32.

POV Ура       В течение дня я трижды звоню Юнги. Я пытаюсь ещё дважды перед сном и ещё два раза на следующее утро. Каждый раз звонок переходит на голосовую почту. В последний раз, когда я пытаюсь, он даже не звонит, указывая на то, что телефон выключен.       Поскольку мои звонки продолжают игнорировать, я постепенно перехожу от раздражения к злости. Я стараюсь не показывать этого, но мама улавливает моё угрюмое настроение во время ужина. — Что-то не так? — спрашивает она, пристально наблюдая за тем, как я раскладываю недоеденную еду по тарелке.       Мы отмечаем мой последний вечер дома. Наш столик на втором этаже ресторана с видом на пляж.       Я откидываюсь на спинку мягкого стула и смотрю на воду. — Я в порядке, — отвечаю я, но даже я слышу поражение в моём голосе. — Ты влюблена в него, — тихо говорит мама.       Мои глаза останавливаются на ней. Моя мать всегда была проницательной, поэтому я удивлена не её заявлением, а просто странным выбором времени для него. — Да, — отвечаю я, хотя это и не вопрос. — Ты хочешь поговорить об этом? Почему ты расстроена? — Просто... Ну, я на самом деле мало говорила с Юнги на этой неделе, и это на нас не похоже. Такое чувство, что он избегает меня или что-то в этом роде. — Ура, — вмешивается Инуи, — могу я просто сказать, с точки зрения парня? Он не избегает тебя, — они с мамой обмениваются понимающими взглядами, прежде чем он продолжает: — Когда я был в турне, я так увлекался общением с другими ребятами из команды, что я... ну, я забывал. И я мог целыми днями не видеться с твоей мамой. Я не делал этого специально. Я просто вёл себя как парень, понимаешь? — Нет, — отвечаем мы с мамой в унисон. Мы все смеёмся. — Послушайте, — продолжает он, когда мы приходим в себя, — он, вероятно, просто проводит время со своими друзьями. И если бы его друзья были в том же возрасте, что и мои, они, вероятно, устроили бы ему ад, если бы он, не переставая, звонил своей девушке каждые двадцать минут, — мама тычет Инуи локтем в ребра. — Что? — возражает он. — Мы не просим звонить каждые двадцать минут, но разве два раза в день много? — она ругается.       Я улыбаюсь их игривому подшучиванию. — Спасибо, Инуи, — говорю я. — Я обязательно скажу Юнги, что ты прикрывал его спину, после того, как надеру ему задницу.       К тому времени, как мы возвращаемся домой, моё кислое настроение рассеивается. Проницательность Инуи повлияла на моё настроение не так сильно, как осознание того, что я буду с Юнги менее чем через сорок восемь часов.       Я быстро переодеваюсь перед сном, думая, что чем быстрее я усну, тем быстрее наступит завтра. Подключаю телефон к зарядному устройству, устраиваюсь поудобнее под одеялом и выключаю лампу. Я намеренно избегаю звонка. Судя по свидетельствам последних нескольких дней, скорее всего, он всё равно не возьмёт трубку.       После двадцати минут беспокойных метаний с боку на бок меня одолевает ноющее ощущение, что я что-то забыла сделать. Я закатываю глаза в темноте, сажусь и включаю лампу. Подтянув ноги, я удерживаю телефон на согнутых коленях и смотрю на него. Я отказываюсь набирать его номер, зная, что просто буду разочарована – снова. Вместо этого я набираю домашний номер.       Это не тот голос, который я хотела услышать, но я стараюсь скрыть своё разочарование. — Привет, Джун~а. — Ура! Как Пусан? Когда ты возвращаешься домой? Я скучаю по тебе!       Я хихикаю. Мне нравится, что все, включая меня, теперь думают о Сеуле как о моём доме. — Великолепно. Тебе бы понравилось.       Он смеётся. — Так когда ты возвращаешься? — Я прилетаю завтра вечером. — Хорошо, — решительно говорит он. — Джуни, ты скучаешь по мне или по моей стряпне? — я поддразниваю. — Эм, по обеим? — он хихикает. — И я умираю от желания узнать, что будет в сериале, который мы смотрели вместе вечерами. Я жду тебя, — заявляет он с гордостью.       Я падаю на кровать и громко смеюсь. — Так, что ещё там у вас происходило? — Не очень много. Юцы вчера ходила по магазинам. А... как это называется? — Чёрная пятница? — Да, это. И мы с отцом смотрели футбол.       Секунду я колеблюсь. — Не могу представить Юнги смотрящим футбол, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон был деловым.       Намджун заглатывает наживку. — О, он не смотрел с нами. Он слишком занят, снова ведёт себя странно. — Странно? Что ты имеешь в виду? — О, ты знаешь, снова быть отбросом. Я думал, он покончил со всем этим "эмо-дерьмом", но, думаю, нет. — Где он был? — С Чонгуком, я думаю. На самом деле, я не уверен.       Я решаю толкать мусор посильнее. — Ну, когда я, э-э... позвонила домой в среду, он ответил, — я лгу. — Это звучало так, как будто он был зол на Тэсо. — Ну, в этом нет ничего нового. Эти двое не были в хороших отношениях после аварии. — Аварии? — О, ах… Я думаю, тебе никто не говорил. Я не должен говорить об этом, — быстро добавляет он. — Джун, это всего лишь я. — Прости, Ура, не моё дело рассказывать.       Будучи стереотипным глупым спортсменом, Джун мог быть довольно проницательным в самые неподходящие моменты. — Но если они обсуждали это, — продолжает он, — тогда это могло бы объяснить, почему Юнги был заперт в своей комнате всю неделю. — Может быть, Тэсо наказал его? — Ха! Отец наказал Юнги. Приди в себя. Я думаю, Юн прошёл тот этап, когда его наказание могло бы принести хоть какую-то пользу. — О, ну что ж… он сейчас дома? — Нет, его машины не было, когда я встал. На самом деле, я даже не уверен, что он вернулся домой прошлой ночью. Чёрт, если подумать, я на самом деле не видел его с тех пор, как... — Намджун делает паузу, чтобы подумать: — В прошлую пятницу в школе, — он хихикает. — Я просто предположил, что он всё это время был наверху. — Это было больше недели назад! — Остынь. Почему ты так психуешь?       Чёрт. Мне нужно замести следы. — Ну, я бы беспокоилась о тебе, если бы узнала, что ты пропадал больше недели. — Он не пропал — я почти могла представить, как Джун закатывает глаза. — Вероятно, он с Чоном, снова лезет в неприятности. Кроме того, ты сказала, что разговаривала с ним в среду.       Я открываю рот, чтобы задать ещё один вопрос, но Джун перебивает меня. — Итак, кто заберет тебя из аэропорта? Хочешь, я заеду за тобой? — Конечно... Если Тэсо и Юцы заняты. — Не думаю, что они заняты, но я приеду. Щас возьму ручку, и запишу информацию о твоём рейсе.       Я сообщаю Джуну время своего прибытия, и мы разговариваем ещё несколько минут, прежде чем попрощаться. Я плюхаюсь на кровать, пытаясь собрать воедино ту небольшую информацию, которую дал мне Намджун. "Эти двое не были в хороших отношениях после аварии".       Несчастный случай? Какой несчастный случай мог вбить клин между отцом и сыном? "Он снова странно себя ведёт. Он с Чонгуком, вероятно, лезет в неприятности. Юнги прошёл тот этап, когда его наказание принесло бы хоть какую-то пользу".       Пока я роюсь в памяти в поисках каких-либо других подсказок, я вспоминаю предупреждение Чимина, сделанное много месяцев назад. "Я не очень хорошо знаю Юнги, но я знаю, что у него также есть репутация."       Затем я думаю об Юнги, пытаясь привести хоть что-то из этого в соответствие. "Когда ты вернёшься, я всё объясню. Ты должна знать всё, Ура".       Я сажусь и трясу головой, чтобы прояснить мысли. Я напоминаю себе, что поспешные выводы не принесут мне никакой пользы. Я доверяю ему, и он обещал рассказать мне всё, когда я вернусь домой.

***

      Сильное чувство дежавю захлестывает меня, когда я иду через переполненный терминал к месту получения багажа. Только на этот раз я знаю, кто меня встречает. Я легко замечаю Намджуна в толпе людей, окружающих багажную карусель, но я разочарована, когда узнаю его девушку, стоящую рядом с ним. Не то чтобы я была недовольна встречей с ней, это просто означает, что я должена отказаться от своих планов выудить у Джуна больше информации по дороге домой.       Мы втроём направляемся к стоянке. Легкий свитер, который на мне, не спасает от холодного ветра, проникающего сквозь тонкую ткань. Джун одной крепкой рукой обнимает меня за плечи, а другой девушку, прижимая нас обеих к себе. — Уже скучаешь по тёплому Пусану, да? — поддразнивает он. — Я оставила здесь всю свою тёплую одежду, — признаюсь я.       Он загружает мою сумку в багажник своей машины, пока мы забираемся внутрь. — Хорошо, что я подписался везти тебя, — говорит парень, когда мы выезжаем со стоянки. — Отца вызвали на срочную операцию, а у Юцы мигрень. — О, это ужасно, но я рада вас видеть. Я кое-что вам принесла. — Да? — Джун смотрит на меня, как взволнованный ребёнок.       Тиён бьёт его по голове. — Смотри на дорогу!       Я лезу в рюкзак и достаю маленький квадратный свёрток, завёрнутый в фиолетовую оберточную бумагу. — Вот, Ти, это тебе.       Она выглядит искренне удивлённой. — Тебе не нужно было ничего мне привозить.       Я пожимаю плечами. — Ничего особенного. Я просто увидела это и подумала о тебе.       Она осторожно открывает тонкую бумагу, чтобы увидеть браслет. Он сделан из конопляной нити, сплетенной в замысловатый узор, с серебряной розой в центре. — Ура, это прекрасно. Мне это нравится, — хихикает она. — Хочешь посмотреть, что у меня есть, Джуни? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему. — Да, — отвечает парень, снова глядя на заднее сиденье. — Смотри на дорогу! — мы его ругаем в унисон.       Я снова лезу в сумку и достаю футболку Намджуна. Я разворачиваю её и показываю Ти. Она прикрывает рот, чтобы сдержать взрыв смеха. — Что? Я хочу посмотреть, — протестует Намджун. Он останавливает машину на следующем светофоре и поворачивается ко мне лицом. Я снова поднимаю футболку.       В центре нарисован крутой плюшевый мишка. На нём кепка задом наперёд и футбольная майка с номером Джуна на груди. Над ним черным граффити выведены слова "Мишка Джун". — Потрясающе! — Намджун выхватывает у меня футболку и прижимает её к груди, чтобы Ти увидела. Она разражается очередным приступом смеха, прикрывая глаза рукой, когда слёзы угрожают пролиться. Я сама неудержимо смеюсь. — Спасибо! — говорит он.

***

      В такой поздний воскресный вечер пробок почти нет, и мы добираемся до дома в рекордно короткие сроки. Когда мы сворачиваем, я практически подпрыгиваю на своём сиденье. Я не знаю, как мне удержаться от того, чтобы не броситься в объятия Юнги в ту же секунду, как я переступлю порог, но я понимаю, что мы всё ещё должны продолжать этот фарс.              Мы въезжаем на подъездную дорожку, и моё сердце замирает, машины Юнги нет. Джун замечает перемену в моём настроении, когда достаёт мой чемодан из багажника. — Что случилось? Разве ты не рада быть дома? — А? О, да, конечно. Просто устала, — вру я.       Намджун относит сумку в мою комнату, пока я прощаюсь с Ти. Вскоре после этого они уходят, чтобы вернуть её домой до комендантского часа.       Как только я возвращаюсь в свою комнату, я снимаю одежду, и надеваю тяжёлый свитер с капюшоном и леггинсы, прежде чем распаковывать чемодан.       Через полчаса моя комната выглядит так, словно я её никогда не покидала.       Мне не нужно проверять свой телефон, чтобы знать, что меня не ждут никакие сообщения. Я полностью отказалась от мысли, что Юнги действительно перезвонит на мои звонки или сообщения. Тот факт, что его здесь нет, чтобы поприветствовать меня дома, расстраивает больше.       Я тихо пробираюсь по коридору к его комнате. Я открываю дверь, включаю свет и ахаю. Похоже, здесь взорвалась бомба. Кровать не заправлена, а по полу разбросаны горы одежды и книг. Его рабочий стул лежит на боку, и я лениво задаюсь вопросом, не тот ли это грохот, который я слышала во время нашего единственного телефонного разговора в среду вечером.       Я медленно, осторожно обхожу кровать, осматривая разрушения. Моя нога натыкается на что-то твёрдое, погребённое под кучей одежды. Я поднимаю черную футболку и обнаруживаю предмет, на который наткнулась моя нога, – пустую бутылку из-под "Джека Дэниэлса". Всё ещё держа футболку в одной руке, я беру бутылку и подхожу к столу, намереваясь поставить её где-нибудь подальше от пола. Именно тогда я замечаю зажигалку и полупустую пачку сигарет. Я осторожно подношу рубашку, которую держу в левой руке, к носу и принюхиваюсь. Запах ни с чем не спутаешь, и я бросаю её на пол. Что, чёрт возьми, происходит!       Я топаю обратно в свою комнату. Не раздумывая, набираю сообщение. Где ты? ~ Ура