Глава 17. Царица Земли.

Спустившись к плато у пляжа, Карлос от удивления едва не потерял равновесие в воздухе. Его сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной скоростью, выстукивая в висках один-единственный, панический вопрос. Где они? Лагеря не было. Там, где ещё утром стояли палатки и сушилась на ветру одежда, где слышались робкие голоса его народа, теперь зияла пустота. Место, где он оставил своих друзей и свой народ, было полностью скрыто грудой гигантских глыб, упавших с ближайшей горы. И это было явно не естественным путём — камни лежали слишком аккуратно, слишком стратегически, перекрывая подход с моря. В голове, раскалённой от внезапного ужаса, пронеслись образы катакомб Ба Синг Се — тёмных, сырых, полных отчаяния. Снова. Снова их украли. Снова его народ, едва начавший дышать свободой, стащили в какую-то дыру как скот. Волна ярости, горячей и слепой, подкатила к горлу. Воздух вокруг него завихрился, сорвав с земли клубы пыли. Он хотел было развернуться и лететь к Ба Синг Се, чтобы проломить их проклятую стену одним ударом, найти этих тварей из Дай Ли и… Мысли лихорадочно метались, выстраивая и тут же отвергая планы. Южный Храм Воздуха будет более безопасным местом. Или лучше выбрать Западный? Если Мэл даст гарантии безопасности от своего флота, то Западный кажется более безопасным. Надо было сразу разбивать лагерь в храме, а не здесь, на открытом берегу. Это была его ошибка. Его недальновидность. Его размышления, отравленные виной и гневом, прервал радостный, знакомый рёв. Чуви парил прямо над его головой, его огромные коричневые глаза смотрели с беспокойством. Увидев друга, Карлос почувствовал, как острая паника чуть отступает, сменяясь смутной надеждой. Он выровнял полёт и мягко приземлился на спину бизона, едва не споткнувшись об аккуратные снопы сена, привязанные к новому, добротному седлу. На голове Чуви, уверенно держа в руках поводья, сидела Ума. Обернувшись на шум, она крикнула: — Привет! Одно её спокойное присутствие заставило его окончательно выдохнуть. Рассудив, что она точно знает, что произошло, он перепрыгнул на голову бизона и, всё ещё чувствуя остаточную дрожь в руках, спросил: — Что здесь произошло? Где все? Ума на секунду нахмурилась в явном непонимании, а потом проследила за его взглядом, упавшим на глыбы, и её лицо прояснилось. — А, это! — она начала объяснять, жестом показывая на каменную стену. — Это была идея трёхглазой няни. Он… ну, Цербер… объяснил, что лагерь магов воздуха слишком заметный с берега, и это опасно. Мы поискали другое место, дальше от воды, но не нашли подходящего. Поэтому Джей и Даг сделали вот это. Камни только выглядят как обвал, а на самом деле это стены. Очень толстые. Пролетев над каменным заслоном, который вблизи и впрямь напоминал искусственно возведённую крепостную стену, они вдруг оказались в самом сердце лагеря. Он был даже более оживлённым, чем раньше. Карлос выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Все здесь. Все живы. Его народ был в безопасности. Никто не похитил их. Его гнев растворился, оставив после себя лишь слабость в коленях. Чуви направился на посадку в маленьком палаточном городке их команды, а Карлос пролетел ещё немного, чтобы окинуть взглядом всё поселение. Он приземлился прямо в его центре и окончательно убедился — всё на месте, только появились эти скалы, за которыми лагерь, солидно так разросшийся, чувствовал себя в полной безопасности. Поняв гениальный и простой замысел, стоявший за их созданием, Карлос слегка улыбнулся, впервые с момента прилёта полностью расслабившись, и вернулся к Уме, сбрасывавшей запас еды для Чуви примерно на неделю вперёд. — А где остальные? — спросил он, уже спокойным голосом. Сбросив последний сноп, тут же ловко перехваченный и перекинутый Карлосом в сторону, Ума спрыгнула на землю, уселась перед костром и развела руками. — Понятия не имею. Бен, скорее всего, где-то здесь, в лагере, помогает. Джей и Даг ушли к водопаду помыться пару часов назад, но где они теперь — не знаю. Иви и Мэл… — она покачала головой, и на её лице мелькнула лёгкая усмешка. — Где эти двое, я даже воображать не хочу. Карлос не сдержал короткий смешок — он тоже в последние дни заметил их заинтересованные взгляды и странные исчезновения — и сказал, вставая с места: — Пойду найду их всех — нам надо обсудить наши дальнейшие шаги. Ума кивнула и, достав из сумки пакет с сушёными травами, стала методично наполнять котёл водой.

***

Иви прислушалась к доносящимся снаружи звукам — оживлённые голоса, быстрые шаги, явно отличавшиеся от привычного ритма лагерной жизни. Звук заставил её приподняться на локте, и она потянулась к своей одежде, разбросанной на полу. — Надо посмотреть, что произошло. Но прежде чем её пальцы успели схватить ткань, тёплые руки обхватили её за талию и мягко, но настойчиво потащили обратно, в тепло постели и в объятия. Губы Мэл коснулись её обнажённого плеча в нежном, почти спорящем поцелуе. — Скорее всего, маги воздуха увидели новую птицу. Не стоит беспокоиться. Тьма зарычит, если случится что-то действительно серьёзное. Иви позволила себе расслабиться, поддавшись этому сладкому насилию. Она снова утонула в подушках, глядя в довольные, сияющие золотые глаза, что смотрели на неё без тени той ледяной принцессы, которую все боялись. В эти мгновения Иви видела только её — настоящую, без масок и доспехов. И это зрелище завораживало и пугало одновременно. Выйдет ли из этого хаоса чувств, поцелуев и спутанных простыней что-то прочное? Не было ли это безумием — позволять себе такую близость, когда конец войны был так близок и всё могло измениться в одночасье? Но прежде чем эти тревожные мысли успели оформиться во что-то конкретное, губы Мэл снова нашли её губы. Этот поцелуй был уже другим — не нежным, а требовательным, полным огня, что скрывался под её холодной внешностью. Иви сдалась. Она позволила этому жару растопить все сомнения, как весеннее солнце растапливает лёд. Её руки сами потянулись к Мэл, впиваясь в её тёмные волосы, притягивая ближе, глубже. Когда им наконец понадобилось оторваться, чтобы перевести дух, Иви чувствовала, как дрожат её собственные пальцы. Она улыбнулась, обвивая Мэл руками за талию и притягивая к себе так, что их тела слились воедино. Мэл в ответ погрузила пальцы в её каштановые волосы и прижалась лбом к её лбу, и её взгляд был настолько открытым, полным чистого обожания, что у Иви перехватило дыхание. — Ты великолепна. Слова, шёпотом выдохнутые ей в губы, отозвались в Иви горячей волной. Она хотела ответить, найти что-то столь же значимое, но всё, что она могла сделать, — это снова притянуть её к себе в немом, страстном ответе. Её пальцы запутались в чёрных прядях, её тело требовало большего, ближе, сейчас. И Мэл, казалось, слышала каждую её невысказанную мольбу. Она легко, почти без усилий, перевернула Иви на спину, снова захватывая её губы в поцелуй, который отнимал разум. Ощущение её умелых пальцев, скользящих по её коже, находивших именно те места, что заставляли её выгибаться от наслаждения, было почти невыносимым. Мэл, опытная и внимательная, словно читала её тело как открытую книгу. И когда волна нарастала до пика, она нежно, но твёрдо удерживала Иви на самой грани, продлевая это сладкое мучение, пока та не закричала, вцепившись ей в плечи, и мир не взорвался калейдоскопом звёзд. Едва отдышавшись, Иви провела ладонью по гибкому боку Мэл, чувствуя под пальцами шрамы и напряжённые мышцы. Найдя опору, она одним плавным, но решительным движением перевернула их, поменявшись местами. Она смотрела сверху вниз на удивлённое, но явно заинтригованное лицо принцессы, её растрёпанные волосы на подушке. Иви наклонилась, намереваясь показать, что она — способная ученица, и что она запомнила каждое прикосновение, каждый ласковый укус. Но в этот момент за тонкой каменной стенкой палатки раздался низкий, грохочущий, предупреждающий рык Тьмы. Эффект был мгновенным. Мэл вздрогнула не от страха, а от внезапно вернувшегося долга. В её глазах погас огонь страсти, сменившись привычной бдительностью. Она вскочила с ловкостью дикой кошки, натянула свою чёрную рубаху и, даже не застегнув её до конца, вылетела наружу. Иви, всё ещё дрожащая и опьянённая близостью, слышала, как снаружи раздался её радостный, сбросивший все напряжение возглас: — Ты вернулся! Спешно натягивая штаны и накидывая тунику, Иви вышла из палатки и увидела Карлоса. Он стоял в нескольких шагах, а перед ним, прикрывая собой вход, высилась Тьма, скаля зубы в явном неодобрении. Дракониха явно считала, что их уединение не должно было прерываться. Карлос, выглядевший усталым, но невероятно сосредоточенным, помахал рукой, игнорируя ворчание дракона, и кивнул в сторону их общего лагеря. — Я закончил обучение — надо решить, что делать дальше. Иви кивнула, стараясь придать своему лицу невозмутимое выражение, и скрылась обратно в палатке, чтобы привести себя в порядок. Когда внутрь, застёгивая на себе рубаху, вошла Мэл, Иви не удержалась. Она подошла к ней сзади, обняла за талию и, игриво прикусив её мочку уха, прошептала: — Думаю, мы ещё сможем закончить это. Я зайду вечером? Она почувствовала, как всё тело Мэл дрогнуло от её прикосновения, и та обернулась, чтобы поймать её губы в быстром, но полном обещания поцелуе. — Тебе у меня всегда рады, — ответила Мэл, и её голос звучал низко и счастливо. В её глазах снова плясали те искорки, что видела только Иви.

***

Прихватив последнюю пачку протоколов допросов, Мэл добралась до лагеря команды — Тьма не любила чужаков, и ей пришлось выбрать место на серьёзном отдалении — где разложила бумаги на коленях, и углы её губ непроизвольно поползли вверх. В голове всё складывалось в почти идеальную картину. Иви была… потрясающей. Умной, сильной, чуткой. Их вечернее свидание оставило на её губах привкус сладкого будущего, о котором она давно не позволяла себе мечтать. Допросы, хоть и не ответили на ключевой вопрос о мотивах Ингрид, блестяще подтвердили все её догадки о системе контроля в Ба Синг Се. А черновик договора о перемирии для Воздушных Кочевников лежал в её сумке, готовый к подписанию — ещё один кирпичик в здании будущего мира. Она углубилась в чтение, её карандаш время от времени делал пометки на полях. Постепенно её лоб омрачился не столько разочарованием, сколько растущим уважением. Дайли были куда компетентнее, чем она предполагала. Их сеть слежки, бюрократический механизм подавления инакомыслия, контроль над информацией — всё это было выстроено с пугающей эффективностью. Их надо брать к себе, — промелькнула у неё мысль. После войны такие кадры бесценны. Надо будет предложить им работу. Отец оценит. Вскоре к костру подошёл Карлос, явно закончивший осмотр похорошевшего лагеря магов воздуха, и вскоре их маленькая банда собралась в полном составе. Когда все расселись, негромкая бессмысленная болтовня сменилась выжидающей тишиной. Мэл эту тишину игнорировала, продолжая читать последний протокол и всё сильнее хмурясь. Эту тишину прервал голос Джея. — Итак, каков план? Карлос, пожав плечами, уставился на неё, а Мэл поинтересовалась, подняв голову от записей: — Ты уже расспросил магов воздуха, как их живьём закопали? Он мотнул головой. — Это важно? Перечитав некоторые отложенные в сторону бумаги, Мэл пожала плечами. — Маловероятно, что это даст нам ключ к Ингрид. Скорее, будет лишь больше фактов сокрытия войны и всех её признаков. Но всё равно стоит узнать, как всё произошло — возможно, среди деталей случившегося раскроется какой-то след, который мы пока упускаем. Карлос кивнул, его взгляд был серьёзным. — Ты говорила, что у тебя будет больше информации. Судя по бумагам, она действительно есть. Поняв, что закончить чтение не удастся, и убрав бумаги в папку, Мэл начала обсуждение. Она чувствовала себя на своём месте — собравшаяся вокруг костра команда, висящие на её словах взгляды. Это была её стихия. — В общем, дела наши обстоят следующим образом. Ингрид не просто узурпировала власть. Изначально она пришла к ней как регент нынешней Царицы, которым она стала по очень простой причине — она приходится ей родной бабушкой, матерью предыдущего Царя, у которого она тоже долгое время была регентом. Кстати, она была наложницей у его отца, а не женой, так что она явно серьёзная женщина, раз смогла захватить власть. Ума поинтересовалась, скрестив руки на груди: — А нам с этого что? — Наша проблема с этим состоит в том, что будет очень сложно как-то очернить эту старушку в глазах собственной внучки, — пояснила Мэл, глотнув воды. — Причём, судя по тому, что удалось выяснить, Царицу очень тщательно оберегают от всей информации из внешнего мира, а это ещё больше усложняет задачу, потому что мы всё равно не знаем, как она видит этот мир. Боюсь, что нам придётся переубеждать её без подготовки вообще. С другой стороны, это обнадёживает — раз ей так много лгут, она может заинтересоваться правдой. Потерев лоб, Даг спросил: — Значит, мы врываемся во дворец, а там — по обстановке, верно? Мэл обдумала этот план. Он был груб, как кувалда, но в данной ситуации изящные манёвры были невозможны. — В общем, да, — кивнула она, похлопав по папке у себя на коленях. — Но сначала надо поговорить с магами воздуха, дочитать последние протоколы, а потом, если не вскроется что-то, что перевернёт всё наше понимание происходящего в этом городе, то да — врываемся и по обстановке. У неё были некоторые мысли по возможному открыванию глаз Царице, появившиеся от анализа её приказов и действий, упомянутых в путаных показаниях несчастного языка. Но ничего достаточно веского, чтобы построить на этом целую стратегию. Обсуждение было окончено, и все разошлись. Карлос первым ушёл — вероятно, чтобы расспросить магов воздуха. Мэл вернулась в свою небольшую палатку из камня, которую возвёл для неё Даг. Запалив несколько свечей, она продолжила чтение, наслаждаясь тишиной и чёткостью работы ума. Вскоре к ней присоединилась Иви. Сев рядом и принявшись читать через её плечо, она с мягким упрёком заметила: — Ты не говорила, что появились новые записи допросов. Мэл почувствовала, как по телу разливается тёплая волна. Она оставила нежный поцелуй на шее Иви и, прикусив мочку уха, прошептала: — Ты была гораздо интереснее, чем любые отчёты. В ответ на это Иви игриво щёлкнула её по лбу. — Дай почитать, интересно же. Демонстративно надувшись, но с сияющими глазами, Мэл вернулась к чтению, но всё же поделилась бумагами. Здесь не было ничего сенсационного — только больше трагических историй о людях, не желавших молчать о войне. Их всех оттаскивали на базу под озером, но язык не знал, что с ними происходило потом. Ещё были подробные отчёты о слежке за разными людьми, в том числе за военными, чья лояльность ставилась под сомнение. Всё это лишь укрепляло Мэл в её уверенности. Этих людей из Дай Ли — умных, эффективных и безжалостных — можно и нужно было перетянуть на свою сторону. Они держали этот город под контролем, хотя понимали в управлении не больше, чем остальные местные болваны. Осталось лишь найти нужные ниточки, чтобы начать распутывать этот клубок не с конца, а с самого центра. И она их обязательно найдёт.

***

Как только Аватар подошёл к ней, Готель по одному его лицу догадалась, о чём пойдёт разговор. В его глазах стояла та же тяжёлая решимость, что и в день, когда он вывел их из каменного мешка под озером Лаогай. — Вы хотите знать, как мы оказались под землёй? Юный мастер кивнул, и они отошли немного в сторону, к самому краю каменного заслона, где шум прибоя заглушал тихие голоса. Ей не хотелось лишний раз тревожить остальных этими воспоминаниями. Каждый прожитый день на воле казался хрупким подарком, и ворошить прошлое было все равно что ковырять едва затянувшуюся рану. Но Аватару нужна была эта информация, и долг брал верх над личным комфортом. Устроившись на валуне, всё ещё хранившем дневное тепло, Готель тяжело вздохнула и начала. Воздух, пахнущий морем и свобода, казался горькой насмешкой на фоне её рассказа. — Всё началось вскоре после смерти старого царя и коронации его маленькой дочери. Я хорошо это помню — уже через неделю после окончания празднеств, когда на улицах ещё валялся мусор от карнавалов, нас попросили не летать над дворцом. Нахмурившись, Аватар уточнил: — Кто именно запретил? Как это объяснили? Готель на мгновение закрыла глаза, переносясь в прошлое. Перед ней встал благообразный чиновник в зелёных робах Дай Ли, его улыбка была сладкой, как мёд, и липкой как смола. — Дайли — они что-то говорили про опасность для живущих во дворце и секретность. Мы не особо им поверили, но согласились не летать — мало ли, почему их это беспокоит. Было неловко, но не страшно. Сейчас я думаю, а не стоило ли уже тогда, почувствовав эту первую ниточку контроля, собрать всех и покинуть город. Аватар серьёзно посмотрел на неё, и его взгляд был твёрдым, как скала, на которой они сидели. — Вы ни в чём не виноваты. Никто не мог предугадать чудовищный замысел, который прятался за вежливыми улыбками. Слабо улыбнувшись, Готель кивнула. Логически он был прав. Но в сердце всегда останется сожаление. — На какое-то время всё затихло, и мы успокоились. А потом вдруг случился обстрел района, в котором мы жили. Дайли сказали нам, что будет безопаснее, если мы переедем в другое место, окружённое построенной специально для нас стеной. Нам запретили летать выше городских стен под предлогом опасности обстрела — мы подчинились, хотя и не были в восторге. Мы были магами воздуха, а не солдатами. Мы думали о выживании, а не о стратегии. — Она замолчала, глотая ком в горле. — Пока в одну ужасную ночь нас всех не схватили и не бросили в пещеру, где мы провели долгие пятнадцать лет. Проглотив злые слёзы и изгнав из памяти тысячи ужасных, унизительных и опустошающих воспоминаний, Готель замолчала, уставившись на свои руки, исчерченные морщинами и тонкими шрамами. Аватар пару раз притопнул ногой, отчего земля задрожала под ними, и с явным, едва сдерживаемым гневом в голосе сказал: — Я найду всех виновных. И они ответят. Готель кивнула, и хотела спросить, узнал ли он всё, что хотел, но их прервала быстро подошедшая к ним Принцесса Огня. Её появление всегда было стремительным и целеустремлённым, как полёт ястреба. Готель до сих пор не совсем понимала мотивы этой девушки. Она была из нации, что столетие пыталась стереть их с лица земли, и в её золотых глазах порой читалась сталь, от которой бросало в дрожь. А от историй, которые про неё рассказывали воины Племени, стыла кровь. Но именно она, без лишних слов и пустых соболезнований, снабдила их всем для выживания — от еды и тёплой одежды до лопат, котлов и лекарств, которые уже спасли нескольких ослабевших магов воздуха от многих болезней. За это Готель испытывала к ней не просто благодарность, а глубокое, выстраданное уважение. — Мне нужно кое-что спросить, — без предисловий начала Принцесса. — Были ли какие-то намёки или прямые предложения покинуть город до того, как вас схватили? Из всех спасителей именно она относилась к ним без подобострастной жалости, которая лишь подчёркивала их немощь. Она видела в них не хрупких существ, нуждающихся в постоянной защите, а раненых, которым нужно помочь встать на ноги. Даже Аватар, хотя и пытался, всё равно слишком сильно опекал, когда был рядом, словно боялся, что они рассыплются от первого же порыва ветра. Покачав головой, Готель ответила: — Никто ничего подобного не говорил, но условия со временем становились всё хуже и хуже. Будто они хотели выдавить нас из города, не произнося вслух приказа. Но мы оставались, хотя поначалу могли уйти и даже хотели — но слишком многие были против, цеплялись за призрачную стабильность. В том числе и я, о чём я теперь горько жалею. Кивком поблагодарив её, девушка вдруг достала из складок своего тёмного одеяния тонкую стопку листов бумаги и сказала с той же прямой, почти отстранённой практичностью: — Может, мы сразу подпишем договор о перемирии? Это позволит мне действовать открыто и привлечь специалистов. Прошу прощения за прямоту, но многим из вас нужны врачи, а не просто лекарства, как бы я не уважала Иви и её навыки и опыт. Готель глянула на Аватара, и тот кивнул. — Пожалуй, с этим стоит поторопиться. Пойдёмте. Мэл, договор такой же, как с Южным Племенем? Принцесса покачала головой, и в уголках её губ на мгновение дрогнула тень чего-то, что можно было принять за уважение к их положению. — Не совсем. Условия адаптированы под ваши… уникальные обстоятельства. Думаю, они вам подойдут. Они втроём прошли до её палатки, где стоял грубый каменный стол, высеченный магом земли. Принцесса протянула Готель и Аватару по копии и коротко изложила суть: — Договор включает в себя взаимные обязательства, действующие до конца войны. Нация Огня берёт Воздушных Кочевников на полное обеспечение и обязуется поддерживать достойный уровень жизни, предоставлять медицинскую помощь и любые другие необходимые ресурсы. В ответ Воздушные Кочевники обязуются соблюдать строгий нейтралитет. Никакой помощи — ни в виде разведки, ни передачи сообщений, ни торговли — любым государствам, враждующим с Нацией Огня. Готель неспешно читала договор, пробегая по строчкам взглядом, натренированным за годы учёбы в Университете Ба Синг Се. Юридические формулировки были безупречны. Сделка казалась более чем выгодной, хоть и временной. Да, они попадали в зависимость от тех, чьи предшественники почти истребили их род. Но всё, что её окружало — от аккуратных штабелей ящиков с едой до прочных палаток и тёплых одеял, — кричало об одном: теперь у руля Нации Огня стоят другие люди с совершенно другой логикой. Впрочем, выбора особого не было. Племена Воды, поглощённые собственной борьбой, не смогут им помочь. А Царство Земли уже «помогло» им однажды, замуровав в каменном гробу. Закончив чтение, она задала единственный по-настоящему важный вопрос. — Что будет после войны? Этот договор перестанет действовать. Принцесса спокойно кивнула, её пальцы лежали на столе, неподвижные и уверенные. — Да. Но его сменит новый, постоянный договор о мире. Моё текущее предложение для него включает полное восстановление всех Воздушных Храмов за счёт Нации Огня, но под руководством Аватара и вашего народа. А также возвращение вам летающих бизонов. И, как опцию — экономическое сотрудничество. Мы готовы предоставить станки, адаптированные для работы на ветряной тяге, в обмен на часть произведённой вами ткани из бизоньей шерсти. В дальнейшем вы сможете торговать ею самостоятельно. Готель прищурилась, мысленно взвешивая каждое слово. — Вы хотите, чтобы мы работали на вас? — Я предлагаю вам инструменты для обретения экономической независимости, — поправила её Принцесса с лёгким ударением на последнем слове. — Мы производим обмен: технологии и оборудование — на первый результат их работы. Дальше — вы свободные ремесленники. А бизонья шерсть — один из самых ценных видов текстиля в мире. Нация Огня будет вашим первым и самым выгодным покупателем, но не единственным. Мысль была непривычной, но здравой. Когда-то Воздушных Кочевников можно было истребить, потому что они были оторваны от мира, жили в своих храмах на вершинах гор. Сила, построенная на торговле и экономических связях, была куда более прочной, чем стены, даже если эти стены — целые горы. Готель уклонилась от немедленного ответа, сохраняя достоинство. — Я не буду принимать столь судьбоносные условия без обсуждения со всей общиной. Каждый должен иметь голос. Но перемирие… Перемирие я подпишу. Условия честные, и они дают нам шанс выжить и восстановить силы. Принцесса спокойно кивнула, не выказывая ни разочарования, ни нетерпения. — Не спешите. У нас достаточно времени, чтобы взвесить все решения. Мой отец, Лорд Огня, прибудет для заключения окончательного мира нескоро. Она всё же посмотрела на Аватара, и тот твёрдо кивнул. — Условия более чем честные. Я буду лично следить за их исполнением. Но решать только вам — я не вправе навязывать свою волю. Однако из моего опыта, — он посмотрел на Принцессу, и в его взгляде читалось сложное, но искреннее доверие, — слову Принцессы Мэл можно верить. Она держит его. Готель кивнула, и последние остатки напряжения покинули её плечи. Они подписали все три копии. Принцесса забрала свою и, уже поворачиваясь, чтобы уйти, бросила на прощание: — Я немедленно отправлюсь на ближайшую базу, чтобы огласить приказ о перемирии и отправить сюда врачей и всё необходимое. Можете не опасаться моих солдат — им уже отдан приказ не приближаться к этому острову без особого разрешения, поэтому сюда отправятся только те, кто здесь действительно нужен, и никакого насилия не будет. Церемонно, с лёгким, почти неуловимым поклоном, скрывающим уважение, она развернулась и покинула лагерь, её тёмная фигура быстро растворилась в направлении, где ждал её дракон. Готель вместе с Аватаром вышли из палатки. Пару минут они сидели в мирной тишине, нарушаемой лишь криками чаек и смехом детей. Готель наблюдала, как самые юные маги воздуха, набравшись смелости, пытались запрыгнуть на высокий камень. Когда у одного, наконец, получилось, и он, триумфально раскинув руки, поймал поток ветра, остальные радостно заголосили. Аватар улыбнулся, и в его глазах впервые за весь день появилось что-то, кроме тяжести. — Когда вы почувствуете себя готовыми, то можете подниматься в Храм, — тихо сказал он. — Я восстановил его, и в нём снова можно жить. Там сейчас обитает гуру, мой наставник. Я не могу запретить вам покинуть остров, но умоляю — оставайтесь здесь, пока война не закончится. Это самое безопасное место для вас. Готель спокойно кивнула. Мысль о том, чтобы снова подняться в небо, к своим истокам, зажгла в её сердце маленькую, но яркую искру надежды. — Мы решим, когда будем готовы.

***

Карлос парил в воздухе над дворцом, держась за рог Чуви, и его сердце колотилось не от усилия, а от ярости. Громадное, кричаще роскошное здание раскинулось внизу, словно насмехаясь над ним. Позолота на крышах слепила глаза, фонтаны били искрящимися струями, а сады были подстрижены с безупречной, бессмысленной аккуратностью. Он сверял его с картой в голове, выискивая слабые места. Покои Царицы, её рабочие помещения и тронный зал в самом центре — да, можно проломить крышу. Быстро и чисто. Но затем его взгляд упал на землю. Тысячи солдат. Целая армия, выстроенная в плотное, блестящее кольцо вокруг дворца. Они стояли плечом к плечу, доспехи с гербом Царства Земли образовывали непробиваемую стену. Эти люди, эти ресурсы, эта железная дисциплина — всё это было брошено на защиту одной-единственной женщины и её комфорта. В то время как его народ, его люди, медленно умирали в каменном склепе под озером, забытые всеми. Гнев, горячий и едкий, поднялся у него в горле. Он сглотнул его, чувствуя, как он обжигает изнутри. Внезапно в них полетели первые снаряды — громадные камни, запущенные магами земли с дворцовых стен. Карлос даже не сдвинулся с места. Он лишь резко взмахнул рукой, и булыжники один за другим разлетелись в щебень прямо в воздухе, осыпая защитников дворца безвредной каменной пылью. В нём накопилось достаточно гнева на всех этих людей, слепых и жестоких, предпочитающих охранять роскошь, а не спасать жизни. И тогда раздался звук — высокий, пронзительный драконий рёв, разрезающий небо. Мэл на Тьме пронеслась чуть выше, как чёрная молния. И мгновенно, как по команде, все взоры, все катапульты и вся магия земли на стенах обратились на неё. Они отвлеклись. Роковая ошибка. Карлос немедленно наказал их за неё. Он спикировал вниз, и в момент касания земли его глаза вспыхнули белым светом. Состояние Аватара охватило его, не как яростный шторм, а как ледяная, сконцентрированная буря. Он не атаковал. Он просто… взял под контроль. Вся земля в радиусе сотни шагов дрогнула и подчинилась его воле. Каменная плита двора вздыбилась и схлопнулась вокруг ног солдат, словно жидкая глина, мгновенно затвердев. Они не успели даже вскрикнуть, оказавшись вкопанными в камень по самую шею, как саженцы в огороде. Их шлемы и испуганные лица торчали из ровных каменных плит, образуя сюрреалистичное и жуткое зрелище. Выбраться самостоятельно они не смогли бы, но другой маг земли вытащил бы их без проблем — он не хотел убивать, лишь обездвижить. Позади него с глухим стуком приземлился Чуви, и команда, воспользовавшись моментом, рванула к главной лестнице. Но там, наверху, их ждал новый заслон. Солдаты, которых он не сумел достать, с грохотом швырнули с постаментов две громадные каменные статуи кротобарсуков. Идиотская трата ресурсов. — Джей, Даг, щит! — крикнул он, сам уже подпрыгивая. Он встретил одну из летящих глыб в воздухе, и комбинация магии земли и воздуха отправила её в сторону, где она с грохотом разбилась о пол. Вторая статуя ударилась о мгновенно возведённый каменный щит Джея и Дага и рассыпалась на куски. — Иви, Ума, поднимите волну и сделайте землю за рвом мокрой! — раздалась команда Мэл, тоже успевшей спешиться. Карлос, уже собравшийся прыгать через ров, резко остановился и схватил за плечо Дага. — Стой! Он мгновенно понял её замысел. Солдаты, стоявшие за рвом, окаченные мощным потоком воды, не разгадали план и, видя лишь один узкий мост, ринулись к нему. Они бежали по неглубокой луже, и в этот момент Мэл метнула в эту лужу молнию. Раздался негромкий треск, и десятки солдат рухнули на землю, дёргаясь в конвульсиях. Карлос, сжимая кулаки, шагнул вперёд. — Они ведь живы? Мэл, шагая рядом, лишь пожала плечами, смотря на груду обездвиженных тел. — Я не пыталась их убить. В его груди что-то болезненно сжалось. Большего он от неё не добьётся. Он развернулся и, не глядя, резким движением руки раздробил в пыль очередной камень, летевший в них со стены. Тем временем Даг вышел вперёд. Он упёрся руками в каменные плиты лестницы, по которой к ним бежало новое подкрепление. Его лицо выражало предельную концентрацию. Карлос и Джей встали по бокам, прикрывая его, отражая снаряды и сметая солдат порывами ветра и каменными глыбами. И тогда Даг совершил невозможное. Одним плавным, но невероятно сильным движением он наклонил ступени, превратив лестницу в громадную горку. С криками ужаса и недоумения десятки стражников покатились вниз, сталкивая друг друга и образуя беспомощную кучу у подножия. Карлос не удержался и показал Дагу большой палец. Затем они втроём, работая в идеальном синхроне, создали из земли гигантский подъёмник — платформу, что помчала их вверх по бывшей лестнице дворца. К ним присоединился Чуви, а в последний момент, с оглушительным рёвом, на платформу впрыгнула и Тьма, едва уместившись. На их пути иногда оказывались солдаты, закатывающиеся на платформу, но даже не успевали поднять оружие. Иви и Ума работали как слаженный механизм, создав пару осьминогов из воды, и сбрасывали каждого. Скорость и ярость их натиска были ошеломляющими. Ворвавшись, наконец, во дворец через огромный пролом, они оказались в звенящей тишине роскошных коридоров. И тут Мэл вдруг остановилась как вкопанная и вытащила из-за пазухи смятый лист бумаги. — Сейчас не время читать донесения! — рявкнул Джей, озираясь в ожидании новой атаки. Мэл лишь помахала бумажкой перед его лицом. — Это карта дворца! Туда! Она рванула вперёд, и команда помчалась за ней по бесконечным, запутанным коридорам. Они были похожи на разъярённый ураган, сметающий всё на своём пути. Охранников, пытавшихся преградить дорогу, прибивало к стенам ледяными глыбами, зажимало в каменные ловушки или швыряло в потолок порывами ветра. Они останавливались лишь на секунды, чтобы свериться с картой, и снова неслись вперёд, пока не оказались перед гигантскими, украшенными резьбой дверями. — Это тронный зал! — объявила Мэл, её голос звенел от горячки боя. — От него мы быстрее всего попадём в покои Царицы! Карлос кивнул. Вся его ярость, всё напряжение вылились в один мощный толчок. Он не просто открыл дверь. Поток воздуха вырвал массивные створки с петель, и они с оглушительным грохотом рухнули внутрь, подняв облако пыли. Когда пыль осела, взору открылась картина, от которой у Карлоса на мгновение перехватило дыхание. Посередине громадной, пустынной залы одиноко стоял нелепый, гигантский трон. Он был сделан из золота и усыпан изумрудами и нефритами всех оттенков зелёного, кричащий символ безвкусия и неподъёмного богатства. А на этом троне, съёжившись, сидела юная девушка в короне. Она хмурилась, изо всех сил пытаясь казаться грозной, но получалось это у неё крайне неубедительно. Она выглядела так, будто случайно села на чужое место и теперь боится пошевелиться. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать — эта девочка и есть Царица Земли. Та, ради чьего комфорта и безопасности его народ гноили в катакомбах. Перед троном, дрожа, но пытаясь сохранить вид, выстроилась шеренга Дай Ли в зелёных робах. Карлос не стал церемониться. Одним движением он отшвырнул их ветром в сторону, а затем вдавил в каменные стены, надёжно обездвижив. Его взгляд упал на Ингрид, которая пыталась что-то выкрикнуть. Волна ярости, столь знакомая и жгучая, накатила с новой силой. Он едва сдержал импульс — не сковать её, а пробить ей голову. Но лишь на мгновение. Камень сомкнулся вокруг старухи, оставив на свободе только её голову. И тогда заговорила Царица. Её голос был тонким и полным неподдельного, детского возмущения. — Как вы смеете врываться в мой дворец, калечить моих стражей, нападать на мою бабушку и уничтожать мою красивую дверь?! Карлос лишь смотрел на неё, не в силах вымолвить слово. Его ярость начала медленно, но верно сменяться другим чувством — леденящим душу недоумением. Вперёд вышла Мэл. Её поза была прямой, голос — твёрдым и ясным. — Мы хотели записаться на аудиенцию, но ваша бабушка не хотела нас допускать. А вопрос, который мы хотели обсудить, слишком важен. Мы здесь, чтобы обсудить окончание войны. На лице Царицы расцвело самое искреннее, самое шокирующее недоумение. Она нахмурила бровки, словно ей задали задачку по арифметике. — Какой ещё войны? О чём вы вообще говорите? И в этот мир Карлос всё понял. Он смотрел на это дитя в короне, сидящее на золотом троне посреди горящего, истерзанного континента, и осознал всю чудовищную глубину её неведения. Весь его гнев, вся ярость, всё желание справедливости разбились об эту непробиваемую, наивную стену. Он стоял, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног, и впервые за весь этот безумный штурм не знал, что сказать. А потом он вдруг вспомнил, что ей как минимум пятнадцать — её короновали незадолго до заключения его народа.

***

Поняв, что её худшие опасения подтвердились, Мэл почувствовала, как по спине пробежала холодная волна раздражения, быстро переходящего в ярость. Эта девочка. Эта жалкая, наивная девочка, которая была всего на год её старше, сидела на троне величайшего континентального царства и не знала, что за её стенами мир горит в огне столетней бойни. Она вела себя как избалованный младенец, запертый в позолоченной колыбели, и самое ужасное, что её няньки, эти твари в зелёных робах, постарались на славу. Мысленно отбросив все заготовленные дипломатические речи о торговых маршрутах и послевоенном переустройстве, Мэл жестом, не терпящим возражений, попросила Карлоса и остальных отступить и перестать угрожающе пялиться. Сейчас нужно было не запугать, а развалить. Развалить этот карточный домик лжи, в котором жила эта так называемая правительница. Она сделала шаг вперёд, её голос прозвучал чётко и холодно, как удар стали о лёд. — Войны между Нацией Огня и остальным миром. Войны, которая длится уже почти сто лет. Этой войны, Ваше Величество. Царица посмотрела на неё сверху вниз с выражением жалостливого недоумения, каким смотрят на уличного сумасшедшего. Она даже не попыталась сбежать — видимо, её учили, что трон является самой надёжной крепостью. Её ответ прозвучал с нарочито спокойной, снисходительной улыбкой. — Никакой войны нет. Я не знаю, что и где вам привиделось, но в мире царит мир. Царство Земли и Нация Огня уже давно имеют спокойные дипломатические отношения. Наверняка вы видели дракона, пролетевшего над городом накануне — это был посол Лорда Огня. Скоро в Ба Синг Се появится посольство. «Посол. Боги, она и в это поверила», — с горькой усмешкой подумала Мэл. Она свистнула, коротко и резко, и Тьма, до этого настороженно наблюдавшая из пролома, подошла, её массивное тело заслонило свет из развороченного дверного проёма. Чёрная чешуя драконихи блестела куда красноречивее любых слов. — Этого дракона вы имели в виду, Ваше Величество? — Мэл положила ладонь на морду Тьмы, и та издала низкое, одобрительное урчание. — Позвольте представиться — Мэл, дочь Малефисенты и Лорда Огня Аида, Принцесса Нации Огня и наследница престола. А это Тьма — моя дракониха. В некотором смысле я и есть посол — мой отец направил меня сюда, чтобы обсудить окончание войны. Она подошла ближе, поднимаясь по ступеням к трону, и наблюдала, как наигранная уверенность на лице Царицы начала таять, сменяясь растерянностью. Её пальцы вцепились в подлокотники трона. А Мэл продолжала. — Вы сейчас можете что угодно думать обо мне и Аватаре, прибывшем сюда с теми же целями, что и я. Но подумайте вот о чём, Ваше Величество — были ли вы хоть раз за пределами Царства Земли? Посещали ли другие страны, раз все государства так хорошо ладят? Она бросала вопросы как точные удары, зная, что ответ на них один. Царица выпрямилась, её голос прозвучал заученно, как мантра. — Царица Земли должна быть в Царстве Земли, управляя государством из столицы. «Управляя. Сидя в четырёх стенах и не видя дальше собственного сада», — ярость закипала в груди Мэл. Ей вспомнились её собственные поездки по всему архипелагу Нации Огня — на задымлённые заводские окраины, в порты, забитые военными кораблями, в деревни, где матери провожали сыновей на фронт. Она знала свою страну. Каждый её шрам. А эта… эта кукла не знала ничего. Мэл шагнула ещё ближе, встав на одну из приступок у подножия трона, сократив дистанцию до минимума. — Ездили ли вы в другие провинции, чтобы увидеть, как обстоят дела там? У вас бы это не получилось, потому что почти треть Царства Земли — четырнадцать из тридцати семи провинций — занимают колонии Нации Огня, но как вам это объясняли, Ваше Величество? Как ваша бабушка отказывала вам в посещении вашего же Царства? Царица поёжилась, её взгляд забегал, пытаясь найти опору в глазах Мэл и не находя её. Ледяное спокойствие и уверенность Принцессы Огня, казалось, давили на неё физически. — Покидали ли вы дворец хоть раз за своё царствование? Осматривали ли свою столицу? Видели ли вы, что город наполнен беженцами, боящимися каждого шороха, но больше всего — Дай Ли? Царица вытянулась в своём троне, пытаясь взглядом заставить её склониться. Глупая затея. Мэл кланялась только своему отцу, и то лишь формально. Сдавшись, девушка гордо вскинула подбородок, пытаясь сохранить остатки достоинства. — У меня есть гораздо более важные дела, чем бродить по городу. Мэл едва не фыркнула. Закатив глаза, она позволила себе откровенную, издевательскую усмешку, её терпение подходило к концу. — В таком случае вам стоило бы сменить титул на Царицу Дворца Ба Синг Се. Потому что только эту территорию вы фактически контролируете, Ваше Величество. В этот момент в зал хлынули новые отряды Дай Ли. Царица, доведённая до белого каления, громко, с истеричной ноткой в голосе скомандовала: — Вас всех надлежит поместить в лечебницу — вы явно не в своём уме. Взять их! Дайли рванулись вперёд, но Карлос, даже не сдвинувшись с места, лишь сверкнул светом глаз и татуировок и швырнул их обратно, вдавив в каменные стены, как закладки в книгу. Мэл показала ему большой палец, её восхищение его силой и сдержанностью на мгновение перевесило раздражение. Затем она снова повернулась к Царице, и её голос приобрёл стальные, режущие нотки. — Могу ли я лгать? Могу. Могут ли все они лгать? Да. Каждый голос может лгать, Ваше Величество, но из множества голосов можно добыть истину. Послушайте, если мы лжём, и войны на самом деле нет, то вы теряете лишь пару часов своего бесценного времени — мы просто проведём вас по вашему же городу. Но если мы говорим правду? Если ваша бабушка лгала вам всю жизнь, скрывая вас от мира, а мир — от вас? К ним поднялся Карлос, его лицо было искажено болью и гневом, который он с трудом сдерживал. — Вам сообщали о моём прибытии в город? Я и мои друзья были здесь на два дня дольше, чем Мэл. И как вам объясняли присутствие бизона? Знали ли Вы, что под озером Лаогай держали в нечеловеческих условиях больше сотни магов воздуха? Град вопросов, обрушившийся на неё, заставил Царицу откинуться на спинку трона. Она выглядела совершенно растерянной. Мэл, жестом попросив Карлоса дать ей передохнуть, сделала последнее, отчаянное предложение. Дипломатия провалилась. Оставался только шоковая терапия. — Если хотите, можете взять свою охрану и замаскироваться. Мы хотим лишь показать вам правду, Ваше Величество. Выйдите из дворца, прокатитесь по городу и пообщайтесь с людьми — это всё, чего мы хотим прямо сейчас. Царица прищурилась, в её глазах мелькала борьба между страхом, гневом и зарождающимся, ядовитым семенем сомнения. — Даже если я вам всем поверю — а я не верю — что потом? Карлос пожал плечами, его голос прозвучал устало. — Конец войны? Мэл успокаивающе, как говорят с пугливой лошадью, протянула руку, не касаясь её. — Давайте вы сначала увидите правду, а потом сами решите, что дальше. Короткая поездка по городу — Верхнее, Среднее и Нижнее кольца — и общение с… одним случайным человеком в каждом из них один на один. Это вас устроит, Ваше Величество? Молчание повисло в воздухе, густое и тяжёлое. Наконец, после долгой паузы, Царица кивнула. Слабый, неуверенный кивок. Но это было начало. Первая трещина в стене. И Мэл была готова развалить её до основания. Хорошая замена стенам Ба Синг Се.

***

Одри сидела в качающейся карете, сжимая в пальцах складки простого, но дорогого платья, в которое переоделась для этой унизительной прогулки. Её ладони были влажными, а в висках стучало. Эти… эти сумасшедшие. Они ворвались, всё сломали, оскорбили её и бабушку, а теперь заставили её, Царицу Земли, участвовать в этом абсурдном фарсе. Они парили где-то сверху на своих чудовищных зверях, словно пастухи, наблюдающие за овцой. Бабушка, бледная как полотно, умоляла её глазами не подчиняться, но Одри сжала губы и кивнула страже. В худшем случае она просто потеряет время. А может, ей даже удастся сбежать от этих безумцев, найти верные войска и положить конец этому кошмару. Когда карета тронулась, её первым чувством было облегчение. Верхнее Кольцо встретило её знакомым простором, ухоженными садами и чистым воздухом. Здесь всё было, как всегда — стабильно, безопасно, правильно. Увидев идущего чиновника с важным видом, она приказала остановиться. Это был её шанс. Она вышла, стараясь держаться с достоинством знатной дамы. Чиновник почтительно раскланялся и завел светскую беседу о погоде и придворных сплетнях. Но его глаза, полные неподдельного, животного страха, снова и снова метались к небу, выискивая в лазурной вышине какую-то невидимую угрозу. Терпение Одри лопнуло. — Почему вы так испуганно смотрите на небо? — выпалила она, уже не в силах скрыть раздражение. Мужчина побледнел, залопотал что-то невнятное, мельком взглянул на застывших в отдалении, как статуи, агентов Дай Ли — и буквально сбежал, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Ледяная волна прокатилась по спине Одри. Это был не просто испуг. Это был ужас. Ужас, который он испытывал не перед ней, а перед чем-то другим. Что-то внутри неё, твёрдое и незыблемое, впервые дрогнуло. — Когда мы вернёмся, организуй мне встречу с послом Нации Огня, — холодно приказала она одному из стражников, входя обратно в карету. — Мне говорили, что его поселили во Дворце. Она сказала это громко, почти вызывающе, пытаясь вернуть себе ощущение контроля. Но внутри всё сжималось от неприятного предчувствия. Что-то внутри неё знало, что никакого посла не будет, а если и будет, то дракон явно принадлежит той, что назвала себя Принцессой Огня. По её знаниям о генеалогии всё вполне совпадало — Принцесса Мэл, дочь Лорда Огня Аида, внучка Лорда Огня Кроноса и далее, далее, далее, наследница престола. Она даже помнила, что посылала подарок на инвеституру и даже хотела поехать — всё же это важное событие — но её отговорили. Среднее Кольцо встретило её гомоном и суетой. Увидев группу студенток со свитками, она снова вышла, надеясь на простой, честный разговор. — Привет, вы ведь учитесь в Университете Ба Синг Се? — Да. А что? — улыбнулась одна из них. — Я сейчас учусь на дому, но думаю поступить в университет. Как думаете, это хорошая идея? Её собственная ложь показалась ей глупой, но девушки с готовностью подхватили тему. Они спорили о радостях общения и преимуществах домашнего уюта, и разговор казался таким… нормальным. Пока одна из них не обмолвилась, что боится выходить из дома и хочет перейти на домашнее обучение. — А почему опасно выходить из дома? — спросила Одри, и воздух вокруг моментально сгустился. Веселье испарилось. Студентки замерли, переглядываясь. Одна из них, оглядевшись по сторонам и не найдя зелёных мундиров, прошептала, бросая испуганный взгляд на небо: — В любой момент начнётся. — Что начнётся? — настаивала Одри, чувствуя, как по коже бегут мурашки. В ответ — лишь испуганное молчание. И вдруг другая девушка, сдавленным голосом, выдохнула: — Мой отец сказал, что движение на озере остановилось. Всё затихло. Но Чёрная Смерть всё ещё здесь. — Что за Чёрная Смерть? — голос Одри дрогнул. Но девушки уже отступали, бормоча что-то о лекции, и через мгновение растворились в толпе, оставив её одну с гудящей в ушах тревогой. Чёрная Смерть. Все о чём-то молчали. Все чего-то боялись. Но это невозможно. Если бы шла война… ей бы сказали. Ей бы обязательно сказали! Гнев, горячий и беспомощный, закипел у неё внутри. Она рванулась к карете. — В Нижнее Кольцо. — Одри, это опасно… — начала бабушка, и её голос прозвучал как последняя капля. — Дайли были под твоим контролем с самого моего восшествия на трон, — прошипела Одри, глядя на неё с гневом впервые в жизни. — И ты не смогла сделать безопасной даже мою столицу? Со мной достаточно охраны. В Нижнее Кольцо. Дорога прошла в гробовом молчании. Когда карета подкатила к внутренней стене и ворота со скрипом открылись, на Одри обрушился удар — не кулаком, а запахом. Тяжёлая, сладковато-гнилостная вонь немытых тел, нечистот и отчаяния ворвалась в лёгкие, пробиваясь даже через аромат душистого платка, который она прижала к лицу. Она выглянула в окно — и мир перевернулся. Не узкие улочки и не ветхие дома, а люди. Испуганные, забившиеся к стенам как стадо. Их глаза, полные того же животного страха, что она видела у чиновника, были прикованы к небу, где чёрным пятном на фоне солнца вился дракон. И шёпот, похожий на шелест сухих листьев, полз по толпе, сливаясь в одно жуткое гудение: Черная Смерть… Пепельники… Война… Осада… Штурм… Эти слова, которые она слышала сегодня впервые, теперь звучали со всех сторон, складываясь в чудовищную, неоспоримую картину. Её гнев исчез, испарился, оставив после себя леденящую, абсолютную пустоту. Всё, что она знала, всё, во что верила, всё, чем была — рухнуло в одно мгновение под тяжестью этого вони и этого шёпота. Голос, сорвавшийся с её губ, был тихим и чужим. — Во Дворец. Немедленно. Ей не нужно было ни с кем говорить. Правда, уродливая и невыносимая, вонзила ей в сердце свои когти и не собиралась отпускать. Обратная дорога промелькнула в оцепенении. Никто не хотел задерживаться в этом кошмаре дольше необходимого. Когда они вернулись в развороченный, словно по нему пронёсся ураган, дворец, Одри вышла из кареты. Воздух, который она вдыхала всю жизнь, теперь казался ей отравленным ложью. Её пальцы сжались в бессильных кулаках. Она зло приказала, указав на главную виновницу её слепоты, на ту, что стояла бледная и безмолвная, но всё ещё с вызовом в глазах: — Дайли, поместите Леди Ингрид под домашний арест. Она предстанет перед судом за преступления против государства. Два агента в зелёных мундирах мгновенно подчинились, взяв старуху под руки. Но Одри всё равно им не доверяла — эти люди были винтиками в механизме, что многие годы помогал её бабушке возводить стену, сравнимую с великими стенами Ба Синг Се, между ней и реальным миром. Она добавила, и её голос, пытавшийся звучать властно, дрогнул от нахлынувших чувств: — И созовите всех генералов и министров, которые присутствуют в столице. Я хочу узнать всё, что творится в мире, в Царстве Земли и в Ба Синг Се. И… Её прервал оглушительный грохот и порыв ветра, заставивший её отшатнуться. Рядом, с мягким стуком, приземлился гигантский пушистый зверь, от которого пахло сеном и свободой. Чуть поодаль с гулкими, тяжёлыми хлопками, от которых трепало знамёна, одежды и волосы, опустился дракон. Его чёрная чешуя дышала жаром, а глаза светились умом и угрозой. Аватар, не слезая с головы своего зверя, смотрел на неё сверху вниз. Его вопрос прозвучал громко, без намёка на сомнение: — Теперь вы нам верите? Горькая усмешка вырвалась у Одри. Верить? У неё не осталось ничего, кроме этой горькой правды, впившейся в сердце когтями. — У меня больше нет выбора. Вы были правы. О войне и о лжи моей бабушки. — Она замолчала, чувствуя, как почва уходит у неё из-под ног в прямом и переносном смысле. — Что теперь? И тогда вперед вышла Она. Принцесса Огня. Её движения были плавными и полными скрытой силы, как у хищницы. Она вытащила что-то из внутреннего кармана своего тёмного одеяния и шагнула к Одри. И в этот момент охрана Одри, до этого застывшая в оцепенении, подняла камни, и воздух наполнился грозным гулом магии земли. Каменные глыбы зависли в воздухе, нацеленные на принцессу. Реакция была мгновенной. Дракон рыкнул так, что задрожали стены дворца, обнажив ряды острых белых клыков. Но его хозяйка даже не вздрогнула. Она лишь подняла руку, успокаивая зверя, и её голос прозвучал с ледяным спокойствием, которое было страшнее любой ярости: — Прикажите солдатам опустить камни, и я скажу Тьме успокоиться. Одри поняла, что смерть наследницы Нации Огня ей сейчас совершенно не нужна. Она жестом велела страже отступить. Но… ничего не произошло. Солдаты даже не посмотрели на неё, их взгляды были прикованы к угрозе. Им нужно было приказание, произнесённое вслух. Удушье бессилия сдавило ей горло. Её собственные воины не слушались её молчаливого приказа. — Оставьте нас, — выдавила она, и её голос прозвучал тоньше и слабее, чем ей хотелось. Когда солдаты, наконец, нехотя опустили камни и отошли на несколько шагов, принцесса повернулась к своему чудовищу. И тут Одри увидела нечто совершенно немыслимое. Жест, полный нежности и абсолютного доверия. Она положила ладонь на морду дракона и тихо, почти по-матерински, сказала: — Всё хорошо, девочка. Драки не будет. И чудовище послушалось. Оно издало короткий, фыркающий звук, похожий на вздох раздражённого гигантского кота, и отползло, укладываясь на камнях, но его горящий взгляд продолжал буравить пространство между ними. Только тогда Принцесса Огня подошла к ней вплотную. Одри почувствовала запах дыма и серы с ноткой горелого мяса, исходивший от неё. Она протянула небольшой, туго свернутый свиток с восковой печатью. — Мой отец, Его Верховное Сиятельство, Величайшее Пламя Мира, Нетленный Лорд Огня и прочие его, менее важные титулы, послал меня с этим подтверждающим письмом, чтобы заключить перемирие и согласовать время и место переговоров о мире. На них будут согласованы условия нового мира. И тут, неведомо как оказавшись рядом, возник Аватар. Его появление было беззвучным, как дуновение ветра. — Вождь Южного Племени Воды, а также временная глава Воздушных Кочевников уже подписали перемирие и согласны на эти переговоры. Какие бы условия ни были установлены мировыми лидерами на этой встрече, я буду поддерживать их. Одри чувствовала, что её рассудок вот-вот не выдержит. Она развернула свиток. Каждое слово, каждый титул вбивали в её сознание новый гвоздь отчаяния. Если это правда, то Лорд Огня правил не просто «частью» её царства. Он правил его сердцем — самыми плодородными, самыми населёнными землями. И теперь, после того, что она видела, она не могла в этом сомневаться. Закончив чтение, она молча вернула письмо, стараясь, чтобы рука не дрожала. — Я соберу своих советников, чтобы более полно обозреть всю картину нынешнего мира, и только после этого дам свой ответ на это. Аватар явно удивился, его брови поползли вверх. Возмутился ли он её осторожности? Но Принцесса спокойно приняла свиток обратно, её лицо ничего не выражало. И тогда она вдруг сказала: — Позвольте преподнести вам кое-что, Ваше Величество. Это поможет вам сообщить мне, что вы готовы дать ответ. Одри ожидала увидеть изящного почтового ястреба в резной клетке — традиционный дипломатический дар. Но вместо этого ей вручили… нечто. Небольшую трубку из плотной, вощёной бумаги, с одной стороны которой торчал тонкий металлический прут и короткий, промасленный шнур. Она покрутила странный предмет в руках, чувствуя его необъяснимую тяжесть. — Как мне это использовать? — спросила она, и в её голосе прозвучала непроизвольная робость. Принцесса указала на прут отточенным ногтем. — Воткнуть прут в землю ровно вертикально, после чего подпалить фитиль и бежать. Никто не должен быть ближе пятидесяти шагов. Фейерверк поднимется высоко вверх, и мне сообщат, что Вы готовы продолжить разговор. Одри с трудом удержалась, чтобы не сглотнуть. Ком в горле встал плотный и холодный. Это был не подарок. Это был намёк. Прозрачный и пугающий. Ей ясно дали понять, насколько близко, буквально у стен её столицы, находятся передовые посты армии, о существовании которой она не знала. Армии, которой командует эта девушка, способная одним тихим словом усмирить дракона и заставить считаться с собой Аватара. У неё большие проблемы.

***

После ночи, проведённой под открытым небом за пределами города — кое-кто настоял, чтобы они даже не прикасались к припасам в Ба Синг Се, опасаясь яда — их официально пригласили во дворец. Сигналом послужила сигнальная ракета, чьи цветные искры ярко, но почти незаметно в дневном небе, расплылись высоко над городом. Проводив взглядом кратковременный взрыв, Карлос обернулся к команде, чувствуя знакомую смесь надежды и усталости. — Ну что, полетели? Джей, до этого перебиравший свои мешочки с песком, показал большой палец и принялся лихорадочно сгребать в один из них песок. Мэл, погружённая в чтение очередной пачки донесений, кивнула, не отрывая глаз от бумаг. Иви и Ума, увлечённые оттачиванием нового приёма магии воды — они заставляли две струи переплетаться в сложном танце, — даже не заметили сигнала. Карлосу пришлось окликнуть их. Рядом, на берегу ручья, с блаженным видом мыл ноги Даг. Сообщив всем, что пора в путь, Карлос получил в ответ ещё пару кивков. Вскоре лагерь был свёрнут, все следы их присутствия тщательно уничтожены, и они взмыли в небо на спине Чуви, в то время как чёрный силуэт Тьмы скользнул рядом, разрезая облака. Войдя в тронный зал, они сразу увидели, что Царица явно не сомкнула глаз. Под её глазами, красными от бессонной ночи, лежали тёмные мешки, которые густой макияж скрывал лишь отчасти. Её взгляд был тяжёлым, лишённым былой наивной самоуверенности. Когда она заговорила, её голос звучал глухо, пропитанный горечью и стыдом. — Никогда не думала, что скажу это… но спасибо, что ворвались в мой дворец. Иначе я на всю жизнь осталась бы дурой, которая не замечала ничего вокруг себя. Война, осада, беженцы, Дай Ли, которые занимались неизвестно чем всё это время… Карлос почувствовал, как в его груди зашевелилось знакомое, колючее чувство. Она перечисляла абстракции, системные провалы, но снова упускала самое главное — конкретные жизни, загубленные в этом кошмаре. Он не выдержал и вставил, его голос прозвучал твёрже, чем он планировал: — Оставленные в подземельях умирать маги воздуха. Царица медленно, словно через силу, повернула к нему голову и осоловело хлопнула ресницами. Её кивок был вялым, формальным жестом, будто она просто отмечала некий факт, не более того. — Я даже не знала, что они здесь жили когда-то. Спасибо, что открыли мне глаза — я думала, что правлю величайшим городом в мире, но в действительности это всё время был город дураков. Гнев, горячий и едкий, подкатил к горлу Карлоса. Ни тени сожаления. Ни слова сожаления о тех, кого её правление — пусть и номинальное — обрекло на годы мучений. Он с силой сжал губы, заставляя себя промолчать. Ссора сейчас никому не поможет. Мэл, стоявшая рядом, лишь фыркнула, её золотые глаза блеснули холодным презрением. — В Кальдере светлее и канализация работает лучше, если всерьёз проводить сравнения, Ваше Величество. Но не нужно благодарить нас — мы сделали это не ради благодарностей, а ради мира. Если вы согласитесь подписать перемирие и начать переговоры, этого будет более чем достаточно. Царица тяжело вздохнула, и в этом вздохе слышалось всё бремя обрушившейся на неё реальности. — Я готова сделать и то, и другое. Также я предлагаю южную оконечность Змеиного Перевала в качестве места для них. Время полностью оставляю на усмотрение других сторон. Мысленно прикинув маршруты, Карлос понял, что Вождь Улиана и Готель доберутся туда примерно за день. Он перевёл вопросительный взгляд на Мэл. — Когда Лорд Огня сможет туда прибыть? И что по Северному Племени? Она на мгновение задумалась, её пальцы бессознательно постукивали по папке с бумагами. — Отец уже выдвинулся, поэтому будет здесь примерно через неделю, но точно не скажу — его может задержать что-то в дороге. А северяне ответили, что Вождь прибудет туда примерно через пять дней. Неделя. Целых семь дней, пока соберутся все стороны. Внутри Карлоса что-то ёкнуло от нетерпения, но он подавил это чувство. Это время можно использовать с умом — узнать поближе, о чём мечтают и чего боятся будущие участники переговоров. Мэл, словно читая его мысли, достала свою неизменную пачку документов и выдвинулась вперёд. — Пока мы говорим, Ваше Величество, война продолжается. Я предлагаю подписать перемирие и отдать приказ армиям остановиться, пока переговоры не завершатся. Это позволит сохранить жизни солдат и мирных жителей с обеих сторон. Царица взяла протянутый договор. Её пальцы скользили по строчкам, и на её лице не было и тени сомнения. — Я готова это подписать. Вскоре на трёх копиях красовались три подписи. Карлос наблюдал, как кисть в руке Царицы выводит её имя и титулы, и почувствовал, как по его лицу против воли расползается лёгкая, почти неуловимая улыбка. Они сделали это. Официально. Война ещё не закончена, но её колесо уже начало поворачиваться в другую сторону. Хотя бы на время люди перестанут умирать.

***

В чёрных доспехах, как бы они ни грелись на солнце, всегда есть несомненный плюс — в темноте в них прятаться очень удобно. Пока команда Аватара наслаждалась первой, хрупкой победой, Мэл мысленно составляла список неотложных дел. Главным пунктом в нём значилось: нейтрализовать угрозу со стороны Дай Ли или обратить её себе на пользу. Ингрид была арестована, но её исправно отлаженный механизм слежки и контроля всё ещё существовал. Оставлять его на произвол судьбы — или, что хуже, в распоряжение некомпетентной Царицы — было непростительной роскошью. Поэтому, ускользнув во время ликования команды по поводу их победы, Мэл растворилась в темноте коридоров дворца — светильники не пережили штурма. Её чёрный силуэт сливался с тенями, а шаги были бесшумными, отточенными годами тренировок. Она не просто искала — она выслеживала добычу. Ей был нужен кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы понимать расклад сил, но достаточно отчаявшийся, чтобы пойти на сделку. После нескольких минут поисков она нашла того, кого искала — офицера Дай Ли. Судя по сложному серебристому узору на груди его зелёного мундира — второго в линии командования. Идеально. Он разговаривал с кем-то из армейских офицеров, и, судя по сжатым кулакам и ядовитому тону последнего, разговор шёл более чем неудачно. — Ваши шпионы довели нас до ручки! — шипел военный. — Пока вы строчили доносы друг на друга, фронт рухнул! И где теперь ваша всесильная сеть осведомителей? Видимо, все уже поняли, что Дай Ли, потеряв покровительницу Ингрид, стали уязвимы и превратились в идеальных козлов отпущения. Ещё лучше. Отчаяние делает людей сговорчивыми. Дождавшись, когда разгневанный офицер, наконец, уйдёт, Мэл прямо пересеклась взглядом с агентом Дай Ли. Она не мигала несколько секунд, а затем медленно отошла глубже в тупик коридора, освещённый ещё хуже. Агент, явно поняв её немой призыв, после короткой паузы последовал за ней. Как только чужие шаги окончательно затихли, Мэл нарушила тишину, её голос был низким и лишённым эмоций как сталь. — Я слышала, что вашу начальницу арестовали. Весьма прискорбно, что теперь угроза наказания за её преступления висит над всеми Дай Ли. Его глаза хищно сверкнули в темноте — он тоже отлично понимал, что рискует пойти на дно вслед за Ингрид. Никто не любит тайную полицию, особенно когда она проигрывает. — Вынужден согласиться, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Мы долгое время верно служили Царству Земли, а теперь вынуждены бояться за свою честь и жизни из-за… решений начальства. Проглотив ухмылку — он явно не просто так упомянул честь, так важную в Нации Огня — Мэл будто бы невзначай заметила, глядя куда-то мимо него, в темноту: — Мой сиятельный отец, Лорд Огня, высоко ценит лояльность и эффективность. Он никогда не стал бы наказывать рядовых исполнителей за преступления их командира… если бы они действиями доказали свою преданность порядку и принесли реальную пользу государству. Она сделала тонкую паузу, давая ему впитать намёк. Мужчина слегка кивнул, его поза стала менее напряжённой. — Не всем так везёт с мудрыми правителями, к несчастью. Наши заслуги, увы, часто остаются в тени. Разговор исчерпал себя — она сказала почти всё, а время поджимало. Скоро её отсутствие заметят. Мэл сделала лёгкий шаг в сторону тронного зала, давая понять, что аудиенция окончена, и на прощание бросила, обернувшись к нему через плечо: — Надеюсь, вы и ваши коллеги сумеете доказать свою ценность новой власти. Было бы крайне нерационально позволить организации со столь долгой историей и… уникальными оперативными возможностями, быть разогнанной или уничтоженной из-за неудачных решений прежнего руководства. Такие кадры на вес золота в любом государстве. Он понял. Понял прекрасно. В его глазах мелькнула смесь облегчения и расчёта. Офицер Дай Ли еле заметно, но отчётливо склонил голову — уже не перед принцессой-захватчицей, а перед потенциальным покровителем. — Думаю, что мы найдём способ доказать свою полезность и выйти из этого затруднительного положения, Ваше Высочество. Спрятав довольную ухмылку, Мэл спешно вернулась в тронный зал, где на неё с тревогой в голосе набросилась Иви. — Где ты была?! Мы уже начали волноваться! Поднявшись к седлу Тьмы, чтобы убрать туда подписанный договор о перемирии — и скрыть от Дага любые признаки лжи в вибрациях — Мэл ответила с самым невинным выражением лица, на которое только была способна: — Я искала туалет. Прости, что заставила волноваться. Иви кивнула, заметно расслабившись, а Мэл, поглаживая Тьму по шее, тем временем краем глаза отметила, что все Дай Ли из зала куда-то испарились. Пусть подумают. Семя было посажено. Теперь оставалось ждать всходов.

***

Иви стояла на пороге кабинета, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца выхватывают из полумрака знакомый профиль. Мэл сидела за массивным столом, её поза была идеально прямой, а рука с кистью двигалась с привычной, почти машинной точностью. Свет от единственной свечи играл на чёрных волосах, и в этот миг она казалась не принцессой, а теневым правителем, чья воля вершила судьбы континента. В груди у Иви что-то сладко и тревожно сжалось. Мир. Это слово, ещё неделю назад казавшееся несбыточной мечтой, теперь обретало плоть. Готель, Улиана и Царица Одри подписали перемирие. Вождь Тритон уже был в пути, и он явно заинтересовался идеей, иначе не приплыл бы. Армии по обе стороны фронта через несколько дней замрут в небывалой тишине. Впервые за сто лет. Воздух в коридорах дворца, ещё пахнущий пылью от недавнего штурма, казалось, уже наэлектризован этим ожиданием. И она, Иви, стояла в эпицентре этого исторического сдвига. Рядом с женщиной, которая его совершала. — Идём, мы устроили небольшое празднование. В честь нашего успеха, — сказала Иви, и её голос прозвучал тише, чем она планировала, почти благоговейно. Скрип пера не прервался. Мэл не подняла головы. — Праздновать рано — ещё ничего не закончено. Уже принято решение остановить наступления, и это спасёт тысячи жизни, но это далеко не конец. Когда будет подписан мирный договор, и начнётся роспуск армий, вот тогда я отпраздную. А сейчас есть очень много работы. Иви понимала её. Понимала эту железную дисциплину, это неумение выдохнуть, пока последняя точка не будет поставлена. Но её собственная душа не могла не ликовать уже сейчас. Каждая спасённая жизнь, каждый день без выстрелов — это уже была победа. Огромная. Она подошла и села на край стола, дожидаясь, пока кисть застынет на прощальной фразе и будет отложено в сторону. Затем она опустилась в кресло рядом, их колени почти соприкоснулись. — Может, мы обсудим то, что происходит между нами? — спросила Иви, глядя на пламя свечи, отражавшееся в глазах Мэл. Уголки губ принцессы дрогнули в лёгкой усмешке. Она приобняла Иви, и её пальцы, твёрдые и умелые, провели по спине сквозь тонкую ткань туники. По коже побежали мурашки. — Тебе разве не нравится всё, что между нами происходит? Иви закрыла глаза на секунду, позволяя волне тепла накрыть себя, но затем сделала усилие и отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я хочу понять, что именно происходит. Потому что мы никогда это не обсуждали. Мы просто спим вместе или между нами что-то большее? Маска лёгкой игривости сползла с лица Мэл, как только что сброшенный плащ. Её черты огрубели, стали старше. Она отвела взгляд, уставившись в тёмное окно, за которым уже вовсю правила ночь. — У меня есть к тебе чувства, но я не имею на них права. Что бы ни происходило между нами, это ни к чему не приведёт. Я — Наследная Принцесса и моя судьба — политический брак для создания наследников рода. Эти слова, произнесённые с плоской, безжизненной уверенностью, резанули Иви больнее, чем любой откровенный отказ. В них не было места надежде. Только холодный, безрадостный долг. Эта обречённость казалась таким неестественным, чужеродным нарядом на её плечах. Видимо, для неё это была особенно неприятная тема. Иви не выдержала. Она легонько, почти по-дружески, боднула её лбом в плечо. — Эй. Вернись. Мэл вздрогнула от неожиданности и наконец посмотрела на неё. — Давай так, — сказала Иви, её голос приобрёл твёрдые нотки. — Мы просто будем делать то, что нам нравится, не думая о будущем. Ты слишком много просчитываешь наперёд. Мы можем жить здесь и сейчас. Как тебе это? На губах Мэл, медленно, как первый луч солнца из-за туч, проступила мечтательная, почти несвойственная ей улыбка. В её глазах вспыхнула искорка чего-то лёгкого и беззаботного, того, что, казалось, было похоронено в ней много лет назад. — Я бы хотела жить так — одним днём, словно завтра не наступит. Этого было достаточно. Этого было больше, чем Иви могла надеяться услышать. Её собственная улыбка в ответ стала безудержной и сияющей. Она больше не ждала. Она наклонилась, перехватывая инициативу, и поймала её губы в стремительном, полном обещаний поцелуе. Руки её скользнули по чёрной ткани, нащупывая завязки, а своим весом она мягко, но настойчиво толкнула Мэл на ближайший диван. Пусть мир подождёт.

***

Карлос стоял у стены, скрестив руки на груди, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по собравшейся «элите». Он видел не министров и генералов, а кучку разодетых в шелка и парчу болванов, чьё самое большое достижение за последние сто лет — это умение уютно устроиться в тонущем корабле. Воздух в зале был спёртым и густым от запаха дорогих духов, пота и страха. Эти люди пахли не властью, а разложением. Именно так, наверное, и пахнет Царство Земли изнутри — гнилью, прикрытой позолотой. Как только все затихли, изредка поглядывая на него с подобострастным ужасом, Царица объявила своим тонким, неуверенным голосом: — Доброго дня всем здесь присутствующим. Я собрала вас всех, чтобы обсудить условия для будущих переговоров о мире с Нацией Огня. И тут зал взорвался. Карлос смотрел на этот базар, и его тошнило. Эти люди, позволившие его народу гнить в катакомбах, а собственному — прозябать в нищете, тесноте и грязи, сейчас кричали так, словно от их мнения что-то зависело. Генерал, сидевший недалеко, тучный и краснолицый, рявкнул, брызгая слюной: — Перемирие уже неприемлемо, но оно позволит перегруппироваться! Никакого мира, пока последний их солдат не будет сброшен в море! Какой-то тощий чиновник с противоположной стороны неожиданно пронзительно взвизгнул: — Какой мир может быть после всех наших потерь?! Карлос ждал. Он дал им целую минуту, надеясь, что Царица, имеющая хоть каплю власти, наведёт порядок. Но он видел лишь её потерянное, испуганное лицо, бессильно блуждавшее по кричащей толпе. Рыба гниёт с головы. Слова Мэл звенели в его ушах, горькие и безжалостные как приговор. Сто лет войны, и эта… девочка даже свой совет утихомирить не может. Он топнул ногой. Несильно, но ровно настолько, чтобы каменные плиты пола дрогнули, а гулкая вибрация прошла по костям каждого присутствующего. В зале воцарилась мёртвая тишина. Все взоры, полные страха и ненависти, уставились на него. Карлос медленно поднялся. — Стоит упомянуть, что инициатива о переговорах исходила со стороны Нации Огня. И это не капитуляция ни одной из сторон, а соглашение жить в новом мире. Какой бы мир ни установился в процессе переговоров, я намерен поддерживать его. Также я сразу предупреждаю, что не поддержу никаких силовых акций, пока остаётся дипломатический вариант. Он надеялся, что хоть капля разума просочится в их зашоренные сознания. Вместо этого он увидел, как на лицах вспыхивает нечто похожее на радость. Мрачную, алчную радость слабого, которому вдруг показалось, что он может диктовать условия сильному. Тот же тучный генерал встал, отдуваясь, и выпалил с самодовольным видом: — Полный роспуск армии и запрет иметь любые войска на… сто лет! Как раз под срок войны! И понеслось. Карлос слушал этот бред, и его ладони чесались. Они, проигравшие войну на всех фронтах, сидящие в последней не взятой крепости, обсуждали, как будут грабить победителя. Контрибуции, которые разорят целую нацию. Заложники из детей знати. Разрушение заводов, которые хоть как-то кормят народ. Каждое новое предложение было безумнее предыдущего. Они жили в какой-то своей, выдуманной реальности, где они — великая держава, а не осаждённые крысы. Наконец, чиновник, напоминавший про потери, выдвинул самый идиотский план: — Брак Наследной Принцессы с дворянином из Царства Земли по нашему выбору. Карлос фыркнул. Звук был коротким, резким и полным такого откровенного презрения, что чиновник попятился. — Этот несчастный даже до свадьбы не доживёт. Мэл скормит его дракону. Это нереалистично, как и всё, что вы только что предложили. — Его голос зазвенел сталью. — Да, мирная инициатива исходила от Нации Огня, но они всё ещё ближе к штурму Ба Синг Се, чем Царство Земли — к сбросу всей Огненной Армии в море. Поэтому нужны более реальные условия, учитывающие ситуацию на фронте. Он смотрел на них — на этих старых, напыщенных детей, играющих во взрослых. Им было по сорок, по пятьдесят, а может, и больше. А ему даже не было четырнадцати. Но почему-то именно он, мальчик, проспавший сто лет, видел мир таким, какой он есть. А они, прожившие всю жизнь в этой войне, продолжали верить в сказки. Он посмотрел на притихшую, испуганную Царицу, на её беспомощно сложенные руки, и мысленно повторил, как мантру, горькую истину, которую ему открыла Мэл. Рыба гниёт с головы. И всё это Царство — одна большая, тухлая рыбина.

***

Когда чудом не провалившееся, но абсолютно бесплодное совещание наконец закончилось, Одри осталась сидеть в опустевшем зале, чувствуя, как тяжёлый, бархатный мрак за окном медленно затягивает её вместе с остатками её прежнего мира. Она пыталась уложить в голове этот хаос, этот базар тщеславных идиотов, но мысли разбегались, как испуганные тараканы. Все вокруг — генералы, министры, даже слуги — все они знали. Знали, что за стенами идёт война, знали, что такое «Пепельники» и «Чёрная Смерть». И все эти годы смотрели на неё, на свою Царицу, с каменными лицами, исполняя её бессмысленные ритуалы. Ей пришлось молчать всю встречу, боясь не то что высказаться, а даже открыть рот, чтобы не выдать своё чудовищное, позорное неведение. Она правила империей, о которой не знала ровно ничего. Аватар, тоже почему-то задержавшийся, вдруг бесшумно приблизился и опустился на соседний стул. Его присутствие больше не было угрожающим, оно было… утомлённым. — Мне нужно обсудить с вами кое-что. Дайли по приказу вашей бабушки пятнадцать лет держали в плену магов воздуха. Я бы хотел, чтобы виновные были наказаны. Официально. Одри кивнула, сгорбившись, и, убедившись, что они остались в зале одни, выдавила из себя тихий, сорвавшийся голос, делясь своим единственным зрелым решением: — Я… я собираюсь ликвидировать эту структуру полностью. Распустить Дай Ли. А потом, когда они перестанут представлять угрозу, когда у меня появится хоть какая-то опора… я начну расследование всей их деятельности за последние пятнадцать лет. В том числе — привлечением виновных к ответственности. Обещаю. Она ждала гнева, требований немедленной расправы. Но Аватар лишь спокойно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Он поднялся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив её наедине с грузом её бессилия. Одри ещё несколько минут сидела, уставившись в захламлённый бумагами стол, не видя их. Рука сама потянулась к высокой стопке докладов — отчётов о поставках провизии, прошений о повышении, отчётов о… о чём? Она отшвырнула их, и листы, словно белые птицы, разлетелись по комнате. Она не справится. Она не знает, как читать эти бумаги, как отличить правду от лжи, как отдать приказ, который не обернётся катастрофой. Она не сможет пройти через всё это, не говоря уже о том, чтобы провести через это разорённое, истекающее кровью Царство Земли. Вскочив, она быстрым, почти безумным шагом, не видя ничего перед собой, направилась в комнаты бабушки. Она не знала, что сделает или скажет ей при встрече — задушит, будет умолять о помощи или просто расплачется у неё на плече. Женщина, обманывавшая её всю жизнь, обнаружилась в гостиной, с отстранённым видом переставляя фишки на доске для пайшо. Заметив её, Ингрид замерла, а затем медленно, с трудом, опустилась на колени. Её голос дрожал, но в глазах, поднятых на внучку, читалась не только мольба, но и тень былой стальной воли. — Одри, умоляю, прости меня! — начала она, и слова полились стремительным, отрепетированным потоком. — Я лишь хотела уберечь тебя. Оградить от этого жестокого, грязного мира, который отнял у нас твоих родителей. Да, я лгала. Но это получилось само собой, ты должна понять! Сначала я утаивала некоторые детали, самые ужасные… а потом, чтобы скрыть первую ложь, приходилось скрывать всё больше и больше. Это был снежный ком. Прошу, не держи на меня зла. Я думала только о твоём благе. Глядя в эти знакомые до боли глаза, в морщинистое лицо женщины, которая была ей и матерью, и отцом, и единственным постоянным явлением в её золотой клетке, Одри почувствовала, как её гнев тает, сменяясь леденящей душу пустотой и жалостью. Что она сама сделала бы на её месте? Смогла бы нести на своих плечах бремя правления и ужас войны, будучи ребёнком? — Я… не держу, — тихо выдохнула она. — Но я не могу и простить. Не сейчас. — Она сделала шаг вперёд, и её собственный голос прозвучал твёрже. — Я хочу, чтобы ты помогла мне. С переговорами. Ты единственная, кто знает… знала, что происходит на самом деле. Но ни капли прежней власти ты не получишь. Никогда. Ингрид с трудом поднялась на ноги, её кости затрещали. Она снова поклонилась, на этот раз — низко, почти до пояса, как вассал перед сюзереном. В этом жесте была и покорность, и театральность, и горькая правда их нового положения. — Я буду служить вам и Царству Земли по мере моих сил, Ваше Величество, — произнесла она ровно. — Все мои знания — к вашим услугам.