Не глава.

🤍🤍 🤍🤍🤍🤍🤍 Я замерла, следя за ними. И вот тогда один из них, тот самый светловолосый, обернулся. Его острый взгляд метнулся в сторону моего дерева и... остановился на мне. Заметил? Он улыбнулся, но улыбка была не такой, как у Маэдроса. В ней читался азарт и интерес. Он что-то сказал братьям, жестом велев им замедлить ход. Те остановились, явно заинтересовавшись происходящим. Я слышала их приглушенные голоса. — Келегорм, не надо, — сказал тот, что поспокойнее, Карантир, кажется. — Маэдрос просил не беспокоить ее. —Я и не беспокою, — парировал Келегорм, не отводя от меня глаз. — Я просто предложу угощение. Посмотрим, как она отреагирует. Он слегка натянул поводья, остановив коня прямо под моим деревом, и запрокинул голову. —Эй, пернатая! Смотри, что у меня есть. Я вжалась в ветку, издав тихое, испуганное квохтанье. Но потом уловила запах. Не сладковато-приторный аромат ягод, не пресный дух эльфийского хлеба. Это был... мясной, дымный, соленый, невероятно насыщенный аромат. Он ударил мне в ноздри, заставив сглотнуть слюну. Мой желудок, измученный неделями голода и кашами, предательски и громко свело судорогой. Это пахло... едой. Настоящей едой. Келегорм, кажется, даже услышал этот звук. Его улыбка стала шире. В руке он держал узкую полоску вяленого мяса. —Ну что? Хочешь? Спускайся, это вкусно. — Брось ей и поехали, — нетерпеливо сказал Куруфин, наблюдавший за этим с усмешкой. — Что ты с ней возишься? —Мне интересно, — отрезал Келегорм, не отрываясь от меня. — Иди же, красавица. Никто тебя не тронет. Я метнула взгляд на других братьев. Они наблюдали молча, с разной степенью любопытства и неодобрения. Маэдроса и Фингона рядом не было. А мясо... Оно пахло так божественно. Инстинкт кричал об опасности. Но голод, настоящий, животный, физический голод, заставлял меня медленно, перебираться по ветке ниже. Я издавала неуверенные, тревожные звуки, но не могла оторвать глаз от кусочка мяса. — Вот так, молодец, — подбадривал Келегорм, медленно раскачивая руку с лакомством . — Еще чуть-чуть. Я спустилась еще на одну ветку, до мяса оставалось протянуть руку. Я робко потянулась, мои черные когти дрожали. Я была готова схватить добычу и тут же взметнуться вверх. И в этот момент Келегорм, не отдал его, а опустил немного руку, заставляя меня спустится еще ниже, выйти из укрытия листвы. Я оказалась полностью на виду у пятерых братьев, которые смотрели на это представление. — Ближе, — прошептал он заманчиво. — Бери. Я сделала последнее усилие, мои когти вот-вот должны были сомкнуться на вожделенном мясе... И он резко дернул руку на себя, с громким смехом швырнув "мою еду" собаке —Почти поймала! В груди у меня все оборвалось. Унижение, злость и дикий, неутоленный голод ударили в голову. Я оглушительно, пронзительно вскрикнула — не птичий крик, а полный обиды и предательства звук — и рванула с ветки, уносясь прочь от дороги, в глубь леса, под свист и сдержанный смех братьев. Их голоса долетели до моего чуткого слуха уже издалека: —Зачем ты это сделал? —Чтобы посмотреть, что она будет делать. Просто дикая тварь, ничего особенного. Поехали.