51.

POV Юнги - Это не так? - она тихо повторяет. - Конечно, это неправда, - взяв её руку обеими руками, я кладу её раскрытую ладонь себе на грудь, крепко прижимая к сердцу. Я держал её за руку вот так каждую ночь, когда она спала, прижавшись ко мне, всякий раз, когда я пытался показать ей, как сильно я забочусь о ней, всякий раз, когда я хотел, чтобы она поверила в искренность моих слов. Я не знаю, понимала ли Ура когда-нибудь этот жест в полной мере, но я молился, чтобы она поняла, сейчас больше, чем когда-либо. - Я думал о тебе, мысленно видел твое лицо каждую секунду, пока мы были в разлуке. Когда я сказал тебе, что не смогу жить в мире, где тебя нет, это была правда, - я крепче прижимаю её руку к своей груди, борясь с комом в горле и слезами, щиплющими глаза. - Я люблю тебя, - Ура закрывает глаза, и её слёзы текут по щекам. Я наклоняюсь и нежно прижимаюсь губами к её губам. - Я люблю тебя, Ура, - шепчу я и снова целую её. Когда мои губы касаются ее губ, она крепко сжимает мою футболку в руке и притягивает меня к себе, наконец целуя в ответ.       Затем рука, которая только что притянула меня ближе, отталкивает меня. - Нет, - шепчет она сквозь слёзы. Она отпускает мою футболку и отворачивается, прикрывая глаза рукой, пока плачет.       Я смотрю на неё, совершенно ошеломлённый. - Ура, я... - Юнги! - снизу доносится испуганный голос Юцы. - Юнги?       Следующим кричит Тэсо. - Юнги? Где ты? - Он наверху, в комнате Уры, - указывает Намджун. Я слышу грохот шагов, поднимающихся по лестнице. Что бы ни сказал им Джун, это, должно быть, нарисовало ужасную картину, раз вызвало такую тревогу у моих родителей.       Я не отрываю глаз от Уры, пока вся моя семья идёт к нам. Они говорят одновременно, один голос накладывается на другой. Я не могу разобрать, кто говорит, или даже осмыслить то, что они говорят. - Юнги, с тобой всё в порядке? Что случилось? - он едва мог стоять прямо. - Ты можешь поднять руки? Тебе больно дышать?       Кажется, никто из них не замечает, что девушка рядом со мной распадается на части. Ура встаёт и отходит в сторону, чтобы Тэсо мог рассмотреть меня. Я не могу оторвать от неё глаз, пока она продолжает пятиться к двери. Я пытаюсь окликнуть её, но мои слова заглушаются буйными голосами в комнате. - Может, мне взять немного льда? Ляг на спину. - Ура, подожди. Пожалуйста. - Должен ли я применить какое-нибудь обезболивающее? Сними рубашку.       Она подходит к двери и наклоняется, тихо поднимая ключи от машины со стола. Она оглядывается на меня в последний раз. - Тебе больно, когда я это делаю? Как ты думаешь, ему нужен рентген? Мне жаль. Я-я не могу. Ты можешь сделать глубокий вдох? Я моргаю, и она исчезает.              Все наконец успокаиваются, когда Тэсо определяет, что мои рёбра целы. Именно тогда они замечают, что Ура исчезла во время суматохи. - Я сказал ей правду, - бормочу я.       Три пары взволнованных рук протягиваются, чтобы помочь мне, когда я начинаю подниматься с кровати. Я беру отца за руку и позволяю ему поднять меня на ноги. Одной рукой всё ещё обхватив ноющую грудь, я, пошатываясь, бреду к двери. - Всё будет... - Пожалуйста, не надо, - прерываю я маму, прежде чем её ободряющие слова могут сломить меня. Мой голос звучит резче, чем я намеревался. Пристыженный, я отворачиваюсь от своей семьи и опускаю голову. - Прости. Я ценю то, что ты пытаешься сделать, но я-я просто хочу сейчас побыть один, - я не даю им возможности ответить и, спотыкаясь, бреду в свою комнату в оцепенении.       Я осторожно опускаюсь на кровать и ложусь на спину, слепо уставившись в потолок. Проходит некоторое время, прежде чем раздается тихий стук в мою дверь. - Юнги, - мягко говорит Тэсо через дверь, - я положил тебе в ванную немного обезболивающего, если ты почувствуешь, что оно тебе нужно. Он думает, что мне больно?       Это не боль. Я испытал больше, чем когда очнулся в больнице, весь в синяках и переломах. Это нечто за пределами боли.       Я не слышу, как Тэсо отходит от двери, и я не встаю с кровати, чтобы поискать таблетки, которые он оставил, выключить свет, даже попытаться заснуть. Я хотел бы смириться с тем, что я оцепенел, просто чертовски оцепенел, но каждая клеточка моего существа в смятении.       В течение нескольких минут или, возможно, часов я пытаюсь осмыслить то, что произошло сегодня вечером. Я всегда боялся, что она бросит меня, когда узнает правду, но еще хуже, как мой худший кошмар становится реальностью, – это то, к чему я не мог быть готов.       Моя рука сжимает и разжимает футболку, как будто это отвлекает меня от отчаяния и заставляет сосредоточиться на чем-то осязаемом. Но незначительной пульсации в моем боку недостаточно, чтобы отвлечь мое внимание от этой пытки. Я позволяю ей скручивать и пронзать мое сердце настолько сильно, что, кажется, она искажает мое зрение. Свет медленно меркнет перед ослепительно белым… В нежно-желтый… Уныло-серый.       Свет померк, или моя комната наполнилась дымом?       Я убираю руку с груди, наблюдая, как туманное облако клубится и покачивается вокруг моей движущейся руки. Задумчивые, мультяшные спирали обвиваются между моими раскрытыми пальцами. Холодно. Туман.       Энергично взмахивая рукой, я разгоняю сгущающийся воздух, чтобы показать огни города, мерцающие, как бриллианты, вдалеке. Они поднимаются так высоко, что я не могу сказать, где заканчиваются здания и начинается черное безоблачное небо. - Что ты думаешь? - эхом отдается мой голос. Звук вибрирует отовсюду вокруг меня, но я не чувствую, как шевелятся мои губы.       Она поднимает лицо. Ее теплые карие глаза - единственный намек на цвет на фоне черного - ищут мои. Она улыбается, счастливая и довольная, а затем ее взгляд опускается на раскрытую ладонь. Тысячи серебряных морских звезд просачиваются сквозь ее раскрытые пальцы, звеня, как колокольчики на ветру, когда они подпрыгивают и разлетаются по полу балкона.       Зачарованный, я смотрю, как она поднимает руку. Я поднимаю глаза, готовый возразить, что она должна оставить это себе, но вижу, как Карлайл обнимает Эсми за плечи и нежно целует в макушку. Они оба смотрят на меня, их глаза сияют безусловной любовью.       Издалека доносится тихий шёпот: - Мой Юнги.       Мои глаза распахиваются, когда я задыхаюсь. Я быстро моргаю, пытаясь привыкнуть к яркому солнечному свету, который теперь заливает мою комнату. Как только я начинаю видеть, я осторожно заставляю себя сесть, проверяя, не болят ли ребра. Когда ничего не нахожу, смотрю на часы на прикроватной тумбочке.       Шаги эхом отдаются в коридоре со стороны ее комнаты. Их тяжесть говорит мне, что это не её шаги, но я все равно вытаскиваю себя из кровати, чтобы разобраться.       Пока мои ноги волочатся по коридору, я тру глаза тыльной стороной ладони, пытаясь прогнать странный сон из головы. Добравшись до ее комнаты, я засовываю руки поглубже в карманы и прислоняюсь к открытой двери, наблюдая, как Чимин аккуратно складывает футболку и кладёт в её чемодан. - Она останется с тобой?       Он не оборачивается, когда поднимает ещё один предмет одежды из хаоса, разбросанного по кровати. - Нет. Она приходила прошлой ночью, но когда узнала, что я обо всём этом знаю, ушла. - Ты знаешь, куда она пошла? - Она провела ночь у девушки Намджуна.       Это заставляет меня чувствовать себя немного лучше. По крайней мере, связь всё ещё есть. - С ней всё в порядке?       Он колеблется, делает глубокий вдох, прежде чем оглянуться через плечо и посмотреть на меня. - Нет, - печально говорит он. - Неужели она... - я не знаю, как сформулировать вопрос. Кажется странным спрашивать об этом. К счастью, Чимин, похоже, придерживается той же точки зрения. - Нет. Она ничего не ела весь день, - Чимин добавляет ещё одну рубашку к стопке сложенной одежды на кровати, а затем кладёт стопку в чемодан. Он делает паузу, ещё раз глубоко вздыхает и поворачивается ко мне лицом. - Она возвращается домой, - объявляет он. - Домой? - я повторяю, прищурившись, глядя на него. Это её дом. - В Пусан. Она уезжает сразу после выступления в пятницу, - Чимин подходит к её комоду, открывает другой ящик и выгребает всё его содержимое одной охапкой.       Мои глаза обшаривают комнату. Фотографии на её комоде исчезли, на её столе нет обычного беспорядка из бумаг и книг, открытки от её матери, фотографии, корешки билетов - всё исчезло.       Моя поза становится напряженной. - Она вернётся сюда? - спрашиваю я, паника заставляет слова вырываться наружу. - Честно говоря, я не знаю. Думаю, ей просто нужно немного времени, - Чимин кладёт в чемодан последнюю её одежду, легко застегивает молнию по краю, а затем поднимает сумку с кровати. Он осматривает комнату, убеждаясь, что ничего не пропустил. - Думаю, это всё.       Он идёт к двери, останавливаясь только для того, чтобы поднять ручку идентичного чемодана, который я не заметил. Я отхожу с его пути, пока он проносит две сумки через дверь и дальше по темному коридору.       Чимин останавливается наверху лестницы и оборачивается ко мне лицом. - Мне жаль, что всё так получилось. Я действительно думал, что, когда она узнает, что ты всё ещё любишь её, она будет в восторге. Это всё, чего она когда-либо хотела, - он тяжело вздыхает и смотрит в пол. - Просто дай ей немного времени. Она вернётся. Я знаю, что вернётся, - он поднимает два чемодана и осторожно спускается по лестнице.