Часть 13

Карим был против. Доводы перечислял убедительные, обосновывая резкой сменой климата, влияние которого Эва могла почувствовать весьма остро, отделавшись как минимум простудой, а если еще и кухня не подойдет, то отравлением. И вообще, мало ли сколько болезней там распространено, риск того точно не стоил. Не согласиться было трудно, причем это он еще не знал о междоусобицах государств, никак пока не способных объединиться в одну большую империю. Тяга Эвы к странствию не уменьшилась ничуть. Вдобавок, чем больше аргументов Карим приводил, тем упрямее она становилась. Холодно — закутается, только чтоб глаза видно было, с кухней разберется, надо будет, сама сготовит, болезни минуют, нестрашно, с ее-то опытом разведки при допуске номер один — бесконтактной. Не спрашивая, откуда у шезму сведения об уровнях допуска разведки, Сет спрятал улыбку кулаком, оперевшись на подлокотник стула. Эва свистела, как дышала, сказав неоспоримую правду лишь в том, что Сет в любом случае ее в очаг не повезет и лавки разнесет раньше, чем она потравится. От души утомившись с ней спорить, Карим перевел взгляд на Сета, то ли настаивая на том, чтоб он повлиял, то ли спрашивая, правда ли он сумеет все контролировать. Сидя рядом с Эвой, тот просто утвердительно моргнул, не меняя положения. — Там может быть неспокойно, — предпринял последнюю попытку Карим. Эва, почуяв успех, обороты сбавила, ответив мягко: — Мы будем осторожны. Недоверчивый взгляд Карима опять сместился на Сета, вскинувшего плечо одновременно с бровью, мол, куда денемся. Он по большей части молчал, позволив Эве побороться за свою идею единолично, не встревал, чтобы хоть здесь она не полагалась на него и тем самым отнеслась к наставлениям Карима со всей ответственностью. Ей не нужно было знать, что безопасное место Сет давно определил и в противном случае уломал бы лекаря наедине сам: загоревшуюся предвкушением Эву сорванными планами он ни в коем случае расстраивать не хотел. — Ну, смотрите, — сдался Карим, тут же загрузив их строгим списком того, что можно, а что нельзя, который Эва слушала с преувеличенным вниманием, важно кивая. Уболтала. Довольная. Дома она собиралась в приподнятом настроении, натягивая теплую одежду. Сет тоже запахнул стеганый верх, нацепив следом свою обычную накидку и меховой ворот. Переобувшись, они подошли друг к другу в полной готовности к дальнему перемещению, однако Эва притормозила: — Ничего не забыли? — Мы можем вернуться в любой момент, — напомнил Сет, закинув на плечо увесистый мешок. — Точно, — сконфуженно пробормотала Эва себе под нос, сцепив руки у Сета за поясницей. — Нет, подожди. — Он раздраженно нахмурился, взглядом спросив «Ну, что еще?». Эва слегка отодвинулась, приподнявшись на носочки и, коротко поцеловав его в губы, раздвинула в улыбке свои. — Теперь всё. Сет против воли улыбнулся в ответ, вновь прижавшись к приподнятому краешку ее рта, а потом отстранился и спустил ей капюшон до носа, прижав к себе. Эва стерпела, но ощутимо стукнула его кулаком в плечо, как только они переместились.  В этот раз они застали снег прямо по прибытию. Мгновенно забыв о капюшоне, тепло укутавшаяся Эва уставилась на падающие с неба белые хлопья как на диво дивное, словив ладонью снежинку. Сету пришлось отодвинуть ее в сторону и встать так, чтобы снующие туда-сюда жильцы оживленной, хоть и небольшой, деревеньки, огибали ее, не задевая. Восторга Эвы это не умалило, на несколько секунд она выпала из этого мира с поистине детской радостью в глазах, сузившихся от широты ее улыбки, такой же белоснежной, как снег, на который Сет не обращал никакого внимания, рассудив, что на него еще успеет посмотреть. А вот первое впечатление Эвы от него он вряд ли уже застанет. Они заселились в одном из постоялых дворов в самом центре, можно сказать, семейном, с действующим правилом тишины и запретом на вечерние посиделки. Последние, насколько Сет помнил, часто нарушали покой что хозяев, что гостей. Народ здесь, хоть и дисциплинированный, а покутить любит. Эва поначалу с недоверием отнеслась к матрасам прямо на полу и хлипким раздвижным дверям, но совсем скоро привыкла, восхищаясь местным колоритом. Они прогуливались ежедневно, исследуя новые места, и в каждом она видела что-то уникальное. Сет тоже поневоле цеплялся глазом за белые шапочки снега на голых кустарниках и затейливо изогнутых крышах домов, в большинстве своем двухэтажных, задавался вопросом, как, и вправду, умещалось столько лавок с товаром на узких улочках, тянувшихся витиеватыми и иногда нелогично резкими поворотами, радовался тишине совсем чуть поодаль от деревни у полуразрушенного деревянного мостика над бурной рекой без намека на льдистое покрывало — не до того тут холодно было. Вечером заглядывался на цепочки разрисованных фонарей, украшающих те самые крыши над головами, притормаживал, чтобы послушать песнопения, хотя если быть честным, больше завывания под неровный ритм ударных инструментов, прогуливался по рынку, умолкающему только ближе к ночи. Рассказывал об укладе жизни местных Эве, постоянно находящейся рядом, размышляя о том, что в одиночных странствиях — а других у него отродясь не было, — подобные вещи ускользали от его внимания. Если бы не Сет, Эва возвращалась бы в дом вся обвешанная товаром — торговцы слетались к ней, как на мед, отшатываясь под его взглядом. Они брали только то, чем Эва интересовалась сама, бродили без устали, отдыхали на источниках. Впервые, кажется, начали засыпать в обнимку — в доме топили, но на полу спать всё-таки было прохладно, поэтому Эва прижималась к Сету и не отлипала, расплетая их ноги лишь поутру. Он, хоть и холода не особо ощущал, нацеплял на себя чуть больше вещей, чтобы в первую очередь не вызывать ненужных подозрений. Пришлось прикупить пару рубах, одну из которых Эва позже позаимствовала, обосновав тем, что в своих ночнушках мерзла, а так хоть руки не открыты. Сет не возражал, полагая, что в одежде на несколько размеров больше она будет выглядеть скорее нелепо, но еле заставил себя отвести взгляд, увидев ее в своей рубахе — налюбоваться не мог. Сама же Эва засматривалась, когда он стягивал с себя рубаху, хватая ткань ниже шеи сзади и одним слитым движением снимая через голову с вытянутыми руками. Ночами Сет выбирался один, в основном передвигаясь по изогнутым кверху крышам, предназначенным для защиты от злых духов. Какая ирония. Прислушивался, приглядывался, определяя, нет ли сражений поблизости, и, убежденный, что опасности не предвидится, заскакивал домой. Точнее, в будущий дом — проконтролировать, как продвигается процесс работы. Когда он возвращался, Эва еще спала, и он бесшумно ложился рядом, чтоб ее не будить. Уловив источник тепла, она сразу его обнимала и сонно укрывала одеялом их обоих, не открывая глаз. Сет вдыхал запах ее волос и моментом проваливался в сон. С едой они решили не экспериментировать: отобедав в одной лавке, впредь провизию добывали только оттуда, хотя глаза разбегались от обилия предложений, особенно на ярмарках. Деревушка жила вполне активной жизнью, будто не замечая войны, пока ее не затронувшей, а может, и не хотела замечать, раз за разом празднуя события, которым конца края не было. Эва нарадоваться не могла, тянула его за собой всюду каждый вечер, снуя в толпе людей, словно жила здесь с самого начала. Иногда Сет все же изматывался, задумываясь, что одному знакомиться с культурами было куда проще. И невыразимо скучнее. Эву пришлось долго учить есть палочками, ждать, пока она понавыбирает себе одежду, а потом лицезреть ее надутые щеки после вопроса о том, откуда Сет знал, как и в каком порядке снимать многослойные ткани женского одеяния. Он благоразумно промолчал, а она красноречиво обиделась. Впрочем, ненадолго: с прошлым Сета с численностью его женщин ей давно пора было смириться. По крайней мере, надумывать, что у него еще кто-то есть помимо нее, она перестала. Но и палочками есть так и не научилась. Больше их поездку ничто не омрачало. Закрытая политика государства могла навлечь вопросы по поводу их пребывания, однако местным суровым воинам хватило намыливания мозгов положением женщины, восхищенной гостеприимством Востока, выбранного для досуга. С подозрением косясь на живот Эвы, служивые высказали Сету пару ласковых отдельно, предложив переехать в другое, более спокойное место, на что тот пустил им пыль в глаза заалевшим взглядом и любезнейше развернул служить себе дальше. Остальные же жители были гораздо более приветливыми и особенно участливыми при виде беременной Эвы. По мнению Сета, да и самой Эвы, живот у нее был по-прежнему маловат для срока, но именно здесь местные уверили, что для таких худышек это норма. Они постоянно приглашали их на церемонии чаепития и другого рода мероприятия, громко переговариваясь между собой со спорами в деталях, параллельно забрасывали обещаниями задарить Эву шелками и веерами, пока Сет не брал ее за руку, чтобы технично слинять, слыша ее тихий смех. А в один из праздных вечеров затесались маги, устроив грандиозное шоу фейерверков на берегу реки. Сет выбрал смотровую площадку подальше от толпы, точнее, на другом берегу, опоясанному лохматыми деревьями, откуда вид открывался в том числе на яркие огни живописной деревни с ее причудливыми черепицами, и наблюдал за представлением лишь краем глаза. Он это всё уже видел. Один. Узоры фейерверков отчетливо отражались в широко распахнутых глазах Эвы, приоткрывшей рот от натиска впечатлений. Сет легонько задел пальцем ее подбородок, чтоб закрыла, и тоже взглянул на темное небо, вспыхивающее искрами магических огней. Не вмешивался, светиться было ни к чему, особенно с той, за кого он в ответе. Хотя, признаться, показать этим смертным настоящее огниво руки так и чесались. — Как они любят драконов, — улыбчиво произнесла Эва. Сет повернул к ней голову, обнаружив, что она смотрит на него, а не на шоу. Указал подбородком вверх: — Сейчас самый здоровый будет. Последний. — Твой был бы самым здоровым. — Увы, — без притворства вздохнул Сет. — Таким зрелищем я всех переполошу. Последний залп взмыл вверх, рассыпавшись в фигуру большого дракона, извивающегося в небе. — Не нужно. Я и так знаю. — Эва, проводив взглядом улетевшего ввысь дракона, ахнула вместе с толпой, как только он взорвался несколькими быстро растаявшими искрящимися цветками. — Как красиво… Сет согласился, так и не сведя с нее взгляда. — Больше такого пока нигде не увидишь, — осведомил он. Эва мотнула головой: — Не верится, что я здесь. — Ты сюда хотела. Ты этого добилась. Эва присоединилась к аплодисментам восторженных жителей парой хлопков: — Это гораздо больше, чем то, что я хотела. — Она скосила на него задумчивый взгляд. — Всякий раз, когда я думаю, что восхищаться уже нечему, ты показываешь мне нечто еще более удивительное. Сет прикинулся, что сильно заинтересован медленно рассасывающейся толпой. — Глупо было бы упустить возможность взглянуть на все, что могут предложить, — нашелся он. — И совсем необязательно показывать мне, когда ты все это уже видел, — заметила Эва. Сет не выдал своего появившегося из ниоткуда раздражения, апатично спросив: — Тебе это из памяти стереть, я не понял? Эва не повелась, напустив в голос задорную нотку: — А ты хочешь взять в привычку стирать моменты, которые делают меня счастливой? Что? Сет, готовившийся было отбиться от ее фраз, элементарно обомлел, всерьез забеспокоившись, что слух его подвел. — Завязал, — безэмоционально бросил он, вглядываясь в ее лицо. Не могло же ему послышаться? Удовлетворенная ответом, Эва сделала к нему шаг, вскинув голову. Глаза ее улыбались, тогда как в тоне засквозило предупреждение: — Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты вновь отберешь у меня воспоминания. Впору бы расхохотаться на угрозу, но Сету было не до смеха: — Даже если омрачу? — Не омрачишь. — Эва не колебалась, улыбаясь теперь всем своим лицом. Так, как прежде Сет еще не видел: открыто, но мягко, радостно, но вкрадчиво, как если бы хотела показать свои эмоции всему миру, и в то же время не желала ими ни с кем не делиться. — Нет на свете женщины счастливее меня. Нет у него никаких проблем со слухом. Женщина у него есть, только что заявившая, что он делал ее самой счастливой. Миру точно скоро придет конец. Эва накрыла ладонью его щеку, и Сет осознал, что от прикосновения давно перестал вздрагивать. К его облегчению, она не ждала ответа, которого у него попросту не было, притянула ближе к себе, прижавшись губами к губам. Отмерев, Сет обнял ее одной рукой, наклонив голову и уведя поцелуй чуть глубже. Эва вкладывала в него себя, всю свою нежность, всю благодарность за те эмоции, что он ей подарил. Скажи ему еще пару месяцев назад, что это произойдет, что он не станет от такого шарахаться, как одичалый, особенно после таких-то слов, для него недопустимых, он бы, наверное, не поверил. Они и не думали оторваться друг от друга, когда в небо свистнул еще один залп, через шумный хлопок растекшись длинными яркими всполохами, на несколько мгновений окрасив в красный все пространство вокруг. Не открывая глаз, Сет услышал удивленные возгласы расходящихся людей напополам с беготней и отборным матом пары взрослых магов, и с улыбкой отстранился. — Ты же сказал, тот был последний? — неуверенно спросила Эва, смотря вверх. — Непоседливые студенты-маги, — протянул Сет с видом умудренного учителя. — Мировая проблема. Эва со смешком прильнула щекой к его груди. Счастливая, подумал Сет. Со мной. Нет на свете женщины счастливее, чем та, что сейчас со мной. Нет на свете силы, что могла бы лишить его легкости и спустить с небес на землю. Фейерверк провели удачно — на следующий же день погода ухудшилась, нагрянув метелями. Пару дней пришлось отсидеться в постоялом дворе, но после активных недель на ногах такой отдых был необходим. Как и близость. — Здесь очень тонкие стены, — предупредил Сет, откинувшись на одну из этих стен и подложив под спину подушку. — Постарайся потише. Эва сидевшая на нем сверху к нему спиной, повернула голову вбок: — Ни звука не издам. Сет отбросил ее волосы вперед, чтоб не лезли ему на лицо, поцеловал между лопаток, проложил губами дорожку вверх к шее, присосавшись сбоку. Эва сделала тихий, но чувственный вдох. — Да ну? — он игриво укусил мочку ее уха, легонько подув на него и уведя руку вперед между ее ног. — Спорим? — На что? — Эва, не дожидаясь ответа, резко выдохнула и предложила: — Имя ребенку выберу я. Сет остановил руку на ее бедре, зажмурившись. — Смело, но обязательно надо было говорить о ребенке сейчас? — Всё, — тихо рассмеялась Эва. — Молчу. — Не молчи, если станет тяжело. Эва не жаловалась и молчала, раскачиваясь на нем, как нравилось ей, контролировала глубину толчков, двигаясь в своем ритме. Сначала медленно, затем чуть быстрее. Сет полностью расслабился, любуясь ей сзади, наглаживал тело, целуя ее плечи, спину. Оставлял засосы — в любом случае не заметят под закрытой одеждой. Отстраняясь, сжимал ягодицы, зависая на том, как Эва совершала круговые движения тазом. Глаз не оторвать, как лихо при этом изгибалась ее талия, как плавно прогибалась поясница. Упираясь руками впереди себя, Эва старалась дышать равномерно, чтобы держать ритм и не сорваться на стоны. Похвально, только Сету было мало удовольствия наблюдать за таким самоконтролем в процессе, где важно как раз отпустить себя. Пусть он и дал Эве фору в этом споре, не проявляя инициативы, просто сидеть уже был не в силах, удержав ее за талию и толкнувшись бедрами вверх. Одновременно он притянул ее ближе к себе, положив руку на одну грудь и сжав сосок, и тут Эва уже всхлипнула, отклонившись назад. — Не засчитываю, — сжалился Сет, вскинув бедра еще раз. — Забудь о споре. Просто будь тише. Эва повернула голову к нему, и он немедля припал к ее губам, постепенно наращивая темп. Скользнул второй рукой вперед, принявшись ласкать ее внизу. Она кратко промычала ему в губы, оторвавшись от него, зашипела, откинула голову назад, задышала громче и чаще. Сет ускорялся, забив на то, что шлепки кожи о кожу было не заглушить. Ему в принципе было плевать, что кто-то их услышит, но правила дома нарушать не хотелось, им обоим здесь нравилось. Несмотря на обшарпанные стены, скрипучие полы и хлипкие двери, это место стало таким же теплым и даже отдавало уютом, как дом. Сет был близок к выводу, что дело совсем не в обстановке — любое место с Эвой теперь виделось ему домом. Он прикоснулся губами к родинке на ее лопатке, мазнул по гладкому плечу, поцеловал шею, кожу под ухом — несколько раз. Ее тело, от макушки до пят, ее запах, без которого он уже, кажется, не мог нормально уснуть, ее сердце, грозившее выскочить из груди под его рукой и тут же, успокаивающееся только рядом с ним… Все это его. Всегда было его. И всегда хотело, стремилось быть его. Эва снова повернулась к нему, когда он очертил губами ее подбородок, остановившись на ее губах, но так и не поцеловал, поймав ее взгляд. Мир стерся, померк на фоне ее глаз, больших и ярких, глубоких настолько, что заглотили его целиком, утащив в свою бездну. Не было больше звуков, кроме их смешавшегося дыхания, кроме их тел, пришитых друг к другу красной нитью, которую легко можно было спутать с бездумной страстью. Сет однажды спутал и расплачивался за это до сих пор, прежде не зная, как много всего было переплетено в тоненькой нити, в огне не горящей и в воде не тонущей, выдержавшей всё, что способна и не способна была выдержать. И выдержит еще. Эва разорвала контакт первой, прикрыв от удовольствия глаза. Сет и не думал замедляться, продолжив ласкать ее губами, пальцами, членом, всем собой. Потерялся в оседающих в комнате звуках ее сбитого дыхания, громче всех кричавшего о том самом, что до нее его сердцу было неведомо. Он исчезал в ней внизу, он проникал в нее всю и погибал. Хотел впечатать, влить ее в себя, когда сам уже растворялся и бежал по ее венам, гонял кровь и качал сердце, которое всегда принадлежало ему. Он его хозяин и он же его раб. И он не отдаст его никому. Только Сет мог прикоснуться к сердцу Эвы вот так. Только для нее билось сейчас его собственное. До этого момента он и не слышал, как громко оно стучит, наслаждался и безумел оттого, как она стонет, самозабвенно отдаваясь ему, моля его не останавливаться, ускориться, усилиться, уверенная, что он не навредит, что бы с ней не вытворил. Поэтому было нечто особенно возбуждающее в том, чтобы изводить упрямившуюся Эву, слишком явно сдерживающую стоны, посмотреть, послушать, как она сдастся. Комнату заполняло лишь их дыхание, резкое и надрывистое, ударялось о стены, рикошетило прямо в мозг. Тот растекался от того, как подпрыгивала ее грудь в его руке, как она кусала губы, не позволяя звукам с них сорваться, как сводила подрагивающие бедра и двигалась навстречу его пальцам. Эва отстранилась от него, отклонилась немного вбок и назад, чтобы обнять за шею, расставила ноги шире, подняла бедра вверх и резко опустилась. Сет зашипел, стукнувшись затылком об стену. Член начал погружаться под идеальным углом, предупреждая, что в этой позе разрядки он достигнет совсем скоро. Он задвигал пальцами на ее клиторе интенсивнее, на что Эва втянула воздух сквозь зубы, но с ритма не сбилась. Дыхание стало уж каким-то совсем неприлично громким, смешалось невпопад, тяжело повисало в воздухе, не успевая в нем рассеяться. Свободной рукой Сет намотал волосы Эвы на кулак, чтоб не ударяли его по лицу, но тянуть не стал, приподнявшись, чтоб зацеловать ее шею. Он уже чувствовал, как она сжималась, как долго задерживалась на вдохах, продолжая биться ягодицами о его таз, и усилил нажим пальцев, сразу после чего Эва шумно выдохнула, всхлипнула, запульсировала внутри и сорвалась. Сет кончил моментально — такого сладкого стона он в жизни не слышал, раскрыв кулак, чтобы зажать ей рот ладонью. Эва еще долго лежала на нем, не торопясь соскальзывать. Восстанавливала дыхание вместе с ним, а Сет прижимался щекой к ее щеке, скользнув рукой с ее лица к шее, плечу, еще ниже, пока она не перехватила его ладонь, заставив обнять себя под грудью, и продела свои пальцы между его. Чувствуя, что вот-вот отключится, он решительно подытожил, что с ней ему это никогда не надоест. Хозяйка на следующее утро провожала их глазами чуть дольше. Эва предпочла на нее не смотреть, сразу отвернувшись, а вот Сет подержал немного ее взгляд, в конце концов, приподняв уголок рта. Ну, правда, что он мог с этим поделать? А потом она добродушно предложила Эве присоединиться к группе беременных женщин, регулярно собирающихся поделиться проблемами и поддержать друг друга. — Она не знает языка, — отказался Сет, чуть утомленно облокотившись на стойку после очередного насыщенного променада. — Это не проблема, господин, — с улыбкой известила хозяйка. Сет подозревал, что она у нее приклеенная. — Кажется, в деревне скоро покажут постановку. — Эва взяла листовку со стойки, избегая сталкиваться взглядом с женщиной за ней. О чем разговор, естественно, не понимала. — Она будет чувствовать себя не в своей тарелке, — ответил хозяйке Сет. — Это не пойдёт на пользу. — Как раз пойдёт! — возразила та. — Там они готовятся к родам, показывают, как нужно тренироваться. Вот же прицепилась. — Не слышал о таком, — задумался Сет. — Рисунок такой интересный, — протянула Эва, вертя в руке листовку. — У нас есть пара новеньких. — Женщина выложила на стойку список. — Не беспокойтесь, ей это не доставит дискомфорта. — Давай сходим? — предложила Эва, показав ему листовку. — Многим эти занятия сильно облегчают и беременность, и роды, — наседала хозяйка. — Что она говорит? — озадачилась Эва. — Давайте запишем? — не отставала хозяйка. Вашу мать, разозлился Сет, несильно, но твердо стукнув по стойке ладонью, заставив обеих, наконец, замолчать. — Запишем, — сказал он хозяйке. Повернулся к Эве, кивнув ей на листовку: — Сходим. Эве, разумеется, не понравилось то, что он записал ее в какую-то группу, даже не спросив ее мнения. Ты же видишь, что я разговариваю, ответил Сет, спокойно добавив, что это не обязует ее к реальному посещению, а вообще, может реально что-то полезное узнает, раз это упрощает процесс родов. Эва подулась еще немного, отошла, выпила чаю, и легла рядом, уставившись в потолок. — Вряд ли я узнаю что-то полезное. Ее несгибаемый тон вынудил Сета настороженно повернуться. — Из-за языка? Эва плотно сжала челюсти. — Не думаю, что эти занятия чем-то помогут. — Сет непонимающе нахмурился, и Эва, вздохнув, продолжила: — Иногда мне… тяжело. Больно двигаться, ноги отнимаются, а внутри как будто все пережимает. В первый раз так было у Танит, ничего не помогало, пока твоя сила не проснулась во мне. Теперь она пробуждается всякий раз, когда это повторяется. Сет не ожидал от себя, что так рассердится, молча воззрившись на Эву в недоумении. — Почему ты не говорила раньше? — Я думала, все беременные через это проходят? Ну, лекарь, которого звала Танит, точно не удивился. Не знаю. — Эва раздраженно сдвинула брови. — Во мне живое существо, естественно, это не пройдет бесследно? Естественно, потому что в тебе не просто живое существо. — Ты носишь полубога, Эва, — напряженно выговорил Сет. — Или полубогиню, — нервно хихикнула та. Сет прикусил изнутри щеку, решив пока ее не разубеждать. — Тем более логично. Пока я вроде бы справляюсь хорошо, но чувствую, что роды будут тяжелыми. Предупреждения Ра накатались неприятным комом в горле, на миг перекрыв дыхание поочередными ударами: плод раздробит кости, повредит органы… Сет тряхнул головой. — Прекрати себя так настраивать. Эва одарила его тяжелым взглядом. — Мужчине слова не давали. — Позатыкай меня еще, — пренебрежительно бросил Сет, положив руку на ее живот. — Лекаря поменяем. — Смеешься? Во всем Египте таких нет, Ливий лучшего откопал. — Если не справится, я его закопаю. Эва неодобрительно цыкнула, накрыв его руку своей. — Мне страшно, — тихо призналась она. — Всегда было страшно, что я не смогу. Не выдержу. Сет немного расслабился. Если этот страх жил в ней всегда, значит, ее тело вполне могло реагировать так из-за переживаний, а не реальной опасности. — Ты намного сильнее, чем можешь себе представить, — заверил он, не зная, кого пытался подбодрить больше, ее или себя. — Вдохновляюще, — хмыкнула Эва, сжав руку в кулак и мягко приложившись костяшками к его щеке. — Аж захотелось проверить. Сделав вид, что подставляется под удар, Сет в последний момент вильнул головой, мазнув губами по костяшкам указательного и среднего: — Кулак помнешь. Эва руку так и не убрала, попытавшись зачесать его непослушную прядь за ухо и задев серьгу: — Значит, он возьмет себе и твою силу, и мою. — Мою силу. — Сет перехватил ее ладонь. — Твою красоту. Эва раздвинула губы в улыбке, понизив голос до шепота: — Ты тоже так ничего. — Сет фыркнул. — Если будет мальчик, хочу, чтоб он был похож на тебя. — Если будет девочка и возьмет твой характер, я исчезну в пустыне. Эва издала оскорбленный возглас: — Нахал, — и засмеялась. — А если будет двойня? Сет аж присел. От резкого движения серьга ударила по щеке. — Что? — Двое, — терпеливо сказала Эва. — И мальчик, и девочка. Мы вообще ни одного не планировали, чуть не выпалил он, на пару мгновений потеряв самообладание. — У тебя живот мал даже для одного, — засомневался Сет. — М-да, — легко, но неохотно согласилась Эва. — А была надежда отстреляться за раз. Сет сделал глубокий вдох, чтобы не высказать Эве все, что пронеслось за эти несколько секунд кипиша в голове. Постарался отбросить мысль, что, несмотря на очевидное облегчение, слишком явно почувствовал некоторое огорчение, вслух выцепив из услышанного необходимое: — Только что ты твердила, что боишься родов. А теперь говоришь, что надеешься родить мне еще одного? От этого противоречия Сет уверовал, что женская голова для него потемки. Следующие слова Эвы забили гвоздь в этот устой натвердо: — Тоже удивляюсь, что готова пожертвовать своим здоровьем, тогда как тебя совсем не волнует, как будут обращаться со мной и с твоим ребенком. А эта лодка все раскачивалась и никак не шла ко дну. Сет и не надеялся, что к этому разговору они не вернутся — сам же удочку закинул, — поэтому невозмутимо поинтересовался: — Думаешь, статус что-то решит? — Не думаю, знаю. — Эва приподнялась на локтях, посмотрев на него прямо. — Я не в восторге от перспективы брака, но уже устала от косых взглядов. Мысль о браке с ней должна была казаться ему смешной, но пробуждала в нем какую-то иррациональную злость. — Мне проще будет убить каждого, кто посмотрит на тебя косо, чем вступать в брак. — Сет отвернулся, подвинувшись к краю матраса и поднявшись. — Был там уже. — Я тоже недавно оттуда, — напомнила Эва. — Меньше всего мне надо тебя об этом упрашивать. Ну, по сути, на упрашивание это было мало похоже. Она прямым текстом обозначила суть проблемы, которая не давала ей покоя, и нашла храбрость поделиться единственным решением. В конце концов, она думала о будущем сына, опираясь на социальные установки. Сет ясно понимал, что выход из ситуации был оправдан, к тому же Эва после собственного опыта вряд ли рвалась окольцевать себя снова. Он видел, что она не врала, и это почему-то злило еще сильнее. — Ты можешь надеть любое кольцо, на то пошло. — Сет прошел к низкому столику, снова присев, чтобы налить себе воды. Все-таки обставлено здесь все было жутко неудобно, ему приходилось постоянно наклоняться и сгибаться для обыденных потребностей. — Проблему раздула. Негодующее молчание Эвы было очень громким. — Я буду знать, что оно ничего не значит. — А если его надену тебе я, что это будет значить? — Прежде всего, что твоя женщина не шлюха, а твой ребенок не убл... Сет прервал ее стуком резко опостылевшей своей миниатюрностью чашки о столик, так и не отпив. Вода пролилась на поверхность, задев его пальцы. — Хочешь поговорить об этом, — обманчиво спокойно произнес он, повернувшись в сторону Эвы и скрестив ноги. — Давай поговорим. Поделись, что надумала о бессмертии? — Причем здесь это вообще? — Эва тоже села, повернувшись к нему лицом и отзеркалив его позу. — Я тебе про что? — Действительно, Эва, о чем ты говоришь? О моем браке с тобой? — Он выгнул бровь, уточнив, чтобы она услышала, насколько абсурдно это звучало: — Со смертной? Эва часто заморгала, открыв рот и тут же его захлопнув. А потом с кривой улыбкой опустила голову. — В этом все дело. — Подняла обратно, сухо выплюнув: — Извини, господин, все время забываю о своей роли рядом с тобой. — Она опустила ногу, два раза топнула ей по полу. — Где-то вот здесь. — Перегибаешь, — процедил Сет. — Я говорил тебе, чтоб больше не слышал о твоей ценности только как о матери? Плечи Эвы содрогнулись как от беззвучного смеха. — А чем еще я для тебя ценна? Мне иногда начинает казаться, что ты все делаешь для меня, но потом ты возвращаешь в реальность. Если ты не видишь жизни со смертной, то скажи, зачем отстраиваешь нам дом? Сет загрузился, каким образом нежелание брака отождествлялось с тем, что он якобы не видел жизни со смертной. Исфет, а как все хорошо начиналось. — Я сейчас же все отменю, если хочешь, — отчеканил Сет, уже устав от этой ссоры. Эва молча смотрела на него, прежде чем решительно выдать: — Отменяй. Сет не стал зацикливаться на том, как у нее дрогнул голос. Поднялся с места, пройдя к шкафу, зачем-то надел рубаху — скорее по привычке, — и нацепил сверху накидку, вознамерившись просто остыть на крыше. — Не понимаю только, для чего было это всё, — не успокаивалась Эва. — Ты все равно сам бы ушел, когда бы я родила. Удрал. Теперь Сет раздумывал, не стоит ли всерьез перенестись в Египет и разогнать рабочих. Уперся вытянутой рукой в шкаф, растопырив пальцы. Спокойно. Вдох-выдох. Не реагируй. Уйди. Не реагируй. — Повтори. Эва послушно отозвалась: — Убегать. Оставлять меня одну. Это ты умеешь лучше всего. Если меня ждёт жизнь в страхе, что ты в любой момент уйдешь… То я не хочу так жить. Сет шумно втянул носом воздух, захлопнув дверцу шкафа и повернувшись к ней. Он кипел, но не от ярости, а от того, что давно поселилось у него внутри и прорасталось гнилыми щупальцами сомнений. Оно не позволяло долго задерживаться на том, что заставляла его чувствовать Эва, било его наотмашь, возвращало на землю, расширялось и сжирало любую пробившуюся щель света. А теперь охотно откликалось на ее слова, бурлило в горле, стремясь вырваться наружу ядом откровений. — Не хочешь так жить и предлагаешь так же жить мне? — Эва нахмурилась в непонимании, но Сет не дал ей и рта раскрыть: — Знать, что ты умрешь в любой момент, болезни или старости, и делать вид, что это никогда не настигнет? Настигнет, Эва, еще как. Прописная истина: смерть неизбежна для всех. Он не отдавал себе отчета в том, что наконец высказал мысли, гложущие, грызущие, поселившиеся в нем очень давно, и расползшиеся, когда… когда было уже поздно. — А как, ты думал, люди живут друг с другом? — вскинулась Эва, встав с постели и быстрым шагом подойдя к нему. — Все знают, что рано или поздно умрут, но это не мешает им… — Не равняй меня с человеком, Эвтида, — холодно перебил Сет. — Я даже моргнуть не успею, как тебя не станет. Что ты мне прикажешь делать, когда это произойдет? Сет накинул капюшон, собираясь покинуть комнату как можно быстрее после того, как совершенно явно сболтнул лишнего. Справедливо говоря, ему самому оставалось, судя по всему, не так уж и долго, но в том, что Эву он переживет, он был уверен. Всегда это знал, всегда держал в уме, и все равно, все равно… Эва его не отпустила, схватив за плечо, но остановила его не рукой, а взглядом, осознавшим всё. — Это и есть главная причина? — шепотом спросила она. — Боишься привязаться, потому что я тебя покину? Потрясающая шутка, Эва, можно было бы и посмеяться. Сет медленно мотнул головой, ответив честно: — Не боюсь. Потому что уже привязался. Эва не поверила его словам, прочитав ответ в его глазах, но руку с плеча убрала. — Если бессмертие — это единственный вариант, чтобы быть с тобой, то я согласна. Вот тут Сет позволил себе издать смешок. — Ты не знаешь, на что подписываешься. — Мне все равно. Я не для того тебя столько ждала, чтоб отказываться, — тихо, но твердо произнесла Эва. — И мне не страшно, потому что судьба борется за нас. — Ты в это веришь? — с сомнением спросил Сет. Эва помолчала немного, ответив еще тише: — А ты разве не видишь? Настала очередь Сета замолчать. Доказательство он видел прямо перед собой. — Сам говорил, что в первую встречу она нас свела, — продолжила Эва. — Даже когда ты стер мне память, она не дала мне забыть о тебе, столкнула снова. Сколько бы времени ни прошло, где бы я ни была, с кем бы я ни была, она тянет меня к тебе. Мне даже кажется, что когда я умру, она найдет способ вернуть меня к тебе. Быть может, через несколько перерождений, когда не будет уже меня. — Это ничего не меняет, — через силу выдавил из себя Сет, возвращаясь к главной теме и на этот раз чувствуя, что готов признаться. — Вряд ли ты поймешь, но слово «жена» ассоциируется у меня с самыми неприятными мыслями. И я не хочу, чтобы ты как-то соприкасалась с этими мыслями. Эва приподняла уголки губ, оценив честность. Понимала. — А я не хочу больше представлять человека, которого бы хотела забыть, когда говорю о своем муже. Об этом Сет не задумывался. Но для него вторая жена с тем же именем звучала как издевательство и ошибка, которую определенно не стоило совершать. — Чего еще тебе не хватает, Эме? — склонил голову Сет. — Гарантий? Ты не останешься с ребенком одна, это я и без клятв могу тебе гарантировать. Эва повторила его слова: — Клятвы можно нарушить. — Тогда тем более не вижу смысла, — нахмурился Сет. — Я мнения не изменю. Эва его удивила: — Смысл в том числе в том, чтобы назвать тебя своим. — И наметила улыбку. Я и так твой, чуть было не сказал Сет, и никакой брак для этого не нужен. Он с силой сжал челюсти, постаравшись не выдать тени ошеломляющего ужаса, пронесшегося в голове, но на лице она всё-таки мелькнула, судя по довольному прищуру Эвы, заставившему его вообще засомневаться в том, на самом ли деле она ставила себе целью уговорить его на то, на что он очевидно никогда не пойдёт.