29.

POV Ура       После двух изнурительных часов проверок на контрольно-пропускных пунктах, досмотра багажа и блуждания по терминалам я, наконец, устроилась на своём месте. Самолет вырулил на взлётно-посадочную полосу и оторвался от неё, оставляя позади новый дом. Я плюхнулась на своё сиденье, совершенно измученная недостатком сна накануне.       Прошлая ночь была ужасной. Этот кошмар потряс меня до глубины души. Мне и раньше снились плохие сны. На самом деле, они снились мне постоянно. Когда я была маленькой, мне снилось, что мои родители расстаются за два месяца до того, как они сообщили мне о разводе. В старших классах я предвидела, что папа получит пулю в ногу от сбежавшего из тюрьмы преступника за неделю до того, как это произошло. В моих снах даже предсказывалось, что я снимусь в клипе задолго до того, как Чимин рассказал мне об открытом прослушивании. Так что я знала: то, что я видела прошлой ночью, на самом деле не было сном. Это было предчувствие.       В моём кошмаре я увидела Юнги, стоящего вдалеке. Я пыталась подойти к нему, но с каждым моим шагом он делал два в противоположном направлении. Я позвала его, но он проигнорировал меня. Я звала его, но он и глазом не моргнул. Внезапно он исчез, растворившись в воздухе прямо у меня на глазах, оставив меня одну, покинутую и стремительно падающую во тьму. Ничего, кроме чёрного – чёрного и просто... ничего. Я открыла рот, чтобы снова закричать, но голос застрял у меня в горле. Я не могла издать ни звука.       Я резко проснулась, хватая ртом воздух, не в силах дышать. Стены спальни начали смыкаться вокруг меня, и я побежала. Холодный воздух снаружи помог мне раскрыть лёгкие, и как только я смогла контролировать своё дыхание, я полностью развалилась на части. Что-то приближалось, что-то, что разлучит нас. Хотя я и не знала, что именно: время, расстояние... смерть... Я знала, что что-то заберёт его у меня навсегда.       Я рухнула на холодный кафельный пол балкона, мои ноги подкосились от напряжения эмоций, захлестнувших меня. Не из-за низкой температуры моё тело неконтролируемо дрожало. Это было осознание того, что приближается необратимый конец. Одно это осознание угрожало уничтожить меня. Во сне я не видела мира без Юнги. Теперь он был частью меня.       Я поднялась с пола и села в одно из кресел во внутреннем дворике. Мне удалось немного восстановить самообладание, когда Юнги нашёл меня там. И снова он пришёл мне на помощь, когда я больше всего в нём нуждалась. Но я не могла заставить себя рассказать ему о том, что видела, и была рада, когда он не стал выпытывать у меня подробности.       Когда я проснулась этим утром, то подумывала отменить всю свою поездку. Сон продолжал занимать мои мысли, и я нервничала перед отъездом. Но он сказал, что всё будет хорошо, целуя меня на прощание, и мы пообещали разговаривать каждую ночь перед сном.       Глубоко вздохнув, я достаю свой телефон из сумки, надеваю наушники, чтобы заглушить рёв двигателей самолёта, и пытаюсь заснуть на несколько часов, в которых так нуждаюсь. POV Юнги       Я замираю, поставив ногу на нижнюю ступеньку, когда Тэсо смотрит на меня из открытой двери. Я осторожно поднимаюсь по лестнице, подозревая, что он может захлопнуть дверь у меня перед носом в любую секунду. Он отворачивается в сторону, давая мне место, чтобы пройти. Когда я вхожу в гостиную, он захлопывает за мной дверь.       Вытаскивая руки из карманов, я опираюсь на спинку дивана. Стоя к нему спиной, я спокойно спрашиваю: — Как долго ты там стоял? — Достаточно долго, — кипит он, явно пытаясь сдержать ярость в своём голосе.       Дерьмо. Он знает. И он узнал об этом наихудшим из возможных способом.       Я поворачиваюсь и прислоняюсь к спинке дивана. — Как долго это продолжается? — Четыре месяца.       Тэсо стискивает зубы и начинает расхаживать между фойе и гостиной. — Я должен был догадаться, что ты выкинешь подобное, — бормочет он себе под нос. — О, конечно, и я полагаю, ты также не имеешь никакого отношения к тому, что она подделала подпись своего отца на этих релизах.       Я пожимаю плечами. — На самом деле, я не знал о релизах до этой недели. Но если бы это то, что потребовалось ей, чтобы получить эту работу, я бы сам подделал подпись.       Тэсо качает головой, глядя на меня с абсолютным отвращением. Я знаю, что веду себя как снисходительный осёл, но меня уже не волнует, что он думает.       Тэсо направляется ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах от того места, где я стою. — Я не позволю этому продолжаться, — гремит он, указывая пальцем мне в лицо. — Ты прекратишь это прямо сейчас! Ты собираешься... — Нет! — говорю я высокомерно. — Я люблю её. — Чёрт возьми, Юнги! Я прямо сказал тебе, что не хочу, чтобы ты с ней связывался! А теперь ты намеренно действуешь за моей спиной и... — Мы не делали этого намеренно, — перебиваю я, — это просто случилось. — И ты думаешь, я в это поверю?! После всего, что ты сделал! После всего, через что ты заставил нас пройти!       Тэсо невесело усмехается, разочарованно вскидывая руки вверх и продолжая расхаживать по комнате. — Ты месяцами чувствовал необходимость лгать об этом, и теперь – теперь, когда тебя поймали, ты ожидаешь, что я поверю тебе на слово, что твои намерения благородны?       Он серьёзно думает, я бы сделал что-то подобное этому? — Мои намерения не благородны? — я повторяю, гнев начинает проскальзывать в моём тоне. — Ты действительно ожидаешь, что я поверю, что ты делаешь это не для того, чтобы отомстить мне? Что это не очередная твоя выходка, чтобы вывести меня из себя!       Я встаю с дивана и подхожу к нему ближе. — Я люблю её, а она любит меня! Это не имеет к тебе никакого отношения!       Слова Тэсо срываются с языка. — Эта девушка - моя ответственность! У неё сейчас более чем достаточно забот, и ей не нужно, чтобы кто-то вроде тебя втягивал её в какую-то больную, извращенную игру, в которую, как тебе кажется, ты играешь! Я не позволю тебе играть с её эмоциями в её состоянии! Я не позволю тебе испортить всё, ради чего она работала всю свою жизнь! — Я не играю в какую-то игру! Я не играю с её эмоциями, и я ничего не испортил! — сейчас мы оба кричим друг на друга, как будто громкость наших голосов сделает каждое утверждение более правдоподобным. — О, правда? - он бросает вызов. — Ты не думаешь, что уже причинил достаточно вреда? Ты думаешь, ей каждый день поступают подобные предложения? Ты думаешь, что такая работа просто упадет к ней на колени, и ты сможешь выбирать за неё? — Господи! Это было всего одно видео! — Я не говорю о... — Тэсо резко останавливается и поворачивается ко мне лицом. Он склоняет голову набок, с любопытством глядя на меня. — Ты не знаешь, не так ли? — спрашивает он, и тон его голоса неожиданно становится спокойным и собранным. — Знаю что? — я возмущаюсь.       Тэсо оценивающе смотрит на меня. — Держу пари, есть немало вещей, о которых Ура тебе не рассказала, — бормочет он. — Пошёл ты! Ты её не знаешь. — И, очевидно, ты тоже.       Я качаю головой. — Мы закончили, — я поворачиваюсь и иду к лестнице. — Вчера Ура получила очень престижное предложение о работе, — кричит он, пытаясь подразнить меня, — должность ведущего хореографа. Это именно то, к чему она стремилась, такая возможность выпадает раз в жизни. — Отлично, я уверен, она будет очень взволнована, — ворчу я, уходя. — Она отказалась.       Тэсо медленно обходит диван и садится. — Вчера мне позвонила Давон, — начинает он, явно наслаждаясь тем фактом, что снова завладел моим вниманием. — Давон - ведущий преподаватель современного танца в академии исполнительских искусств. Она консультант Уры. — Я знаю, кто она, — говорю я, в моём тоне слышится раздражение. — Давон вчера весь день пыталась связаться с Урой, а когда не смогла дозвониться до неё, позвонила мне.       Я оборачиваюсь. — Ура была со мной.       Тэсо на мгновение задумывается над моим признанием, прежде чем продолжить. — Она сообщила, что Ура отклонила предложение. Хотела поговорить с ней, чтобы точно выяснить, почему она отказалась от работы. Она не могла понять, почему Ура отказалась от такой возможности, — Тэсо бросает на меня взгляд. — Но теперь, думаю, я начинаю понимать.       Это не вопрос, но я всё равно отвечаю. — Ты думаешь, она отказалась из-за меня. — Она ушла бы в конце семестра, прямо перед Рождеством. Она бы не вернулась. — Но она ещё не закончила школу. — У Уры есть все требования, необходимые для получения высшего образования прямо сейчас. Она посещает факультативные курсы только для выполнения академических требований своей стипендии, — самодовольное выражение появляется на лице Тэсо. — Ты и этого не знал? — саркастически спрашивает он. Я свирепо смотрю на него. — Вся цель её пребывания здесь, — продолжает он, — подготовиться и начать карьеру. Вот почему всех удивило, что она отклонила это предложение.       Я медленно подхожу к противоположному концу дивана и сажусь. Наклонясь вперёд, я обхватываю голову руками, крепко запуская пальцы в волосы. — Я поговорю с ней. Я позвоню ей сегодня вечером. Я скажу ей, чтобы она согласилась на эту работу. — Боюсь, всё не так просто. К настоящему времени они перешли к другим кандидатам. Она сожгла этот мост, когда отказала им вчера утром.       Я вспоминаю разговор Уры по телефону, пока она собирала вещи, отрывки разговора, которые я слышал, то, как она пропустила день репетиций, вся сцена теперь начинает обретать смысл. Мы оба молчим несколько минут, прежде чем Тэсо заговаривает снова. — Что сделано, то сделано, но я не могу позволить этим так называемым отношениям продолжаться. Я не позволю тебе ещё больше навредить её будущему. — Я не знал об этой чёртовой работе! — я кричу, достигнув предела. — Я не просил её оставаться! Я бы посоветовал ей согласиться!       Несмотря на мою вспышку гнева, голос Тэсо остаётся ровным и спокойным. — Это не то, о чём я говорю, — сбитый с толку, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — Рискну предположить, что Ура ничего не знает о твоей наркомании или твоём криминальном прошлом, не так ли?       Я не отвечаю, вместо этого смотрю в пол. — Так я и думал, — самодовольно отвечает он. — После твоего несчастного случая, когда тебе предъявили обвинение, Юцы всё ещё вела переговоры о своей книге, той, что только что была опубликована. Некоторые из её редакторов пронюхали о твоей... неосторожности. Ты знаешь, нам пришлось потянуть за некоторые очень дорогие ниточки, чтобы уберечь тебя от тюрьмы, но это было сделано не только ради тебя. На самом деле, немного времени заключения могло бы пойти тебе на пользу, — я вызывающе смотрю на него. — Но нам пришлось скрыть этот инцидент от общественности. Мы должны были убедиться, что издатели Юцы никогда не узнают о твоих проступках. Они бы не разрешили опубликовать её книгу, если бы знали, что её сын способен вызвать какой-нибудь скандал.       Я наклоняюсь вперёд и снова закрываю лицо руками. Меня тошнит. — Я этого не знал, — бормочу я. — Мы тебе не говорили. После аварии мы хотели, чтобы ты сосредоточился на выздоровлении. — Так почему ты рассказываешь мне это сейчас? — Ты должен понимать, что твои действия влияют не только на тебя, они могут повлиять на всех вокруг тебя, — я чувствую, как Тэсо ёрзает на сиденье рядом со мной, но я не поднимаю глаз, пока перевариваю то, что он говорит. — Мы скрывали твои проступки как могли, но эта информация не останется похороненной навсегда. Если бы Ура связалась с тобой, ты мог бы подорвать её шансы на жизнь, к которой она так упорно стремилась.       Я обхватываю голову руками и смотрю на него. Тэсо наклоняется вперёд, начиная объяснять. — Ура готова стать одной из величайших танцовщиц страны, но она не единственная. На вершине её арены очень мало желанных позиций. Она не добьётся ни одного из этих мест только благодаря своим навыкам. Всё о ней будет принято во внимание: её семья, её личная жизнь, её... партнеры - всё это факторы. Ты понимаешь, о чём я говорю?" Я не отвечаю. — Нас знают по компании, которую мы поддерживаем, — цитирует он. Я смеюсь.       Все эти месяцы я думал, что общение с Урой действительно может помочь мне. Тогда я думал, что смогу использовать её, чтобы убедить Тэсо, что я хороший, что я достоин кого-то вроде неё. Хотя я прошел через это не так, как намеревался изначально, мой глупый, глупый план сработал. Только он полностью провалился.       Я снова смеюсь над грёбаной иронией всей ситуации. — Я рад, что это тебя позабавило, — саркастически ворчит Тэсо. — Ну, а чего ты ожидал, а? — Огрызаюсь я, сажусь прямо и смотрю прямо на него. — Ты говоришь мне, что я могла разрушить карьеру Юцы. Ты говоришь мне, что у меня есть потенциал уничтожить единственного человека, который мне когда-либо был небезразличен. Чего ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я извинился? Ты хочешь, чтобы я пресмыкался и просил прощения? Что ж, прости! Мне чертовски жаль, ладно! Я не могу вернуться и начать всё сначала! Я не могу вернуться и что-то изменить. Я облажался! Я действительно пытался исправить свои ошибки. Я пытался быть твоим сыном. Но этого никогда не будет достаточно, не так ли? Мне насрать на то, что ты думаешь обо мне. Мне насрать, простишь ты меня или нет. Я не... — Юнги, Юнги, остановись. —Он прерывает мою тираду, и я снова падаю вперёд, обхватив голову руками.             Тэсо глубоко вздыхает. Мы оба молчим так долго, что я начинаю задаваться вопросом, кто встанет и уйдёт первым. Но когда Тэсо, наконец, заговаривает снова, его тон спокоен и полон сожаления. — Прости. Я был слишком чёрств. Я был зол и набросился на тебя. — Он невесело усмехается.       Я продолжаю смотреть в пол у себя под ногами, упрямо отказываясь признавать его очевидную попытку разрядить напряжение.       Тэсо снова вздыхает. — Я всё сделал неправильно, но тебе нужно было это услышать. Мне нужно, чтобы ты понял, что есть веская причина, по которой я просил тебя не связываться с Урой. Я делал это не для того, чтобы быть жестоким. — Неважно, — ворчу я.       Я чувствовал на себе его взгляд, и по изменениям в его тоне я знаю, что он изо всех сил пытается достучаться до меня. — И раз уж ты заговорил об этом, позволь мне просто сказать, что изменения в твоём поведении не остались незамеченными. В последнее время я стал свидетелем значительных улучшений, но ты должен понимать, что мне потребуется время, чтобы снова тебе доверять... и тебе тоже доверять мне.       Я перевожу взгляд на него, удивленная его последним заявлением. Тэсо садится на кофейный столик прямо передо мной, наши колени почти соприкасаются. — Я никогда не разочаровывался в тебе, сынок. Я никогда не думал, что ты был худшим решением, которое я когда-либо принимал. Мне было больно узнать, что ты верил в эти вещи.       Я отворачиваюсь, встревоженный тем поворотом, который принял наш разговор, но Тэсо наклоняется ко мне, заставляя встретиться с ним взглядом.       Он делает ещё один глубокий вдох. — До аварии, — начинает он, — я знал, что ты в беде. Я знал, что ты встал на опасный путь. Но я не мог понять, как достучаться до тебя. Ты просто продолжал бросать мне вызов на каждом шагу. Чем больше я давил, тем больше ты отстранялся. Я был разочарован и зол, и я позволил этому доминировать во мне. Я позволил своему раздражению ослепить меня, и я не мог видеть, что ты увязл ещё глубже - пока не стало слишком поздно.       Я качаю головой. — Юцы сказала мне, что ты чувствуешь вину за аварию. Это была не твоя вина. Ты не знал, что я делал. Непохоже, что вы когда-либо видели меня под кайфом.       Он недоверчиво глянул на меня. — Боже мой, ты не помнишь? — Помнишь что? — Ночь аварии, — уточняет он. Он продолжает смотреть на меня, как будто это заявление может вызвать какие-то воспоминания. Я слегка качаю головой. — Ты пришёл домой после комендантского часа. Я ждал, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, когда ты вошёл. Ты вёл себя очень странно. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, что ты чем-то увлекся, и когда я спросил тебя об этом, ты пришёл в ярость. Ты был совершенно неуправляем. — Я этого не помню. — Мы поссорились, и сгоряча я... я сказал тебе уйти и никогда не возвращаться. — Тэсо качает головой и отводит взгляд. — Я буду сожалеть об этом моменте всю оставшуюся жизнь, — тихо говорит он. — Я смотрю на него, на его лице читаются боль и раскаяние. — Я не должен был позволять тебе садиться в ту машину. Ты вышел за дверь и уехал. Полиция позвонила тридцать минут спустя, чтобы сообщить нам, что ты попал в аварию. Они сказали нам готовиться к худшему.       Тэсо сжимает челюсть, очевидно, огорчённый воспоминаниями о той ночи. — Меня мучила мысль, что это были мои последние слова, обращенные к тебе. Они были сказаны в гневе. Я не имел в виду то, что сказал.       Я медленно киваю, мой разум ещё не пришёл в себя от его признания. — Думаю, я могу это понять. — В свою очередь, я собираюсь попросить поверить, что я действую в интересах Уры, когда говорю вам не продолжать с ней эти отношения. — Нет, — заявляю я непреклонно. — Я не буду… Я не могу, я не могу причинить ей боль. — Но ты понимаешь, что, оставаясь с ней, ты можешь причинить ей ещё большую боль? Лишая её шансов на жизнь, о которой она всегда мечтала? Разрушая всё, ради чего она работала?       Он прав, и я это знаю. Я знал это несколько месяцев назад. Она заслуживает гораздо большего - большего, чем я, большего, чем то, что я могу предложить. Я ничего не мог предложить ей – ничего, кроме разрушения всего, над чем она работала и ради чего пожертвовала всей своей жизнью, ничего, кроме полного уничтожения всех её целей и амбиций. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. — Итак, ты понимаешь, почему я не могу позволить этому продолжаться? Ты понимаешь, что твои прошлые проступки могут навредить будущему Уры? Это твоё наказание, а не её.