Семейная фотография

      После недавнего выполнения очередного заказа в команде и полученных эдди от Мистера Хэндса, Вивид направилась в сторону парикмахерской, расположенной на Уэллспрингс, в Хейвуде. Ведь её волосы потускнели и начали с каждым днём ломаться, а их всё труднее и труднее собрать даже в простой хвост.       Переступив порог салона красоты среднего класса, девушка сняла весеннюю куртку и, повесив её на крючок, направилась к ресепшену.       — Добрый день. — произнесла Вивид, положив локти на высокую стойку. — Мне нужно подстричься и, возможно, освежить цвет. Запись была на…       Она запнулась, понимая, что никакой записи не было.       Она просто пришла. Как в старые добрые времена в Рязани, когда можно было зайти в пустую парикмахерскую без очереди. Только здесь не Рязань, и пустых парикмахерских не бывает.       Администратор — молодая девушка с идеальным макияжем и неестественно фиолетовыми глазами (дешёвый хром, определила Вивид автоматически) — вежливо улыбнулась, сканируя её взглядом. Оценила куртку, обувь и волосы. Улыбка стала чуть более профессиональной, но не менее вежливой.       — Без записи? — уточнила девушка, уже потянувшись к планшету.       — Без. — подтвердила Вивид, внутренне готовясь услышать «свободно только через две недели».       Пауза. Администратор что-то провела пальцем по экрану, прикусила губу.       — Хм… У нас как раз отменилась запись, мастер Линда освободится минут через пятнадцать-двадцать. Если готовы подождать, она сможет вами заняться.       Вивид выдохнула. Повезло.       — Подожду.       — Отлично! — девушка указала рукой в сторону мягких кресел у окна, где на низком столике были разложены журналы и стояли бутылки с водой. — Присаживайтесь, пожалуйста. Можете пока полистать каталоги или выбрать напиток — кофе, чай, что-то покрепче, если хотите. — Она слегка подмигнула, намекая на барную стойку в углу.       — Воды. — коротко ответила Вивид, направившись к креслам.       Она опустилась в глубокое, слишком мягкое кресло, которое пыталось обнять её со всех сторон, и уставилась в окно. Весеннее солнце Найт-Сити пробивалось сквозь кристально-чистое стекло, рисуя полосы на полу салона. Рядом с ней на столике стояла ваза с искусственными цветами — настолько качественными, что их можно было принять за настоящие, если не присмотреться.       Воды принесли через минуту. Вивид взяла стакан, но пить не стала. Просто держала в руках, чувствуя прохладу через стекло и наблюдая за жизнью за окном.       Мимо прошла женщина с идеальной укладкой и собакой под мышкой — той породы, которая стоит как хороший автомобиль. Через дорогу двое подростков спорили о чём-то, размахивая руками. Где-то вдалеке взвыла сирена — привычный аккомпанемент Найт-Сити.       — «Пятнадцать минут». — подумала Вивид, делая наконец глоток. Вкус воды показался странно чистым. Не синтетика из-под крана, не дешёвый фильтр — настоящая.       Она откинула голову на спинку кресла, рассматривая потолок с точечными светильниками, и поймала себя на мысли, что это первый раз за… сколько?.. когда она просто сидит и ждёт. Не на задании, не в засаде, не в киберпространстве. Просто сидит в кресле, пьёт воду и ждёт, когда ей сделают красиво.       — Странно. — прошептала она одними губами.       За спиной зажужжал фен, где-то засмеялись девушки, пахло лаком и чем-то сладким. Обычный день в обычной парикмахерской. Для обычных людей.       Вивид поймала в отражении стекла своё лицо — расслабленное, без привычного напряжения в скулах.       — «Впервые за долгое время». — подумала она. И не поняла, о чём именно: о парикмахерской, о воде, о пятнадцати минутах ожидания или о том, что вечером её ждёт торт и, возможно, разговор о фотографиях.       — Вивид? — раздалось от стойки. — Мастер Линда готова вас принять. Проходите, второе кресло.       Она поднялась, поставила недопитый стакан на столик и направилась вглубь салона, чувствуя, как сердце почему-то чуть быстрее забилось в предвкушении. Глупо. Это всего лишь стрижка.       Но это её стрижка. Её день рождения. Её жизнь, которая потихоньку становилась… нормальной.       — Итак, — Линда ощупала волосы, приподнимая верхние пряди, чувствуя, насколько они сухие, мёртвые и ломкие, — как будем вас стричь?       — Не знаю, — Вивид пожала плечами, глядя на своё отражение в большом зеркале. — Я просто хочу срезать половину длины.       Линда хмыкнула, продолжая перебирать пряди. Её пальцы двигались уверенно, профессионально — сразу видно, не первый год за креслом.       — Половину — это много, — сказала она спокойно. — Если срезать сразу столько, волосы могут начать пушиться на срезах. Давайте найдём компромисс?       Вивид встретилась с её взглядом в зеркале. В глазах мастера не было навязчивого желания «сделать красиво» любой ценой — только спокойная консультация.       — Что предлагаете?       — У вас сейчас длина ниже лопаток, — Линда собрала волосы в хвост и приложила к плечу, демонстрируя. — Я бы предложила срезать вот столько. — Она показала рукой примерно до середины лопаток. — Убираем основную массу секущихся концов, но сохраняем объём. И добавим немного каскада, чтобы волосы не висели сосульками, а лежали легче. Справитесь с укладкой?       — Я с хвостом-то еле справляюсь, — честно призналась Вивид.       Линда улыбнулась — не снисходительно, а скорее понимающе.       — Тогда просто каскад и минимум укладки. Высушили феном — и уже красиво. Или вообще пусть сохнут сами — текстура останется.       Вивид задумалась. Половина длины казалась хорошей идеей — отрезать всё лишнее, начать с чистого листа. Но, с другой стороны, она уже привыкла прятаться за длинными волосами. Меньше длины — меньше маски.       — Давайте как вы сказали, — решила она. — До середины лопаток. И этот ваш… каскад.       — Отлично. — Линда уже взяла расчёску и пульверизатор. — По цвету что думаете? Корни отросли, пигмент выцвел. Можем освежить ваш розовый, можем в другой уйти. Или вообще в натуральный вернуться, пока волосы отдыхают.       Вивид посмотрела на себя. Русые корни, бледно-розовая длина — когда-то это был смелый шаг, первая попытка стать кем-то другим после побега. Сейчас этот цвет казался… чужим. Переходным.       — Натуральный. — выдохнула она, удивляя саму себя. — Просто… уберите этот розовый. Затонируйте в мой родной.       Парикмахерша на секунду замерла, потом кивнула: — Хороший выбор. Дадите волосам отдохнуть, заодно увидите, какой он на самом деле, ваш натуральный. Многие забывают, — она усмехнулась, начиная сбрызгивать волосы водой.       Вивид молчала, наблюдая, как тёмные пятна появляются на светлых прядях от воды. Странно. Она действительно не помнила, когда в последний раз видела свой настоящий цвет. В корпорации требовали «статусных» оттенков — холодный блонд, потом пепельный, потом этот розовый, когда уволили и захотелось спрятаться за ярким. А под всем этим…       — Русый. — сказала она вслух, пробуя слово на вкус. — У меня русый.       — Красивый, с тёплым подтоном. — подтвердила Линда, уже отделяя пряди для стрижки. — Первый раз слышу, чтобы клиенты так радовались возвращению к натуральному. Обычно наоборот — убегают от него.       — Я долго убегала. — тихо ответила Вивид. — Устала.       Линда ничего не сказала. Просто включила ножницы и сделала первый срез.       В зеркале было видно, как розовые кончики падают вниз, на чёрный пол салона. Прядь за прядью. Словно она отрезала не просто волосы, а слои своей старой жизни — корпоративную куклу, беглянку, наёмницу в вечной готовности.       — Как ощущения? — спросила Линда, когда первая часть работы была сделана.       Вивид прислушалась к себе. В груди было… пусто. Но не та пустота, от которой хочется выть, а чистая, свежая, как этот странный вкус воды в стакане.       — Легче. — сказала она. Неожиданно легко.       — Это хороший знак. — мастер улыбнулась и продолжила стричь.       Через полчаса, когда с волосами было покончено и Линда наносила тонирующую маску, Вивид снова смотрела на себя. Русые волосы — ещё влажные, ещё не уложенные — делали её лицо мягче. Моложе, что ли. Исчезла та жёсткая линия, которую придавал розовый.       — Мне нравится. — сказала она, и это прозвучало как открытие.       — Я знала. — Линда затянула плёнку на голове. — Посидите так минут двадцать, потом смоем и высушим. Кофе? Чай? Вода?       — Воды. — снова попросила Вивид, чувствуя странную благодарность к этой женщине, которая даже не пыталась лезть в душу, но почему-то помогла ей сделать шаг.       Линда ушла. Вивид осталась сидеть в кресле, укутанная в полотенце, с плёнкой на голове, глядя на своё отражение и думая о том, что скажут Уэллсы, когда увидят её вечером.       А ещё о том, как спросить Джеки про те фотографии на стене. Те, где он смеётся вместе с братьями.       Сегодня — её день. Может, хватит откладывать вопросы на потом?       В ожидании парикмахерши девушка в телефоне листала чаты в Комал, где каждый поздравлял её с днём рождения, присылая эмодзи, стикеры и открытки. Каждому она отвечала «спасибо» по-разному.       Вэлма, как всегда, была первой. Ещё с восьми утра прислала голосовое, которое Вивид открыла с замиранием сердца — и зря. Оттуда неслось жизнерадостное:       — С днюхой, сеструха! Чтоб бабла было как у корпов, а врагов. — как волос на моей заднице!       Вивид фыркнула, закатила глаза и набрала короткое:       — Иди ты со своей анатомией.       — Спасибо. 🤣       Джеки написал в обед. Просто:       — С днём рождения, chica! Жду вечером. И да, мама уже гремит кастрюлями.       Без стикеров, без пафоса. Вивид смотрела на это сообщение дольше, чем на все остальные, а потом ответила:       — Спасибо. Я скоро буду.       И зачем-то добавила смайлик с тортиком. Глупо. Но не удалять же.       Мама Уэллс расстаралась на целую открытку — анимированную, с цветами и свечами, и подписью на испанском и английском:       — С днём рождения, mija!       Вивид улыбнулась в экран и набрала:       — Muchas gracias. Вы меня балуете.       Виктор, как обычно, был краток:       — С днём рождения. Заходи на осмотр на днях, подарок будет.       Она хмыкнула — даже в поздравлении доктор остаётся доктором — и ответила:       — Спасибо, Вик. Обязательно.       Джуди прислала гифку с танцующим енотом и подписью:       — Живи, танцуй и не ломайся!       — Забегай в Лиззис, я угощаю!       Вивид отправила в ответ стикер с кивающим сфинксом и короткое:       — Договорились. Спасибо, Джуд.       Падре написал с утра пораньше, сухо, но тепло:       — С днём рождения, дитя моё. Ты хорошо показала себя в последних заказах. Пусть удача не оставляет тебя.       Вивид ответила сдержанно, но искренне:       — Благодарю, Падре. Для меня честь работать с вами.       Педро прислал открытку с котом в нетраннерском кресле — видимо, нашёл в глубинах Сети специально для неё. К сообщению прилагался файл: «Поздравлялка.apk»       — Вирус?       — Нет, просто прикол.       — С днём рождения!       Вивид фыркнула, открыла файл в безопасной среде и обнаружила там мигающий баннер с надписью «С днём рождения, железная леди!».       Она отправила ему в ответ:       — Ты долбаёб.       — Но всё равно спасибо. 😄       Ти-Баг появилась в чате неожиданно — обычно она писала только по делу, коротко и сухо. Но сегодня вместо рабочих протоколов пришло сообщение, от которого Вивид замерла на секунду.       — С днём рождения, Ви. Твои скрипты в последнем заказе — просто песня.       — Даже я бы не справилась быстрее. Горжусь, что работаю с тобой.       — P.S. Печеньки в Сети не принимаются, но если что — в реале угостишь.       Вивид невольно улыбнулась. Ти-Баг редко хвалила — только если действительно впечатлялась. А уж предложение «угостить в реале» от женщины, которая предпочитала оставаться невидимкой, звучало как приглашение к настоящей дружбе.       Она набрала ответ:       — Спасибо большое, Баг. Твоя школа. И печеньки — обязательно.       — Как выберешься из Сети.       Ответ пришёл почти мгновенно:       — Я всегда в Сети, детка. Но ради печенек могу сделать исключение. До связи.       Мисти… Мисти прислала красивое поздравление:       — С днём рождения, Ви! Пусть твоя дорога будет светлой, а решения — мудрыми. Заходи за свечами для хороших снов.       Вивид замерла на секунду, чувствуя знакомый укол в груди. Добрая. Искренняя. Ничего не подозревающая. Она набрала ответ, стараясь быть вежливой, но не слишком близкой:       — Спасибо, Мисти.       — Обязательно зайду как-нибудь.       Были ещё сообщения от знакомых фиксеров — дежурные, формальные. От Реджины, от Мистера Хэндса, от Вакако, от Эль Капитана, который ограничился эмодзи с бокалом и деньгами. Вивид ответила всем стандартным «спасибо» — вежливо, но без души. Это был просто этикет.       А потом она заметила сообщение от незнакомого номера. Открыла — и чуть не выронила телефон.       Это был отец. Только как он нашел, остаётся предполагать, что Пётр Викторович другим способом, не в переписке, передал ему её никнейм.       Написал он коротко, сухо, по-русски:       — С днём рождения, дочка. Надеюсь, у тебя всё хорошо.       Вивид смотрела на эти слова и чувствовала, как к горлу подступает ком. Она не писала ему с момента отъезда. Боялась. Стыдилась. Думала, что он её забыл или проклял.       А он помнил.       Она набрала ответ, стёрла, набрала снова, опять стёрла. Пальцы дрожали.       В конце концов отправила только:       — Спасибо, пап. У меня всё нормально. Правда.       И убрала телефон, чувствуя, как глаза защипало. Только не здесь. Не в парикмахерской. Не перед незнакомой девушкой.       Линда появилась как раз вовремя — через минуту, с полотенцами и улыбкой.       — Ну что, идём смывать?       Вивид кивнула, справившись с голосом, и встала с кресла, оставляя телефон в кармане куртки вместе со всеми непрочитанными и непрожитыми эмоциями.       Через час, выйдя из салона с новыми — старыми — русыми волосами, Вивид остановилась у витрины кондитерской, разглядывая отражение. Действительно она. Не Валерия из прошлого, не Вивид-корпоратка. Просто она. Сегодняшняя.       В кармане завибрировал телефон. Она достала — сообщение от Джеки:       — Ты где?       — Мама уже торт испекла.       — Говорит, без именинницы не начинаем.       Вивид улыбнулась, пряча телефон обратно.       В кондитерскую она передумала заходить, но зато обратила внимание на специализированный магазин, где с одной стороны продают чай и кофе, а с другой — табак. В эту сторону она и направилась.

***

      С маленьким брикетом шу пуэра, напоминающим конфету, в ладони, Вивид переступила порог дома Уэллсов и, не успев задвинуть за собой дверь, замерла.       Она ожидала, что мама Уэллс испечёт торт. Может, даже что Джеки купит какую-нибудь дешёвую гирлянду. Но то, что предстало перед глазами, заставило её забыть, как дышать.       Гостиная преобразилась.       На столе, накрытом расшитой скатертью — бабушкиной, догадалась Вивид, — стояли тарелки с тамалес, энчиладас, рисовым пудингом и огромное блюдо с фруктами. Настоящими, не синтетическими. В центре возвышался торт — домашний, с неровной глазурью и надписью «Feliz Cumpleaños, V», выведенной чем-то тёмно-красным. Свекольным соком, мелькнула мысль — руку мамы Уэллс было не узнать. Вокруг стола висели бумажные гирлянды, а на стене красовался самодельный плакат с фотографиями.       Её фотографиями.       Вивид сделала шаг вперёд, не чувствуя ног. На плакате были снимки, которые она даже не помнила, как делали: вот она смеётся на кухне с ножом в руке, режет лук и плачет; вот они втроём с Вэлмой и Джеки в гараже, все красные и потные после какой-то дурацкой тренировки; вот она спит на диване, укрытая пледом, а рядом сидит сфинкс и смотрит в камеру с видом «ну и кто тут хозяйн?».       Она стояла посреди этой нелепой, тёплой, невозможной красоты и чувствовала, как к горлу подступает ком.       — Mija, ты пришла? — голос мамы Уэллс донёсся из кухни, мягкий и будничный, словно ничего особенного не происходило. — Садись за стол, я сейчас.       Вивид сглотнула, заставляя себя двинуться с места. Села на краешек стула, всё ещё сжимая в ладони брикет чая, как спасательный круг.       Из кухни вышла мама Уэллс. В руках она несла дымящуюся чашку с чем-то ароматным. Увидев Вивид, остановилась, окинула её взглядом с ног до головы. Улыбнулась.       — Ах, mija… — она покачала головой, разглядывая новые волосы. — Ты стала совсем как настоящая. — Она поставила чашку перед Вивид. — Вот, выпей. Ты замёрзла, наверное.       Вивид послушно взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Мама Уэллс села напротив. Свеча на торте — одна-единственная, воткнутая прямо в серединку — мерцала, отбрасывая тёплые блики на скатерть.       — Джеки с Вэлмой скоро будут, — сказала женщина. — Побежали за твоим подарком. Забыли в машине, представляешь? — она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то другое. — Я хотела поговорить с тобой, Ви. Пока их нет.       Сердце Вивид пропустило удар. Она сжала чашку крепче.       — Я смотрела на тебя эти месяцы, — тихо продолжила мама Уэллс. — Как ты вживаешься в наш дом. Как ты заботишься о моём сыне. Как ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит.       Вивид открыла рот, чтобы что-то сказать, но женщина остановила её жестом.       — Я не осуждаю, — голос её был тёплым, но твёрдым. — Я просто… вижу. И знаешь что? Я рада.       — Чему? — выдохнула Вивид.       — Тому, что ты есть, — просто ответила мама Уэллс. — Тому, что он с тобой — другой. Живее. Как тогда… — она запнулась, но потом кивнула куда-то в сторону лестницы. — Ты видела фотографии на стене в его комнате?       Вивид кивнула, не доверяя голосу.       — Там его братья. И он. И Камила. — женщина помолчала. — Ты хотела спросить о них, да? Я видела твой взгляд, когда ты их рассматривала.       Она сглотнула.       — Хотела. Но не решилась.       — Ты всегда можешь спросить меня, mija, — мама Уэллс протянула руку и накрыла её ладонь своей. — О чём угодно. Мы же семья. Правда?       В этот момент дверь распахнулась, впуская шум и смех Вэлмы с Джеки.       — А вот и мы! — заорала Вэлма, втаскивая огромную коробку, перевязанную бантом. — Сюрпри-и-из!       Джеки вошёл следом, с пакетами в руках, и сразу уставился на Вивид. Замер. Поставил пакеты на пол.       — Ви… — выдохнул он, разглядывая её новые волосы. — Ты… другая.       Вэлма хмыкнула и ткнула его локтем: — Скажи уже, что красивая, балбес.       Джеки моргнул, словно выходя из транса, и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Вивид внутри всё переворачивалось.       — Красивая, — сказал он просто. — Очень.       Вивид почувствовала, как щёки заливает краской. Она опустила глаза в чашку, но краем глаза увидела, как мама Уэллс перевела взгляд с неё на сына и обратно. И в этом взгляде было что-то… понимающее.       — Ладно, — мама Уэллс встала, хлопнув в ладоши. — Хватит лыбиться. За стол, все! Вэлма, тащи свою текилу. Джеки, задуй свечу, а то именинница сейчас расплавится от смущения.       Все засмеялись. Вивид тоже — неловко, но искренне.       А когда Джеки, проходя мимо, на секунду задержал руку на её плече — легче выдоха, — она вдруг поняла, что сегодня вечером обязательно спросит. Обо всём.       Но сначала — торт, текила и эти люди, которые стали её домом уже давно, только осознания пришло ещё только в самом начале января.       Спасибо, матушка…