Глава 7. «Некрополь незабытых Богов». Часть 2. «Дарующая смерть».

Но станет день, а вслед прольется ночь,

  Нагрянешь ты с долин рдяных песков,

  Чтоб оком смерти недругов порочь -

  Мое оружие, разящее Богов.

  Смерть - дар? Или дуатовы муки? Сколько раз нужно умереть, чтобы вечное упоение оказалось милостью? Я погибла ровно восемь раз, глядя в догорающие жизнью глаза своих союзников, кто успели стать мне небесными друзьями. Только Бог может убить Бога и это истина, которую здесь знают все. Сердце мое захлебнулось в скорби. Восемь раз меж ребер мне клинки воткнули. Каждый из них служит уродливым напоминанием о несправедливой гибели соратников. Отец убивает сына. Брат - палач родной сестры. Эта кровожадная война станет и мне вечным концом, в котором не будет душе моей покоя и не сыскать равновесия ни одному живому существу с моим последним вздохом, ведь я творение, которое живет во всем...   Чертоги мои, некогда наполненные любовью и умиротворением, теперь же напитаны тугим, удушающим воздухом с подмесью металлической крови и жалостливых слез. Первые этажи разрушены, внутренний двор и донжон уничтожены. Сердце моего дворца - зала, откуда открывается невероятный вид на владения Богов, а центром панорамы является главная резиденция правящего венца. Я люблю это место и часто пропадала именно в этой просторной комнате в объятиях Сета, созерцая красоту божественных творений: величественные горы, по подобию которых создан сам *Синай; расстелающиеся зеленым морем трепещущие жизнью оазисы; схожая с голубым Нилом широкая река, огибающая жаркую пустыню... И все это видно прямо из моей обители... Весь надземный мир на моих ладонях... И теперь я ни вижу ничего, кроме боли и душераздирающих страданий. Все сожжено. Дворец царя наполовину разрушен. В реке более не журчит прохладная вода. Пески разбушевались... — Как самонадеянно, - улыбнулась я своим словам, в которых нету ни капли радости. — Но необходимо. Неизбежность войны карается смертью.   Я сжала в правой руке свежий свиток, в котором заведомо выведены похоронные молитвы и самобытное заклинание, которое смогу прочесть только после смерти, а этого мне не миновать. Среди насланного, любимым, хаоса и разрушения на божественный мир, я невольно оглядела подол своего наряда: такой тонкий, но прочный и мягкий материал, и правда - «сотканный воздухом». — Таит, - сердце пронзил горестный укол при одном малейшем воспоминании о любимой подруге. — Тебя они заточили в тюрьму. Если мне и суждено умереть, то только в твоих тканях.   Такие мелкие и обыденные мысли, а стало немного теплее. Но приятный поток милых сознанию воспоминаний осадил кроткий женский шепот, утопающий в мольбе о спасении новорожденного дитя. Она обратилась ко мне - Нефтиде - богине рождения и смерти. — С детства обращенная в христианство, - я, словно хищник на охоте, почуяла тянущийся шлейф иной религиозности, но в сердце плачущей женщины другая вера. — Но начало твое от *творца Хнума.   Словно наяву, я увидела четкую картинку, духовно связавшись с миром людей: сожженная муками сложных родов - женщина средних лет - толком не может пошевелиться - только в слезах, утопая в горе, остервенело просит врачей спасти ее ребенка, а сердцем воз молвила к помощи моей. Сердце оказалось не на месте. Соскребя со стенок души присущее божествам слепое высокомерие, я сжала губы. — Мне ли, высшему существу, повелительнице ночи и защиты, смерти и рождения - пристало беспокоиться о смертных? - последнее слово кольнуло мою сущность.   И гордыня в миг меня покинула. — И Боги смертны. - прошептала я, боясь, что люди могут услышать, хотя они даже меня не видят.   Я медленно подошла к роженице и прикрыла ей глаза, забрав всю боль с собой. Она устало провалилась в сон. Взглянув на новорожденного ребенка, которого так яро пытаются спасти врачи - мои веки прикрылись. — Девочка...   Невесомым прикосновением, которое никто не может почувствовать, пока моя физическая оболочка находится в небесной обители, я дотронулась до лба умирающего, маленького тела. — Ενώ οι θεοί πεθαίνουν σήμερα - [Пока сегодня умирают Боги-]   Σου δίνω ζωή ολοκληρωτικά. [Тебе всецело я дарую жизнь.]   Η μοίρα σου δεν είναι το κατώφλι μου, [Судьба твоя - отнюдь мои пороги,]   Η ψυχή της αιγυπτιακής πατρίδας είναι μέσα σου. [Душа в тебе египетских отчизн.]   Αλλά θα έρθει η μέρα και μετά θα πέσει η νύχτα, [Но станет день, а вслед прольется ночь,]   Θα έρθεις από τις κοιλάδες της κόκκινης άμμου, [Нагрянешь ты с долин рдяных песков,]   Για να δυσφημήσετε τους εχθρούς με το μάτι του θανάτου - [Чтоб оком смерти недругов порочь - ]   Το όπλο μου που σκοτώνει τους Θεούς. [Мое оружие, разящее Богов.]   С моим последним словом очутился первый вздох ребенка, а вслед за ним... нет, не плачь. Детское бормотание. И взгляд. В нем столько осмысленности и жизни. — Умной будет. - последнее, что я сказала, глядя в большие карие глаза девочки и моя Ка вслед за эти испарилась.   Впервые я обратилась к молитве земной женщины, чтобы после спасти умирающую душу. Впервые я поделилась своей Ка, что будет существовать среди людей. Человек, помогающий себе подобному из добрых и искренних побуждений, ощущает в сердце радость и легкость. А в моем ничего. Пустота. Из светлых чувств я ощущала только любовь, а горесть, злость, обида всегда были моими путеводителями. И мы считаем себя высшими существами? Абсурд. Снова моему взору открылся омрачающий божественную долину пейзаж, от которого мало что осталось. Разрушенные постройки, высушенная река, испепеленные оазисы - это только самые малые последствия войны. Я знала - он придет. И Атум пришел. За мной. — Нефтида, - грозный, почти властный и наделенный заведомой победой мужской голос громко отразился от стен моей залы. — Думаешь, твой дворец сможет стать для тебя спасением?   Сам прародитель Эннеады, покровитель человеческого рода и хранитель законов мира, которые же сам и разрушил, тяжелой поступью шагает в мою сторону. И смотреть на него нет необходимости, ведь я до всей своей сущности презираю и ненавижу его несправедливую власть и кровожадность. Преисполненные кровью и хаосом голубые глаза прожигают мою спину и не ощущается в его взгляде желание сразу меня убить. Он похож на одержимость идеей обладать мною и даю голову на отсечение - Атум захочет сделать меня царицей всех цариц. — А ты думаешь меня спасет регалия? - холодно ответила я, так и не повернувшись к нему лицом к лицу. — Будь моей и я сохраню тебе жизнь, - такое сладкое пение ,исходящее из уст богоубийцы вовсе не походит на усладу. — Будем править обоими землями вместе. — Быть в твоей тени заложницей страдания и страха? - спокойно так, без нервов, уголки моих губ поползли вверх, как только я подумала о настоящей любви.   Сет никогда не принуждал, не заставлял кланяться в ноги, сеять его власть по миру - он любил и любит меня искренней любовью. Будто зная, о чем думаю, Атум резко вспылил. — Упрямица, каких поискать, - зарычал Бог и наотмашь схватил меня за волосы. — Твоя любовь к Сету так же ничтожна, как попытки перекрыть мне путь к трону.   Лицо его покрылось ссадинами, которые вскоре исчезнут. Волосы немного поседели. От одного его прикосновения захотелось утопиться в водах Нила, чтобы смыть следы его грязных рук, а волосы и вовсе отрезать, потому что он до них дотронулся. — Он никогда не желал обладать мною, - подобно гадюке я прыснула ему в лицо самый колкий яд. — И не грезил о завоевании мира репрессией, не начинал эту революцию. — И поэтому он убил твоего правителя - Гора?   Я сглотнула нервный ком. — Убил не потому, что хотел абсолютной власти, - грозно ответила я. — А потому что стал пленником твоих ложных идей. — Как самоотверженно, - усмехнулся Атум прямо в мои губы. — И по-человечески глупо. И где сейчас твой дорогой Суэтех?   Ответить я не смогла, отчего он расплылся в подлой ухмылке. Гор послыл отличным правителем, создал справедливые законы и помогал людям, а моя любовь к богу войны простила ему смерть справедливого царя. Все простила. — Сражается со мной бок о бок против тебя, - Атум хищно облизнулся, наконец отпустив мои волосы. — Прошу тебя в последний раз и больше не буду - стань моей царицей — Он никогда не будет против меня, - едко, собрав в голосе как можно больше надменности, выпалила я. — Только дуроумный Бог будет думать, что он наделен властью отбирать жизни других Богов. Упивайся ею, только не подавись чужой кровью. — Надеешься на мою милость? - спросил Атум и приложил ладонь к ножнам, готовый достать меч. — Уповаю на справедливость, - гордо ответила я и поравнялась с мужчиной. — В небытие сгину, но не стану тебе женой. — Тогда не доставайся же ты никому!   Разгоряченный отказом и злостью Атум без капли сожаления вонзил длинный клинок прямиком в мое сердце. Последнее, что я хотела видеть перед смертью - глаза Сета, отчего прикрыла веки. Мое последнее воспоминание в миры живых не должно быть связано с убийцей. ***   Все то Варе нравится, что она теперь видит в отражении зеркала: болезненная бледнота сменилась здоровым румянцем, даже худые щеки порозовели; ночная маска для губ помогла вернуть им былую мягкость; глаза стали ярче блестеть и причина конечно же не в одном из парней, с которым девушка успела сблизиться за неделю болезни; волосы стали бархатистей, нежели когда она слегла с простудой; да и шрам на щеке довольно быстро затянулся, оставив после себя слегка заметные следы, что вскоре тоже должны исчезнуть. «Маша говорит, что это ее чудо-мазь так быстро заживила порезы, но, мне кажется, что дело совсем в другом. Слишком уж быстро кожа регенерировала даже с учетом того, что мазала я щеку практически каждый день». Небрежная французская челка, слегка удлиненная по бокам, падает на глаза, задевая густые ресницы, из-за чего становится немного непривычно ее сдувать или поправлять. Варя решила, что нужно немного изменить стиль прически, как требует душа и пока что еще ни разу не пожалела о своем выборе.   На столе небрежно лежат куча тетрадей, на которые девушка глядит с облегчением, ведь все хвосты выполнены - завтра можно со спокойным сердцем идти на учебу. На кровати валяются библиотечные книги по египетской мифологии, а так же по истории древнего Египта, раннего и нового царства, которые притащил и изучает Влад. Ребята между собой договорились, что удобней будет проводить время за изучением материала у Вари с Машей дома и не таскать кипы книг и бумаг. Так же они завели отдельную тетрадь, куда выписывают интересные феномены из мифов и легенд, потому что то, что происходит с Беловой - не поддается научному объяснению. Но пока пусто. Ничего. Ни на шаг не продвинулись в вопросе о голосах в голове, сопровождаемый яростью и покраснением глаз. Даже в текстах «Книги мертвых» нет ничего что ей нужно, но Варя все равно вцепилась мертвой хваткой за эту идею и не хочет ее отпускать.   Девушка аккуратно присела на край кровати, чтобы не создать еще больший хаос, и прислушалась к собственным ощущениям, чтобы вновь поймать тот самый голос.   «Интересно, а я могу с ним разговаривать? Нет, это уже что-то из разряда психических заболеваний. И почему меня это не удивляет? А как призвать голос? Силой мысли? Пф, бред. Думай, Варя о другом. Например, об Астере. Он милый и обходительный, на бал позвал, помогает с расшифровкой текстов и чай такой вкусный заваривает». Девушка ощутила теплое покалывание на щеках, словно сотни игл приятно щекочут кожу. Смущение окатило ее мысли, но почему же она так сильно не смущается, когда думает о сексе с Владом? Будто это событие нечто естественное и нормальное, как у пары, которые женаты десять лет. «Глупая ты, Варя. Сначала узнают человека, а потом с ним спят, но у тебя как обычно - дом вверх дном. Думаю о Владе и нет никакого смущения. Ни бабочек в животе, не трепета в груди. Но его прикосновения... Этого мне не забыть - живые и чувственные, словно сама любовь меня касалась». Варя понимает, что есть еще одна тема, которую они с Владом не смогли до конца обсудить, так как целую неделю их дом был проходным двором - случай в университете, когда ее ударил Макс. Стоило только подумать о нем, сердце в миг сжалось от воспоминаний... «Я помню все до мельчайших подробностей: оскорбительные крики в мой адрес, обвинения, сопровождаемы сильными ударами по лицу, презрительный взгляд, опускающий меня на самое дно. Меня клеймили изменщицей, но я не изменяла и вместо того, чтобы спокойно разобраться во всем и поговорить - он кричал, все крушил вокруг и несправедливо судил. Ненавижу...» От обиды, царапающей сердце, атмосфера спокойствия в комнате испарилась. Все кругом немного потемнело, лишь зеркало, в которое до этого любовалась Варя - стоит и манит к себе. На носочках, почти бесшумно, девушка подошла к нему - в отражении она, но будто смотрит на себя чужими глазами со стороны. Голова немного разболелась от этого бреда. Глаза окрасились в алый, подобно египетским закатам, злость вытеснила ранее населявшую душу радость и приятное волнение от скорого возвращения в университет. Тело разделилось будто на две ипостаси, одна из которых сильнее, мощнее, влиятельнее. —Ты не найдешь то, что ищешь в этих книгах, -прошептал в голове женский голос ту правду, которой не скрыться. —Человек не коснулся моей истории, он не писал про то, чего не нашел.   Желающая вновь услышать знакомый голос Варя, слегка напугалась. Но ею искомая и все же состоявшаяся встреча улетучило темное чувство из сердца, приняла, как факт, то, чего заведомо было не избежать. Отчего-то девушка понимает, что контролировать его нету смысла, потому что голос - это часть ее самой. Можно лишь только с ним союзничать. — И что же мне делать? - сдавленным голосом спросила девушка, при этом кинула взгляд на труды, которые оказались бесполезны.   Она понимает, что нужно отвечать голосу, не пытается отмолчаться. —Тебе нужна моя, -продолжил голос, но резко остановился. —Наша Книга мертвых, книга Нефтиды, которую у меня выкрали и отдали людям. Тебе нужно улететь в Египет, в этой стране ты сыщешь то, о чем мечтаешь. Страх исчез, сменился чувством расслабленности. И правда - Варя, как только начала погружаться в историю Египта - стала одержима идей прочесть заветную рукопись жрецов. Но оказалось - она гналась не за тем артефактом, что на виду у посетителей музея в Каире. — Но как я найду то, о чем не известно людям? - словно загипнотизированная, девушка спросила уже более уверенно. —Путеводитель твой - твоя душа, ты поймешь, что ищешь, только доверься той частичке собственной души, что я тебе заверила, -продолжил женский голос. —Не зря тебя так манит Черная Земля. Ты поймешь, что ее нашла, как только увидишь. У тебя есть мои воспоминания. Тебя поведет наша любовь... — Что? Но... - Варя, ошарашенная последними словами, проморгалась.   Комната. Стол. Тетради. Книги. Все так, как было оставлено до разговора. Голос исчез, а девушка с чувством наполненности некоторыми ответами, вновь села на диван, уже не боясь растормошить наработки. — Теперь мне ясно, какая именно «Книга мертвых» нужна... - осмысленно проговорила Варя. — Но что имелось ввиду под «нашей любовью»? *Синай -гора в Египте. *Бог-творец Хнум -в египетской мифологии - Бог, который вылепил весь мир на гончарном круге и таким же способом создал людей и животных.