21.

POV Юнги       На следующий день я прихожу домой из школы и, к своему удивлению, нахожу машины Уры и Чимина припаркованными на подъездной дорожке. Пробираясь внутрь, я сразу же попадаю под удары, доносящиеся из стереосистемы наверху. Оглушительный шум меня не беспокоит. Крики беспокоят.       Сначала кажется, что они просто перекрикивают музыку, но, подойдя ближе, я понимаю, что на самом деле они кричат друг на друга. Осторожно я пробираюсь в зону боевых действий за дверью, приоткрывая ее лишь на щелочку. — Заткнись, Чимин, ты ни черта не понимаешь, о чем говоришь! — Ура кричит. — О, правда, ты думаешь, что я родился вчера? Повзрослей, Ура! — кричит он, в его голосе слышится такое же разочарование.       Я осторожно просовываю голову в открытую дверь. Ура стоит в центре комнаты, тяжело дыша, ее руки крепко уперты в бедра, а лицо глубоко нахмурено. Я никогда не видел ее такой злой. — Привет! — я кричу сквозь музыку, привлекая её внимание. — Всё в порядке? — Нет! — выплёвывает она в ответ.       Она поворачивается к Чимину спиной и складывает руки на груди. Я смотрю на парня, который прислоняется к зеркальной стене, заложив руки за спину. Он подмигивает мне и отметает её угрозу легким покачиванием головы. Очевидно, он что-то задумал. — Эй, Уруру? — спокойно спрашивает он. — Что? — в голосе Уры ярость, и я благодарен, что её ярость направлена не на меня. — Ты разозлилась на меня? — у мальчика явно есть желание умереть. — Хорошо, — невозмутимо продолжает он, — тогда сделай это.       Голова Уры резко поворачивается, чтобы уставиться на него. После напряженного взгляда вниз, она фыркает и направляется в дальний угол комнаты, прижимаясь спиной к стене. Она делает глубокий вдох и ждет музыкальной реплики, прежде чем начать энергичный бег по полу. Когда она достигает центра комнаты, она подбрасывает свое тело в воздух. Её ноги раздвигаются ножницами, задняя нога сгибается к потолку, а туловище откидывается назад, чтобы встретить её. На долю секунды она как будто становится невесомой, подпрыгивая выше, чем я мог себе представить. Она завершает свой прыжок, грациозно приземляясь на обе ноги, закинув руки за голову в типичной танцевальной позе.       В комнате воцаряется тишина, все застывают на своих местах. Чимин первый разражается похвалами. — У тебя получилось! — он подбегает к ней, сгребает в огромные медвежьи объятия и кружит по кругу. Ура выглядит взволнованной, но совершенно шокированной, как будто она не может поверить в то, что только что произошло.       Очевидно, она только что совершила какой-то великий подвиг, которого я явно не понимаю. Я смеюсь, закатываю глаза и закрываю дверь. Танцоры сумасшедшие.       Несколько часов спустя Чимин неторопливо спускается по лестнице, ремень его спортивной сумки перекинут через грудь. Я выключаю звук телевизора и бросаю пульт на журнальный столик. — Что это там было? — спрашиваю. — Ты имеешь в виду нашу ссору? — он использует свои руки, чтобы заключить последнее слово в воздушные кавычки. Он смеется, сосредоточив свое внимание на завязывании шнурков на ботинках. — Неважно насколько технически мы обучены, нами, танцорами, управляют наши эмоции. Это искусство, самовыражение, понимаешь? — То есть ты хочешь сказать, что разозлил её нарочно, чтобы она лучше танцевала? — скептически спрашиваю я. — Ага. Хотя я бы не рекомендовал это практиковать. Это может обернуться против тебя, — он мрачно усмехается. — Я буду иметь это в виду.       Чимин заканчивает завязывать шнурки, затем наклоняется ко мне, опираясь на локоть, через диван. — Ты знаешь, что у неё завтра день рождения? — Нет, — говорю я со смесью шока и неверия в моем голосе. — Она мне тоже не сказала. Я узнал только потому, что она забыла продлить права и попросила меня отвезти её в автоинспекцию сегодня днем, чтобы всё прояснить. — Вот дерьмо. Почему она никому не рассказала? Что ещё более важно, почему она мне не сказала? — Я давным-давно оставил попытки понять женщин. Но в любом случае… она сказала, что её день рождения никогда не был большим событием. Думаю, когда она жила со своим отцом, они по-настоящему его не праздновали.       Чимин встает с дивана, перекидывая ремень спортивной сумки через грудь. — Увидимся. — Да, увидимся, — бормочу я, глядя прямо перед собой, но ничего не видя. Мой мозг работает сверхурочно, пытаясь придумать какой-нибудь план.       Чимин направляется к входной двери, но прежде чем он открывает ее, я окликаю. — Чимин? — он поворачивается ко мне лицом, когда я перепрыгиваю через спинку дивана и сокращаю расстояние между нами. — Ты забираешь её утром?       Он выглядит смущенным. — Конечно. У нас студийные занятия до полчетвёртого, но мы с ней обычно остаемся в студии до половины седьмого или семи. — Ей обязательно репетировать завтра после студийных занятий? — спрашиваю я. В моём тоне слышится нотка мольбы.       Чимин ухмыляется, наконец поняв, к чему я клоню со своими вопросами. — Нет, думаю, что нет. Полагаю, ты хочешь, чтобы я придумал какой-нибудь неубедительный предлог, чтобы отменить встречу? — Пожалуйста. POV Ура       Зал взрывается аплодисментами, как и каждый день при закрытии студийного занятия. — Всем отличного настроения, — кричит Давон под овации.       Мои одноклассники бредут к дальней стене, возбужденно болтая друг с другом, собирая свои сумки и пожитки. Я остаюсь у станка, ещё несколько раз вытягивая ноги, чтобы избежать надвигающейся судороги, которая угрожала последние двадцать минут. Судороги в моих икрах усилились за последние несколько недель.       Твёрдо поставив ноги на пол, я наклоняюсь вперёд и обхватываю икры руками, прижимаясь лбом к коленям. Я чувствую, как мышцы задней поверхности моих ног горят от растяжки, но спазм в правой икре не проходит. Я опускаю руку на пол и хватаюсь пальцами за носок правой ноги, подтягивая ступню к потолку. — Я вижу, что ты делаешь, — я слегка приподнимаю голову от колен и смотрю на ноги Чимина. — Мои колготки были кривыми, — я морщусь, изображая невинность. — Хорошо, я подыграю, но только потому, что у меня ужасно болит голова. Не возражаешь, если мы возьмём выходной сегодня днём?       Целый свободный день? День с Юнги. Может быть, если я потороплюсь, я смогу попасть домой до того, как он вернётся из школы, и удивить его. — Конечно. — Я отвезу тебя домой. Давай, поехали, — я спешу забрать свою сумку со стены.       Протискиваясь через двери студии, я направляюсь туда, где Чимин ждёт меня в холле. Я перекидываю ремень своей сумки через грудь, прежде чем переплести с ним свои пальцы. Стремясь поскорее попасть домой, я вытаскиваю его из школьных дверей и веду к парковке.       Группа девочек из промежуточного балетного класса собралась у подножия бетонных ступенек, и, когда мы проходим мимо них, я улавливаю несколько обрывков их приглушенного разговора. — Боже мой, этот парень такой чертовски горячий. — Ты думаешь, может быть, его сестра ходит сюда? — Если у него есть сестра, она мой новый лучший друг.       Я слежу за направлением их взглядов на человека, о котором идёт речь. В конце дорожки высокий парень прислоняется к машине.       Я веду Чимина к его машине. Он резко останавливается и тянет меня за руку. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, на его губах расплывается глупая улыбка. — Что? — спрашиваю я, раздраженная тем, что он тормозит меня.       Чимин кивает головой в сторону улицы, где всё ещё стоит мистер-я-слишком-важен-чтобы-парковаться-как-обычные-люди. — Юнги? — я скептически шепчу, и его рот кривится в улыбке.       Когда он оборачивается, в руке у него стебель единственного нежного фиолетового полевого цветка. Группа фанаток позади меня разражается коллективным "о-о-о", и оба, Юнги и Чимин, хихикают.       Я застываю на дорожке, когда Чимин обнимает меня за плечи. — С днём рождения, Ура, — шепчет он мне на ухо, прежде чем нежно сжать меня.       Я прихожу в себя от ошеломления и, прищурившись, смотрю на него. Пак пожимает плечами и мягко подталкивает меня к Юнги. — Веселитесь, — призывает он.       Я, спотыкаясь, направляюсь к Юнги. Когда я нахожусь в нескольких шагах от него, он отталкивается от своей машины и выпрямляется. — С днём рождения, — говорит он, прикасаясь цветком к кончику моего носа, прежде чем наклониться, чтобы нежно поцеловать меня. — Юнги? — бормочу я ему в губы через несколько минут. — Что ты здесь делаешь? — озорная улыбка появляется на его губах.       Он отходит к своей машине и открывает дверцу со стороны пассажира. — Я похищаю тебя.       Я забираюсь внутрь, бросаю спортивную сумку на заднее сиденье, и Юнги тихо закрывает дверцу. Он обходит машину спереди и плюхается на водительское сиденье. — Итак, куда ты меня везёшь? — Я подумал, раз погода хорошая и это ненадолго, мы могли бы сходить в парк скульптур. — Звучит забавно, но, эм. — Что? Тебе не нравится искусство? — он дразнит. — Конечно, хочу. Просто я не совсем одета для прогулок по саду скульптур, — признаюсь я, одёргивая свою толстовку, чтобы подчеркнуть это.       Юнги тянется за моё сиденье и достает большую черную спортивную сумку, резко бросая её мне на колени. Я расстегиваю сумку, чтобы обнаружить свою одежду. — Здесь, должно быть, одежды на три дня. Ты же не собираешься похищать меня на все выходные?       Он играет бровями, глядя на меня из-под солнцезащитных очков. — Теперь интригующая идея, но, к сожалению, нет. Нам нужно быть дома к ужину. Я не знал, что тебе захочется надеть, поэтому прихватил несколько вещей, которые тебе нравятся.       Я достаю из сумки чёрные кружевные трусики. Я покачиваю их на пальце и смотрю, притворяясь раздраженной. — Ну и принёс несколько вещей, которые мне тоже нравятся, — я оттягиваю резинку и набрасываю ему на голову. — Боже, я за рулём, женщина! — ругается он со смехом.       Роясь на дне, я обнаруживаю стандартную чёрную футболку Юнги и поношенные джинсы. — О, нет, нет, нет, — повторяю я, вытаскивая его одежду из сумки, бросая её на заднее сиденье. — Что? Это мои, — упрекает он меня. — Ни за что.       Юнги останавливает машину на красный свет, и я отстегиваю ремень безопасности. Протиснувшись через небольшое пространство между моим и его креслами, я забираюсь на заднее сиденье. — Что ты делаешь? — спрашивает он и шлёпает меня по заднице, когда она проходит в нескольких дюймах от его лица. — Переодеваюсь. Смотри на дорогу.       Он резко разворачивается, как только загорается зелёный.       Я опускаю взгляд и замечаю пакет, спрятанный за моим сиденьем. Коробка, завёрнутая в блестящую белую бумагу с зелёной лентой, лежит на полу. — Юнги, что это? — спрашиваю я, притворяясь застенчивой. — Это подарок на день рождения моей любопытной подружке. Не трогай.       Я обвиваю руками его грудь, зажимая спинку его сиденья между нашими телами, и целую его в щеку. — Ты такой очаровательный, — шепчу я ему на ухо. — Что я тебе говорил насчёт того, чтобы ты меня так называла? И, ради Бога, пристегни ремень безопасности.       Я со смешком откидываюсь на спинку и делаю, как мне сказали. Роясь в сумке, я вытаскиваю пару узких джинсов и свою любимую рубашку. Я умело разделась, стараясь не дать другим водителям – или моему – бесплатного представления. Несколько раз я замечаю, что Юнги наблюдает за мной в зеркало заднего вида, и мой "свирепый" взгляд его мало отпугивает.       Мы добираемся до парковки прежде, чем я успеваю забраться обратно на переднее сиденье. Юнги выпрыгивает из машины и открывает заднюю дверцу, предлагая руку как шофер. Как только он вытаскивает меня из машины, ныряет обратно внутрь и подбирает подарок. Одной рукой он аккуратно кладёт его на крышу машины, а другой грубо расстегивает рубашку. — Не волнуйся, я не меняюсь, — признаётся он, когда замечает, что я наблюдаю за ним. — Но только потому, что сегодня твой день рождения. Но ты должна дать мне поблажку. Я был скован вот так весь день.       Он заканчивает вытаскивать рубашку из брюк и принимается за рукава, расстегивая манжеты и закатывая их до половины предплечий. Он слегка ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу воротника. Закончив, он разводит руки, его лицо призывает меня рассмотреть его изменения на предмет одобрения. Я притворяюсь, что оцениваю его на секунду, постукивая пальцем по подбородку, изучая его внешность, прежде чем броситься в его открытые объятия. Он ловит меня, обхватывает руками за талию и смеётся.       Мы долго стоим, обнимая друг друга, после того как его смех затихает. — Ура, могу я спросить тебя кое о чём? — я кивнула. — Сколько тебе лет? — Мне восемнадцать, — Юнги отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — То есть тебе сегодня исполняется восемнадцать? Я хихикаю: — Да. Вчера мне было семнадцать, а сегодня мне восемнадцать. Если ты хочешь разобраться с этим технически, я думаю, что на самом деле мне будет восемнадцать не раньше половины восьмого вечера. Ну, а сколько тебе лет? — я бросаю вызов. — Прошлым летом мне исполнилось восемнадцать, меня ждёт тюремная решётка. — О, расслабься, Юнги. В любом случае, какое это имеет значение? Сейчас мне восемнадцать. Ты свободен и можешь делать со мной все, что захочешь, — я сожалею о выборе слов как только произношу их и прикрываю рот рукой, чувствуя, как краснеют мои щеки под пальцами.       Напряженное выражение лица Юнги медленно сменяется весельем. — Это правда? — он хихикает. Всё ещё прижимая руку ко рту, я качаю головой.       Он кивает, и на его лице появляется угрожающее выражение.       Я медленно отступаю от него, чувствуя себя добычей под пристальным взглядом хищника. Он бросается ко мне, но я уворачиваюсь от его хватки, хихикая и визжа, как ребёнок, когда несусь через парковку. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока не оказываюсь на первом этаже. Я слышу шаги Юнги в нескольких дюймах позади меня, что явно разрешает мне выиграть эту маленькую гонку.       Я замедляюсь, позволяя Юнги легко догнать меня. Он обнимает меня одной рукой за талию и притягивает к своей груди, отрывая от земли, пока я визжу от восторга. Несколько человек оборачиваются, чтобы посмотреть на наше детское представление, но мне было наплевать, потому что Юнги счастливо смеялся мне в ухо.       Юнги осторожно ставит меня на ноги. — Ого! Что это? — спрашиваю я, указывая на большую красную штуку, возвышающуюся над горизонтом парка. Я начинаю идти туда, но парень хватает меня за руку и тянет в другую сторону. — Подожди, — говорит он, ведя меня к скамейке, укрытой в тени деревьев. Я замечаю подарок, зажатый, как футбольный мяч, у него под другой рукой.       Мы садимся на скамейку, наши колени соприкасаются, и Юнги осторожно кладёт коробку мне на колени. — С днём рождения.