Часть 11

— Разве вы не пару дней назад приходили? — спросил Ливий, пробегаясь по строкам папирусов, которые сосредоточенно пролистывал. То были записи по течению беременности, сделанные Каримом, в данный момент осматривающего Эву в кабинете. Вряд ли пару, усомнился Сет, неделя как минимум. Как сейчас помнил: проснулся после первой ночи от мимолетных прикосновений к своему лицу и с непривычки едва не свернул руку взвизгнувшей Эвы, расценив ее нежное пробуждение как попытку убийства во сне. Обычно никто не трогал его, пока он спал, потому что он предпочитал вовсе ни с кем не просыпаться, а то и не засыпать. Тело инстинктивно реагировало раньше него, воспринимая любое неожиданное вторжение в личное пространство, а особенно в самом уязвимом положении, как посягательство на жизнь. Эва не обиделась, отделавшись легким испугом, но Сет все равно попросил больше так не делать. Она, конечно же, не перестала. Каждое утро перед тем, как открыть глаза, Сет чувствовал ее касания на своем подбородке, скулах, лбу, бровях, даже ресницах. Иногда она поглаживала его щеку, зачесывала пряди за ухо, думая, что он спит. Сет не спал и коротко целовал пальцы Эвы, как только она притрагивалась к его губам. Она забавно вздрагивала, очаровательно смущалась под его сонным, но уже лукавым взглядом, и тянулась уже губами. Сет подставлял ей шею,  жмурясь и напоминая, что еще не умылся. Эве было все равно, она, как правило, бодрствовала уже давно и выкраивала время, чтобы приготовить завтрак. Вот этому Сет в первый раз удивился, потому как ясно помнил, что готовить Эва не умела и не собиралась. А тут раз — и сама. Он полагал, что порыв не будет длиться долго, и не прогадал, когда некоторое время спустя Эва возобновила свой сон до обеда. Оценить и насладиться, однако, успел: завтраки в павильоне остались вполне себе приятным воспоминанием. — Карим говорил каждые две недели, — информировал Сет. — Будто и недели не прошло, — тут же ответил Ливий. — Беспокоит что-то? Сет пожал плечом, кивнув в сторону двери кабинета. Намекнул, что Эва с ним подробностями не делилась. На самом же деле, инициатором вызвался он сам, немного опасаясь, чем могла обернуться для ребенка весьма… активная неделя его родителей. Никаких предпосылок не было, Эва чувствовала себя восхитительно, но он решил подстраховаться. Лучше перебдеть. Он бы повел ее к лекарю сразу, не красуйся ее шея и ключицы багровыми засосами и укусами. Их Эва могла еще как-то замазать, но огромный след на шее, превратившийся в лиловый синяк, спрятать было затруднительно. Сет бы убрал свои метки за секунду, если бы Эва попросила, но она с напускным недовольством велела лишь больше ее шею не трогать, и то, пока не рассосется. А еще спросила, почему ни следа не осталось после той самой ночи. Сет пояснил, что вместе с ним из памяти стерлось абсолютно все, что имело к нему отношение, исключая то, что уже зародилось, и впредь к этой теме они не возвращались. — Шороху вы навели, я тебе скажу. — Ливий отложил папирусы, откинувшись на спинку стула. — Весь город на ушах стоял после убийства эпистата. — Давление фараону поднял? — съехидничал Сет. Все ждал, когда Ливий примется обсуждать последние сплетни еще после того, как тот поразился вернувшейся памяти Эвы при встрече. — Он переживал за подорванные отношения с Пеллой, но все устаканилось. — Как знал. — Расскажешь, что там на самом деле произошло? Не отстанет ведь. Сет рассказал. И об охотниках, помешавших любоваться красотами Македонии, на что Ливий ожидаемо улыбнулся, и об эпистате, заключившем сделку с демоном, пытавшемся убить либо Эву, либо ее ребенка, либо обоих сразу. Умолчал о своих ранах и Дуате, лекарю и без того было достаточно. — Дела, — протянул Ливий, рассмеявшись как-то нервно. — Хорошо, что ты ее забрал. А действительно, что бы было, оставь он ее в Мемфисе? Сета передернуло. Если честно, его нет-нет да одолевали сомнения в правильности своих действий, ему казалось, что все идет куда-то не туда, что настанет момент, когда он вообще пожалеет о том, что ввязался в это, когда мог сбросить ответственность и уйти восвояси. Как привык. Ра мог своими наставлениями подавиться, ничего для Сета за все его существование он не сделал, чтобы его беспрекословно слушаться. Эва тоже своими выходками не помогала, пока не вспомнила его. Всё-таки как важно иногда набраться терпения, вознаграждение определенно того стоило. — От Амена не ожидал, — задумчиво произнес Ливий. — Жаль даже как-то. — Головой надо было думать, — сухо заметил Сет. Мозги подключить, прежде чем договариваться с демоном хвори, а еще перед тем, как применять свою недюжинную силу к женщине с ребенком — своим, чужим, без, неважно. За жизнь Сет уяснил, что женщины — существа эмоциональные, сгоряча им ничего не стоило вывести из равновесия, главное не поддаться. Поэтому он старался уходить, оставлять очаг, пока не остынет, но с Эвой понял, что оно так не работает. За ее предъявами и обвинениями стояла мольба услышать ее и не корить себя за то, что сделал ей больно, а приложить все силы к тому, чтобы это больше не повторилось. — Согласен. Эва вроде как ни о чем не жалеет. — Ливий дернул уголком рта в ухмылке, взглянув на Сета искрящимися глазами. — Цветет и пахнет. Давно ее такой не видел. Сет вновь посмотрел на закрытую дверь. Забавно. В последний раз, когда он сидел тут с Ливием, картина была прямо противоположной: Эва напоминала ему загнанного зверька, показывая свои зубки и коготки из-за страха и неведения. А теперь уже второй человек счел нужным сообщить, что она с ним чуть ли не благоухала. Он был этим более чем удовлетворен. Все лучше, чем видеть, как она плачет — слез ему и с женой хватило. — Честно говоря, я думал, что она от тебя в первый же день сбежит, — непринужденно признался Ливий. — Карим был другого мнения. Я даже мешочек монет поставил. Слышь, ставочник, хотел было возбухнуть Сет, угрожающе подавшись вперед, но проглотил слова при виде смущенной Эвы, вышедшей из кабинета. Он нахмурился, встав со стула, и она подошла к нему немедля, но не в поиске защиты, как ему показалось на первый взгляд, а скорее оттого, что не знала, куда себя деть. — Что такое? — Он слегка наклонился, обернул ладонь вокруг ее плеча, мягко придвинув к себе ближе. Ливий наблюдал за ними с выражением крайнего любопытства на лице. — Карим? Лекарь откашлялся, невозмутимо протянув папирус. Сет взял, вчитавшись и рассеянно обнаружив, что иероглифы начали расплываться. К счастью, Карим продублировал: — Места выписал, где можно купить смеси. В целом, проблем не вижу, но порекомендовал бы не вступать в половой акт так часто. Ах, вот за чем дело стало. Он отчеканил это безэмоционально и, видимо, не первый раз, судя по тому, как Эва зарделась до самых кончиков ушей и выпалила: — Поняла. — Учту, — одновременно с ней пообещал Сет, не сдержав ухмылки и проигнорировав осуждающий взгляд Ливия. Через часа три Сет прижался щекой к виску Эвы, содрогнувшись со стиснутой в руке упругой грудью и теперь пытаясь отдышаться. Она же уперлась обеими руками в стену, не торопясь от него отлипать, и дышала так же тяжело. Волосы ее были собраны, хоть и растрепались немного: Эва помылась в бане после долгих поисков смесей на рынке, поленившись возиться с головой дважды за день, нацепила полотенце и порхала в нем по дому до тех пор, пока ее не перехватил Сет, уставший услаждаться одним лишь видом. — Ты это нарочно. — Он перевел дыхание, уставившись на пол, куда упало ее полотенце. — Дразнишь меня. — Мне теперь помыться нельзя спокойно? — хохотнула Эва, подавшись вперед и соскользнув с него. Сет приподнял штаны: его так унесло, что он не удосужился даже снять их нормально. А все ее резкие линии ключиц, мягко обогнутых плечами, ложбинка между грудей, обтянутых тканью, длиннющие ноги, открытые чуть ли не до самых ягодиц, аккуратная шея, не спрятанная под волосами, и родинка на острой лопатке, ставшая для Сета последней каплей перед щелчком затвора. Условный запрет взять то, что ему так хотелось и маячило перед глазами, только раззадоривал. — Полотенце твое не прикрывает ровным счетом ничего, — укорил он. — Прежде ты как-то держался. — Прежде я не позволял себе думать в эту сторону. Эва удивленно обернулась к нему, прислонившись к стене у спальни спиной, и прикрыла рукой грудь. Сет запоздало прикусил язык, осознав, что сболтнул лишнего. — Почему? — Ждал, — ответил он, не таясь. — Пока ты вспомнишь. Эва шагнула к нему, но подняла вторую руку, схлестнув обе на плечах. Словно закрылась, приблизившись. — А если бы я так и не вспомнила? Сет смутно заподозрил, что вопрос относился к тому самому крышедвигательному сослагательному «а если бы я была скарабеем», поэтому поджал дрогнувшую губу, подавив смешок. Глаза его замерцали алым, когда он вкрадчиво заявил без колебаний: — Влюбил бы в себя еще раз. И пустил в ход самую обольстительную из своих ухмылок, чуть прищурившись. У воспылавшей Эвы не было шансов устоять. Вот только смущение у нее вызвали будто бы и не его слова, а одна из собственных мыслей, в которой он помог ей признаться себе сейчас. — Когда ты застрял в Дуате, у меня было время подумать, — тихо начала она, не глядя на него. — Я даже пришла к выводу, что, может, действительно стоило стереть мне память. Сет не выдал всей силы своего изумления, лишь вскинув бровь: — В самом деле? Эва обвела взглядом его лицо, снизу вверх, наконец заглянув прямо в глаза: — Как бы иначе я влюбилась в тебя заново? Вот это прогрев, обомлел Сет, ощутив, как сердце ударилось о ребра сильнее обычного. Он даже не понял до конца, признание это было или подхват его заигрывания, но так и не нашел, что сказать, а Эва и не ждала ответа, приподнявшись и обхватив обеими ладонями его лицо, чтобы запечатлеть поцелуй на губах. Нежный, почти невинный, если бы не прижалась голой грудью к его. Он почувствовал, как затвердели ее соски, наклонил голову, углубляя поцелуй, но практически сразу оторвался от ее губ, прикрыв глаза. — Оденься. Немедленно. Эва не послушалась, снова поймав его губы. Такую непокорность одно удовольствие терпеть. Как ее от его поцелуев переставали держать ноги, так и он от ее губ моментально твердел. Он иногда позволял ей вести, полностью наслаждаясь процессом, но просто обожал перехватывать инициативу и напирать — так сладко она начинала дрожать, размякая в его руках. Как сейчас. Сет издал какой-то грудной звук между стоном и рычанием, устроив руки на ее талии, и повел ее в спальню, не разрывая поцелуя. За несколько дней до того приема у Карима они, наверное, облюбовали каждый уголок этого дома, даже погребу досталось. Обычно Сету не составляло труда удержать себя в узде и переключиться на что-то другое, но надобности он больше не видел. Эва сама тянулась к нему, теряла дыхание сразу, охотно льнула всем телом, податливо изгибалась, лишь бы он не переставал трогать ее, скользить дальше, ниже, глубже. Они могли ограничиться касаниями, но постоянно доходили до той точки, когда их было уже не остановить. И каждый раз был ярче предыдущего. Эва не могла им насытиться, а Сет не переставал по ней голодать, хоть и пожирал до последнего томного вздоха. Они словно наверстывали упущенное за все годы, когда их тела тосковали друг по другу, соскучились, томились в напряжении, просто не способном разрядиться за одну ночь, не после нескольких месяцев, в течение которых изнывали от невозможности слиться воедино. А затем вместе остывали, постепенно теряя жар, но не тепло. Сету нравилось с ней засыпать. Эва в основном отодвигалась от него, жалуясь, что рядом с ним скоро сварится, при этом умудряясь каким-то образом упираться в его ноги вечно холодными ступнями. Он не возражал, поворачиваясь на спину и закидывая согнутую в локте руку над головой — посреди ночи она сама искала его, мерзло прижимаясь к своей персональной печи. В сон проваливался далеко не сразу: Эву частенько тянуло поболтать после близости и немного неловко шутить — он это понял еще давно, когда она, увидев кровь на простыне после своего самого первого раза, ляпнула, что все выглядело так, будто здесь кого-то убили. Это было несмешно, но Сет все равно взорвался хохотом. Теперь их ночные разговоры дошли вплоть до выстраивания графика секса. Сет беседу поддержал, не думая, что она всерьез, но разумеется, понимал — подобный контакт необходимо свести к минимуму, а потом не выдержал и рассмеялся. — Что? — растерялась Эва. Сет покачал головой. — Так. Слова твои вспомнил. — Какие? — Ты говорила, что не представляла себе, как могла возлежать со мной. Эва помолчала, видимо, напрягая память. — Ты мне ответил то же самое. А как еще можно было на это ответить? — И кто из нас соврал? — А кто из нас склонен врать? — Оба? — Вот тебе и ответ. Сету стало любопытно: — Ты была влюблена уже тогда или это случилось позже? Его игривое настроение Эва не разделила, приоткрыв рот от потрясения. А затем хмуро отвернулась, напоследок заявив: — Больше ни слова тебе не скажу. Сет лежал неподвижно, глядя на ее спину. Поведение Эвы временами менялось так быстро, что он просто не успевал с реакцией. Одну минуту нежничала, потом шептала ему непристойности, выстреливала шутками после, а через секунду обижалась. Он невольно почесал висок одним пальцем, раздумывая, чем мог задеть на этот раз, и ответ не заставил себя долго ждать: после ее очередного признания, его выпад, должно быть, выглядел, как издевка. Он раздраженно сдвинул брови, не понимая, отчего вообще парится настолько, что готов залезть в чужую голову. Да, он не отрицал, ему было важно, что думала Эва, что она чувствовала, говорила, делала, но это не ставило его перед необходимостью выскребать то, что она там себе втемяшила из-за его слов. Тем более он вообще не намеревался над ней издеваться. Неправильно поняла и еще дуется. Ее проблемы. Мысленно пожав себе руку на этом, Сет неслышно вздохнул, повернулся набок, придвинувшись к Эве, и приобнял ее, скользнув ладонью к животу. Она вздрогнула, но не пошевелилась, лежала натянутая, словно струна. Тогда он, следуя невнятному, но по его мнению, единственно верному порыву, наклонился и поцеловал ее плечо. Услышав ее глубокий вдох, он приготовился к новой нелестной тираде, однако Эва молча накрыла его руку на животе своей, расслабившись и прижавшись к нему ближе. Сразу стало так тепло, что он не обратил внимания на постепенно затекающую вторую руку. Сет продолжал заниматься тем, чем ему было положено, иногда пропадая целыми днями. Последователи его воли зашевелились после того, как он вырезал отряд охотников во главе с верховным эпистатом, оставив в живых Тизиана. Это он не предусмотрел, но не особо переживал, не удивившись новому предводителю. А вот черномаги совсем от рук отбились, забыв об осторожности, светили своей деятельностью чуть ли не в открытую. Не сказать, что Сету подобная активность не нравилась, но прямо сейчас она была ему не на руку. Не вовремя, только больше проблем доставляла — в данный момент ему своих хлопот хватало. Поэтому, разглядывая колыбель, которую смастерил Озаз, и параллельно вытирая руки от крови несостоявшегося убийцы своего очередного должника, Сет чувствовал некий диссонанс. — Это..? — не решился спросить потревоженный визитом Озаз, кивнув на его ладони. Сет бросил влажную тряпку, испачкавшуюся красным, и устало плюхнулся на стул напротив колыбели. — У тебя своя работа, у меня — своя. И она точно не сопрягалась с этой кроваткой для младенца. Немного вычурная, но в то же время самая обычная, она не вызывала в Сете ровным счетом ничего, хоть он и пытался зачем-то настроить себя на наводящие мысли. Здесь будет лежать ребенок Эвы, размышлял он. Прямо вот здесь. Лежать, орать и плакать, пока его не возьмут на руки и не покормят. Ее ребенок. Мой ребенок. Мой сын на ее руках. На моих руках, на которых подсохла чужая кровь. Мой сын. — Мой сын, — вслух повторил Сет, тихо пробуя слова на вкус, на звучание. Никогда бы не подумал, что скажет это, имея в виду не просто образ, не что-то абстрактное, не плод, находящийся в чреве Эвы, а самое что ни на есть живое существо, которое скоро уже должно появиться на свет. Он будет видеть его так же четко, как и эту кроватку, смотреть ему в глаза, слышать издаваемые им звуки, трогать крохотные ручки. На секунду Сета накрыл такой ужас, что аж кровь в жилах застыла. Ничто в жизни его прежде так не пугало, никто его к этому не готовил. Недаром черномаги не могли завести детей, холодные души его последователей не были предназначены для общепринятых ценностей. Вертел Сет эти ценности, сколько бы ни наблюдал за семьями смертных, не представлял он себя на их месте, и уж тем более не видел себя отцом. Сменившееся выражение лица наверняка выдало его, потому как Озаз неожиданно предложил: — Выпить хочешь? Вдребезину бы уквасился, если бы мог. — Я тут еще над одним оружием поработал. — Расценив молчание за согласие, Озаз деликатно начал тему, которая точно бы отвлекла его покровителя. Без слов понял, дважды отец, как ни крути, а таким мелким паскудником бегал. Достал из своих закромов бутыль с непонятным содержимым, подойдя к Сету и протянув ему папирус: — Должно понравиться. — Пьешь во время работы? — Сет взял чертеж, разглядывая наброски, но вдруг зажмурился от рези в глазах после попытки вчитаться в иероглифы. — Исфет. — В чем дело? Глаза жжет? — Озаз засуетился. — У меня так бывает после перенапряжения или долгой работы, погоди. Напряжение Сет давно сбросил, а с работой справлялся без помех. Однако еще после визита Карима насторожился, чтобы теперь выявить причину: всякий раз после того, как его глаза загорались красным, чтение приносило боль. Озаз дал ему квадратное стеклышко, и Сет чуть было не посоветовал ему засунуть его себе поглубже, решив, что это лупа, но тот сообщил: — Это линза. Не к тексту, а к глазу. Сет поднес линзу к глазу, зажмурив второй. Стало действительно в разы легче. — Неплохо, — оценил он, отложив и папирус, и линзу. Так и не смог сосредоточиться на увиденном. — Я тебе сделаю вторую, если так удобнее читать. — Озаз протянул ему чашку, уже очевидно, с хеком, принявшись наполнять вторую. — Стареешь. — Тебе это грозить перестанет, если продолжишь ерничать, — беззлобно ввернул Сет. Привык он к бескостным языкам своих ближайших должников, если вообще можно так выразиться. — За детей. — Озаз стукнул чашкой о чашку, наконец, присев на стул напротив. Сет отпил, распробовав жидкость, тут же об этом пожалел, проглотив. Не планировал он выпивать, да и домой давно пора было возвращаться, просто что-то никак не желало его выпускать из мастерской. Озаз развлекал его историями со своими девочками, перемежая с признаниями о том, что семья теперь вся его жизнь, и выпить-то даже не с кем, знакомых вечно налево тянет, а расслабиться-то хочется. На четвертой чашке Сет узнал, что жене очень не понравится, что он выпил, и ему придется ночевать в мастерской, но это ничего, он потерпит. — Ждать же будет, — задумался Сет. — Будет, — согласился уже несколько поддатый Озаз. — И утром возникать начнет. Потерплю. Сет не выдержал, уколов: — Нравится терпеть? — А тебе свою нет? — искренне поинтересовался Озаз. — Как бы ни старался делать все гладко, все равно где-то портачишь. Как бы ни пытался ее понять, все равно удивляет и путает. Если бы я просто терпел, давно бы ушел, нахрен мне оно не впилось. Но она моя, и никому другому терпеть я ее не отдам. Понимаешь? Хоть и формулировка звучала спорно, Сет отчего-то очень хорошо его понял. — Меня она тоже терпит. — Озаз пожал плечом. — И тебя твоя, тут без вариантов. — Твоя потерпит и сегодня. — Сет отставил чашку, так и не обновив, в то время как Озаз досушивал шестую. — Не по таланту пьешь. Поднимайся, налакался. — Давай еще посидим, — заныл Озаз. — Давно мы с тобой так не выпивали. — Мы никогда с тобой не выпивали. — А у тебя, что, ни в одном глазу? — На меня твоя бормотуха все равно не действует. Озаз начал возмущаться, что в таком случае не переводил бы на него свои запасы, если бы он имел совесть сказать раньше, а потом от души расхохотался, довольный собственным открытием, что Сету тоже нужна была его компания. Несмотря на состояние, он довольно бодро убрал все на свои места перед тем, как закрыть кузницу, держа меж зубов самокрутку с табаком. Сет щелкнул пальцами, воспламенив огонек, чтобы прикурить ему, и всё-таки решил проводить до дома. Озаз не шатался и вообще казался совершенно трезвым, если бы не напевал что-то по пути, явно наслаждаясь прогулкой под луной по пустым улицам. — Ты колыбель так и не забрал, — через некоторое время заметил он. Умиротворенный на свежем воздухе Сет почти даже не соврал: — Эве покажу сперва. — Я ей уже показывал. Сет глянул на него вопросительно. Озаз выдохнул дым в сторону, неопределенно махнув рукой с самокруткой. — Сказал ей еще когда павильон делал. Она буквально на днях заходила, сама же в город ездит. Ну всюду успевает. — Ей все нравится. — Озаз выбросил самокрутку, вдавив подошвой в землю. — Но ты забирай, когда будешь готов, жрать не просит. — Когда что? — переспросил Сет, напрягшись. — Ты так на эту колыбель смотрел, — усмехнулся Озаз. — Знаю я этот взгляд. Неважно, бог или человек, реакция у мужиков одна и та же. Все-то ты заметишь, хмыкнул Сет, вновь налетев на нерадужные мысли о том единственном, в чем в этой жизни не преуспел. Озаз притормозил перед хижиной, мгновенно посерьезнев: — Ты, наверное, забыл, что я тебе еще щеглом говорил, так что я позволю себе напомнить: лучшая часть моего детства, господин, это время, когда ты заменил мне отца. — Он повернулся лицом к остолбеневшему Сету, оскалившись. — Хоть и вел себя как дрянной дядька. Сет тут же отмер и отвесил ему подзатыльник, натерпевшись за весь вечер: — Не за что, — елейно произнес он, добавив: — Смотри, про линзы не забудь. Вернусь — проверю, не обрадуюсь — убью. Потирая затылок, нисколько не задетый Озаз уже направился к своему дому, отсалютовав ему. Сет же возвращался домой с исчезнувшей тяжестью на сердце, подумывая, что, быть может, ему и вправду была необходима эта посиделка с Озазом. Необходимо было услышать его слова, мальчишки, которого он гонял и учил жить, разделив с ним свой кров. Многовато на него навалилось. Он даже не обмозговал как следует свою проблему со зрением, свалив все на проявляющуюся слабость. Не видел смысла и так все омрачать. Главное, что в бою глаза не подводили, а с чтением он вроде как разобрался. Несмотря на оживших шезму, его культ все еще был на грани издыхания, а с этим он точно не планировал ничего делать. Если он обречен доживать свой последний век, он это примет. Эва не спала: перед тем, как войти, Сет обнаружил, что в доме горел свет. Он мельком улыбнулся, вспомнив, как она давеча не дождалась его, растянувшись звездой на кровати. Сбила и простынь, и покрывало, валявшееся на полу, а когда Сет убрал прядь с ее лица, недовольно сморщила нос и перекатилась набок, обняв одну из подушек. Обычно она его встречала. Чем бы ни занималась, бросала свои дела, подплывая к дверям, и тянулась за поцелуем. Сет вообще не заметил, как к этому привык: поначалу изумленный, теперь он мог едва ли не опередить ее — когда Эва отчего-то медлила, он делал шаг навстречу сам, машинально наклоняясь. Сегодняшней ночью она устроилась на ложе в комнате, где он до недавнего времени спал. Однако на этот раз на захлопнувшуюся дверь Эва отреагировала холодным взглядом, скользнув им по Сету единожды, и уткнулась обратно в книгу. Так. Ладно. — Что читаешь? — Сет скинул капюшон, прикинув, чем вызвал такое недовольство. Кажется, его не было дома двое суток — если не считать Дуат, он никогда раньше так долго не отсутствовал. — Про беременность, — отозвалась она, не двигаясь с места. — Купила в городе. — В город ты зачастила, — заметил Сет без задней мысли. — Конечно, — протянула Эва, язвительно добавив: — Совсем не то, что ты. Тон Сету категорически не понравился. — В чем дело? — сходу спросил он. Эва захлопнула книжку, просверлив его чуть ли не свирепым взглядом, и отложила на тумбу. — Часто ты будешь пропадать вот так? У Сета не было ответа на этот вопрос, а неопределенный ее вряд ли бы устроил. Он не мог знать заранее, сколько времени ему потребуется, чтобы решить то или иное дело, и что-то подсказывало ему, что Эва ждала деталей как можно более подробных. А может, ему надо было предстать перед ней в крови, чтобы ей спокойней стало? Или попросить своих последователей или врагов повременить в разгар расправы, провозгласив, что его, вообще-то, беременная женщина дома ждёт? — Требуешь от меня отчета? — Сет скрестил руки. Чего-чего, а отчитываться, где был и что делал, он не собирался. — Я занимался своими делами, Эме, тебя они не касаются. Явно задетая Эва рывком поднялась с ложа, намереваясь то ли приблизиться к нему, то ли рвануть в спальню, но так и осталась стоять, отточенным движением заново завязав распахнувшийся халат. — Я не имею права знать, где и с кем проводит время тот, с кем я живу? Неправильная постановка вопроса. Сожители точно не обязаны друг другу докладывать. Сет склонил голову набок: — Заметь, тебя я об этом не допрашиваю. — Потому что уверен, что я не позволю себе большего. — Эва отвернулась, направившись в спальню, и крикнула уже оттуда: — Может, мне тоже пропасть из дома на пару ночей? Тебе бы понравилось это? Сет решительно последовал за ней, не сняв даже накидки. Прекрасно понял, на что она намекала — в таком положении и без крова она не справилась бы сама. — Уже есть с кем или пока только на примете? — Он остановился в дверях, оперевшись плечом об косяк. Эва проверила горящую лампадку, вскинув голову: — Даже если и так, то что? Как же. Сет приподнял бровь: — Ты же не про того любителя гербария? Ноздри Эвы расширились от негодования при упоминании Маду. — По-твоему, я больше никому не по нраву? И из-за того стану терпеть, что тебе всегда будет мало? Ты вообще о чем, вмиг растерялся Сет, ненадолго замолчав, чтобы догнать мысль, что, по ее мнению, занимался не чем иным, как удовлетворением своей похоти на стороне. — Подозреваешь меня в измене? — на всякий случай уточнил он. Последовавшая тишина его не на шутку разозлила. — А ну-ка напомни мне, кто из нас изменил своему мужу? Эва вытаращила на него глаза, не веря в то, что услышала. Сет видел, как она собиралась с силами, чтобы заставить себя успокоиться. Ей почти удалось: — Это не будет считаться изменой ни для кого из нас. — Ему показалось, что ее глаз дернулся, когда она понизила тон. — Для тебя я все еще чужая жена. Вот как. Хорошо, желаешь откатиться к началу, так и сделаем. — Ты оставила кольцо. — Это не отменяет того, что перед законом я еще… — Для меня закон не писан, — перебил Сет. — Ты давала клятву мужу перед богами, но нарушила ее с одним из них. И продолжала охотно нарушать. — И теперь я могу представлять из себя лишь одну из твоих любовниц? — хмыкнула Эва. Сет не выдал того, что закипал, весьма кстати вспомнив слова Хатор: — Любовник из меня лучше, чем муж. — Он попробовал выдохнуть, взяв паузу. — Ты не одна из. Ты единственная, кто смог понести мне дитя. Эва кивнула, криво ухмыльнувшись: — Только в этом моя ценность. Видит Ра, он пытался. Она цеплялась, подлавливала его, в собственном гневе провоцируя вызволить его, всепоглощающий, уничтожающий под корень, и Сет, не славившийся терпением, высвобождал его словами, парочки которых хватало, чтобы растоптать и перечеркнуть все, что таким трудом выстраивалось между ними: — Иначе бы тебя здесь не было. Так давят на больное, Эвтида, так выбивают почву из-под ног. Чужая жена… Учись, пока я жив. Сет почувствовал холодное, почти остудившее его удовлетворение, заметив, как Эва сжала челюсти. Взгляд ее наполнился такой ненавистью, что ему почудилось — еще немного, и она его ударит. Должно быть, то же самое видел Амен перед пощечиной: глаза, отливающие красным, отражающие в ней спящую силу и ярость покровителя. — Хватит с меня. Эва отчеканила шаг к одному из своих сундуков, распахнув его и начав бросать туда свои вещи. Наблюдая за ней с медленно леденеющим сердцем, Сет подошел к сундуку с прочими вещами, который так и оставил в этой комнате еще вначале, придвинув его ближе к Эве. Открыв крышку, он взялся обеими руками и перевернул его в воздухе, выпотрошив все вещи, пнув их ногой в сторону и с грохотом опустив пустой сундук на пол. Эва от звука вздрогнула. — Складывай сюда. — Голос прорезал воздух, как хлыст. — Этот ты подороже продашь. Позовешь, как соберешь вещи. С него довольно. В самом деле, он даже повода не дал, чтобы закатывать ему такие сцены, после двух, мягко говоря, не самых приятных дней. Он делал все, чтобы она забыла обо всех неприятностях, из кожи вон лез, чтобы защитить ее, старался держать дистанцию, пока она не вспомнит его, закрывал глаза на ее возмущения, пытаясь уйти до того, как взорвался. Награда его терпению была самой сладкой, однако не думал он, что за этим последуют скандалы по второму кругу. Он и сейчас хотел уйти, чтобы выпустить пар после того, как сорвался, но не смог сдвинуться с места, увидев, как замерла Эва, вперившая в него взгляд, полный злобы, непонимания, шока и сильнейшей обиды. — Как скажешь, — прохрипела она так тихо, словно ей пережало в горле, и взяла пару вещей, повернувшись к пустому сундуку, чтобы бросить их в него. Ее голос, ее вид, ее заслезившиеся глаза ударили Сета наотмашь осознанием, что она вправду настроена уйти, что он обидел ее, страшно, непростительно обидел. Он ничего не мог поделать с этим сожравшим его до костей чувством, в мгновение ока оказавшись перед Эвой, перехватил ее дрожащие руки, не давая ей собрать сундук, не позволяя. Она застыла, не сопротивляясь, но и не приближаясь к нему, дышала часто и как-то рвано. — Брось обратно. — Он отодвинул ногой пока еще пустой сундук подальше. — Сейчас же. Эва протестующе брыкнулась, но Сет ее не отпустил, напротив, встал еще ближе. — Еще раз дернешься, я тебя к кровати привяжу. Я не шучу. Эва, разумеется, дернулась: — Я избавлюсь от него. Прерву, чтобы больше не докучать тебе. Сету стало интересно, все ли женщины прибегают к манипуляциям с ребенком, когда тот еще не родился. — Поздновато ты для этого спохватилась, — не удержался от усмешки он. Его эта ситуация начинала по-злому веселить. — Может быть, это единственное, что я сделаю в своей жизни правильно. — Ты можешь умереть, ты в курсе? — Я могу умереть и при родах. — Сет на миг похолодел. — Все лучше, чем оставаться с тобой и молча терпеть, пока ты спишь с другими. — Эва, не доводи меня, — напряженно выговорил он. — С чего ты вообще это взяла? — Это ты меня доводишь, когда исчезаешь. — Эва посмотрела на него так, будто не верила, почему он все никак не поймет. — О чем я могу подумать, по-твоему? Тем более после того, как от тебя разило чужими духами… — Она вдруг принюхалась. — Ты что, пил? — Пару капель, — автоматически ответил Сет. — Мне не нужно твое дозволение, Эва, но ты правда думаешь, что я жил бы с тобой, ждал, пока ты меня вспомнишь, только чтобы спать с другими? — Сношаться, — неожиданно выплюнула Эва. — Так это ты называешь. Ты ведь не придаешь этому значения, не веришь в брак, готов обменять его на порыв страсти. Сет молча выслушал свои же слова, которые когда-то говорил Эве. Немного не так, конечно, но суть была той же. — Именно поэтому я ни с кем не спал после той ночи, — иронично произнес он. Что ж, она вынудила его признаться. Реакция была забавной: сдвинув брови, она несколько раз моргнула, видимо, подсчитывая все эти месяцы. — Я бы отдался порыву страсти как раз из-за того, что не верю в брак, — продолжил он. — Если ты забыла, у меня был не самый удачный опыт. И нет, я придаю этому значение так же, как и ты, если не больше: верность для меня превыше всего. Эва поймала тишину, переваривая его слова, а затем вдруг хихикнула, утерев успевшие сорваться слезинки и уронив вещи на пол. Сет заопасался, не случилась ли у нее истерика, но она быстро успокоилась: — Это ты так поклялся в верности или ждешь клятвы от меня? — Клятвы можно нарушить, — еще раз напомнил Сет. — Неужели я невнятно изъяснился? Сделай выводы сама, ты ведь умная девочка. Эва не отвечала. Посыл она уловила, но тема была слишком больной для них обоих, чтобы продолжать на ней играться. Одно Сет знал точно: он не хотел, чтобы она в нем сомневалась, поэтому вытащил из себя все возможное, направив ее мысли в правильное русло и откинув ненужные. Оставался лишь один нерешенный вопрос, которым он был уже сыт по горло. — И чтобы я больше не слышал о твоей ценности только как о матери моего ребенка. Поняла? Эва посмотрела на него, растерянно вздернув брови, и поспешно отвела взгляд, якобы заинтересовавшись разбросанными вещами. Эту тему она еще не отпустила, слишком сильно он ее задел. — Ты же сам сказал… — Сет прикрыл веки, готовясь вдалбливать в эту голову, что его попросту не стоило злить до такой степени, что он специально выискивал больные места и давил на них, не зная пощады, не считаясь с чужими чувствами и уж точно не жалея о сказанном. Пока дело не доходило до нее. Однако Эва не договорила, внезапно нахмурившись: — Что это? Он проследил за направлением ее взора, невольно отпустив. Словив неподдельный интерес, Эва обошла сундук, покопавшись среди мантий, масок, и прочих вещей, что в нем хранились, и медленно присела на колени, вытянув смятую белую ткань. Это было ее платье, в которое она нарядилась в тот вечер, порвав его об корягу в озерце и сняв гораздо позже у стола. — Что оно здесь..? — Эва, кажется, разучилась договаривать предложения, выглядя так, словно не верила своим глазам. Сет, откровенно говоря, удивился не меньше. — Оно просто лежало здесь все это время? Он напряг извилины: после той ночи нацепил на Эву ее накидку перед тем, как отправить ее спящую домой, а вернувшись, хотел выбросить обнаруженную, уже подсохшую одежду, но так и не нашел в себе сил, бросив в сундук и решив, что разберется потом. Сет не хранил его специально, просто забыл, в моменте допустив крайне глупую мысль, что это единственное, что ему останется в память о ней. — Да, судя по всему, — честно сказал он. — Ты мог выбросить его, — едва слышно произнесла Эва спустя целую минуту, не выпуская платье из рук. — Мог, — просто ответил Сет. Эва смотрела на него долго, нечитаемо, и впервые за всю жизнь Сет не выдержал чей-то взгляд, отведя свой. — Встань с пола. Не наклоняйся, сам уберу. Эва встала. Сет взмахнул рукой, и сундук вместе с вещами тотчас оказался в положенном им месте, захлопнувшись. — Хотела бы я так же, — фыркнула она, бросив платье в свой сундук рядом с Сетом. Слегка покачалась, спрятав руки за спиной. Мозг весь просношала, и теперь стояла чему-то довольная. Сет тяжело вздохнул, сцепив с себя накидку и направившись к выходу из спальни мимо Эвы, чтобы освежиться перед сном — после двух дней работы он чувствовал себя несколько погано, — но та перехватила его за руку, развернув и ткнувшись губами ему в ключицу. — Я соскучилась. Никак подменили ее с этим платьем. Или вернули из мира накрученных сценариев. Вздохнув еще раз, он обреченно отшвырнул накидку в сторону, сделав пару шагов назад вместе с Эвой и, уперевшись в кровать, откинулся назад, мягко утягивая ее за собой. Он тоже скучал, и если честно, утомился, возвращаясь домой с целью перво-наперво отдохнуть, пока Эва его не встряхнула. Такими темпами она точно сведет его с ума.