59.

      Хеге открывает рот, чтобы что-то сказать, но её взгляд устремляется к окну. — О, чёрт! Вот он идёт. Веди себя естественно.       Я разворачиваюсь и лихорадочно начинаю оттирать тарелку, которую уже вымыла. Хеге делает вид, что вытирает тарелку с подставки. Открывается задняя дверь, входит отец и закрывает её за собой. Я выглядываю в окно и вижу Юнги, всё ещё сидящего за столом, обхватив голову руками. Мой желудок начинает нервно сжиматься, и я смотрю на Хеге. Она просто пожимает плечами и смотрит в ту сторону, где он исчез.       Мгновение спустя возвращается с большим коричневым конвертом, зажатым под мышкой. Он подходит к холодильнику и достаёт две бутылки содовой, прежде чем снова выйти через чёрный ход.       Я наблюдаю со своего поста, как он подходит к столу. Вместо того, чтобы сесть напротив Юнги, как раньше, отец садится на скамейку рядом с ним. Он открывает конверт и достаёт большую папку с файлами, открывает её и кладёт бумаги перед Юнги. — Что это? — Спрашиваю я дрожащим голосом. — Я не уверена, милая.       Я не могу оторвать глаз от сцены снаружи. Один за другим отец и Юнги просматривают каждую статью в этом файле. Время от времени кажется, что Юнги останавливает его, чтобы задать вопрос.       Я настолько отвлечена открывающимся передо мной зрелищем, что, когда задняя дверь снова открывается, я подпрыгиваю. К ним подходит Хеге с большой миской блинчиков и ещё двумя кружками кофе. Она ставит закуску на стол, вероятно, украдкой бросив взгляд на разложенные на нём бумаги. Хеге - гений.       Они поднимают глаза, быстро говорят "спасибо" и возвращаются к своей работе. Хеге небрежно идёт обратно к дому, и хотя я знаю, что она меня не видит, она поднимает голову и подмигивает в окно. Я едва могу сдержать своё волнение, когда она осторожно закрывает за собой дверь. — Что это? Что они делают?       Хеге идёт прямо ко мне с понимающей улыбкой на губах. Она обнимает меня и крепко прижимает к себе. — Юнги не единственный мужчина, который любит тебя.       Она отпускает меня и выходит из кухни, прежде чем я соображаю и у меня появляется шанс остановить её .       Проходит пятнадцать минут. Затем пятнадцать становятся тридцатью. Тридцать превращается в час. К тому времени, как они закрывают папку, я стою на ногах у окна уже почти два часа. Они вместе встают и медленно идут к дому, всё ещё увлечённые разговором.       Я понимаю, что меня вот-вот поймают на подглядывании, поэтому разворачиваюсь и бросаюсь вверх по лестнице в свою комнату. Я бросаюсь на кровать и хватаю книгу с прикроватной тумбочки. Я открываю его на середине и притворяюсь, что поглощена словами на странице. Конечно, моё учащённое дыхание и учащённое сердцебиение выдадут меня, поэтому я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.       Задняя дверь открывается и закрывается. Я слышу ещё разговоры, но их голоса слишком приглушены, чтобы разобрать, о чём они говорят. Наконец, я слышу звук шагов, поднимающихся по лестнице, и быстро притворяюсь, что заинтересовалась открытой книгой в моих руках.       Юнги медленно входит в мою комнату и бросает папку в изножье моей кровати. Он падает лицом на подушку рядом со мной. — Ура? — он бормочет, его голос приглушён подушкой. — Да? — Ты действительно ожидаешь, что я поверю, что ты был здесь и читала всё это время?       Я бросаю книгу на полку и поворачиваюсь к нему лицом. — Что случилось? Что он сказал?       Юнги поднимает руку, давая мне понять, чтобы я дала ему минутку. Осторожно кладу руку ему на спину и начинаю массировать широкими кругами его лопатки, задираю его рубашку и начинаю чесать вверх и вниз по его спине. — Всё было так плохо?       Юнги, наконец, поворачивает голову в сторону. Я опускаюсь на кровать и ложусь рядом с ним, чтобы видеть его лицо. — Нет. Думаю, что нет, — признаётся он. Он протягивает руку и убирает волосы с моего лба. — Сначала он хотел узнать о всякой ерунде: что мне нравится, школа и занятия, которые я посещаю в этом году, мои друзья и тому подобное. Я думаю, он просто хотел узнать меня получше. Конечно, он спрашивал и о моём прошлом, почему я совершал те глупости.       Юнги продолжает играть с моими волосами, следя глазами за движением своей руки. — Что ты сказал? — Я рассказал ему всё, что он хотел знать. Я был честен. И что касается того, как я планировал придерживаться прямой линии. — Юнги, наконец, смотрит мне в глаза, кладя руку на мою щёку. — Я сказал ему, что у меня в жизни есть кое-что слишком важное, чтобы портить это, ведя себя как идиот. — Что ещё ? — Спрашиваю я, откидываясь на подушку. — Ну, он хотел узнать мои планы на будущее и какие у меня намерения в отношении его дочери, — говорит он с легкой насмешкой в голосе. — Конечно, я уже сказала ему по телефону, что люблю тебя и сделаю всё, чтобы ты была счастлива. — Не могу поверить, что ты сказал это моему отцу. — Почему бы и нет? Это правда. — Ты так и не рассказал мне подробности тех телефонных разговоров, которые обещал мне.       Юнги пожимает плечами. — Это было почти тоже, как сегодня. Вопросы обо мне, о наших отношениях и тому подобное. — Ты ведь понимаешь, что сделал это снова, верно?       Его брови сошлись на переносице. — Что сделал? — Кое-что утаил от меня для моего же блага. Прошлой ночью ты сказал, что не рассказал мне о телефонных звонках, потому что не хотел меня расстраивать. Ты не можешь этого сделать, Юнги. Ты не можешь ничего скрывать от меня только потому, что боишься, что я расстроюсь.       Юнги быстро садится и качает головой. — Нет, я просто... Я имею в виду… Я не хотел скрывать это от тебя. Я просто подумал... — Он прикусывает нижнюю губу и опускает глаза к своим коленям. Он похож на ребёнка, которого отругали за то, что он украл печенье из банки перед ужином. Он снова медленно кивает, но не поднимает глаз. — Ты права. Мне жаль. Я должен был сказать тебе.       Я придвигаюсь к нему поближе, но Юнги игнорирует меня. Убирая его руку с дороги, я забираюсь к нему на колени и прижимаюсь к его груди. — Я не сержусь, что ты мне не рассказала. Я не жду, что ты будешь рассказывать мне каждую мелочь о каждом моменте своей жизни. Просто прошлой ночью, когда ты сказал, что скрыл это от меня, потому что не хотел меня расстраивать, что ж... Думаю, эти раны всё ещё свежи.       Юнги, наконец, обнимает меня. — Я такой идиот. Прости. — Всё в порядке. Мы снова учимся доверять друг другу, и я заговорила об этом, потому что хочу убедиться, что ты понимаешь, насколько это важно для меня. Я знаю, ты хочешь защитить меня, и мне это в тебе нравится, но если мы собираемся быть партнерами в этом, то ты должен включать меня.       Юнги наклоняется и кладёт папку с файлами перед нами. Он открывает её на первой странице. Отчет по криминальной истории.       Я быстро сажусь, чуть не сбивая Юнги с ног резким движением, и хватаю папку. — Он проверил тебя! — Моя кровь закипает, когда я просматриваю страницу. Я не хочу это читать, но слова, кажется, сами выпрыгивают у меня из головы. Арест. Осуждение. Вердикт. Правонарушение. Приговор. — Я не могу поверить, что он это сделал, — киплю я. — Он не имел права. Это не его дело.       Юнги посмеивается у меня за спиной. — Я рад, что он это сделал.       Я поворачиваюсь у него на коленях, чтобы посмотреть на него. Очевидно, я неправильно расслышала.       Юнги ухмыляется и берёт папку из моих рук. Он пролистывает пару страниц, передавая лист, покрытый отпечатками пальцев, и свою фотографию с подбитым глазом. Он, наконец, останавливается и вкладывает открытую папку обратно мне в руки.       Процедурные рекомендации по снятию судимости.       Я не могу оторвать глаз от бумаги в своих руках. Слезая с его колен, я сажусь перед ним на кровать. Я скрещиваю ноги, повторяя позу Юнги, и держу папку между нашими соприкасающимися коленями. — Твой отец думает, что я могу полностью стереть обвинительный приговор из своего досье. Я имею в виду, нет никакой гарантии. Он сказал, что от того, что я совершил несовершеннолетним, будет легко избавиться. Затем адвокат Тэсо может подать ходатайство об остальном. Возможно, мне снова придётся предстать перед судьёй, но он говорит, что, поскольку я до сих пор выполнял все условия своего испытательного срока и не попадал в неприятности с тех пор, как это случилось, у меня может получиться.       Дрожащая, медленная улыбка появляется на моих губах, когда до меня доходят его слова. — Что заставило его... Я слегка встряхиваю папку. — Он хотел узнать мои планы на будущее. Я думаю, это был его грубый способ спросить, как я планирую заботиться о тебе.       Я закатываю глаза и качаю головой, но серьезное выражение лица Юнги заставляет меня остановиться. — Я буду заботиться о тебе, Ура, — уверенно говорит он. — Столько ты мне позволишь.       Всё, что я могу сделать, это кивнуть. Возможно, я забыла, как дышать. — Твой папа спросил, планирую ли я поступить в колледж. Я сказал ему, что хочу, но боюсь, что с моим послужным списком мне будет трудно поступить в хороший вуз. — Что ты хочешь изучать? — Рефлекторно выпаливаю я.       Он пожимает плечами. — Мне действительно нравится мой класс по биохимии, может быть, что-то в этом роде. — Он опускает взгляд. — Я имею в виду, я слышал, у них действительно отличная программа. — Ты сказал "они". У тебя уже есть вуз на примете? — Внезапно я начинаю нервничать из-за его ответа. Вот почему он заговорил об этом? Вот почему он не смотрит на меня? Что, если он захочет пойти в какой-нибудь вуз в другой части страны или вообще в другой стране?       Юнги хмурится и смотрит на меня так, словно я сошла с ума. — Сеульский университет. Куда ещё мне пойти? — Ладно, ладно, плохие примеры. Но ты можешь пойти куда захочешь. — Ура, я никуда не ухожу. Я хочу быть там, где ты. — Но... — Никаких но. Я остаюсь в Сеуле. Ты будешь в Академии. Мы можем снять квартиру между этими двумя.       Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, угрожающую расплыться на моём лице. — Ты просишь меня переехать?       Юнги кивает, но его уверенность, кажется, улетучивается. — Я имею в виду, если ты захочешь.       Вот почему он заговорил об этом. Он хочет поговорить о нашем будущем. Он включает меня, показывая мне, что он представляет для нас. И мы должны принимать эти решения вместе. — Мы можем снять квартиру с двумя спальнями, если ты… Если ты не хочешь...       Боже, он такой очаровательный. Я отбрасываю бумаги, которые держу в руках, и забираюсь обратно к нему на колени. — Две спальни, - тихо признаю я. — Юнги вздыхает, и я чувствую, как его поза немного сгибается. — Я смогу репетировать дома, вместо того чтобы оставаться в школе на всю ночь.       Его хватка усиливается, когда он перекатывается на спину, увлекая меня за собой. — Такая злая, — счастливо рычит он. — Зачем ты меня так мучаешь? — Он на секунду щекочет мне рёбра, но сдаётся, когда я умоляю его остановиться. Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, и он берёт мою руку, кладя её себе на грудь. — Юнги? — М? — Снимем квартиру с балконом?       Юнги нависает надо мной, жадно целуя. — Твое желание, мой приказ.

~о0о~

      Учитывая, что сейчас мест открыто немного, я решаю сводить Юнги в Пустынный ботанический сад.       Когда мы пересекаем город, я стараюсь проехать мимо своей старой школы, своей старой танцевальной студии и нескольких других мест, о которых он слышал от меня.       Юнги дразнит меня за то, что я копирую его. Сначала я понятия не имею, о чём он говорит. Затем он напоминает мне о той ночи, когда мы катались по Сеулу.       Остаток поездки, каждые несколько минут я украдкой поглядываю на Юнги, но он по-прежнему смотрит в окно, и я не могу понять его настроения.       Когда мы подъезжаем к саду, он не двигается, чтобы выйти из машины, даже после того, как я паркуюсь в задней части стоянки и выключаю двигатель. Я поворачиваюсь на сидение, чтобы посмотреть ему в лицо, но он не смотрит на меня. — Мои родители хотят, чтобы я сходил к психиатру, — тихо признаётся он.       Я открываю рот, но быстро его закрываю. Несколько лет назад мои родители заставили меня обратиться к диетологу по поводу моих привычек в еде. Всё, что это сделало, это вызвало во мне негодование и ещё больше оттолкнуло меня от видения правды. Но эта ситуация совершенно иная. Его родители не заставляют его идти, они позволяют ему принять это решение самостоятельно, и мне интересно, сложилось бы всё по-другому для меня, если бы мои родители придерживались того же подхода. — Я не знаю, — продолжает он. — В прошлый раз от этого было мало толку. — он ухмыляется, — Вероятно, потому, что я сходил туда только один раз. Парень сказал мне, что мне нужно разобраться с эмоциями от моей травмы, чтобы контролировать свой подростковый бунт. Мне было пятнадцать. Они не должны были удивляться, когда я сказал этому придурку, куда он мог засунуть моё восстание.       Юнги застенчиво смотрит на меня, а затем снова опускает взгляд на свои колени. Наконец, он фыркает и поворачивается ко мне лицом. — Мой отец думает, что я подавлял свои чувства по поводу смерти моих родителей. — Я протягиваю руку и беру его за руку, переплетая наши пальцы, и Юнги, кажется, немного расслабляется. — Одно дело говорить о них. — Он поднимает взгляд, и я ясно вижу муку, плавающую в его глазах. — Когда я рассказывал тебе о них по телефону, это было как... абстрактно или что-то в этом роде. Я почти мог отстраниться от истории, понимаешь? Как будто это был не я на самом деле. — Он снова замолкает. — Это ненормально, верно? Прошло десять лет. Разве сейчас не должно быть проще? Разве я не должен уже с этим смириться? — Я не знаю, — признаюсь я осторожно. — Я так не думаю. Я не могу представить, что когда-нибудь переживу что-то подобное.       Юнги кивает. — Значит, ты думаешь, мне тоже стоит пойти, — говорит он категорично.       Я тщательно обдумываю свои слова. — Честно говоря, я не думаю, что это плохая идея. Я имею в виду, ты всегда можешь поговорить со мной. Мне нравится, что ты поделился со мной этими воспоминаниями, и я надеюсь, что ты расскажешь мне больше, но есть люди, специально обученные, чтобы помочь тебе разобраться. Доктор Чхве помог мне, и я знаю, что наши проблемы полностью отличаются, но я бы подумала, что механика в основном та же. Но, несмотря на это, ты не должен идти, потому что я, или Тэсо, или Юцы думает, что ты должен.       Он откидывается на спинку сиденья и закатывает глаза. — Да, я знаю. Папа говорит то же самое. Я должен принять решение.       Я киваю, не в силах сдержать ухмылку на губах.       Юнги прищуривается, глядя на меня. — Что? — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты называл Тэсо своим "папой"". — Я это сказал? — Ага.       Юнги смотрит на наши переплетенные руки, бездумно крутя запястья из стороны в сторону. — Мы могли бы больше не говорить об этом сегодня?       Я перегибаюсь через консоль и целую его в щёку. — Конечно.