34.

РОV Юнги       Я чувствую, как адреналин, подпитываемый гневом, пульсирует в моих венах. — Ты думаешь, всё, что я только что сказал, было ложью? — Да. — Ты действительно думаешь, что последние четыре месяца были реальными? — Да. — Тогда скажи мне вот что… Если это было так реально, почему я провёл последнюю неделю, трахаясь с кем-то другим, хах!       Вопрос – ложь – слетает с моих губ без осознанной мысли. Я был уверен, что не способен на это. Не только не способен, у меня не было абсолютно никакого намерения делать это. Я был полон решимости не причинять ей такой боли. В течение долгого молчаливого момента я размышляю о том, что, возможно, я ещё больший монстр, чем даже я считал возможным. Что, чёрт возьми, со мной не так?       Я думаю о Тэсо и о том, как в пылу нашей самой страшной ссоры он приказал мне, своему сыну, уйти и никогда не возвращаться. С той ночи он жил с чувством вины за это безрассудное, импульсивное заявление. Теперь, когда я наблюдаю, как Ура обдумывает моё бездумное, непреднамеренное, сфабрикованное признание, кажется, мне суждено пойти по его стопам.       Ура совершенно неподвижна, смотрит прямо перед собой с ошеломленным выражением на лице. Если бы я мог прочитать её мысли, я уверен, что увидел бы, как кусочки встают на свои места. Мои слова попали в цель. Ложь пробилась сквозь её упрямую оболочку. Она верит в это. Она верит всему.       Я делаю шаг вперёд и слегка поднимаю руки, чтобы дотянуться до неё, но Ура отступает. Она зажмуривает глаза и поднимает руку ладонью ко мне, останавливая моё продвижение. — Ура.       Она резко качает головой, чтобы я замолчал, и я опускаю руки по швам. Проходит мучительная минута, прежде чем Ура, наконец, снова открывает глаза. Она не смотрит на меня, но я вижу, как слёзы грозят пролиться. Я стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки, мои пальцы больно впиваются в ладони.       Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать!       Как только я собираюсь снова потянуться к ней, как только я открываю рот, чтобы признаться, что это неправда, взгляд Уры останавливается на мне. Ясная, неоспоримая ненависть, исходящая от её лица, заставляет слова застревать у меня в горле. — Ты монстр, — говорит она с абсолютной уверенностью.       Я вздрагиваю. Если бы Ура не выбрала это слово, точный термин, который я использовал для описания себя, точный образ, который я пытался изобразить, я, возможно, не отреагировал бы. Я делаю паузу, изучая её лицо, и на этот раз я слышу в своей голове голос не Тэсо - он мой. "Я не собираюсь разрушать её будущее, её жизнь из-за своих неправильных решений".       Я продолжаю изучать ненависть, плавающую в её глазах. Ущерб нанесён. Всё кончено. Она свободна от меня, она может двигаться дальше. Я больше не могу причинять ей боль.       С глубоким вздохом я пытаюсь вспомнить прежнее жесткое притворство, молясь, чтобы Ура не услышала неуверенности в моём голосе. — Прости, что я позволил этому продолжаться так долго, когда я...       Я позволяю своим словам затихнуть, когда Ура снова закрывает глаза. Одна рука поднимается, чтобы прикрыть рот, когда слёзы переливаются и текут по её щекам.       Ура прерывисто вздыхает, снова открывает глаза, чтобы посмотреть на меня. — Ты сказал… ты сказал мне, что любишь меня.       В этот момент моё сердце разбивается на тысячу осколков, и я зажимаю переносицу, чтобы скрыть слёзы, выступающие под веками. Ура, вероятно, интерпретирует этот жест как разочарование.       Мне приходится прочистить горло, прежде чем я могу заговорить. — Да, я много чего наговорил.       Ура снова закрывает глаза, прогоняя ещё больше слёз по щекам. — Это всё, не так ли? — бормочет она. Я не совсем уверен, что она имеет в виду и обращается ли она вообще ко мне. — Послушай, я больше не заставлю тебя проходить через что-либо подобное. Ты можешь продолжать жить своей жизнью без какого-либо вмешательства с моей стороны.       Ура поднимает обе руки, чтобы закрыть лицо, и плачет. У меня снова начинают слезиться глаза, и я знаю, что мне нужно убираться отсюда и побыстрее. Моя решимость тает с каждым её прерывистым вздохом.       Я с трудом сглатываю комок в горле. — Прости, — шепчу я. — Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня. Мои слова звучат так тихо, что я сомневаюсь, что Ура слышит меня из-за своих рыданий.       Возвращаясь к своей машине, я подхожу к двери и открываю её. Как только я ставлю ногу на порог, я слышу, как она говорит. — Как её зовут? — Что? — спрашиваю я, уверенный, что неправильно понял её вопрос. — Как её зовут? — Ура повторяет.       Я закрываю глаза и качаю головой. — Не делай этого. — Мне нужно знать. — Какое это имеет значение? — говорю я, защищаясь. — Ты многим мне обязан. Я хочу знать её имя.       Бессознательно я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё, и сожалею об этом в тот момент, когда встречаюсь с ней взглядом. Слёзы продолжают течь по её щекам, а руки по-прежнему крепко обхватывают тело, как будто она держит себя в руках, но её глаза сохраняют тот же решительный, вызывающий взгляд, что и раньше.       В ужасе я отворачиваюсь. Я больше не могу этого выносить. Если она бросит мне вызов, если она снова опровергнет мою ложь, я не смогу продолжать обман. Я должен дать ей что-нибудь, что угодно, что укрепит историю, просто чтобы я мог сбежать. Я произношу первое имя, которое приходит на ум. — Ую, Ую Ино.       Ура больше ничего не говорит, и я забираюсь на водительское сиденье и закрываю дверь. Я завожу двигатель и медленно вывожу машину на улицу. Яркие фары освещают подъездную дорожку, как будто сейчас середина дня, и Ура поднимает руку, чтобы прикрыть глаза. Как раз перед тем, как она снова погружается в темноту, я вижу, как у неё вырывается рыдание.       Я оставляю её, любовь всего моего существования, стоять одну на холодном ночном воздухе, рыдая в тени.       Восемь миль спустя я останавливаюсь, и меня тошнит на обочине дороги.

***

Тупица. Ты забыл, что сегодня снова начинаются занятия в школе? ~ Чонгук Могу я переночевать у тебя несколько дней? ~ Юнги Конечно. Мама работает в две смены на этой неделе. Ты в порядке? ~ Чонгук       Мои пальцы зависают над клавиатурой, пока я обдумываю, как ответить. Нет, я не в порядке. Я и близко не в порядке. Я в агонии.       Я грубо тру глаза тыльной стороной ладони. Излишне говорить, что прошлой ночью я не спал.       Решив, что моя медленная реакция на его сообщение, вероятно, говорит ему достаточно, я набираю короткий ответ. Увидимся после школы ~ Юнги       Я кладу телефон рядом с собой на капот своей машины, рядом с зажигалкой и полупустой пачкой сигарет.       Прошлой ночью после того, как сел в машину и поехал, механически, не думая, я отчаянно пытался увеличить расстояние, насколько это возможно, между собой и болью, которую я причинил. Не задумываясь о том, куда я еду и как далеко заехал, я продолжал движение, пока знаки вдоль шоссе не возвестили о приближении канадской границы. В конце концов, я не смог ехать дальше. Я нашёл свободную парковку, заехал и заглушил двигатель.       Прошлой ночью почти не было луны, и чёрные воды гавани, казалось, становились всё темнее и темнее с течением часов. Когда начинает всходить солнце, я перебираюсь с переднего сиденья на капот машины, думая, что глоток свежего воздуха поможет мне прийти в себя перед началом двухчасового пути домой.       Главное. Как я могу вернуться домой? В нашу комнату? В нашу кровать?       Доставая пачку сигарет, я встряхиваю её, пока одна не появляется из отверстия в крышке, и быстро закуриваю, пока снова не поднялся ветер. После долгой затяжки я некоторое время рассматриваю горящую палочку между пальцами. Я делаю ещё одну затяжку, прежде чем выбросить её, зажигалку и остальную пачку в пустоту.       Я смотрю на часы. Если я приеду сейчас, все будут в школе или на работе к тому времени, как я вернусь домой. У меня должно быть достаточно времени, чтобы захватить кое-что из одежды и снова выйти, прежде чем кто-нибудь вернется домой.

***

      Конечно же, к тому времени, как я возвращаюсь, дом пуст. Измученный, я направляюсь прямиком в... свою комнату, стараясь не думать о закрытой двери наверху лестницы, когда прохожу мимо. Я падаю лицом вниз на неубранную кровать, чувствуя себя совершенно опустошенным и оцепеневшим. Я и раньше проводил много ночей напролёт без сна, но сочетание физического и эмоционального истощения ощущается как какой-то хреновый выход из тела. Может это просто кошмар...       Рёв соседской газонокосилки приводит меня в сознание. Я даже не понял, что заснул. В моём дезориентированном состоянии я переворачиваюсь на другой бок и инстинктивно тянусь к ней, только чтобы обнаружить, что её сторона кровати пуста и холодна. Всё возвращается на круги своя.       Я сажусь, обхватив голову руками, борясь с ошеломляющим отчаянием и новыми слезами, щиплющими глаза. Я грубо провожу руками по лицу, быстро приходя в себя, прежде чем направиться в душ.       Я стою под струей воды, закрыв глаза и прижав голову к холодной плитке, пока не заканчивается горячая вода. Я закрываю краны, но не делаю ни малейшего движения, чтобы выйти из душа, пока из комнаты не уйдёт всё тепло и моё тело не начнёт дрожать. Я хватаю полотенце с вешалки и быстро вытираюсь, стараясь умело отводить взгляд от чего-либо из её вещей, пока хожу по комнате.       Демонстративно игнорируя колоссальный беспорядок, покрывающий пол в моей комнате, я надеваю кое-что из одежды и набиваю большую спортивную сумку вещами, которых хватит на целую неделю в доме Чонгука, прежде чем спускаюсь вниз. По пути на кухню я оставляю свою сумку у входной двери. Роясь в ящиках, я ищу ручку и клочок бумаги, чтобы написать записку, чтобы Юцы знала, где я. Внезапно громкий стук разносится по всему дому.       Я закатываю глаза и игнорирую это, продолжая искать нужные мне предметы. Несколько секунд спустя незваный гость снова колотит в дверь, на этот раз гораздо сильнее, чем раньше. Я стону и топаю к двери, готовый сказать грёбаному доставщику, чтобы он просто оставил эту чёртову посылку.       Я распахиваю дверь и с удивлением обнаруживаю Чимина по другую сторону. — Чимин? Что ты здесь делаешь? — Где Ура? — спрашивает он.       Мне приходится откашляться, прежде чем я могу заговорить. — Что ты имеешь в виду? Она в школе. — Нет, это не там. Она не появилась сегодня и не отвечает на звонки.       Секунду мы смотрим друг на друга, прежде чем Чимин толкает меня. Я закрываю за ним дверь, когда он направляется прямо к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он подходит к её двери и осторожно стучит. — Ура?       Он делает паузу, чтобы послушать. Через несколько секунд он смотрит на меня, стоящую внизу лестницы, и пожимает плечами. Он снова стучит и осторожно открывает дверь. — Ура? Эй, ты в порядке? — Он входит в её комнату и закрывает за собой дверь.       Я плюхаюсь на диван. Она была здесь всё это время.       Я смотрю прямо перёд собой, на самом деле ничего не видя, поскольку мои мысли блуждают по тому, что происходит наверху. Несомненно, она рассказывает ему обо всём, что произошло прошлой ночью. Я запускаю руки в волосы и прерывисто выдыхаю.       Два часа спустя дверь наверху скрипит, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть выходящего Чимина. Он осторожно закрывает за собой дверь, как будто не хочет издавать ни звука, и я задаюсь вопросом, спит ли Ура. Я встаю и делаю шаг к лестнице, пока он спускается. — Чимин, она...       Кулак парня касается моего виска, и я отшатываюсь назад, неловко приземляясь поперек дивана. Инстинктивно я прикрываю лицо рукой. Я чувствую, как кровь покрывает мои пальцы, когда я прижимаю рану, которая открылась над моим левым глазом.       Чимин склоняется надо мной, опираясь руками о подлокотник и спинку дивана. Его поза пригвождает меня к месту. Я напрягаюсь, ожидая продолжения нападения, но этого не происходит. Он наклоняется, чтобы зарычать мне прямо в лицо, всё его тело сотрясается от ярости. — Если ты когда-нибудь ещё раз подойдёшь к ней, я сделаю больше, чем просто испорчу твоё личико! Ты понимаешь меня, никчёмный кусок дерьма? Клянусь Богом, я так сильно хочу выбить из тебя всё дерьмо прямо сейчас, но она заставила меня пообещать не делать этого. — Он качает головой, не веря, и снова выпрямляется, делая шаг назад.       Я сажусь, всё ещё держа в руках свою поврежденную голову. — С ней всё в порядке? — Нет! — выплёвывает он сквозь стиснутые зубы. — Ты не имеешь права спрашивать, как она! Ты не имеешь права говорить о ней! Ты не сможешь с ней поговорить. Тебя не существует, понял!       Я пристыженно киваю, мой взгляд устремлен в пол у моих ног.       Чимин делает глубокий вдох. — Я ухожу. Я вернусь позже вечером. Я настоятельно рекомендую тебе исчезнуть до моего возвращения.       Как только за ним захлопывается входная дверь, я направляюсь на кухню, чтобы обработать свою рану. Я скатываю кухонное полотенце и прижимаю его к голове, пытаясь остановить кровотечение. Поймав своё отражение в стеклянной дверце микроволновки, я рассматриваю тёмный полумесяц, образующийся под моим левым глазом. Я опускаюсь на барный стул, опершись локтем о стойку, чтобы удержать окровавленную тряпку на месте.       Несколько минут спустя входная дверь снова открывается, и я слегка поворачиваю голову, чтобы увидеть входящего Тэсо. Чёрт. Это последнее, что мне нужно. Сейчас середина дня, и я должен быть в школе. Но вместо этого я сижу за кухонной стойкой, окровавленный и в синяках.       Тэсо закрывает за собой дверь и поворачивается ко мне, явно удивленный, увидев дома кого-то ещё. Ему требуется две секунды, чтобы оценить мой внешний вид, прежде чем он взрывается. — Юнги! Что ты натворил на этот раз? Это снова был тот парень? На этот раз его семья этого так просто не оставит. Они выдвинут обвинения. Ты знаешь, что это означает для твоего испытательного срока? — Я не ввязывался в драку, — бормочу я. — Что? — Тэсо подходит и встает рядом со мной. — Я не дрался, — повторяю я.       Тэсо смотрит на меня, не веря своим ушам. Очевидно, мой внешний вид не способствует моим аргументам. Я делаю глубокий вдох. — Я расстался с Урой, — слова обжигают мне горло, — и Чимин ударил меня за то, что я... заставил её плакать. — Ты... — Я его и пальцем не тронул.       Через мгновение Тэсо заметно успокаивается. Он выдвигает стул рядом со мной и садится. — Дай-ка посмотреть. Тебе, возможно, понадобится наложить швы.       Я снимаю полотенце и позволяю Тэсо осмотреть мою голову. Он трогает чувствительную кожу вокруг моего глаза, заставляя меня несколько раз вздрогнуть. Он берёт полотенце у меня из рук, смачивает его под краном, а затем промывает мою рану, чтобы получше рассмотреть. — Я думаю, всё нормально, — говорит он через несколько минут. — Я не думаю, что тебе нужны швы. Рана не такая глубокая. Продолжай давить на глаз, пока не прекратится кровотечение.       Он встаёт и подходит к морозилке, вытаскивая один из пакетов со льдом, которые Джун обычно использует при своих частых травмах. — Спасибо, — говорю я, забирая у него книгу, и мой тон далек от благодарности. — У меня в ванной есть бинты и мазь с антибиотиком. Я просто... — Всё в порядке.       Тэсо вздыхает и возвращается, чтобы сесть на табурет, поворачиваясь боком ко мне. — Юнги, я понимаю, что ты сейчас должен быть в школе. Я собираюсь оставить это сегодня, но давай не будем снова превращать это в привычку.       Я не отвечаю, уставившись в столешницу перед собой. — С тобой всё в порядке, сынок?       Внезапно я вскакиваю на ноги и иду к входной двери. Я чувствую на себе взгляд Тэсо, когда закидываю большую спортивную сумку на плечо. — Куда ты идёшь? — спрашивает он, в его словах слышится беспокойство.       Я останавливаюсь, открывая дверь, но не оборачиваюсь. — Я собираюсь остаться у Чонгука на несколько дней. — Юнги, я не думаю...       Мои плечи опускаются, когда я склоняю голову. — Пожалуйста, — прошу я, мой голос срывается, когда я говорю. — Я не могу, не могу быть здесь прямо сейчас.       Я не уверен, что его колеблет: отчаяние в моём голосе или важность того, что я впервые за много лет спрашиваю его разрешения, но когда Тэсо тихо вздыхает позади меня, я знаю, что он отпустит меня. — Всего на несколько дней, — соглашается он.       Я закрываю за собой дверь, не оглядываясь.