Часть 10

Сет распахнул глаза, проснувшись от собственного всхрапа, и резко присел. Полусонный взгляд некоторое время блуждал по комнате, не сразу различив в темноте очертания кухни. Расслабившись, Сет потрудился вспомнить, чего это его так умотало, восстанавливая цепочку. Та была совсем короткой: после пророненной слезинки Эва негодя сообщила, что ей нужно умыться и вообще привести себя в порядок, наверняка сетуя на то, что опять угораздило нюнить. Сет возражать не стал — сам бы от бани не отказался, — пропустил Эву первой, снял накидку и ускх, развалившись на ложе в ожидании, и не заметил, как уснул. Еще и похрапеть успел — сильно, видать, умаялся. Блестяще. С другой стороны, где еще так разморит, как не дома. Сет душераздирающе зевнул, этим смахнув последние остатки сна, и перед баней зашел в умывальную, для начала вглядевшись в отражение. На него смотрел взъерошенный мужчина, которого некогда чествовали как могущественного воина. Вооружившись щеткой для зубов, Сет хмыкнул. А еще знали как самого жестокого и кровожадного из богов, холодного, но взрывного, желанного, но опасного. Он балансировал на этих гранях неосознанно, таким уж уродился. А насчет жестокости не поспоришь: не для того воинами становятся, чтоб позволять себе такую роскошь, как жалость. В первой же схватке загасят и разделают, если сокрушаться над каждой судьбой. Его миссией всегда была защита, будь то владыки, египетских земель, матери его дитя. Только с последней он готов был стоять до конца, впервые за все существование обороняя по-настоящему свое. Не улучил момента, когда стремление к власти, а вместе с ней и к торжеству справедливости, изнурило. Мир не принял его, разжевал и выплюнул, не удивляясь тому, как с каждой попыткой бороться Сет черствел. Еще бы удивлялся. Но под закат подкинул ему задачку, прямо намекая — с чем Сет и справлялся, так это с ролью щита, баррикады, непрошибаемого бастиона. Как был стражем, так и остался, только скорее подуставшим и встряхнувшимся от все никак не желавшей его отпускать занозы. Ею же и любимым. Сет сплюнул вспенившуюся пасту, постаравшись мыслить хладнокровно. Любовь. Состояние эйфории, процесс биохимии, обман, порожденный инстинктом размножения. Иллюзия, чаще всего додуманная и приукрашенная, чтобы легче любилось. Еще лучше, если она запретная. Эва, кажется, была падка на такое, проникнувшись сперва к своему палачу, а затем к тому, кто лишил ее свободы. Не могла она без сложностей, надо было ей вариться в смуте и наводить хаос в уклад жизни других. Сет полоснул рот и лицо, обтерся полотенцем, хлопнул себя по щекам, окончательно просыпаясь. Надоест ей рано или поздно, любовь, как и любое чувство, не должно жить долго, если ее не подпитывать. Мало того, Эва успеет пожалеть об этом не один раз, когда дымка схлынет, оставив после себя жестокое огорчение. Выйдя на улицу, Сет направился было в баню, но притормозил, обнаружив Эву в павильоне. Раскрыв навес, она высматривала звезды через какой-то мудреный прибор, садилась на ложе к Сету боком, листая свои книжки, прикусывала кончик калама, хмурясь. Так увлеклась, что не заметила его, пока он не подошел, а вскинув голову, даже с места не сдвинулась, неожиданно ехидно сказав: — Ну, привет. И вновь уткнулась в книжку. Сет ждал, что при виде него она почувствует неловкость или смятение, ждал, что самого его это лишь отторгнет после наплыва телячьих нежностей, которые он неведомым образом стерпел, поэтому впал в легкий ступор, отрешенно осведомившись: — Сколько я спал? Эва потрогала свои волосы. Они были распущены и почти высохли, поднялись у корней и немного пушились по волнистой длине. Сету поначалу и в голову не пришло, что так она могла рассчитывать примерное время. — Где-то часа полтора, — легко резюмировала Эва, взглянув на него и участливо спросив: — Перемещения между мирами так утомляют? — В таком случае я бы не просыпался до утра. — Сет запрокинул голову, посмотрев на звезды и решив промолчать о том, что утомил его, вероятнее всего, шквал чужих эмоций. — Не спится? — Не с мокрыми волосами. — Эва провела по ним пятерней, зачесав их набок. Пряди улеглись каскадом, открыв одну сторону лица, шею и ухо без серьги. — Скоро пойду. Сет вперил в нее задумчивый взгляд. Поза у нее была совершенно не привлекательной: сидела, расставив ноги, видимо, чтоб не зажимать живот в наклоне вперед, упиралась локтями в колени, глазами бегая по рисункам и текстам в папирусах на низком столике. Как путевая ученая. Что Эву и волновало, так это собственное удобство в штудировании созвездий, а не то, как она при этом выглядела, и Сету она показалась как никогда неотразимой в равнодушии к окружающему при погружении в свое пристрастие. После мытья в бане Сет отмокал в ванне, сделав еще одну попытку упорядочить хаос в голове. Поведение Эвы привело его в замешательство, из чего он ясно понял, что совсем ничего не соображал в чувствах. По его представлениям, женщина была неотделима от того, что испытывала, все ее действия и реакции диктовались сердцем, даже если она сопротивлялась. Пример тому Хатор, которая в конечном счете вернулась к Гору, хотя Сет ее никогда не держал — знал итог. Эву он тоже отпускал, не давая себе времени на сожаления, обрубал и всё, каждый раз причиняя боль своим исчезновением. Итог?   Он уставился в водную гладь пустым взглядом, поняв, что все иллюзии насчет себя он у нее давно разбил, не было там уже никакой дымки. Всё осознала и никуда уходить не собиралась, освободившись от того, что мучило ее годами. Сет ожидал, что этот поток не остановится, что она не будет прятать свои чувства, вываливая их на него порцию за порцией, но ей оказалось достаточно того, что он просто знал. По крайней мере, так она и показывала, не прося у него ответа и уж тем более взаимности. Это не могло не радовать. Сет немного опасался, думая, что не вытерпит непривычных для него поползновений к ласке и в конце концов отреагирует неадекватно, резко, вновь ее оттолкнув. Однако она вела себя, как раньше, так непринужденно, что на какую-то секунду ему даже захотелось, чтобы вернулась та Эва, расчувствовавшаяся пару часов назад до слез. Загвоздка была в том, что она никуда и не уходила. Сет усмехнулся, подтянув себя на руках, чтобы вылезти из ванны. Запутала его. Голову заставила ломать, чтобы так и не прийти к чему-то конкретному. Сет догадывался, что ее невозмутимость разобьется, как только он сам сделает шаг к ней, но ее подход все же восхищал. Ему нравилось, что Эва с ним не стыдилась, открывалась, сбрасывала оковы, пусть даже сам не всегда знал, как с этим быть. Главное, насколько он понял, это выслушать и принять, а после, немаловажно — действовать. Уж действия давались ему гораздо проще. Вот только Сету было невдомек, как разработать их алгоритм к беременной женщине, назвавшей его любимым. Не доводилось уж с таким сталкиваться. Ну, ничего. Вводная у него есть, а как от нее дальше плясать, разберется по ходу дела. Баня освежила, мысли не устаканились, но подогрели интерес. Сет вышел на улицу, надев сменные штаны, и с наслаждением вдохнул — прохлада остудила тело, мягко растрепав подсушенные полотенцем волосы. Он бездумно причесал их пальцами, чтоб совсем не стояли торчком, и заметил, что павильон был уже пуст. В доме Сет прошел сразу на кухню, утолить жажду. В последнее время часто пил воду, что не могло ускользнуть от внимания. Быть может, просто восстанавливался — и дня ведь не прошло после Дуата. А может, все отчетливее терял силы, что не должны были его покидать, если верить Анубису. Сет скептически фыркнул, скрестив руки с чашкой в одной из них, и резко повернул голову в сторону захлопнувшейся двери в умывальную, из которой вышла весьма бодрая Эва. Слегка изумившись, он непроизвольно окинул ее взглядом с головы до ног, нигде не задерживаясь — длинный черный халат из легкой ткани скрывал всё, кроме щиколоток. — Ты уже, — удивленно протянула Эва. Да я не то что бы быстро, загрузился Сет, задумавшись, чего это она там столько времени делала. — Я в погребе гостинцы раскладывала, Танит столько всего нам передала. Сет припомнил увесистый мешок, куда поместил еще один мешок поменьше с витаминами и прочими принадлежностями Эвы. Сурово сдвинул брови: — Сама эту тяжесть тащила? Эва отвела глаза в сторону, явно сдержавшись, чтобы их не закатить: — Нет, конечно. Частями. Не утруждаясь изяществом движений, она зашаркала тапочками по полу, направляясь к Сету, в этот момент решившему, что, оказывается, вовсе необязательно изощряться в походке, чтобы выглядеть грациозно. Эва мимолетно, но цепко взглянула ниже его груди перед тем, как встать рядом с ним, открыла дверцу одного из верхних шкафчиков и, приподнявшись на цыпочки, достала еще чашку. Он чуть отодвинулся, чтобы дать ей больше места, посмотрел на мгновенье вниз, увидев пару капель воды на прессе, смахнул пальцем. — Еще она посоветовала смеси на случай, если я не смогу кормить грудью. — Налив себе воды, Эва отошла от Сета на пару шагов, повернувшись к нему лицом и оперевшись бедрами о позади стоящий стол. Аромат ее масел, которые она нанесла после бани, так и остался витать в воздухе рядом с ним. — Почему не сможешь? — поинтересовался он, немного озадачившись сменой темы. Если она заговорила об этом, значит, ее это беспокоило. Либо она говорила для того, чтобы просто что-то говорить, подумал Сет, вдруг осознав, что чашку она взяла, потому что ей некуда было деть руки, так еще и прикрывала половину лица даже когда не отпивала. Любопытно. — Или не захочу, — исправилась Эва, продолжив с недовольством: — Мне кажется, она стала больше и чувствительнее, но Карим утверждает, что это нормально. Это абсолютно точно не было призывом проверить самому, однако Сет машинально опустил взор вниз, попросту смешавшись от подробностей. Изменений в размерах он не подмечал, и, судя по всему, вряд ли сможет, если не потрогает. Да и куда еще чувствительнее-то? Догнав, что мысли утекают куда-то не туда, Сет подавил раздраженный вздох, столкнувшись взглядом с Эвой и, опустив пикантную деталь, спросил: — Где эти смеси изготавливают? — Да везде. — Она неопределенно повела плечом. — Главное, качественные найти. Их бы купить уже ближе к срокам, конечно, но их надо еще самим готовить, поэтому я хотела понять процесс заранее. Ух ты, какая ответственность проснулась. Сет не сдержал улыбки: — Завтра поищем. Тема практически захлопнулась, зависнув между ними, казалось бы, удовлетворенным молчанием. Будь так, Сет бы не почувствовал напряжения, которое было вызвано не тяжелой завесой непонимания, как случалось, а приятной пеленой предвкушения. Ему одинаково захотелось и нарушить эту тишину, и посмаковать ее всласть. Эва облизнула губы, подперев одной рукой другую, согнутую в локте с чашкой воды. Сет проследил за каждым движением. — Карим подсказал, где именно можно купить смеси из списка Танит, — сообщила она. Мхм. Очень хорошо. Отставив чашку на столешницу, Сет склонил голову набок, не отрывая взгляда от Эвы, и полюбопытствовал: — Мы так и будем говорить о Кариме и Танит? Эва допила воду, повторив его действие с чашкой, переставила ее подальше, спрятав руки за спиной, по всей видимости, стиснув край стола: — Может, это часть консультации. — Она не выглядела смущенной. Либо старательно делала вид. — На тему? — Сет тоже уперся руками в столешницу позади себя, но расслабленно: расставил широко, отчего плечи выдались вперед. Эва опустила на них взгляд, прежде чем поднять к его глазам и молвить: — Ты ведь интересовался у лекаря, не навредит ли это ребенку. Только ли я? Перед тем, как подтвердить, Сет выдержал паузу, наметив улыбку: — Интересовался. Эва деловито скрестила руки: — И что он сказал? Какие мы серьезные. Сет убрал руки со столешницы, глянув на ее живот и жестом поманив к себе. Немного помявшись, Эва послушно двинулась, но остановилась в шаге от него, не спеша его совершать, пока не услышит ответ. Тогда Сет дотянулся одной рукой до пояса ее халата и, касаясь исключительно его, развязал парой движений. Эва не успела опомниться, как он положил ладонь на ее живот поверх открывшейся сорочки и сократил между ними расстояние сам, вслух процитировав: — Не навредит, пока тебе хорошо. Он хотел убрать руку сразу, показывая, что намеревался ограничиться этим движением, не заходя дальше, однако Эва мягко перехватила его запястье, медленно переместив ладонь с живота на свою талию. Сет попытался поймать ее взгляд, но она смотрела ему куда-то в ключицу, тихо спросив: — А когда-то было не так? — Он бы ухмыльнулся, если бы момент для самодовольства не показался ему жутко неподходящим. Но все же похвалил себя за сдержанность, когда Эва наконец заглянула ему в глаза. — Ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой. Сет почувствовал сразу несколько эмоций: оторопь и ликование от признания, жгучую злость из-за того, что позволил касаться ее другому, и странное необъяснимое тепло оттого, что она явно имела в виду не только секс. — Ситуация немного другая, Эва, — сказал он, тем самым признаваясь, что она была ему незнакома. Если что-то пойдёт не так, с его-то сущностью, если он сделает малейшее неверное движение… он себе не простит. — Я знаю тебя, — твердо заявила Эва, словно услышав его мысли. — Знаю, каким ты можешь быть. — И вдруг хитро улыбнулась. — И что-то мне подсказывает, что тот, кто украл для меня абрикосы среди ночи, вряд ли сможет мне навредить. Тоже мне, показатель. Хотя нормально он себя зарекомендовал, получается. — Украл? — вскинул бровь Сет, не припоминая, что говорил об этой крохотной детали. — В это время ночные рынки закрыты, — не поддалась сомнениям Эва. — Ты меня сам как-то водил. Сет посмотрел в сторону, прикидывая, когда это было. — Не вижу связи, — упрямился он, нахмурившись, а потом длинно вздохнул, наставив: — Эме, не пытайся видеть меня лучше, чем я есть. — Ты гораздо лучше, чем пытаешься казаться, — возразила Эва. Услышав ее непоколебимый тон, Сет оскалился: — Так и хочется пошатнуть твою уверенность. — Давай не сегодня, — тотчас переняла его веселье Эва, вернувшись к изначальной теме: — Между прочим, по-настоящему хорошо будет тебе. Учитывая, что залететь в положении я точно не смогу. Это Сет знал и полагал, что факт-то в принципе общеизвестный, но от такого намека потерял дар речи. Он мог поклясться, что увидел в отражении ее глаз, как расширились его зрачки. — Ты сейчас себя обрекла, — ухмыльнулся он, наклонившись к ней ближе. — Это что, угроза? — насмешливо отозвалась Эва, прижавшись к нему в ответ и понизив голос: — Забыл, сколько раз за ту ночь ты в меня… Она не договорила, но от очередной, уже прямой откровенности Сет все равно ошалел еще больше. — Сколько? — уточнил он, отобрав у нее шанс вновь перескочить на другую тему. — Не считала, — честно произнесла Эва, обернув ладонь вокруг его плеча, чтобы подтолкнуть себя на носочках так близко, что чуть не врезалась в его губы. — Помню лишь у стены, на столе, а когда мы добрались до постели… Примерно там же Сет и сбился. — Эме, — предостерегающе шепнул он, намекая — еще хоть слово в таком духе, и он за себя не в ответе. Невозможно, как в него вмещалось столько противоречий за столь короткий промежуток. Сет всегда знал, сколько полагается держать струну напряжения, сам игрался с ней, то ослабляя, то натягивая до предела, купаясь в чужих бурлящих эмоциях. Контролировал. Он уже понял, что Эва сама могла задавать правила игры, сбивая его с толку, и не брыкался, охотно позволяя ей вести и томясь в любопытстве, куда это все приведет. Однако она словно вышла на новый уровень, заставляя его неметь от своих признаний, открывая ему свое сердце, а затем резко отшагивая назад, легко ошеломляя непотребством. Ближе-дальше. Сет владел этой игрой как никто, только конкретно эта отличалась тем, что в ней не было основополагающего «холодно-жарко». Скорее тепло и очень горячо. Ничего из упомянутого не взбудоражило его так, как осознание, что Эва стремилась балансировать: она прекрасно видела, что ему требовалось время, чтобы переварить высказанные ей чувства, что они были для него в новинку, что он элементарно понятия не имел, что с ними делать, и восстанавливала дистанцию обыденными разговорами, между делом вбрасывая неприличности — то, что Сета, может, и шокировало, но было для него совершенно привычным. Она действительно его знала. Хотя он не исключал, что мог глубоко ошибаться и никакой тактики на самом деле не было: вполне вероятно, что она сама раскачивалась от одних эмоций к другим, непроизвольно отзеркаливая его. Только больше не могла держать в себе бушующую бурю, остановившись на том, что преобладало: в ее шепоте слышалось что угодно, кроме дразнящих заигрываний, когда она оторвала от сердца его имя: — Сет. Как спусковой крючок, как удар буйного потока воды о скалы, как грохот тяжело опустившегося рычага. В его голове шумно щелкнуло, запуская механизм, который был неподвижен так давно, что успел проржаветь. Сет закрыл глаза, склонившись к ее губам, и в этот раз она ответила с готовностью, чувственно, страстно, едва не царапнув его по груди, прежде чем поднять одну руку к его шее, а второй зарыться в волосы. Вообще-то, он планировал начать поцелуй аккуратно, задавая несвойственный для себя темп ко всему процессу после того, как Эва поделилась с ним о сокровенном. А затем выдала непристойность, доведя и без того воспаленный разум и сумев разжечь воспоминания, которые не стоило представлять. Но Сет представил, вспомнил, насколько ко всему прочему грязной была та ночь, когда цеплялся взглядом, как из Эвы вытекало его же семя с каждым толчком. Минуту назад он рассуждал, как бы сделать все максимально осторожно. Секунд тридцать назад он жаждал наполнить ее до краев. Сейчас он хотел все и сразу. Настолько бесцеремонно она стирала все грани, настолько воздействовала на него, пробуждая его суть. Настолько доверяла ему себя. Сет не смог отодвинуть бьющуюся птицей мысль, как он скучал по этому. По ее губам, от которых не мог оторваться, ловил их вмиг, стоило ей наклонить голову, следовал за ней, вел ее, пил ее, как самый обезвоженный мученик испивал. Размыкал губы, только чтобы вновь обхватить ее, такие мягкие, нежные, самые вкусные. По ее телу, чутко реагирующему на каждое его касание. Она задрожала, когда он сжал ее талию, одновременно нырнув языком в рот и принявшись ласкать ее язык, прогнулась под рукой, легшей на поясницу, громко выдохнула, как только он стиснул ее ягодицы, и запрокинула голову. Сет немедля припал губами к открывшейся шее и почувствовал, как подкосились ее коленки. Всегда подкашивались от его поцелуев. Он сделал шаг, прислонив ее к столу, чтобы она нашла опору, легко приподнял ее и усадил, оказавшись между ее ног. По ее стонам, первый из которых за сегодняшнюю ночь он словил губами, прижавшись к промежности пахом. Он наседал, опуская Эву спиной на стол, в который она зачем-то уперлась рукой, шевельнув тазом, чтобы сцепить ноги у Сета за поясницей. Этим движением она прислонилась к его члену вплотную через одежду, и второй такой звук, сорвавшийся с ее губ, едва не свел его с ума. Он опустился ниже, укусил подбородок, зализав языком, толкнул носом вбок, обдав горячим дыханием шею и присосавшись к бешено бьющейся жилке. Жадно глотая воздух ртом, Эва стремительно слабела, ее рука перестала держать вес тела, под давлением Сета скользнув в сторону и тем самым заставив ее прижаться спиной к столу. В этот же момент она вскрикнула, как только он безудержно сильно втянул кожу в рот, и задела рукой какой-то предмет, с шумом упавший на пол. Поняв, что переусердствовал, Сет отстранился, попытавшись сконцентрироваться на лице Эвы в полностью утратившем очертания пространстве. Ничего себе его повело. — Дикий, — нежно прошептала она, поднявшись и задев носом его нос. — Давай дойдем до кровати в этот раз. Сет не стал спорить. Все еще неровно дыша, он хрипло поторопил: — Иди. И отодвинулся, заприметив огромный краснеющий засос на ее шее. Не дожидаясь, пока она уйдет, он обошел стол, подняв чудом не разбившуюся чашку — не хватало еще осколки собирать. На пути к спальне, где уже скрылась Эва, он застопорился, глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Замедлиться. Им обоим не терпелось, но спешить было некуда. Лунный свет попадал в комнату через отражение в озерце, хорошо освещая лишь место у стола, возле которого стояла Эва. Она отвернулась от окна, как только Сет закрыл за собой дверь, но тот не спешил проходить внутрь спальни, так и застыв. Те же позиции, что и несколько месяцев назад. Напротив друг друга, с тем же разделяющим расстоянием. И с несоизмеримыми трудностями позади, которые могли закончиться плачевно для обоих. Стоила ли одна ночь всех этих последствий? Сет давно понял, что ничего бы не поменял, но свежее осознание чуть не заставило его пошатнуться: не случись этого в ту ночь — случилось бы в любую другую. Судьба не иронизировала над ним, она вела его к Эве и продолжала бы вести до тех пор, пока до него бы не дошло. Знала, что Сет не даст возможности увидеть Эву ускользнуть, он не устоит, не отпустит ее; а когда это произойдет, было лишь вопросом времени. Он обреченно привалился спиной к двери, откинув голову назад. — Отойди от стола, — произнес он. — Иначе я за себя не ручаюсь. Эва вряд ли думала о том же, о чем и он, хотя явно тоже вспоминала. Она подошла к кровати, взялась за полы халата, словно собираясь стянуть его, но замерла, повернувшись к Сету спиной. Она все еще стеснялась его, не выдерживала его прямого взгляда. Это вызвало улыбку на лице Сета, оттолкнувшегося от двери. Направившегося к той, что закольцевала его путь, сделавшись конечной точкой, к которой он, сам не зная того, всегда стремился. Он остановился позади нее, не впритык, но достаточно близко, чтоб она не смогла повернуться, не задев его. Убрал волосы со спины, перекинув их на одну сторону вперед, наклонился, ткнувшись носом в место под ухом. Ее запах — это очередная издевка над ним, как будто ему не хватало в ней тех вещей, что его дурманили. Тогда, у фонтана, впервые за пять лет встав близко к Эве, он ненароком подумал, что скучал по ее аромату больше, чем по ней самой. Конечно, это было неправдой. На других этот запах его отторгал, даже вызывал отвращение, снова и снова навевая непрошеные воспоминания. Он не соврал Эве, когда сказал, что если бы мог вычистить себе память, то она была бы первой на очереди. Потому что временами это было невыносимо. Сет провел носом вниз по ее шее сзади, неторопливо стянув халат с одного плеча, потом с другого. Почему она? Из всех богинь, нимф, существ, смертных, женщин — именно она? Халат упал к ногам. Сет отодвинулся, привыкшим к темноте взглядом обведя тело в короткой сорочке. Не прозрачной. Хотя он еще не разглядел ее как следует спереди, а сзади темная ткань на тонких бретельках облегала талию, едва прикрывая ягодицы. Сет хмыкнул, прижав Эву к своей груди. Дикий. Не одичаешь тут, когда ты все время перед глазами. Он провел руками по талии, дальше вниз по ночнушке, коснувшись мизинцами голой кожи бедер. Скольких он так трогал, скольких перепробовал, чаще всего насыщаясь одним разом? Почему только ее ему было недостаточно? Не мог он себя остановить рядом с ней, не хотел, и даже той долгой ночи ему оказалось мало. Сет направил руки вверх, выше живота, задел грудь, решив, что сейчас самое время проверить. Эва издала тихий стон, откинув голову ему на плечо, хотя он даже не сжал, а лишь обхватил ее грудь обеими ладонями через ткань. К такой чувствительности он не был готов, жарко выдохнув ей в шею, этим вызвав пляс мурашек по нежной коже. Проложил дорожку поцелуев от шеи к плечу, с которого стянул бретельку, одновременно повернув к себе Эву боком, тотчас прильнувшую к его губам. С самого начала ее тянуло к нему вопреки. Она была не властна над собой рядом с ним, никто не был, в попытке взять все под контроль растеряв его еще больше. Но лишь она поддалась ему телом и душой, наверняка ругая и отчитывая себя за доверчивость, чтобы потом снова раскрыться перед ним. И снова. И снова, даже после всего, что он сделал. Ноги Эвы опять ее подвели, ослабев от поцелуя, и она не стала противостоять, потянув Сета за собой вниз, опустившись на кровать и откинувшись спиной на простынь. Он немедленно подхватил ее под поясницей, аккуратно подвинув так, чтобы ее голова оказалась на подушке, и попытался отстраниться. Полностью не вышло: он выпрямился, ощутив, как Эва зажала его торс между своих ног, и внимательно оглядел ее. Кого он обманывал? Зачем бросил, зачем оставил ее, почему отдал другому, не предприняв ничего, чтобы ее забрать? Как он мог просто взять и уйти, как он мог подумать, что если отмахнется от незнакомых ему чувств, они перестанут преследовать его? Ее волосы уже растрепались, на шее отбивал частый ритм пульс, грудь трепещуще вздымалась под обтягивающей шелковой тканью, увеянной кружевами. Хороша. Красивая. Таких множество, уж Сет знал. А еще знал, что такой, как она, больше нигде нет. Он убедился, когда искал… Сет спешно стряхнул какую-то дикую мысль, сместив фокус. Ниже сорочка шла уже свободнее, поэтому он без труда скользнул пальцами обеих рук по внешней стороне бедер, нащупав под ней белье. — Ты непоследователен, — упрекнула Эва, тем не менее сдвинув ноги вбок для удобства. В темноте стали видны ее зарумянившиеся щеки. Сет залюбовался: — Сейчас проверю. Есть что-то в том, чтобы стягивать с нее белье и при этом смотреть ей в глаза. У Эвы они мерцали, затягивая в свою глубь, как крупные капли. Сет отбросил ткань в сторону, обхватил сдвинутые ноги одной рукой, словив взглядом две родинки сбоку от колена. Поцеловал каждую перед тем, как развести ее ноги в стороны, провел ладонью по бедру, направляясь вниз, потрогал пальцами между, утвердившись, что влажно было не только в ее глазах. Эва пылко вздохнула, но Сет убрал пальцы почти сразу, довольно оскалившись. — Еще жалобы будут? Эва прищурилась: — Будут, если ты не снимешь это с себя. Она сдавила бедрами его ноги, намекая на штаны. Сет уставился на сползшую бретельку, навис сверху так, чтобы не давить на живот, прижался губами к косточке плеча, пальцами стянув вторую с другого. — Сначала ты. С этими словами он потянул ткань сорочки вниз, оголяя грудь, но не торопился к ней припадать, лизнув ямочку между ключиц. Сколько раз он на них зависал, сколько раз вспоминал, как целовал их. Что бы Эва ни надевала, это место почти всегда оставалось открытым, громче всех заявляя о ее утонченности. Вся она была такой — хрупкой, и Сет моментами опасался, что если сожмет где-то сильнее положенного, то непременно ее сломает. В этом плане она доверяла ему больше, чем он сам себе. Это и было проблемой. Привязавшись к нему, она не заметит, как он погубит ее, искромсает на куски, сожжет дотла, оставив от ее любви пепел. Он разрушит ее, как разрушал всех и вся до нее, он не мог прикоснуться к чему-то, не оставив страшного ожога. Он не желал ей такой судьбы. Потому и ушел, вернувшись, когда ее глаза уже успели потухнуть от жизни с другим, чьи руки чуть не угробили ее бесповоротно. Должно быть, он долго оставался неподвижен — Эва вдруг обхватила ладонями его лицо, притянув к себе и взглянув немного встревоженно. Сет достаточно оставил ей ожогов, но его пламя так и не сумело потушить огонь внутри нее. Потому что огонь не тушат пламенем, очевидно. От этой мысли ему захотелось рассмеяться. Он ограничился улыбкой, сразу нашедшей отражение на лице Эвы, потянувшейся к его губам, но мазнувшей мимо, по уголку. Сет вильнул головой, возвращая прицел, и ее поцелуй вытеснил все мысли, подначив снять с нее наконец сорочку, сдвинув вниз, и отшвырнуть. Эва снова свела ноги, но Сет решил поменять положение, устроившись сбоку и сразу склонившись к ее груди. Соски уже были твердыми, когда он тронул языком один из них, на что Эва всхлипнула, выгнувшись так, что он от неожиданности чуть не сомкнул зубы. Ладонь зарылась ему в волосы, притягивая ближе, чему он не возражал, втянув мягкую плоть в рот, сжав рукой вторую. Эва под ним дрожала, не переставая изгибаться, прижимать к своей груди еще теснее. Настолько чувствительной никогда прежде не была. Сет облизывал соски, попеременно массируя и впрямь будто немного увеличившиеся округлости, старался не кусать и не стискивать, хотя с каждой секундой хотелось все сильнее. Всасывал, обхватывал губами, целовал, пока не довел хнычущую от удовольствия Эву до исступления, опустив руку между разведенных ног. Сет нырнул двумя пальцами ниже, собрав ее влагу, еле как заставив себя не протолкнуть их сразу внутрь, и начал двигать ими по клитору. Эва застонала, притянув его к себе, и по тому, с каким напором он набросился на ее губы, Сет понял, до чего был заведен. Его член изнывал, требуя заполнить собой сочащееся в таком же нетерпении лоно, пульсировал, грозя взорваться наверняка взбухшими венами. Сет зарычал Эве в губы чуть ли не утробно, подавляя воистину звериный инстинкт, который лишь разрастался с каждым ее стоном. Дыхание сбилось, он уже не целовал, он терзал ее, сгорая в желании дать волю безрассудству. Оторвался от ее губ, чтобы подостыть, но зацепившись взглядом за подрагивающую грудь, закрыл глаза и естественно сразу же ощутил вожделение Эвы всем существом. Он не особо понимал, зачем медлил: то ли оттого, что в прошлый раз они пренебрегли прелюдией, и теперь он старательно восполнял пробел, то ли оттого, насколько всё-таки восхитительно было оттягивать момент, истязая Эву ласками до той кондиции, в которой ее размажет окончательно. Какой бы ни была причина, начало она брала из побуждения подготовить Эву безукоризненно, исключая намеки даже не на боль, а на малейший дискомфорт. Сет не имел права на ошибку, и эта ответственность здорово охлаждала пыл. Одного не учел: он был не единственным, кто умел изводить. Потому вздрогнул, когда Эва повернула голову, попав губами ему в плечо, потянулась дальше, зацеловав ему ключицы. Присосалась к его шее, отчего по телу пронеслись мурашки, вела губами, носом, вдыхая его запах и не переставая при этом тихонько постанывать. Эти ее звуки, на тонких нотах, иногда едва слышные, но неимоверно чувственные, шатали Сету башню беспощадно, а когда она издавала их где-то у его уха, опаляя жарким дыханием, голова переставала соображать вовсе. Обласкав его, Эва легонько укусила его кадык и тут же обожгла языком, поднявшись выше и завладев его губами. А потом она схватила его запястье и сама подвинула руку ниже. Сет скользнул языком в ее рот и одновременно ввел в нее палец, который буквально утонул во влаге, сразу добавив второй. Эва с наслаждением промычала ему в губы, выгнувшись, чтобы сходу насадиться глубже. Ждала этого, не могла больше ждать. У Сета кровь застучала в висках, вся остальная обрушилась вниз, заставив язык онеметь. Уши так вообще заложило. Он отпустил ее губы, неровно задышав ей в шею и стараясь двигать пальцами в размеренном ритме, но она навязывала свой, вбирая их в себя плавными, но ускоренными движениями тазом. Сет держал глаза приоткрытыми, наблюдая, как жадно она толкалась бедрами навстречу пальцам. Как же в ней было жарко и влажно, она невозможно сильно текла для него. Ох, и как же ему хотелось внутрь… Риск не уменьшался, будь он крайне аккуратен, и это его тормозило из последних сил, которые едва не покинули его, стоило Эве накрыть ладонью его член. Сет поперхнулся воздухом, когда она провела ладонью вдоль, ныряя под его штаны, чтобы обхватить и растереть выступившую на головке смазку большим пальцем. Начала водить рукой вверх-вниз, и он закрыл глаза, раскатившись низким сладостным стоном, задвигал пальцами быстрее. Внутрь-наружу, внутрь-наружу. Его большой палец начал стимулировать клитор еще интенсивнее, отчего Эва принялась просяще, умоляюще всхлипывать, неудержимо толкаясь бедрами. — Сними. — Ее попытка приспустить ему штаны не увенчалась успехом, и Сет отстранился, убрав пальцы, только чтобы стянуть их самому. Высвободившийся член качнулся очень тяжело, таким колом стоял. Сет лег обратно так же, тогда как Эва перекатилась со спины на бок, найдя удобное положение. Приподняв ее ногу рукой, он отодвинул ее чуть в сторону, направив себя внутрь. Беззвучно охнул, когда стенки податливо раздвинулись, принимая, обволакивая жаром. Эва сдавленно простонала, прижавшись спиной к его груди, запрокинула голову, не оставляя сомнений, каким долгожданным ощущением это было для нее, шевельнула бедрами, стараясь натянуться глубже в стремлении почувствовать его целиком. Сет попридержал ее, прерывисто выдохнув. Нетерпеливая. — Подожди. — Не могу. Значит, он сможет за них обоих. Сет зажмурился, вытащив член, толкнулся обратно ровно настолько же. У него искры заплясали перед глазами, такой она была мокрой и горячей внутри. Исфет, он не протянет долго. Он двигался как никогда осторожно и медленно, придерживая Эву под бедро, давая ей привыкнуть. В ту ночь они взяли похожий темп в последний раз, когда она раскачивалась на нем верхом, вся растрепанная после того хаоса, что они устроили, разомлевшая после оргазмов, не думающая останавливаться для того, чтобы содрогнуться в еще одном и не оставить в теле Сета жидкости. А затем сотрястись вместе с ним в практически уже сухой разрядке, высосав его досуха в бане. И все это для того, чтобы оттянуть время вдвоем до неизбежной разлуки. Эва научилась просыпаться одной после ночей с ним, но в тот раз с ее памятью он в самом деле превзошел сам себя. Сейчас она частично переместилась спиной на постель, чтобы дотягиваться до него, целовать его, обхватывать лицо ладонями с той нежностью, к которой Сет безобразно быстро привыкал, смотреть на него неотрывно, наговорить ему глазами все, что чувствовала. К нему одному, с ним одним. Потому что глубоко внутри боялась, что он снова уйдет. Сету очень сильно захотелось уверить ее, что останется, что не для того он столько времени ждал и боролся с собой, чтобы оставить ее, что никуда ему от нее не деться, сколько бы он ни бегал, чураясь ее чувств. Но выдохнул лишь ее имя. А она в ответ — его. Он понадеялся, что она все поймёт так же, как он понял по ее шепоту, по ее взгляду, по ее жаркому дыханию, срывающемуся с приоткрытых уст, по ее рукам, целующим его там, куда не могли достать губы. Как же всё-таки долго Сет запрещал себе представлять эту ночь. А если бы и представлял, реальность все равно оказалась лучше. Он сжал рукой ее грудь, опустил голову к ее шее, поцеловав родинку там перед тем, как засосать кожу в рот. Прислонил Эву к себе ближе, даже жестче, чтобы думать больше не смела, что он отпустит ее. Он целовал ее все беспорядочнее, двигаясь быстрее, опустил руку вниз, лаская пальцами, и Эва от избытка ощущений отвернулась от него, прижавшись щекой к подушке, которую сжала, замычав от удовольствия. Она хотела, она шептала, она просила еще, еще быстрее, сильнее, с ума сходила в его руках, реагируя на каждый толчок, на каждое прикосновение. Сет закинул ее руку себе за голову, чтобы наклониться и беспрепятственно обхватить губами сосок на покачивающейся груди. Эва ахнула, выгнувшись ему навстречу, зарылась пальцами ему в волосы, почти припечатывая его к себе. Забывшись, Сет вгрызся в сосок, зализал, обхватил губами упругую плоть, лаская ртом. Съел бы ее всю, сожрал, поглотил, трахал бы ее, пока мир бы не схлопнулся. Никак не мог взять в толк, каким образом продержался с ней столько времени, как не накинулся на нее, когда она дала ему понять, что хотела этого так же сильно. — Глубже. Сет был слишком заведен, чтобы опомниться и отказать. Оторвался от ее груди, вцепившись зубами в кожу на ее шее, и следующим движением вонзился до конца, прижавшись бедрами к ягодицам. Глаза закатились перед тем, как закрыться, таз неудержимо двинулся назад, а затем снова вперед. Он перестал себя контролировать, не хотел останавливаться, только слышать, как она стонет от восторга, жадно втягивая, заглатывая его своей теснотой, как шлепается кожа о кожу, а по ее бедрам стекает влага. Его член намок вместе с ней, ходил поршнем внутри, выталкивая смазку. Эва истекала еще сильнее от движений его пальцев, закинув руку на его поясницу, словно пыталась втолкнуть в себя еще жестче. Простынь сползла, сбилась в ногах оттого, как Сет держался, чтоб не сорваться на грубые толчки, шумно дыша. По тому, как Эва затихла, он понял, что она близка — она даже дыхание задерживала, подрагивая в его руках все неуемнее, громко всхлипывала, вдыхая, а потом снова тихо дрожала, сводя ноги. Сет не останавливался, зажатой между ног рукой доводя ее до оргазма, не позволяя закрыться от него, как она всегда неосознанно делала, отворачиваясь от него, трепыхаясь в сладком безумии перед наплывом волны наслаждения. Эва лежала на боку, ее рука взметнулась вверх и назад, вонзившись ногтями в плечо Сета, больно царапнула, стиснула. Она уже не соображала, отчаянно замычав, прежде чем пронзительно, протяжно застонать, кончив с его членом внутри. Сет поднял руку, обхватив Эву под грудью и прижав к себе, держал ее, пока она тряслась в конвульсиях, не отпускал. Дрожь ее тела не утихла полностью, когда он уперся рукой в изголовье кровати, вцепился в него, чтоб не вбиваться совсем рвано в полуобмякшую Эву, которая все еще пульсировала внутри, приближая его к разрядке. Реальность размылась до ее непрекращающихся стонов, до этих механических движений, придуманных определенно не для чего-то возвышенного, как и весь процесс, — и тем более для Сета было необъяснимо то неземное блаженство, что он получил, содрогнувшись и стиснув изголовье до треска. Он стонал, рычал, рокотал горлом, извергаясь внутрь, наконец отпуская себя и чувствуя, как Эва снова дрожит и сжимается, чуть ли не запирая его в себе. Только с ней его накрывало вот так. Выскользнув, он сумел сфокусировать взгляд лишь спустя несколько долгих секунд, наткнувшись на глаза Эвы, лежавшей на спине, все еще полубоком, любующейся им, разнежившейся, расслабленной. В противоположность Сету, пытающемуся восстановить дыхание. Глаза ее сверкали в темноте, нахватавшись звезд. Невероятно, как ее лицо сияло без тени, без намека на улыбку. Невозможно, как обычно высасывающую пустоту после секса она моментально восполняла одним своим взглядом. С Эвой он этой пустоты даже не ощутил — она отдавала ему слишком много и даже больше. Сету чудилось, что он никогда не осушит ее до дна, не выпьет до последней капли, так много в ней плескалось нежности к нему. Он скорее утонет в ней, как добровольно тонул сейчас, молча смотря ей в глаза. Слова были не нужны, когда их взгляды говорили за них на понятном им обоим языке, не торопясь отрывать друг от друга души, которые оказались ближе, чем когда-либо после очередной непозволительно долгой, и они надеялись, последней разлуки.