33.

POV Юнги       Ровно двадцать минут спустя я сворачиваю на подъездную дорожку и паркую машину на обычном месте. Осматривая другие машины, я быстро определяю, что дома только Юцы – не считая Уры, конечно, – и она, вероятно, спит, оправляясь от своей дневной мигрени.       Я глушу двигатель и выключаю фары, но не делаю ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. В любую другую ночь дом мог бы показаться привлекательным, тёплый свет из окон был бы приятным зрелищем в холодной тёмной ночи. Не сегодня. Сегодня я в ужасе от того, что ждёт меня внутри.       Я грубо провожу руками по лицу и по волосам. Я не могу этого сделать.       Последние два часа я бесцельно колесил по городу, пытаясь взять себя в руки, прежде чем увижу её. Меня не было дома, когда приехала Ура. Хотя я и смирился с тем, что должен сделать, я не был уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не обнять её, как только она войдёт в дверь. Поэтому, как трус, я убежал.       После разговора с Тэсо его слова были постоянным, повторяющимся эхом в моей голове. Я слышу их каждый раз, когда думаю о ней, каждый раз, когда она звонит или отправляет мне сообщение. Как будто его слова установлены в качестве гребаного звонка на моём телефоне, чтобы намеренно помешать мне ответить. "Это твоё наказание, а не её".       Всю неделю я ломал голову, пытаясь найти решение, при котором мы с Урой могли бы быть вместе. Как бы я ни старался, у меня ничего не получается. В каждом сценарии ей причиняют боль - так или иначе. Вариант, который предложил мне Тэсо, что я прекращаю наши отношения и удаляюсь из её жизни, кажется единственным ответом.       Складывая руки на руле, я наклоняюсь вперёд и кладу на них голову. Абсолютный ужас от того, что вот-вот произойдёт, охватывает меня, и я прерывисто дышу. У меня была неделя, чтобы подготовиться к этому моменту, целая неделя, когда я не думал ни о чём, кроме этого. Но даже спустя неделю я всё ещё не имею ни малейшего гребаного понятия, как я собираюсь заставить себя пройти через это.       Сначала я планировал рассказать ей правду. Я бы начал с того момента, как она ушла, рассказать ей, как Тэсо обнаружил нас, и что он противостоял мне. Она уже знает, что Тэсо сказал мне держаться от неё подальше, поэтому я продолжу объяснять, почему. Я бы рассказал ей о наркотиках, аварии, аресте и о том, как Ким спас меня от тюрьмы. Я бы рассказал ей об Юцы и о том, как мои действия почти разрушили её карьеру, и как, если бы мы были вместе, я мог бы сделать то же самое с её карьерой. Затем, если бы она всё ещё слушала, если бы она не ушла в этот момент, я бы сказал ей, что люблю её больше всего на свете, но что я понимаю, почему мы не можем быть вместе. И тогда я бы её отпустил.       Таков был план, и я представлял этот разговор в уме тысячу раз – до той ночи, когда поскользнулся.       На прошлой неделе, когда я набрал её номер посреди ночи, готовый умолять её, как только она ответит, план изменился. Потому что, когда я повесил трубку, я понял, что она бы бросила всё это ради меня. Она уже это сделала. Она предложила отказаться от прослушивания ради меня. Она отказалась от работы ради меня. Она всегда ставила свои желания и нужды выше желаний всех остальных – своих родителей, моих.       Именно тогда я понял, что просто сказать ей правду не сработает. Я собирался убедить её, что она не хочет быть со мной. Я собирался оттолкнуть её, разозлить на меня - заставить её возненавидеть меня.       Я начал представлять различные сценарии, которые заставили бы её уйти. Я представил, как провоцирую её на спор, или лгу о своей неверности, пока её нет, или просто говорю ей, что я был неправ, что я её не люблю. Но независимо от того, как я проигрывал разговоры в уме, я не мог заставить своё воображаемое "я" сказать ей эти слова. Я даже не мог притвориться, что причинил ей такую боль, и это откровение удивило меня.       Я позволил себе задержаться на мысли, что столкнись я с этим препятствием шесть месяцев назад, Юнги, которым я был раньше, не задумался бы о том, как с этим справиться. Юнги, которым я был раньше, был злобным, безжалостным, чёрствым монстром. Он бы сделал именно то, что подозревал Тэсо, завоевал Уру в рамках какой-то отвратительной игры, единственной целью которой было восстать против своего отца. Юнги бы упивался вызовом, играл её эмоциями и манипулировал, чтобы пробраться в её постель. Он бы взял всё, что хотел, и когда игра стала бы утомительной для него, бросил бы её, не обращая внимания на ущерб, который он оставил после себя.       Я больше не был тем Юнги. Я не был тем Юнги с тех пор, как встретил Уру. К сожалению, эта мысль заставила меня вспомнить, какое влияние моё присутствие окажет на неё.       Утверждение Тэсо было недалеко от истины. Я использовал Уру в попытке спровоцировать его, просто не таким образом, в котором он обвинял меня. Однако напоминание об этом проступке дало мне достаточно боеприпасов для разработки плана. Чтобы воплотить это в жизнь, мне пришлось смириться с тем фактом, что на одну ночь мне снова придётся быть тем Юнги. Потому что сегодня вечером мне пришлось бы солгать, мне пришлось бы быть подлым и жестоким - мне пришлось бы причинить ей боль. И хотя Юнги, которого она знает, которым она помогла мне стать, никогда не смог бы этого сделать, Юнги, которым я был раньше, мог. — Я не могу этого сделать, — говорю я вслух, мои слова нервные и неуверенные.       Я резко сажусь и хлопаю открытой ладонью по рулю. Мою руку щиплет от удара, но боль незначительна по сравнению с тисками, которые сжимают мою грудь.       С последним глубоким вздохом я открываю дверцу машины и выхожу на гравийную дорожку. Засунув руки в карманы, я уставился в землю, медленно направляясь к дому, только чтобы резко развернуться и зашагать в противоположном направлении с удвоенной скоростью. — Черт! — я кричу. Мои пальцы впиваются в затылок. — Что случилось? — я оборачиваюсь на звук голоса. Ура стоит на крыльце, прислонившись к колонне, поддерживающей навес над головой, её руки скрещены на груди, выражение лица настороженное. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на неё, совершенно застыв.       Стиснув зубы, я пытаюсь укрепить решимость, которая ускользнула при первом взгляде на неё. Я зажмуриваю глаза, прогоняя комок в горле и сокрушительную боль в груди. Я концентрируюсь на том, чтобы похоронить воспоминания, которые нахлынули на меня: каждое воспоминание о нашем времени вместе, каждое воспоминание о том, как она улыбалась мне, каждое воспоминание о том, как она говорила мне, что любит меня. Когда я открываю глаза секундой позже, я уверен, что они холодны и пусты, как и всё остальное во мне. Она настороженно наблюдает за мной, и её поза слегка напрягается, когда она замечает выражение моего лица. — Как долго ты там стоишь? — я ворчу. Мой голос звучит угрожающе, но Ура не дрогнула. — Я была на кухне, когда услышала, как ты подъезжаешь. Я вышла на улицу как раз в тот момент, когда ты выключил фары.       Я продолжаю смотреть на неё, сжимая и разжимая кулаки. Через мгновение Ура отталкивается от колонны и спускается на верхнюю ступеньку крыльца. Инстинктивно я отвожу взгляд и делаю небольшой шаг назад. Ура тихо ахает, но я не поднимаю глаз. — Юнги? — она шепчет. — Что случилось? — Кое-что произошло, пока тебя не было, — начинаю я. — Ссора с Тэсо? — нервно спрашивает она.       Я встречаюсь с ней взглядом. Я застигнут врасплох её точным предположением, но быстро беру себя в руки. — На самом деле это была не ссора, — объясняю я, сохраняя безразличный тон, чтобы увести её от правды. — Мы просто... разошлись во мнениях по нескольким вещам. Но я подумал о том, что он сказал, и пришёл к пониманию его точки зрения. Он был прав, а я нет. — О, — говорит она, тревожно заламывая руки, — я волновалась. Думаю, у меня сложилось впечатление, что это было нечто большее, чем простое разногласие, когда ты сказал, что Чонгуку нужно подбодрить тебя. — Мы с Чоном встречались не потому, что ему нужно было подбодрить меня, — вру я. — Но ты сказал... — Я был в дерьмо, Ура! Я понятия не имею, что я сказал! — мой резкий тон заставляет её вздрогнуть. Я стараюсь не подавать виду. Это только начало, и если я не смогу терпеть её реакцию на мой жестокий нрав, я ни за что не переживу это.       Мне нужно покончить с этим быстро, как сорвать повязку, иначе длительная пытка подточит мою решимость. — Послушай, я немного подумал, пока тебя не было, и я понял, что я... я не могу продолжать притворяться тем, кем я не являюсь, потому что это, — я указываю на пространство между нами, — не я.       Ура смотрит на меня, и ее глаза сужаются в замешательстве. — Прости. Я не понимаю, что ты говоришь.       Я стону и пытаюсь изобразить раздраженное выражение на лице. — Честно говоря, я удивлён, что ты до сих пор этого не поняла, но, думаю, мне просто придётся объяснить тебе это по буквам. — Пожалуйста, во что бы то ни стало, просвети меня, — говорит она, саркастически взмахивая рукой. Хорошо. Она начинает сомневаться. — Ты отчасти права насчёт Тэсо. Я имею в виду, ни для кого не секрет, что мы не ладим. Так было долгое время, задолго до того, как ты появилась здесь. Сказать, что он делал мою жизнь чертовски невыносимой, - это преуменьшение. Тогда вот ты, — я закатываю глаза, указывая на Уру, — всё, о чём он мог говорить, это о том, какой ты хороший человек. Какая ты добрая, сострадательная и невинная... — Я не... — О, пожалуйста, — фыркаю я. — Держу пари, подделка подписи твоего отца была худшим поступком, который ты когда-либо совершала в своей жизни.       Ура смотрит в землю, застенчиво покусывая нижнюю губу. — Да, я так и думал, — говорю я саркастически. Мои слова вырываются в спешке. — Итак, когда Тэсо не мог заткнуться по поводу того, какая ты идеальная, у меня возникла эта сумасшедшая идея. Я подумал, что мог бы кое-чему у тебя научиться; может быть, я смог бы тебе понравиться, может быть, даже пойти на свидание, если бы Тэсо увидел, что я с кем-то вроде его милой малышки Уры, может быть, он бы от меня отвязался. Было проще, чем я думал, обмануть вас, заставив сыграть в мою игру, и не поймите меня неправильно... привилегии тоже были хороши, — я мрачно хихикаю, чтобы скрыть острую боль, сжимающую мою грудь.       Я бросаю быстрый взгляд на Уру, пытаясь оценить её реакцию на мою жестокость. Она всё ещё стоит наверху лестницы, скрестив руки на груди, её глаза прикованы к земле. — Но знаешь, что я понял? — я продолжаю, собравшись с духом, чтобы продолжить атаку. — Я понял, что мне действительно насрать на Тэсо. Я съезжаю через несколько месяцев, и мне больше не придётся мириться с его дерьмом, так зачем я прилагаю все эти усилия? Это такая морока, и она того не стоит. — Я-я не понимаю, — говорит она тихим голосом. — Очнись, Ура! — кричу я, подходя к ней ближе. — Я пытаюсь сказать тебе, что всё это чушь собачья. Я пытался сказать тебе неделями, но ты никогда не позволяла мне!       Ура наконец поднимает взгляд, в её глазах пылает ярость, которой я так долго ждал. Очевидно, что она достигла переломного момента - к счастью, поскольку я не знаю, сколько ещё смогу продолжать этот фарс. — О, так это моя вина?! — кричит она, спускаясь по лестнице и становясь прямо передо мной. Она тычет меня пальцем в грудь, продолжая кричать. — Это моя вина, что ты был... что притворялся всё время, что я тебя знаю? Это то, что ты пытался мне сказать? Ты действительно ожидаешь, что я поверю, что всё это, — она обводит рукой большой круг, — было своего рода игрой? — Что ж, самое время тебе узнать меня настоящего. — О, ты имеешь в виду "меня", который игнорирует телефонные звонки своей девушки! — саркастически выплевывает она. — "Меня", который исчезает с лица земли на целую неделю? "Меня", который по пьяни звонит своей девушке в три часа ночи, чтобы наорать на неё? "Меня", который выпивает целые бутылки виски и курит сигареты? Потому что, если это тот, о ком ты говоришь, тогда ты прав, я вообще не знаю этого "меня".       Я не отвечаю. Вместо этого я лезу в карман и достаю пачку сигарет, которую купил во время своей бессмысленной поездки по городу. Я перенял эту привычку у Чонгука на прошлой неделе, он сказал мне, что это успокоит меня. Пока я не уверен, что это сработает.       Прислонившись спиной к своей машине, я щелкаю зажигалкой и поджигаю сигарету в моих зубах. Я делаю длинную затяжку, тлеющий кончик светится ярко-оранжевым в темноте, а затем выдыхаю густое облако дыма через нос. Я скрещиваю лодыжки, поднимая взгляд, сигарета покачивается у меня во рту, пока я говорю. — Я Юнги. Приятно познакомиться.       Ура выхватывает сигарету у меня изо рта и сердито швыряет её на землю.       А потом она даёт мне пощечину.       Мы долго молчим, ни один из нас не смотрит на другого. Я продолжаю прислоняться к своей машине, а Ура стоит в нескольких футах передо мной, обхватив себя руками. Она достаточно близко, чтобы я мог протянуть руку и дотронуться до неё. Я мог бы отнести её внутрь, подальше от холодного ночного воздуха, и в нашу комнату. Я мог бы обнять её, поцеловать и сказать, как сильно я её люблю. Я мог бы сказать ей, что сожалею и что всё это неправда. Но, к сожалению, кое-что из этого так и есть. И теперь я взял правду и растянул её таким образом, что она никогда мне не поверит, если я попытаюсь всё исправить. — Зачем ты это делаешь? — шепчет она.       И снова гребаный голос в моей голове отвечает на её вопрос. "Это твоё наказание, а не её."       Пока слова эхом отдаются в моей голове, суровый фасад возвращается, снова прочно укоренившись на месте. Я вздыхаю, изображая разочарование. — Я же говорил тебе. Я устал от этого, устал притворяться.       Ура ничего не говорит, и я избегаю смотреть на неё. После нескольких мучительных минут она что-то бормочет себе под нос так тихо, что я ничего не слышу.       Я закатываю глаза. — Говори громче. Я тебя не слышу.       Она поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. — Я сказала, что не верю тебе, — твёрдо заявляет она.       Я прищуриваюсь, глядя на неё. — Ты мне не веришь? — я повторяю, в моём тоне слышится недоверие.       Она хмурится, крепко скрещивая руки на груди. Я начинаю паниковать, когда она внимательно рассматривает меня. — Нет, не хочу. Я не знаю, чего ты хочешь добиться этим выступлением, но это, — она машет рукой в мою сторону, — отвратительно. Я ни на секунду не верю, что ты притворялся последние четыре месяца. Ты лжёшь. Ты это знаешь, и я это знаю. А теперь, почему бы тебе не прекратить нести чушь и не рассказать мне, что происходит на самом деле.       Паника мгновенно гаснет под наплывом гнева, который захлестывает меня. Почему она делала это со мной! Разве она не могла понять, насколько это было для меня трудным? Почему она не могла просто принять это и уйти? Почему она пыталась сделать это сложнее для меня?       Я делаю шаг вперёд, возвышаясь над её маленькой фигуркой. Ура даже не вздрагивает. Она остается неподвижной, скрестив руки на груди, и её глаза бросают мне вызов. Её неповиновение вызывает бурю ярости внутри. — Ты хочешь, чтобы я прекратил нести чушь? — я киплю. — Да. — Ты не веришь ничему, что я тебе только что сказал? — Нет, — выпаливает она в ответ, её тон ещё более дерзкий, чем раньше.