28.

      Уже перевалило за одиннадцать, когда Ура наконец пробирается в нашу комнату после душа. Я закрываю книгу и кладу её на тумбочку, когда она входит. Она тихо закрывает дверь и на цыпочках подходит к кровати, её ноги торчат из-под футболки. Она знает, что это сводит меня с ума.       У неё нет ни единого шанса. В ту секунду, когда она касается кровати, мои руки оказываются на ней. Я притягиваю её к себе и страстно целую. Я не хотел, чтобы это было так безумно, но как только я вижу её и осознаю, что это наша последняя ночь перед её отъездом, я становлюсь одержимым. Я знаю, что ее не будет всего неделю, но в этот момент неделя кажется вечностью.       Мы засыпаем, прижавшись друг к другу. Я пытаюсь крепко обнять её, как будто это может удержать её рядом.       Было уже далеко за три часа ночи, когда я, вздрогнув, просыпаюсь, чувствуя холод в воздухе и тревожное ощущение внизу живота. Что-то не так.       Я быстро сажусь, включая лампу рядом с кроватью. Я один, одеяло со стороны Уры откинуто, обнажая пустое пространство рядом со мной. Я озираюсь по сторонам в замешательстве и некоторой дезориентации. Дверь на балкон приоткрыта, позволяя ночному воздуху наполнять комнату.       Я выползаю из кровати и иду к двери, на ходу натягивая рубашку. Когда я выхожу на балкон, на меня нападает ночной воздух. Чёрт, холодно.       Я обхватываю руками своё дрожащее тело и вглядываюсь в темноту. Наконец-то я вижу её, свернувшуюся в клубок на шезлонге, её колени подтянуты к груди, а голова спрятана в руках, обхвативших её голые ноги. На ней снова моя футболка, но остальная часть её кожи подвержена воздействию низкой температуры. Её тело слегка покачивается взад-вперёд, как будто она сидит в кресле-качалке. Её руки и ноги дрожат от холода. — Ура, что ты здесь делаешь? Холодно. Вернись в дом.       Она подпрыгивает, испуганная моим голосом, вскидывает голову, чтобы посмотреть на меня, по её лицу текут реки слёз. Она прикрывает ладонью лоб, чтобы подавить рыдание, сотрясающее её тело. Она крепко зажмуривает глаза, по её щекам стекает очередная волна свежих слёз, и она быстро отворачивает от меня лицо.       Через секунду я оказываюсь рядом с ней, сажусь рядом на стул. — Ура, что случилось? Ты ушиблась? В чём дело? — я в полном ужасе.       Конечно, я и раньше видел, как она плачет, несколько раз на этой неделе, но это ничто по сравнению с этим. Она практически в истерике.       Она мне не отвечает. Она просто продолжает безудержно рыдать, сотрясаясь всем телом. Я не уверен, дрожит ли она от холода или от плача. — Пожалуйста, — умоляю я, — пожалуйста, малышка, что случилось?       Наконец, она шевелится, поворачивается и прячет лицо у меня на груди. Её руки хватаются за мою футболку, когда она забирается ко мне на колени. Я прижимаю её к себе, медленно укачивая, когда она начинает рыдать ещё сильнее, чем раньше. Я понятия не имею, что делать и что случилось, что привело её к такому срыву, но я сам вот-вот разорвусь на куски, если она не поговорит со мной.       Ура продолжает дрожать. Я наклоняюсь и касаюсь её ног, они на ощупь как ледышки. Не говоря ни слова, я подхватываю её на руки и несу обратно в дом, её тело практически обмякло в моих руках. Ей нужно согреться, иначе она точно заболеет после своей маленькой прогулки.       Я направляюсь прямиком в ванную и сажусь на бортик. Пока Ура всё ещё свернулась калачиком у меня на коленях, я открываю краны и начинаю наполнять ванну тёплой водой. Наблюдая, как поднимается вода, я возобновляю свои раскачивания.       Ура, кажется, успокаивается, рыдания прекратились, и теперь тихие слёзы текут по её лицу, когда она дрожит.       Я встаю, осторожно ставя её на ноги перед собой. Я снимаю её футболку через голову и осторожно спускаю нижнее белье вниз по её ногам. Её кожа выглядит почти синей под миллионами крошечных мурашек. Я беру её за руки, и она осторожно входит в ванну и садится. Она немедленно принимает ту же защитную позу, в которой я нашёл её на балконе. Я опускаюсь на колени рядом с ванной, рукой зачерпываю тёплую воду и поливаю обнажённую кожу на её спине.       Слёзы, наконец, заканчиваются, и к Уре возвращается часть самообладания. Дрожь тоже прекращается, и она опускает ноги и откидывается на спинку ванны. Она делает глубокий вдох, закрывает глаза и погружает всю голову под поверхность воды. Через несколько секунд она, наконец, снова выныривает на поверхность. Она прислоняет голову к спинке ванны, сутулясь, так что вода касается её нижней губы. Она по-прежнему не смотрит на меня. — Ура, я... Я в чём-то виноват? — Нет, — тихо говорит она. — Я не понимаю. Что случилось? Что не так?       Она делает ещё один глубокий вдох. — Мне приснился кошмар. — Кошмар? — я повторяю, не веря. В моей жизни было несколько плохих снов, но ничего такого, что заставило бы меня в слезах выбежать из дома посреди ночи. — Не хочешь рассказать мне об этом? — спрашиваю я.       Ура яростно качает головой. — Нет, я... я не... хочу возвращаться туда, — она подавляет очередной всхлип. — Хорошо. Хорошо. Нам не обязательно говорить об этом, — я опираюсь подбородком на бортик ванны, моя правая рука всё ещё погружена в тёплую воду. Потянувшись к ней, я провожу пальцами по её плечу и вниз по руке, насколько могу дотянуться, прежде чем снова поднять руку и повторить движение. Я просто хочу прикоснуться к ней, дать ей понять, что я здесь, что она проходит через это не одна. — Это часто случается? Твои сны? — Иногда, — признаётся она. — Я хотел бы защитить тебя от того, что ты увидела.       Она отворачивает лицо. Что-то, что я сказал, заставляет её пролить ещё одну слезу. Я убираю мокрые волосы с её лица. — Эй, теперь всё кончено. Посмотри на меня. Я здесь. Всё в порядке. Всё будет в порядке.       Она кивает и вытирает щёки мокрыми руками. — Теперь тебе тепло? — спрашиваю я, и она кивает.       Я достаю полотенце из шкафчика и кладу его на бортик ванны. — Я собираюсь принести тебе что-нибудь потеплее. Ты не против побыть одна минутку? — она снова кивает.       Я выхожу из ванной и направляюсь в комнату Уры. Её одежду найти достаточно легко. Я выбираю пару спортивных штанов, толстовку и пару нижнего белья и возвращаюсь в ванную. Ура сидит на краю ванны, её тело завёрнуто в полотенце, которое я оставил. Я передаю ей одежду, и она одевается, пока я роюсь в аптечке в поисках пузырька с валерьяной. — Вот, возьми, иначе будет ужасная головная боль.       Мы возвращаемся в нашу комнату. Ура первая забирается в постель, я следую за ней, выключая лампу и укутывая её одеялом. Она приникает к моей груди, и я крепко прижимаю её к себе. Она не произнесла почти ни слова с тех пор, как началось всё это испытание, поэтому я удивлён, что она говорит сейчас. — Мне жаль, — шепчет она в темноте. На секунду мне кажется, что она снова разговаривает во сне.       Я поднимаю голову, глядя на неё сверху вниз. Её глаза открыты, смотрят прямо перед собой, блестя от непролитых слёз. — Тебе не за что извиняться. Это была не твоя вина.       Она теснее прижимается к моей груди, снова закрывая глаза. — Та песня, которую ты всё время напеваешь... Можешь ещё?       Я улыбаюсь. Ей нравится её песня. Я начинаю тихонько напевать, поглаживая её мокрые волосы, пока её дыхание становится медленнее и глубже. Она снова засыпает, прежде чем я заканчиваю первый куплет.       Я смотрю на красивую девушку, спящую в моих объятиях, и задаюсь вопросом, какие ужасы она, должно быть, видела, чтобы была такая реакция. Я чувствую себя таким беспомощным, неспособным защитить её от того, что терзает её подсознание.       Она бормочет что-то бессвязное, чего я не понимаю. Я тоже начинаю засыпать, мысленно молясь, чтобы у Уры был спокойный сон. Но прежде чем я окончательно ухожу, мне кажется, я слышу, как она снова говорит. — Останься.

***

      Пронзительный звук будильника пронзает тишину моей комнаты. Ура лежит ко мне спиной, и я утыкаюсь лицом между её лопаток, пытаясь заслониться от яркого утреннего солнца. — Ещё пять минут, — ворчу я.       Скользя рукой по её бедру и животу, я задираю её футболку, ища нежную кожу. Я вскидываю голову и приоткрываю один глаз. — Эй, иди сюда, — я тяну её за бедро, заставляя повернуться ко мне лицом. Она по-прежнему не смотрит мне в глаза. Вместо этого она смотрит на свою руку, которую я прижимаю к груди. — Ты в порядке?       Вопрос надолго повисает в воздухе, прежде чем Ура отвечает. — Я не знаю, — честно отвечает она. — Что я могу сделать? — она снова качает головой, от этого движения прядь волос падает ей на лицо. Я убираю её, оставляя руку на её щеке. Ура наконец поднимает на меня глаза и изучает меня с минуту. — Ты любишь меня? — шепчет она больше себе, чем мне. — Да. — Даже когда я веду себя как законченный псих?       Я хихикаю. — Ты не ведёшь себя как психопатка. Тебе приснился плохой сон. Это случается со всеми. Она хмурит брови. — У тебя тоже? — Нет. Просто посмотри, какая у тебя была неделя. У нас была наша первая ссора, и хотя мы обещали поговорить об этом, она всё ещё маячит у нас над головами. Вдобавок ко всему, была драма с твоим отцом, пытающимся заставить тебя вернуться. Конечно, ты теряешь сон из-за такого количества стресса, давящего на тебя.       Ура снова отводит взгляд, секунду обдумывая мои слова. — Может, и хорошо, что ты едешь к маме. Отдохни от всего этого.       Я ненавижу видеть её такой. Я бы всё отдал, чтобы увидеть яркую, счастливую улыбку, которая была на её лице вчера в парке. — У меня есть кое-что для тебя, — импульсивно выпаливаю я.       Скатившись с кровати, я поднимаю куртку со стула и лезу во внутренний карман. Я достаю маленький коричневый бумажный пакет, аккуратно засунутый внутрь.       Когда я возвращаюсь к кровати, Ура садится, поджимая ноги под себя. Я подползаю к ней по матрасу и кладу коричневый квадратик ей на колено. Она лезет внутрь и вытаскивает подвеску. На изящной цепочке свисает крошечная серебристая морская звезда. — Юнги, где ты... — Из сувенирного магазина в океанариуме. Тебе нравится?       Ура поднимает глаза, и я вознаграждён милой улыбкой, которой не было всё утро. — Мне это нравится. Спасибо.       Я сажаю её к себе на колени, и она прислоняется спиной к моей груди, а я кладу подбородок ей на плечо. — Знаешь, я хотел подарить тебе кое-что на память о нашем дне, но посмотри на это, — я беру этикетку на подвеске из её рук, открывая надпись на обороте. — "Символ морской звезды", — читает Ура вслух. — "Считается, что морская звезда символизирует безопасное путешествие по неспокойным водам, а также рассматривается как эмблема спасения в трудные времена". — В тот момент я ни о чём таком не думал. Я просто хотел подарить тебе морскую звезду, потому что, ну, вчера тебе, кажется, понравился этот малыш. Я собирался подарить его тебе на Рождество, но потом вспомнил о символике и подумал, что если это поможет тебе прогнать дурные сны, то... - я пожимаю плечами.       Наконец-то освободив подвеску от этикетки, я держу её перед Урой.              Ура слегка наклоняется вперёд, убирая волосы с шеи. Я надеваю цепочку ей на шею и застёгиваю крошечную застежку. — Вот, — объявляю я, как только надежно закреплено. — Спасибо, — Ура нежно целует меня. — Хочешь позавтракать? — спрашиваю я, когда она отстраняется. Ура смотрит на часы. — Не, я поем в аэропорту. — Ты уверена? — Ура качает головой, слезая с моих колен, и тянет меня сесть рядом с ней на кровать. Она сворачивается калачиком рядом со мной и обнимает меня за талию, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. — Я в порядке, — мы прижимаемся друг к другу, свернувшись калачиком поверх простыней.       Ура поворачивает голову, дважды проводит носом вверх и вниз по моей шее, прежде чем нежно поцеловать изгиб чуть ниже моего подбородка. Она продолжает наносить тёплые, медленные поцелуи вдоль линии моей челюсти, следуя по дорожке к уху.       Я крепко сжимаю её бедро, закатывая глаза. — Ура, — предупреждаю я сквозь стиснутые зубы. — Что ты делаешь? — спрашиваю я.       Её влажные губы касаются мочки моего уха. — Прощаюсь, — соблазнительно шепчет она.       Её губы скользят от моего уха к моему рту, и когда она целует меня, я позволяю ей опрокинуть меня на спину. Свободная рука Уры скользит вниз по моей груди к талии, и она быстро начинает развязывать шнурок, удерживающий мои штаны. На секунду я ошеломлён её поспешным нападением, пока не понимаю, что у нас мало времени. Не прерывая нашего поцелуя, я приступаю к работе, снимая с неё джинсы и бросая их вместе со своими пижамными штанами на пол.       Ура, не потрудившись снять свою футболку, садится ко мне на колени. Я провожу рукой вверх по её бёдрам и забираюсь под футболку, крепко сжимая её бёдра, медленно веду её вниз и полностью заполняю. Я крепко вжимаю голову в подушку и стискиваю зубы, когда Ура начинает двигаться. Она постепенно приподнимается и опускается по всей длине моего тела, её движения нежные и неторопливые.       Не прерывая нашей связи, я переворачиваю нас и оказываюсь над ней. Я целую её губы, её щёку, висок и глаза, запоминая ощущение её кожи на своих губах. Рука Уры скользит вниз по моей руке, пока она не достигает моей ладони, крепко переплетая свои пальцы с моими. — Открой глаза, — приказываю я, и её веки медленно открываются.       Когда я смотрю в её глаза, это поражает меня. Это всего лишь вспышка, мгновение, но в её глазах я вижу своё будущее. А в своем будущем я вижу любовь и счастье. Я вижу дружбу и преданность. Я вижу Уру и себя вместе. Я вижу вечность. — Я люблю тебя, — признаюсь я, целуя её, когда меня захлестывает огромная волна эмоций.       Мягко, незаметно предел нашей сдержанности ломается, и мы вместе падаем за край. Однако на этот раз всё по-другому. Наши взгляды остаются прикованными друг к другу, поскольку эмоции момента намного перевешивают физическое действие. Мы не кричим, не стонем и не визжим, когда ощущения пронизывают нас. Единственные звуки между нашим тяжелым дыханием - это повторяющиеся признания в любви друг к другу.       Я перекатываюсь на бок, притягивая губы Уры к своим. Чувствуя себя ошеломлённым тем, что только что произошло между нами, я жадно целую её снова и снова, пока Ура неохотно начинает отстраняться.       Она медленно садится и проводит пальцами по своим растрепанным волосам. Поднимаясь с кровати, она находит свои штаны и натягивает их, прежде чем взять мои и положить их рядом со мной на кровать с застенчивой улыбкой.       Закончив, она поворачивается и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня. — Пока, — шепчет она, отстраняясь.       Я быстро сажусь и перекидываю ноги через противоположную сторону. Протягивая руку, я хватаю Уру, когда она пытается пройти мимо, и заставляю её встать между моих ног. Я просовываю руки ей под кофту и обнимаю её за спину, притягивая к себе. — Не уходи, — умоляю я, утыкаясь лицом в её живот.       Ура хватает меня за волосы на лбу и слегка тянет, заставляя поднять голову. — Я пыталась уговорить тебя поехать со мной, — передразнивает она и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.       Пока я отвлекаюсь на её губы, Ура вырывается из моих объятий. Когда я бросаюсь к ней, она танцует вне моей досягаемости. Я стону и плюхаюсь обратно на кровать, потирая глаза тыльной стороной ладони. — Хорошо, ты победила. Упакуй меня в свой чемодан. Ура хихикает. — Пока, Юнги.       Она закрывает за собой дверь. Я даю ей всего две секунды форы, прежде чем ринуться за ней.       Ура уже на полпути по коридору. Она резко оборачивается, когда слышит, что я приближаюсь. — Юнги! — шипит она, стараясь говорить тихо и одновременно не рассмеяться. — Я просто собираюсь проводить тебя. Я буду вести себя хорошо, клянусь, — я поднимаю руки вверх, сдаваясь.       Я несу её чемодан вниз и загружаю его в багажник. Юцы уже сидит за рулём, двигатель работает, она болтает по мобильному телефону. Она прикрывает трубку и высовывается в окно. — Редактор, — шепчет она. — Дай мне всего секунду.       Ура обходит машину со стороны пассажира и бросает свой рюкзак на заднее сиденье. Как только она закрывает дверь, я обнимаю её за талию и нежно прижимаю к себе. — Твой телефон заряжен? — Да. — Ты будешь звонить мне каждую ночь перед сном? — Да. — А когда ты проснёшься утром? И ты напишешь мне и пришлешь фотографии? Ура хихикает. — Да.       Я обхватываю её лицо руками и целую в последний раз. — Я люблю тебя, — говорит она. — Я тоже тебя люблю.       Я открываю пассажирскую дверь, и Ура проскальзывает внутрь. Я отступаю назад, когда машина медленно выезжает на подъездную дорожку, гравий хрустит под шинами на ходу. Засовывая руки в карманы, я поворачиваюсь и шаркающей походкой направляюсь к дому, оглядываясь через плечо, когда двигатель ревёт, машина набирает скорость и исчезает на улице.       Как только я подхожу к ступенькам крыльца, входная дверь резко распахивается. Дерьмо.