя бы предупредить, что ты вернешься? Ух, какой взгляд, живьем сжечь собралась. Сет с трудом подавил смешок. — Вряд ли бы ты разобрала что-то в моем мычании, — заметил он. — Анубис разве тебя не предупредил? — Предупредил. — Эва даже не думала сбавлять обороты. — Сказал, что ты идешь на поправку, только все никак не приходишь в себя. Хорош племянничек, успокоил. — Не болело? — Сет опустил взгляд на ее живот. Анубис заверил, что с ребенком порядок, но если она так тревожилась всю неделю… — Танит давала мне травы, — скрестила руки Эва. — Отвела к местному лекарю. Не беспокойся, о ребенке я думаю не меньше тебя. — И помнишь, что тебе нельзя нервничать. Ох, зря он это сказал. Эва аж задохнулась от негодования, свирепо сдвинув брови: — Сама уж решу, что мне нельзя, а что… — Она резко замолкла, возмущенно уставившись на всё-таки не сдержавшего улыбку Сета. — Чего ты улыбаешься? Ничего. Просто очень захотелось. Прямо фурия, стояла злющая, меж бровей складка, волосы растрепались, ноздри раздувались, пряди по бокам от лица шевелились от совсем малость учащенного дыхания. Идет ей злиться, что ни говори. Сет откинул голову чуть назад, прислонившись затылком к дереву и улыбнулся шире, открыто любуясь: — Соскучился. Эва вспыхнула, растерянно заморгав. Сет с удовольствием наблюдал, как смущение почти полностью искоренило весь гнев, как брови надломились, а уголки губ предательски дрогнули. Так, стоп. Не вздумай опять реветь, напрягся он, оттолкнувшись от дерева, чтобы сделать шаг вперед одновременно с капитулировавшей Эвой, молча обвившей его руками и прижавшейся щекой к груди. — Никогда больше так не делай, — прошептала она, прислонившись ухом к сердцу. Слегка ошарашенный Сет коснулся оголенного плеча, проведя рукой дальше, по спине, чтобы обхватить ладонью второе. Раскомандовалась. Никогда так не делай, никому не отдавай. Чего еще изволишь? — А ты слушайся, — строго произнес он. — Если я говорю сидеть тихо и не высовываться… Эва его перебила, виновато затараторив: — Я знаю, знаю-знаю-знаю. — Сет не видел, но точно знал, что она зажмурилась. — Но когда тот демон сказал, что ты готов отдать жизнь, я больше не могла там оставаться, выбежала, так испугалась… — Всё-всё, — прервал поток эмоций Сет, устроив вторую руку Эве под лопатки. Опять себя винила, опять съедала, что ты будешь с ней делать. Только вместо гнева он почувствовал, как губы против воли тронула слабая улыбка. Не ведал он, как это приятно, когда за тебя переживают. — Не реви только. Эва тихо фыркнула, слегка отодвинувшись, но не размыкая рук. Глянула в сторону: — Выревела все уже. Уши бы Анубису надрал, утешитель хренов. — Сперва отправимся к Кариму, — наметил план Сет. Решившись посмотреть на него, Эва неспешно обласкала посветлевшим взглядом его лицо, прежде чем мотнуть головой и вдруг задорно улыбнуться: — Сперва ужин. Танит так просто тебя не отпустит. От перспективы выслушивать нарекания еще и от бабули, почти неделю возившейся с Эвой, Сету на секунду захотелось вернуться обратно в Дуат.