41.

POV Ура       Верный своему слову, Юнги стучится в мою дверь двадцать минут спустя. Пока его не было, мне удалось взять себя в руки. Ну, по крайней мере, внутри... Со стороны я, наверное, выгляжу как сумасшедший в разгар нервного срыва.       Я не должна удивляться, что они хотят запереть меня в какой-то больнице.       Сейчас я сижу в центре своей кровати, обхватив колени руками. С закрытыми глазами я раскачиваюсь в такт музыке в моей голове, мысленно репетируя хореографию. Покачивание успокаивает, и концентрация на последовательности шагов - желанное отвлечение от того, что я собираюсь сделать.       Мысль о том, чтобы что-то съесть, приводит меня в ужас. Прошло много времени с тех пор, как у меня во рту было что-то большее, чем вода.       На днях Чимин пытался заставить меня съесть несколько крекеров, но было слишком поздно. Всё, что происходит в конечном итоге выходит обратно.       Я, честно говоря, не делала этого специально. Всё началось той ужасной ночью, когда Юнги… когда я вернулась из Пусана, и мой кошмар стал реальностью. Его лицо.       Я содрогаюсь, вспоминая выражение его лица той ночью. Я его совсем не узнала. Я думала, что знаю его лицо лучше, чем своё собственное. С таким же успехом я могла быть слепой.       Я громко фыркаю. Правду говорят, что любовь делает тебя слепым.       В те первые несколько дней я была слишком подавлена, чтобы думать о чём-то, кроме боли. Затем, когда горе начало утихать в последующие дни, я почувствовала… оцепенение. Честно говоря, я мало что ещё помню о той первой неделе.       Позже Чимин сказал мне, что я была похожа на ходячих мертвецов. Наверное, я впала в какой-то шок или что-то в этом роде, потому что он сказал, что я буквально отключилась.       Когда я впервые понял,а что ничего не ела, прошла уже целая неделя. Это было странно, потому что я совсем не чувствовала голода. Я заставила себя съесть пару виноградин, но от них мой пустой желудок неприятно скрутило, поэтому я решила попробовать ещё раз через несколько дней. На следующей неделе меня тошнило от одного запаха еды. Поэтому я держалась подальше от кухни.       Честно говоря, я не хотела видеть никого из его семьи. Жить в его доме, постоянно окруженном напоминаниями о нём. Я просто хотела побыть одна.       Я заметил, что моя одежда больше не сидит на мне должным образом. Бретельки начали соскальзывать с моих плеч во время занятий в студии, но я проигнорировала это. Чимин бы тоже заметил, если бы студия не решила включить кондиционер в середине ноября. Мне пришлось начать надевать толстовки и гетры во время занятий.       Раньше такого не было, обычно я обливалась потом после пяти минут в студии.       Я была в офисе Давон, когда она позвонила Тэсо после того, как я потеряла сознание. Они использовали такие термины, как "клиническая депрессия" и "расстройство пищевого поведения". Они говорили о каком-то докторе здесь, в Сеуле, которого Тэсо хотел, чтобы я посетила, о рецептах, которые он хотел, чтобы я принимала, и о том, почему я продолжала отказываться делать ни то, ни другое.       А потом Давон сказала то, чего я никогда не думала услышать – мне не разрешали танцевать. Мою стипендию приостановили до тех пор, пока я не приложу заметных усилий, чтобы изменить своё поведение. Что потрясло меня ещё больше, так это то, что Тэсо действительно подумал, что это хорошая идея. Он был моим единственным союзником всего несколько недель назад, когда отец потребовал, чтобы я вернулась домой. Именно он убедил всех остальных, что забирать меня из школы было плохой идеей.       Я была в ярости. Всю дорогу домой я кричала, проклинала и называла его предателем. Я почти уверена, что фраза "каков отец, таков и сын" прозвучала раз или два. Чимин просто молча вёл машину, пока моя тирада продолжалась и продолжалась.       К тому времени, как мы заехали на подъездную дорожку, я была измотана. Чимин помог мне выйти из машины, и я чуть не влепила ему пощечину, когда увидела довольную ухмылку на его лице.       Мой гнев вспыхнул снова. — Какого черта, Чимин! — Я просто рад видеть, что ты всё ещё здесь. Ты едва ли произнесла десять слов за последний месяц. Приятно снова слышать твой голос, даже если ты визжишь.       Чимин практически отнёс меня в мою комнату. В этом не было никакой необходимости, с моими ногами всё было в порядке. Думаю, он боялся, что я снова потеряю сознание, упаду и ударюсь головой или что-то в этом роде, поэтому я подыграла ему. Я умоляла Чимина не звонить Джуну, но он и слушать не хотел. Я знала, что Намджун взбесится и, вероятно, снова позвонит Юцы и Тэсо. Я просто хотела, чтобы все оставили меня в покое.       Мой гнев утих, и до меня начала доходить суровая реальность того, что у меня только что отняли всё, ради чего я работала. Теперь ничего не осталось.       Я действительно обманула Чимина, притворившись, что заснула, пока он разговаривал по телефону, и я была благодарна, когда он, наконец, спустился вниз, чтобы дождаться Намджуна. Конечно, я не смогла бы на самом деле спать в этой кровати. Каждый раз, когда я пытался, кошмары становились всё хуже.       Две недели назад, проснувшись в темноте, дрожа от страха, я прокралась по коридору и забралась в кровать Юнги. В то время я подумала, что это хорошая идея - знакомый запах, то, как его подушка укачивает мою голову, ощущение простыней на моей коже – это быстро убаюкало меня и погрузило в сон без сновидений. Но в итоге я просто сменила один кошмар на другой.       Конечно, разрушения, которые он оставил после себя, только напомнили мне о том, когда я видела его в последний раз. Я опустилась на четвереньки, лихорадочно убирая беспорядок с пола, в то время как бесконечные слёзы текли по моим щекам. Мой жестокий разум обманул меня, заставив думать, что если я избавлю эту комнату – нашу комнату – от обломков, то, возможно, мой Юнги вернётся ко мне.       Впервые за несколько недель я был не один в своем сне. Я чувствовала, что кто-то со мной, кто-то наблюдает за мной. Я услышала знакомый голос. Я почувствовала знакомое прикосновение к своей коже. Во сне я улыбалась. Мой Юнги наконец-то вернулся ко мне.       Внезапно настроение моего сна изменилось. Печаль и боль затуманили моё зрение, и я моргнула, чтобы прояснить его. Именно тогда я увидела его, и это сначала напугало меня. В моём сне он был неясным, призрачным, ненастоящим.       Но это было реально, он действительно был здесь. Я не видела его с той ночи, когда он бросил меня, и все эмоции, которые я пыталась подавить, обрушились на меня, как сокрушительный удар. Пока все остальные ходили вокруг меня на цыпочках, говоря о моём состоянии осторожными и деликатными словами, Юнги разозлился. Он действительно расстроился и накричал на меня. Я почувствовала, что, причиняя боль себе, я причиняю боль и ему.       О чём, я думала, позволив ему так себя вести? Разговаривала с ним. Слушала его. Из всех людей, которые обращались ко мне, какого чёрта я открылась ему!       Мне следовало бежать к Чимину. Но Юнги поймал меня в ловушку.       Когда я послала Юнги, я была уверена, что он снова исчезнет, но он не исчез. Он вернулся этим утром. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что он задумал, и я была полона решимости не доставлять ему удовольствия, позволяя прийти мне на помощь. Но моя решимость продолжала колебаться. Я продолжала видеть маленькие проблески того Юнги, которого я знала, в которого я влюбилась, которого не было на самом деле.       И когда он поцеловал меня… Я качаю головой и пытаюсь выкинуть эту мысль из головы.       Затем он сказал мне, что Тэсо собирается отправить меня в реабилитационную больницу в Пусане. Я знала пару девушек из моей старой студии, которые провели там некоторое время. Я знала всё о том, что происходит в подобных местах: сеансы групповой терапии, питание под присмотром, постоянное вмешательство во все аспекты твоей жизни.       Меня пугала не часть с едой, дело было не в еде. Это были ограничения на физические упражнения. Нет, не ограничения, это было практически запрещено. Мысль о том, что я не буду танцевать неделями, месяцами, повергла меня в панику. Я бы никогда не смогла вернуться в прежнее русло. Но если бы я осталась здесь, поближе к школе, возможность вернуться в студийный класс была бы лучше, чем если бы я уехала.       Я увидела шанс вернуть одну часть моей разбитой жизни. Может быть, этой части будет достаточно, чтобы снова сделать меня счастливой... Я смирилась, позволив Юнги помочь мне, чтобы я могла остаться. Какое мне дело, если он обманул своего отца, заставив его думать, что он герой. Возможно, жизнь остальных членов семьи стала бы лучше, если бы между Тэсо и Юнги не было такой вражды. Я могла бы сделать это для Юцы и Джуна.       Но я знала, что мне нужно беречь то, что осталось от моего сердца. Я не могла позволить Юнги подобраться достаточно близко, чтобы снова причинить мне боль. Я не могла снова клюнуть на его маленькую выходку. Я бы не выжила, если бы он... нет, я не могла думать об этом прямо сейчас. Я только что взяла себя в руки, и мысли об этом наверняка снова свели бы меня с ума.       Юнги снова стучит. — Bella?       Я делаю глубокий вдох и трясу головой, чтобы прояснить мысли. — Входи.       Юнги медленно открывает дверь. Я ожидала, что он несёт поднос с едой. Я представила набор для завтрака в постель из бекона, яиц и тостов. Но всё, что у него есть, - это стакан, наполненная чуть более чем наполовину густой жидкостью малинового цвета. — Что это? — Спрашиваю я, забирая у него стакан, осторожно изучая сиропообразную жидкость. — Ягодный коктейль. — Я смотрю на него в замешательстве. — Ты можешь съесть две столовые ложки сейчас, и если всё будет хорошо в течение часа, то сможешь съесть ещё две. После этого мы удваиваем приём до четырёх столовых ложек в час, пока не достигнем шести. — О. — Я смотрю на крошечное количество жидкости в стакане, и внезапно идея поднести его к губам кажется мне грандиозным подвигом.       Краем глаза я вижу, что Юнги сидит в ногах кровати лицом ко мне, наблюдая за мной, его ноутбук лежит у него на коленях. Я смотрю на него снизу вверх с выражением, которое, я уверена, является выражением ужаса. — Всё в порядке. Не торопись.       Я снова изучаю стакан на мгновение, затем мой взгляд возвращается к нему. — Это глупо. Ты не обязан здесь сидеть. — Я не против. — Я могу сделать это сама, — упрямо выплевываю я в ответ. — Я никуда не уйду. — Его умиротворяющий тон начинает действовать мне на нервы. — Разве у тебя нет... — Ура, — его голос суров, — я должен увидеть, как ты это выпьешь. — Точно. — Конечно, они не верят, что я не вылью всё, как только останусь один.       Я снова смотрю на стакан. Почему это так тяжело? С глубоким вздохом я закрываю глаза и пью. Жидкость чересчур сладкая, и слизистая консистенция обволакивает моё горло, когда я глотаю.       Я снова открываю глаза и вижу, что Юнги улыбается мне, прежде чем протянуть руку стаканом. Теперь, когда его работа выполнена, я уверена, что ему не терпится уйти. Я протягиваю ему стакан, он встаёт и идёт к моему столу, а не к двери. Он отставляет грязный стакан в сторону и приседает, чтобы подключить свой ноутбук к розетке под моим столом. — Что ты делаешь?       Он смотрит на меня с озадаченным выражением лица, садясь в кресло. — У нас есть час, который нужно убить до твоего следующего... приёма пищи.       Я медленно, насмешливо киваю. — Так что там с ноутбуком? — Я хотел немного поработать… хм, домашнее задание, пока мы ждём. — Он поворачивается в кресле и открывает свой ноутбук.       Экран несколько раз мигает, прежде чем ожить. На рабочем столе появляется около дюжины иконок, выстроенных в ряд на сплошной фоне чёрного цвета. Раньше его обоями были наши фотографии из парка скульптур. — Ты не можешь сделать домашнее задание в своей комнате? — Я киплю. — Нет, — категорически отвечает он, не отрывая взгляда от компьютера. Он запускает свой браузер, а затем откидывается на спинку стула. Новый ракурс мешает мне видеть, что он делает, но я не думаю, что это намеренно. — Ты не можешь оставаться здесь.       Он слегка поворачивается в кресле, поворачивая голову ко мне лицом. — Мы могли бы спуститься вниз, если тебе будет удобнее.       Мои глаза расширяются. — Мы?       Секунду он смотрит на меня, как будто я упускаю какой-то вопиюще очевидный факт. — Ура, я не должен оставлять тебя одну. — Что! Почему? — Он бросает на меня ещё один многозначительный взгляд. — О, ради Бога! Я не собираюсь совать пальцы себе в глотку.       Он снова возвращается к своему компьютеру. — Только не в моё дежурство, — бормочет он себе под нос.       Это не то, на что я подписывалась. Юнги полностью исчез с лица Земли в ту ночь, когда разрушил мой мир, и теперь он хочет тусоваться в моей спальне! Ни за что!       Я спрыгиваю с кровати и топаю к столу, хватая свой телефон из зарядного устройства рядом с ноутбуком. Я расхаживаю взад-вперёд, прокручивая свой список контактов в поисках номера Чимина.       Юнги вздыхает, явно раздраженный. — Ура, что ты делаешь? — Я звоню Чимину. — Хорошо, позвони ему, — саркастически говорит он. — Мы с ним можем сменяться. Я уверен, он будет более чем счастлив.       Что бы он ни говорил, я не слышу. Я уже за дверью и на полпути по коридору к ванной, зажав рот рукой, пока мой желудок переворачивается.       Я добегаю до туалета как раз вовремя, чтобы опорожнить всё содержимое своего желудка, хотя его и немного. Я закончила к тому времени, как Юнги догоняет меня, его руки убирают выбившиеся пряди волос с моего лица, когда я опускаюсь на колени на пол. Когда тошнота прекращается, я чувствую, как он кладет прохладную ткань мне на затылок. — Моя мама делала так, когда я был маленьким, — тихо говорит он.       Юнги садится на пол рядом со мной и кладёт руку мне на спину, мягко описывая ею успокаивающие круги. Я не осознаю, что плачу, пока он не берёт моё лицо свободной рукой, заставляя меня повернуться и посмотреть на него. — Эй, эй, всё в порядке. — На его лице смесь страдания и озабоченности, и на секунду я снова чувствую укол вины – как будто это причиняет боль и ему. Он снимает салфетку с моей шеи и проводит ею по моему лицу, чтобы стереть слёзы. Прохладная тряпка приятно касается моей разгоряченной кожи, и я закрываю глаза, пока он продолжает проводить ею по моим щекам и лбу. — Мы собираемся пройти через это, хорошо? Мы только начинаем. Тэсо говорит, что это будет медленный процесс, но мы пройдём через это.       Я не отвечаю, открываю глаза и смотрю на его опечаленное выражение. Юнги ещё раз проводит салфеткой по моему лбу, а затем встаёт. Он подходит к раковине и смачивает тряпку под краном. Он поворачивает её, затем поднимает мокрую руку, грубо трёт лицо, смачивая прохладной водой. Прежде чем я успеваю обдумать этот жест, он закрывает кран и быстро вытирает лицо и руки полотенцем, висящим на вешалке. Он поворачивается ко мне лицом, снова беря мокрую тряпку.