Часть 12

Эва постучала костяшками пальцев по тому, что осталось от колонны, выглядя при этом так деловито, словно это действие дало ей какую-то информацию. Вывод, однако, сделала, передумав дотрагиваться всей ладонью до пыльной поверхности после посыпавшейся крошки. — Как давно ты здесь жил? — Она аккуратно двинулась вперед, приподняв подол платья и накидки, чтобы не зацепиться за неровности пола. — Уже и не помню. — Сет запрокинул голову, узрев кусок неба из полностью прогнившей части высокого потолка. Велел, не глядя: — Не отходи. — Здесь же светло, — пробурчала Эва. — И я смотрю под но… Сет схватил ее за руку, уберегая от столкновения с полом после того, как она кратко вскрикнула, запнувшись об неожиданно подвернувшуюся выпуклость. — Сюда иди, — насмешливо позвал он, потянув сердитую Эву себе за спину. — Иногда раздражает моя беспомощность, — с чувством вымолвила она, не размыкая их рук. Сет разделить этого не мог — никогда беспомощным себя не ощущал, — да и некая неповоротливость Эвы его скорее умиляла. При всей своей грации она легко могла споткнуться на ровном месте, налететь на кого-то, не вписаться в проем, врезаться во что-то на ходу. В дерево, например. Сет улыбнулся воспоминанию из джунглей. Изящная даже в самых резких своих движениях и грубоватых позах, Эва иногда была до странного неуклюжей, и ему это казалось очаровательным до ужаса. Без него она вроде как на внимательность не жаловалась, но в его присутствии ее инстинкт самосохранения как будто засыпал, изможденно наставляя быть начеку, следить, и вообще, лучше за ручку вести, чтоб наверняка. Сету было несложно, привык. — Может, домой? — вяло спросил он. — Здесь все равно не на что смотреть. — Сам же предложил. Сам же пожалел. А все из-за колыбели, которой внезапно не нашлось места в их спальне, идеальной для двоих, но абсолютно точно тесной для троих. Сет не подозревал, что младенцу потребуется столько пространства на первых порах, — по его мнению, кроватка запросто бы заменила стол у окна, — пока Эва не одарила его осуждающим взглядом, пригрозив, что его слова аукнутся ему позже. Звучало достаточно убедительно, чтобы решиться показать ей свой дворец. Сет, признаться, хотел снести его полностью, но мог бы заняться реставрацией, если бы Эве он приглянулся. Перед отбытием они долго стояли в одинаковых позах, подперев одну руку другой и задумчиво прижав ко рту кулак, словно статую разглядывали, а не люльку для малыша, прежде чем определить ей временное место рядом с ложем Сета. А здесь смотреть и впрямь было не на что. Дворец, подаренный ей Аменом, выглядел всяко выигрышнее прогнивших за тысячелетия стен, потолков и кое-где пола. Лестницы обвалились, всюду валялись обломки самых разных размеров, колонны тянулись уже в открытое небо. Сад, и тот, был закрыт иссохшими зарослями. Под светом солнца все смотрелось еще более убого. Стыда Сет, конечно, не чувствовал — ему обыкновенно некомфортно было здесь находиться, дворец откликался в нем лишь мрачными воспоминаниями. Меньше всего хотелось возвращаться сюда даже для того, нет, особенно для того, чтобы восполнить его новыми — никак не связанными с битвами, осадами, войнами что снаружи, что внутри. Поэтому расслабил плечи, когда Эва резюмировала: — Мне здесь не нравится. Я бы вообще предпочла обычный дом побольше нашего, нежели дворец. — Ну и аппетиты у тебя, — криво пошутил Сет. Эва со смешком дернула его за руку. — Есть один, одноэтажный. — Тем лучше, — обрадовалась она. Тоже больше не хотела свою жизнь с дворцами связывать, и одного хватило. Сет призадумался. Дом был похож на тот, что у озерца, с окнами побольше и, соответственно, гораздо светлее. Собственность была не его, а почившего архитектора, спроектировавшего ему дворец. У него был единственный наследник, возжелавший снести эту обитель, но получил строгий отлуп от Сета, спровадившего за свой дом трястись, пока есть, где жить. Территория тут и там красовалась аккуратно постриженными кустами и деревьями, каменные дорожки вели к гостевому домику, который можно было обустроить для слуг, а еще к бане, построенной от души и для души. Ни тебе статуй, ни фонтанов, зато буйство зелени с цветущими бутонами вдыхало в это место райскую роскошь самой жизни. Эва бы пришла в восторг. Последняя мысль навела Сета на идею пока что не показывать ей дом, наверняка заброшенный и заросший. Захотелось познакомить ее уже с готовым вариантом — он почему-то не сомневался, что ей понравится. В моменте он так загорелся, что поспешил переместиться с Эвой в Левкос-Лимен, куда она изначально хотела попасть из-за ярмарки, а сам умотал грузить одного из мастеров, славившегося своими работами в небольших кругах. Тот, естественно, сперва кочевряжился — виной всему привычка Сета пробовать договориться по-хорошему. Пришлось кошмарить, чтобы все-таки продемонстрировать ему предстоящий фронт и отправить обратно, поставив задачу сделать все по красоте. Он ни разу не задумался, на что вообще подписывался, создав себе вертяк по сути ради того, чтобы продолжить жить с Эвой — настолько естественным это виделось. Вернувшись за ней на ярмарку, Сет быстро ее отыскал, срезав себе путь меж домов вместо того, чтоб круги наматывать по рядам рынка, но застопорился, никак не ожидая стать свидетелем сцены ее перепалки с торговкой. Не обычного спора, не уговора на скидку, а настоящей ругани. — … мужа своего погубила, а теперь белье для нового пихаря присматриваешь? — Средних лет женщина с бешеным лицом кивнула на живот Эвы. — Как из грязи вышла, так в грязи и останешься со своим ублюдком, потаскуха. От возгоревшейся злости Сет на миг окаменел, двинувшись в сторону лавки со вполне серьезным намерением оторвать торговке язык, но притормозил, увидев, как Эва опрокинула стол с товаром и деньгами, рассыпавшимися на земле. Скорее всего, он подоспел в самый разгар конфликта с торгашкой из столицы, наверняка узнавшей вдову эпистата. Женщина взвизгнула, никак замышляя накинуться на Эву, но подлетевшая пара детей вынудила ее опуститься, чтобы собрать разбросанную кучу монет раньше них. — Свою грязь подбери, — выплюнула Эва, презрительно наблюдая за торговкой, остервенело выдергивающей свое добро из чужих рук. — Большего в жизни все равно никогда не увидишь. Как по-божески, хмыкнул подошедший Сет, совсем отвыкла от грубости, а с такими нужно если не жестче, то хотя бы на их же языке, иначе не дойдет. Эва гордо развернулась, едва не врезавшись в него, неотрывно смотрящего на только разогнавшую оборванцев женщину. Не заметив его, та уже засучивала рукава явно чтобы наказать Эву за содеянное, но под его заалевшим взглядом вдруг сомкнула губы, словно ей в один миг зашили рот. Так и оставшись на земле, она упала на спину, заметалась под шатром, замычав в ужасе. Эва обернулась к ней, испуганно выдохнув, и схватила запястье Сета, уставившись на него округлившимися глазами: — Не надо. Он не слушал, медленно и с силой заворачивая гнилой язык в чужом рту, все ближе и ближе к глотке, чтобы перекрыть дыхание. От боли и от неспособности ее выразить торговка корчилась и царапала себе лицо и шею, обмякнув, когда перед непоправимым Сет спокойно перевел взгляд на Эву. — Милосердие твое не знает границ. — Зато знает твоя жестокость, — серьезно сказала Эва, взглянув на торговку и найдя подтверждение своим словам в ее поднимающейся и опускающейся груди. Да какая тут жестокость. Сет убил бы ее, и глазом не моргнув — в данном случае буквально, — минус одна человеческая жизнь в его устоявшемся уравнении ничего бы не изменила. Зато могла повлиять на Эву и ее здоровье, поэтому он ограничился тем, что навсегда лишил торговку возможности говорить. Если бы он слышал то, что было озвучено до его появления, то определенно пошел бы до конца. — Живая, — успокоил он Эву, кивнув в сторону продуктового отдела. — Идем. На удивление, та невозмутимо взяла его под руку, больше не удостоив взглядом оставшуюся без сознания женщину, к которой поспешили торговки, стоило Сету и Эве отойти подальше. — Давай сюда. — Он забрал из ее ладони мешок с тем, что она уже успела накупить, с подозрением заметив: — Больно легкий. — Будь ты рядом, он оказался бы гораздо тяжелее, — попыталась улыбнуться Эва. — И не один. Будь он рядом, хрен бы кто посмел наговорить ей гадостей. Сет был уверен, уж кому-кому, а торгашкам она точно не даст себя в обиду, но натянутая улыбка Эвы сигнализировала ему, что ее всё-таки задели. Ему всегда было плевать на слухи о себе, чего люд только не полоскал, но тут почувствовал себя так, словно его облили помоями сверху донизу, и оставлять обидевших Эву безнаказанными не собирался. Он видел, как она мрачнеет с каждым шагом, посему для начала прибегнул к беспроигрышному варианту ее встряхнуть: — Есть хочешь? — Я бы сейчас целую лошадь съела, — чуть ли не агрессивно выпалила Эва. Сет нахмурился: — Ты меня ждала, чтобы отужинать? — Ну да? — А если бы я еще позже пришел? — Стал бы свидетелем женской драки. Сет замер, посмотрев на Эву укоризненно, но развивать эту тему не стал, вздохнув: — Проголодаешься, сразу ешь. Не жди. — Но я с тобой хочу. Он закатил глаза, взяв направление к лавкам с едой, однако она потянула его в другую сторону, поведя к заведению, где обычно обедала. Ну, вроде оживилась. Эва продолжала часто выбираться в город, покупала всего понемногу и самое свежее у проверенных, которым уже успела запомниться, помогала какой-то молодой швее реализовать товар, на что та шила одежду специально для нее. За прилавком не стояла, конечно, просто язык был подвешен. Даже до кузницы добрела, как оказалось, чего-то там осторожно выясняя у Озаза не только касательно детей. Самостоятельно изучив город, маневрировала между рядами лавок и улочек уверенно, чувствуя себя как рыба в воде. Каждую вылазку обязательно прогуливалась босиком по песчаному пляжу. А когда ленилась, торчала весь день дома, точнее, в павильоне, пока не надоедало валяться и не тянуло ни с того ни с сего опробовать свои навыки в кулинарии. Получаться стало гораздо вкуснее с приправами, которых она набрала целую тумбу. Домашними делами Эва занималась строго по настроению, не утруждала себя поддержанием порядка, зная, что Сет с этим справится в пару щелчков, зато в какой-то день могла психануть и отдраить весь дом и даже баню. Готовила преимущественно для себя, хоть и требовала с него взять первую пробу. В целом, не жаловалась, а в дни, когда он оставался дома, и вовсе казалась довольной жизнью. Свое желание заставать такую картину чаще Сет пока не спешил связывать с тем, что дома он стал проводить гораздо больше времени, чем когда-либо вообще. Все, что наговорила торговка, было не про нее. Не про них. Но так и выглядело в обществе, на которое Сет чхать хотел, и которое все еще оказывало давление на Эву. Сидя в маленькой уютной трапезной, он понял, что она старалась не подавать виду, и разговор не заводил, предпочтя более отвлеченные темы. Вот только печаль в ее глазах никуда не уходила и действовала на нервы — ему было не по себе. — Прекращай, — не выдержал Сет. Эва хлопнула глазами: — Что? — О торговке той думать, — терпеливо произнес он. Эва облокотилась на стол, пальцами одной руки сдавив виски. — Не получается, — не стала отнекиваться она. — Знаю же, что все слухи, сплетни… Все равно неприятно. Ее доверительный тон не удивил, но вызвал странное ощущение, теплое и приятное. Когда она вот так охотно делилась своими чувствами с ним, не пытаясь что-то скрыть, Сету чудилось, будто она делает шаг в пропасть, но не проваливается в пустоту, а ступает на возникшую из ниоткуда хлипкую доску моста между ними, становясь ближе. Он, честно говоря, ожидал, что она испугается и закроется от него, не в силах мириться с его мерами наказания даже несмотря на его сущность, но торжество справедливости или же отмщения взыграло сильнее. Он не догадывался, что за невозмутимостью Эвы, ее спокойствием и отсутствием страха и враждебности, а возможно даже некоторым довольством, стояло очередное доказательство его готовности за нее убить. Сет вытянул руку, положив ее на стол, побарабанил пальцами, высказав неутешительный вывод, к которому когда-то пришел сам: — И к такому можно привыкнуть. Эва убрала ладонь со лба, дотронувшись до его руки, самых кончиков пальцев. Провела по ногтевой пластине подушечкой большого. — К такому я точно не хочу привыкать. Сет перевернул ладонь, поддев ее указательный палец своим. Погладил медленно, невесомо, но вдумчиво. — Привыкнуть не обращать внимания, — исправился он. — Тебе должно быть достаточно того, что ты знаешь, что это неправда. — Спустя краткую паузу он добавил: — Что я знаю, что это ложь и клевета. Эва не сводила взгляда с их пальцев. — Теперь я знаю, как будут называть нашего ребенка. Сет сжал челюсти. Не нашлось еще смельчаков, чтобы назвать его ребенка ублюдком ему в лицо, но он только сейчас задумался, что сыну придется сталкиваться с таким обращением не единожды. Переживет, Сет в детстве о себе узнавал и не такое. — Ты знаешь, что их за это ждет. — Они не посмеют сказать этого при тебе, — заявила Эва. — Мне — запросто. Тут Сет уловил, к чему она клонила, на что пыталась намекнуть, подбросив ему главный аргумент в пользу того, чтобы присвоить их отношениям статус. Может, подводила специально, а может, делала это неосознанно, погрузившись в переживания слишком глубоко. Ему не сделалось бы ни жарко, ни холодно, он все равно больше никогда бы на это не пошел, но решил всё-таки проверить, внезапно вбросив: — Эме, ты когда-нибудь думала о бессмертии? Ожидаемо сбитая с толку Эва непонимающе нахмурилась, пробубнив, что нет, не думала, ей, напротив, множество раз хотелось уйти вслед за Исманом, и озадаченно смолкла. Нет, не специально, даже не помышляла об этом. Удовлетворившись и дав ей таким образом пищу для размышлений, Сет оставил тему на потом. Очень к месту им принесли блюда, и он отпустил ее руку, напоследок чуть сжав в неожиданном и неожиданно приятном для себя жесте, выразившем, что он рядом. Эва воодушевилась, начав уплетать говядину в сладком соусе с солеными огурцами, которых подали в отдельной маленькой посудине так же, как и вареную тыкву и самый-пресамый кислый апельсин. Сет опешил еще во время оглашения заказа, а вот здешний персонал, кажется, привык. Вкусы Эвы в еде стали не то что специфичными, а причудливыми: иногда он заставал ее грызущей мел, корочку от апельсина. Однажды она навдыхалась запаха нового полотенца для рук, принявшись его жевать. Сет с опаской предлагал ей ящики апельсинов и абрикосов, лишь бы она прекратила, а Карим, посмеиваясь, выписывал ей витамины, уверяя его, что само пройдет. Главное, что аппетит вернулся. Сет вспомнил, как после его исчезновения в Дуате она не могла себя заставить съесть и половину порции, и молча согласился. Вытерев губы салфеткой, Эва закинула в рот дольку апельсина и, прожевав, забавно скривила лицо. Сет просто не мог не улыбнуться: ей определенно было кисло, но ей однозначно было надо. Насытившись, Эва откинулась на спинку стула, наблюдая за тем, как он доедал свою порцию. Молчание из довольного стало задумчивым, пока не нарушилось тихим: — Давай уедем отсюда. Сет проглотил кусок мяса, запив на изумление сносным вином, и ровно осведомился: — Куда? — Куда угодно. Он глянул на нее цепко, задавшись вопросом, действительно ли она была готова пойти за ним, куда бы он ее ни повел. — Край света подойдет? — Если ты имеешь в виду Восток, то да. — Сет рассмеялся. Ну, не угомонится. — И надолго. Последнее Эва произнесла не слишком уверенно, будто решив, что Сет откажет. А он что, с этим желанием он не прочь поработать, это было ему знакомо. Только странно чувствовать, что во рвении оставить родные края он оказался вдруг не один. — Сегодня дорешу кое-какие дела. — Он допил вино, расплатившись. — Вещи подготовь. Впервые за вечер Эва улыбнулась искренне. В голове Сета калейдоскопом начали проноситься мысли, кого бы подключить к реставрации дома, чтобы ускорить процесс, да и вообще оставить смотрящего и не иметь надобности мотаться туда-сюда. Не теряя времени, он нашел укромный уголок, переместившись с Эвой домой и прижав ее при этом к себе ближе, чем обычно, а затем наведался к слуге, живущему к местности с тем самым домом ближе остальных. По счастью, в жизни он очень хорошо устроился и мог задействовать своих слуг, которым не пришлось бы ехать далеко. Сету было всё равно, кого он припашет и в каких количествах, его он назначил за главного, отвечающего за конечный результат головой. К концу дня он уселся за стол в спальне, разложив перед собой уже готовые чертежи — мастер постарался успеть в сильно сжатый срок. Поставил лампадку, нацепив предмет, который сделал для него Озаз, оправив две линзы тонким черным металлом, им же сделав между ними мостик для носа и дужки, слегка закрученные для ушей, чтобы вся конструкция держалась. Сет не заморачивался, как это работало: рисунки и иероглифы он через эти линзы видел так же отчетливо, как и все вокруг без рези в глазах. Картина вырисовывалась что надо. Мастер расчертил ему территорию практически в том же виде, в котором дом выглядел еще при своем хозяине. — Что делаешь? Сет мельком взглянул на вошедшую в комнату Эву. Пока его не было, она успела вытащить скоропортящиеся продукты из погреба, выбросив половину, и собрала только свои книжки. Теперь готовилась ко сну, сняв халат и, оставшись в ночнушке, выдвинула из-под стола табурет, опустившись по левую сторону от Сета. Тот не отвлекался, ответив расплывчато: — Изучаю. — Я могу посмотреть? — Эва подалась вперед, облокотившись на стол. Сет покосился на этот любопытный носик, про себя отметив, что об инциденте на рынке она вроде как забыла, сосредоточившись на сборах. Предвкушение перед странствиями всегда здорово отвлекало ее. — Не можешь, — отрезал он. — Какая-то сверхсекретная карта с расположениями войск? Война идет, а я не в курсе, иронично подумал Сет, припомнив боевую готовность Бомани. — Будь там карта, я бы показал. Ты бы все равно ничего не поняла. Эва возмущенно вдохнула: — А ты эту штуку нацепил — сразу умным стал? — Произвожу впечатление ученого? — оскалился Сет. — Впечатления смешанные, — призналась Эва. — Особенно после убийственного зрелища с отрядом охотников. В таких случаях вроде говорят, что одно другому не мешает. — Всегда готов повторить. Эва подперла щеку кулаком и улыбнулась, не сводя с него глаз: — Хвастун. — Реалист. — Особенно с этой штукой. Такой серьезный. — Эва чуть ли не легла на стол, поддерживая теперь голову рукой. Любовалась. — Тебе идет. Так и хочется соблазнить. Сет вздернул брови. На такой эффект он точно не рассчитывал. — Что мешает? — Чтобы ты потом обвинял, что я тебя отвлекла? Нет уж. Это она про свою попытку соблазнения в доме на берегу океана? До сих пор не верилось, что он тогда под ее дверью топтался. — Думала, я на это поведусь? — поинтересовался Сет. Эва легкомысленно пожала плечом. — Вообще не думала. Мне просто очень хотелось. Ну да, гормоны пошалили чуток на втором триместре, с кем не бывает. Всего-то пришлось потом до воя в мышцах себя замучить, чтоб хоть немного сбросить напряжение и выбить из головы непотребности. — Я еще тогда у Карима спросила, можно ли… — Эва не договорила, чуть покраснев. Сет не мог определиться, чему поразился больше: тому, что она не переставала смущаться разговорам о сексе или тому, что обратилась с этим к лекарю аж тогда. — Он удивился, сказал ни в чем себе не отказывать. — И ты разошлась. — Взяла все в свои руки, — поправила Эва. — Ты был недосягаем, но я не сомневалась, что получится, и не стала ждать твоих шагов или знаков судьбы. Последние два слова она растянула, демонстрируя свое скептическое отношение к их значению. Сет бы разделил ее взгляды, сам недавно оттуда, однако жизнь внесла свои коррективы, заставив его сменить перспективу еще в тот момент, когда столкнула с Эвой. Он отложил чертежи, догнав, что сегодня ему закончить с ними точно не дадут. Тем лучше, может, с утра на свежую голову он разберется быстрее. — Судьба любит издеваться. — Сет встал, отодвинув стул в сторону, прижался бедром к столу. — Не считаешь? Эва осталась сидеть, глядя на него снизу вверх. Разговор посчитала серьезным: — То, что происходит сейчас, я бы определенно не назвала издевкой. — Она сделала паузу. — Хотя если посмотреть, через что ради этого пришлось пройти… Сет тихо и коротко рассмеялся: — На меня намекаешь? — Не намекаю. — Никогда не было намерений издеваться над тобой, — заверил он, но прокрутив в памяти стадии их притирки еще после знакомства, не удержался от проказливой ухмылки. — Разве что в самом начале. Самую чуточку. — В самом начале ты, помнится, хотел меня затащить в свои пески и убить, — мрачно сказала Эва. Сет ухмыльнулся еще шире, следующим вопросом без каких-либо угрызений совести перечеркнув утверждение, о котором говорил пару секунд назад: — Ты отмечаешь тот день как второй день рождения? Эва медленно поднялась с табурета, поравнявшись с ним, и неверяще помотала головой, передав глазами все, что думала о его противоречиях: — Порой я забываю, насколько ты бываешь невыносим. — Чаще ты забываешь, с кем говоришь, — заметил Сет. Эва изогнула бровь, как бы спрашивая «Да неужели?», и вдруг плавно отзеркалила его улыбку, понизив чуть голос: — С отцом моего будущего ребенка. — Теперь уже издевалась она, повторив его слова, обращенные к Маду. На взгляд Сета, юный натуралист стал больно часто мелькать в их обмене любезностями. — Он сделает все, чтобы малыш родился здоровым. Такое наглое заявление вполне можно было расценить и как признательность за все прилагаемые им усилия. Но всё-таки как же Сет эту негодницу разбаловал. — До тех пор — да, — не стал отрицать он. — А потом можно и по губам за дерзость надавать. Эва кратко облизнула эти самые губы, лукаво осведомившись: — Зачем же откладывать на потом? Сет ошарашенно моргнул, не успев среагировать — она поцеловала его между ключиц, обдав дыханием шею, заставив вздрогнуть, прежде чем прижаться к ней губами. Ласкала неспешно, проводя руками вверх по его торсу, наслаждаясь ощущением твердых мышц, щупала мускулы на плечах, сжимала. Царапнула его все еще влажный после бани затылок, одновременно сомкнув зубы на коже шеи, отчего Сет зашипел, обескураженный, чего это она так сильно завелась. — Я как будто совращаю тебя, — улыбнулась она, чуть отстранившись, чтобы взглянуть на его лицо. Смотря на нее сквозь линзы, Сет потянулся их стянуть, но Эва его остановила: — Не снимай. Так вот в чем дело. Он послушно опустил руку, приблизившись на этот раз к ее губам, но Эва и здесь ему не далась, уйдя в сторону и поцеловав возле уха. — Позволь мне, господин. Жар ее шепота промурашил его тело обещанием чего-то восхитительного. Он даже не заострил внимания на обращении не по имени, безошибочно решив, что пробудил в Эве тот самый виток вожделения, который стоило поощрить, отдав власть в ее руки. В конце концов, возымеет он с этого больше, чем потеряет, если потеряет вообще. Однако полностью дарить ее он не умел, обхватив одной рукой лицо слегка отодвинувшейся Эвы, как если бы намеревался поцеловать, однако лишь задел большим пальцем ее губы, медленно проведя по нижней. И оторопел, как только Эва подалась чуть вперед, втянув палец в рот. Кровь обрушилась вниз живота, поджала пальцы на ногах, напрягла все тело. Сет сдвинул брови от неверия, что вытворяла эта искусительница, как ей самой нравилось вытворять это с ним, воспламенив его потяжелевший взгляд, его всего. Как изводила и изводилась сама в желании сделать с ним нечто по-настоящему непристойное, закапывая собственный стыд. Эва размеренно погружала его палец в свой рот, обводя внутри языком, выпускала еще медленнее, глядя на него замутненными глазами. Знала, как беспутно смотрелась, втягивая скулы, знала, что он представлял себе вместо пальца, что не позволило бы сложить ей губы в трубочку, как сейчас, растянуло, втолкнулось бы глубже. Исфет, если бы он мучился фантазиями, она была бы их воплощением. Она проделала это всего пару-тройку раз — Сету было не до счета, — и томно улыбнулась, поцеловав подушечку пальца перед тем, как опуститься на колени. Сет с шумом выдохнул, вцепившись руками в стол позади себя, предвкушая несколько минут чистого удовольствия. Эва умела это делать, Эва обожала это делать, Эва никому этого не делала, кроме него, о чем сказала недавно, хотя он и не спрашивал. А еще перед этим Эва очень любила его подразнить. Целовать низ живота, проводя пальцами по напряженному прессу, оттягивать резинку штанов, спускаясь губами ниже, а затем отпускать ее, вновь поднимаясь. Притрагивалась к его члену через одежду, потирая рукой, словно он уже не был достаточно возбужден — стоял только от одной мысли. Скользила губами сквозь легкую ткань, заставляя чуть ли не выть от притупленных ощущений. Ну же, ну же. К тому моменту, когда она стягивала с него штаны, Сет не мог ни о чем думать, кроме как поскорее оказаться меж этих губ. Однако Эва не спешила. Прижималась губами к его члену, игнорируя головку, проводила языком вдоль, снизу вверх, щедро покрывая слюной, чтобы легче было скользить по нему рукой. Слизала каплю смазки с кончика, но не торопилась вбирать в себя, принявшись ласкать головку. Языком, губами, целовала ее, вылизывала, всасывала, обхватив рукой толщину, постреливала в Сета глазами, сверкающими влажной, густой жаждой. Он не смел оторвать от нее взгляд, смотрел, приоткрыв рот, подумав, что если, не дай Ра, на его месте окажется кто-то другой, то во всех смыслах скончается от разрыва сердца. Ее красота, смешанная с желанием сделать ему приятно, с неутомимой похотью, которую он в ней освобождал и пробуждал, с уверенностью, что все под ее контролем, превращала его в подтаявшую безобразную массу, едва держащуюся на ногах. Мозг не то что расплавился, он целиком утек вниз, оставив в голове лишь давящий гул. Эва постанывала, причмокивала, облизывая, целуя его член со всех сторон, пока не раздразнила Сета настолько, что он уже дрожал от нетерпения, хрипло воззвав к действию: — Эме. Ничего больше он не сумел из себя выдавить, бесконтрольно толкнувшись бедрами вперед, но Эва удержала его, оторвавшись от члена, не переставая водить по нему рукой. Она взглянула на него, потерев друг о друга губы, блестящие от влаги, пухлые, раскрасневшиеся, и прошептала: — Попроси. Только она могла стоять перед ним на коленях и требовать, чтобы он просил. С абсолютно сбитым дыханием Сет пообещал: — В следующий раз я доведу тебя так, что ты умолять начнешь, даю тебе слово. Прозвучало почти как угроза, но Эва довольно приподняла уголки губ, вобрав в рот головку и тут же ее отпустив. Сета уже натурально потряхивало, лишь неведомая сила удерживала его оттого, чтобы схватить ее за волосы и насадить ртом на свой член до горла. — Попроси, — повторила Эва, выглядя так, словно сама уже не могла терпеть и начав посасывать головку, втягивая и тотчас отпуская. Сет мог опустить руку на ее затылок и вдвигать ей, пока не захлебнется, тем более, ей бы это даже понравилось, но его размазывало от того, как Эва упивалась своей властью над ним, в то время как сама вожделела его до лихорадочного блеска в глазах и пылавших румянцем щек. Зная это, он молчал до победного, раздумывая, кто из них сдастся первым, пока мысли моментально не улетели от одного вида Эвы, принявшейся буквально целоваться с его членом, обхватывая губами. Его брови взмыли вверх, столкнувшись на переносице, в глазах помутнело, потемнело, рот наполнился слюной, которую Сет шумно сглотнул, прерывисто выдохнув и нетерпеливо выдав: — Возьми его. Больше было похоже на приказ, нежели на просьбу, но Эва не обратила внимания — а может, именно этого и ждала, — и вобрала в рот до середины. Сет застонал, прошипев сквозь зубы ругательство, закрыл глаза и запрокинул голову. Через секунду опустил, приподняв веки, чтобы видеть, как член исчезает меж полных губ, слышать, как Эва смакует его, поедая его с таким видом, будто ничего вкуснее в жизни не ела, жадно, с удовольствием, но держась своего ритма. Она делала это старательно, но не усердствовала, не наседала, не пыталась чем-то его удивить, полностью наслаждаясь процессом сама, и это заводило больше всего. Отпуская его, Эва двигала рукой по всей длине, переводя дыхание. На мгновение она остановилась, приоткрыв заалевшие губы, шлепнув по ним головкой, прежде чем погрузить в жаркий рот снова. Сет подавился воздухом, не успев даже ошеломиться. Развратная, бесстыжая, голодная, ненасытная… Она кратко и одобрительно промычала, стоило ему зарыться рукой в ее волосы, всхлипнула, как только он вдвинул поглубже, и отпустила его член, нырнув рукой под короткую сорочку. Сет едва не свихнулся, сообразив, что она истекала, пока сосала ему, ласкала себя, пока он скользил в ее рот. Он сжал ее волосы в кулак, толкнулся резче, почувствовав головкой горло, и охнул, зашипев, как только Эва сглотнула. Вытащил, пока она не захлебнулась, и не ждал, пока вдохнет воздуха, грубо задвинул еще раз, задержавшись на несколько секунд. Эва выпустила его изо рта, шумно, отчаянно глотая воздух, и посмотрела на него одновременно истомленно и взывающе, так, чтобы он продолжал, так, чтобы он не жалел. Сет провел двумя пальцами по ее размокшим губам, наклонил голову, убедившись, что она не переставала ласкать себя. — Умница. Открой шире. — Эва смиренно раскрыла рот, задрожав от хрипотцы в его низком голосе, и Сет скользнул членом внутрь, почувствовав, как она втянула щеки. — Вот так. Он схватился двумя руками за ее голову, натягивая ее на себя, не погружая слишком глубоко. Ускоряясь, он при этом двигался размеренно, и занятая собой Эва не возражала, млея теперь от его власти над ней, охотно подчиняясь, прося о большем. Сет давал ей больше, толкаясь глубже в горячий рот, сжимал одну руку на ее затылке, замирая в самой глубокой точке. Эва сдавленно стонала, подводя к оргазму и его, и себя, двигая пальцами там, внизу, быстрее, неистовее. Похоть и желание полностью затмили разум обоих, Сет физически чувствовал, как его крыша съезжает окончательно, от движений, от влажных, пошлых, захлебывающихся его членом звуков, от Эвы, ее лица, ее дрожащих ресниц, ее помутившихся дымкой слезящихся глаз, ее совсем обмякших губ, ее скул. Стол гремел оттого, как он дрожал, кончая ей в рот, а она не выпускала его, пока не выпила досуха, не пропустив ни одной капли. Несколько секунд, может быть, минуту, может быть, вечность, Сет не понимал, что происходит, ошалев от умопомрачительного оргазма. Его тело все еще подрагивало, когда он помог Эве подняться, натянув штаны обратно. Ее вдруг повело немного вперед, она почти что навалилась на него, ткнувшись носом ему в плечо, и Сет, осознав, что ее слабо держат ноги, склонился к ее уху: — Уже всё? — Эва кивнула, попытавшись отстраниться. Смех Сета мягко прошелестел в неверии, что они, выходит, кончили почти одновременно. — Ты просто нечто. — Это комплимент? — засомневалась Эва. — Это восторг. — Сет завел руку ей за спину, чтобы дать ей опору, пальцем второй руки указав себе на глаза. — Впредь не сниму эту штуку никогда. Эва хихикнула, встав прямо напротив него. Разморенная, осоловевшая, замерцала на него своими не утратившими блеска глазами, губами, всем лицом, на миг вызвав щемящее желание сгрести ее в охапку и уложить в постель. — Уже нет нужды. — Удовлетворилась? — Сполна. Дашь примерить? Пытливость из нее, конечно, ничем не выбьешь. Сет поджал губы, чтобы не высказать это вслух — однозначно бы обидел, — наконец стянул линзы и самостоятельно нацепил их на нее. Эва поправила дужки за ушами, повернула голову вправо, влево, вернув на него взгляд: — Не вижу разницы. До Сета ее хитрый план дошел только когда она отодвинулась в сторону, шагнув ближе к столу и склонившись над чертежами, которые он немедленно перевернул. — Сказал же, не можешь. — Он раскрыл ладонь, пару раз согнув. — Ну-ка дай сюда. — Почему? — насупилась Эва, вернув ему линзы. Сет согнул дужки и положил на стол. — Своими глазами увидишь. Эва посмотрела на чертежи, потом на него, опять на чертежи, и снова на него, в конце концов, сдвинув брови так, будто сама не верила, что собиралась спросить: — Ты что, готовишь мне сюрприз? Точно. Так это смертные называют, подумал Сет, не сразу найдя, что ответить из-за ощущения скованности, сбившего его с толку на пару секунд. — Нам, скорее, — сказал он, но уловив, как Эва едва заметно поджала нижнюю губу, поспешил добавить: — Хотя я его уже, можно сказать, видел. Она не отставала: — Так и что это? — Проектировка дома, — выдал Сет, решив, что иначе ему во время странствия просто выклюют мозг. — Я хочу в этом участвовать, — непоколебимо заявила Эва. — Вдруг то, что нравится тебе, не понравится мне? Аргумент. Но только Сет все уже решил. — Тебе понравится. — Уверен? — Не сомневаюсь. Эва глядела на него несколько секунд, неодобрительно сузив глаза, а потом потянулась к чертежам, прежде чем Сет ее остановил, перехватив запястье. — Хочешь испортить себе сюрприз? Получилось более раздраженно, чем он рассчитывал, однако она не сопротивлялась, расплывшись в коварной улыбке: — Значит, всё-таки мой. Для меня. А он что-нибудь делал за последние месяцы не для нее? — Твой, — не стал увиливать Сет, резво смахнув промчавшуюся мысль, напугавшую его настолько, что он поскорее возжелал с этим закончить. — Завтра отдам тем, кто будет заниматься реконструкцией, и можем уехать. Только сперва бы купить тебе пару вещей потеплее. Вместо ответа Эва посмотрела ему за спину. Сет оглянулся, увидев мешок так и не распакованных новых вещей на сундуке. Ему потребовалась секунда, чтобы сложить одно с другим, а затем повернуть голову к Эве и без колебаний протянуть: — Ты знала, что я тебе не откажу.