I. Урок физики

Как то раз, в очередной солнечный день, в учебное заведение пожаловали представители министерства образования. Перед дверьми огромной школы предстали два человека. Первый был одет в чёрный костюм-тройку, на его заметном бордовом галстуке красовался золотой зажим, а на левой руке висели часы, сияющие от солнечного света. Его нельзя было назвать толстым, но и худощавым не являлся. В меру широкоплеч, узок в талии. Второй же был полной противоположностью первого. На нём была невыразительная старая рубашка и брюки, заштопанные лоскутами ткани того же цвета. Они хоть и не бросались в глаза, но всё же оставались заметными. В отличии от первого, его телосложение приняло излишнюю полноту. На его одежде не выражались никакие яркие украшения. Единственное, что можно подметить, так это обручальное кольцо, утерявшее свой цвет. Директриса школы мисс Грейс за неделю до внеплановой проверки предупредила всех учителей и школьников. Она попросила преподавателей не потешаться над глупостью учеников и в течение всего дня обойтись без происшествий, в виде ругани между детьми или беготнёй по школе. Однако сегодня мисс Грейс не было в школе. Директриса никак не объяснила причину своего отсутствия, лишь сказала, что её вызвали в другую школу. Она попросила у мисс Эмили, её коллеги, лично провести экскурсию делегатам, ведь та, помимо преподавателем истории, приходилась заместителем директора. Привстав у окна в главном коридоре, заместительница увидела двух мужчин. После, она встала перед входом, достала зеркальце, прихорошила свои пышные косы, протёрла тёмные рога платком, поправила свои лёгкие очки, а затем убрала его в карман. Вдохнув и выдохнув, двери школы тут же отворились и женщина начала встречать проверяющих: — Здравствуйте, — приветствовала двух мужчин мисс Эмили. — Давайте без церемоний, с чего хотите начать? — Те молча кивнули в ответ и показали ладонью на кабинет директора. — Пожалуй, начнём с оформления документов, — настойчиво проговорил один из них, тем временем как его соратник бегал глазами по просторному помещению. — Хорошо, пройдёмте, — беспрекословно отвечала мисс, стряхивая, как ей казалось, пыль со своей тёмной юбки. Безусловно, здание можно восхвалять за замечательную чистоту и креативность в дизайне. Строгие стены, выполненные в белых красках, были украшены различными плакатами, афишами, рисунками детей. Вдоль коридоров стояли в ряд шкафчики, сплочённые друг с другом. В углах комнат располагались растения, придавали месту особенный запах, свежий. На полу не было ни грязи, ни воды, хоть и на дворе стояла зима, а по дорогам разваливался снег. Где-то побольше, где-то поменьше, однако прийти в школу без промокших ботинков, на тот момент, было невозможно. Поэтому дети были вынуждены таскать с собой сменную обувь, дабы не загрязнять яркий, блестящий пол. По всей школе стояла безмятежная тишина, которая была настолько величава, что даже простой шаг создавал эхо, подобное эху в соборе. Едва слышимая интонация учителей лишь легонько отзывалась в ушах проверяющих. Вот рядом с кабинетом директора слышится игра рояля, лёгкая, как струйка ручейка. А за ней, негромко, пел тоненький голосок. Один из мужчин поглядел в сторону приятных звучаний, а после увидел на двери, из которой как раз-таки и шла мелодия, табличку. "Музыка" — первая строка таблички, а ниже имя — "Мистер Деми". С другой стороны коридора узнавался женский голос. Он был не то, что ласковым, а, скорее, аккуратным, ненавязчивым. Другой делегат не сдерживается, смотрит в сторону чарующего тембра. Дверь кабинета, на которую упал взор, слегка приоткрыта. Виден класс учеников, виден шкаф с различными поделками и рисунками, напоминающие органы различных зверей. Обращая внимание на табличку, полноватый видит: "Биология. Мисс Блуми". Однако чем ближе они подходили к кабинету директрисы, тем отчётливее стал слышаться грубый мужской голос. Он был сдержанным, однако иногда подрагивал, будто нелепо скрывая боязнь щекотки. После слышатся восклицания учеников. Голоса ещё молодые, однако в них уже закрадывалась нотка глубины сильного тембра. Широкоплечий разузнал в интонации вопрос от мужского голоса, а за ним следовали, казалось, возмущения и ругань. Второй проверяющий не обратил на это внимание, хоть и его уши уловили неразборчивый гул. Мисс Эмили привстала около заветной двери и тут же отворила её. В кабинет вошли оба. Глаза мисс успели разглядеть, как один из них что-то записал в своём блокнотике. Женщина не успела разглядеть символов на листках блокнота. Из-за этого она начала чувствовать беспокойство. Руки начали легонько дрожать, но всё же ей удавалось держать контроль над своим телом. Она заходит в кабинет директора, закрыв за собой дверь, оставляя просторный коридор безлюдным. Шум доносился из кабинета физики, где царствовала бурная атмосфера. Оно и не удивительно, ведь тамошний преподаватель любил, когда одноклассники спорили между собой. Считал, что в споре всегда рождается истина и ученики будут способны легче усваивать материал. Но сегодня завязался спор между двумя отличниками, двумя титанами физики. Это были Оливер и Эдвард, приятели, сидящие за одной партой. Однако сейчас они оба стояли у доски около своих решениях одной задачи. Вот и ситуация: задача решена, но ответы разные. Обыденность в таком школьном предмете, как физика. — Здесь не может быть ответ: 8 метров в секунду! — Кричал Оливер, в руке которого вертелся мел. Взгляд суровый, но не враждебный. Обычно глаза хитры, улыбка ехидная, однако сейчас на лице нет ни того, ни другого. Волосы длинные, за спиной весит коса, а из лба торчат два коротких рога, напоминающие кошачьи уши. Другая же рука - не рука вовсе. За место её там большой карандаш, сросшийся с кожей парня. — Калькулятор тебе на что, если считать не умеешь?! — Да как у тебя может получиться-то ответ: 4?! — восклицал Эдвард, который без конца поправлял свои очки, да и не простые, а инженерные. Волосы такие же длинные, как у Оливера, однако они не были собраны в косу. Позади него вертелся чёрный островатый хвостик, напоминающий хвост карикатурного черта. — Я не пойму, у тебя какие-то ограничения в познаниях, или что? — Не сдерживайся, Эдвард, — посмеивался учитель, сидящий за своим креслом, попивая из кружки давно остывший чай. Он понял, что парень боялся сказать лишнего при нём, поэтому и дал право. За ссорой из-за ответа наблюдал весь класс, включая учителя физики(он же их классный руководитель этого класса). Его зовут Мистер Налон. Мужчина лет пятидесяти, не седовлас, однако лицом морщинист. Под тонким носом свисают усы, а ниже небольшая козья бородка. Выше ушей прорастают вытянутые рога, твёрдые, массивные. Тёплый серый свитер сидит на его теле, ниже свисают тёмные брюки. На спинке кресла висит пиджак, на столе лежат его очки и шляпа. Очки, кстати, как и у Эдварда, инженерные. Хитрые как у лисы глаза туда-сюда метались с одного на другого. Вскоре, Оливер поворачивается лицом к учителю. — Мистер Налон, — обратился первый, — ну объясните же вы этому тупице, что я прав! — Нет, Оливер, — отказывался признавать второй, — прав здесь только я! Самые интересные споры были у этих двоих, поскольку они были хулиганами. Всегда резкие, всегда грубые люди, и при чём оба в меру умны. Остальные же в классе не так яро отстаивали свою позицию. Без обязательств, без ругани. Скукота! Конечно, порой интереснее было наблюдать за спорами, где участвует Зип, их подруга и такая же бунтарка, как и они. Однако несмотря на буйный характер, она уступала мальчишкам по познаниям в физике. Мистер Налон, скрывая свою улыбку, разводил руками. Почесав свои усики, он отводит взгляд от соревнующихся, наигрывая: — Ну тут не знаю... — тянет физик, водя пальцем по кружке. Взгляд цепляется за одного тихого паренька. Он весь урок не решался поднимать голову, боялся уверенного взора преподавателя и одноклассников. — А давайте-ка мы спросим у Эбби, может он даст ответ, — смеясь, называет имя мистер Налон, показывая рукой на пугливого паренька. Эбби перепугался. Его тело слегка подрагивало, руки были холодными, лицо хмурое и напуганное. Одет был в стандартную форму школы, без пиджака, в рубашке с жилеткой и брюками. Особенностью паренька являлся яблочный росток, произраставшим из макушки головы. Он был не велик размером, такой же хрупкий и невинный, как и сам паренёк. Несмотря на то, что он попросил заднюю парту написать решение на бумажке, сомневаться в его точности он не переставал. Решение казалось Эбби не совсем корректным, ведь ответ выходил не в целых числах, а округлённых. Видать он позабыл, что погрешности чаще всего встречаются именно на уроках физики. — Эбби, прочти вслух условие задачи, — встав со стула и зашагав в сторону задних парт, педагог просит скромнягу. Шаги были невелики, словно он ходил по музею, тщательно осматривая свой кабинет. Парень повернул свою голову к доске, где помимо текста были изображены чертежи и множество цифр, зачёркиваний и прочей неразберихи. Эбби почувствовал, как потёк холодный пот по его лбу, всё тело покрылось гусиной кожей, однако ничего не оставалось делать, кроме как начать отвечать. Он выдохнул и принялся читать задание с учебника: — Ч-человек массой шестьдесят килограмм бежит со скоростью, равной восемнадцати километров в час, — мямлил парень. — Догнав тележку массой двадцать кил-лограмм, движущуюся со скоростью, равной одному метру в секунду, и в-вскакивает на неё. Вопрос задачи: с какой скоростью станет двигаться тележка с человеком? — Дочитав, он слегка выдохнул, чувствуя облегчение. Тем временем мистер Налон дошёл до сидящих в конце кабинета. Возле них стояли величавые шкафы с различными приборами и архивными папками. На полках не было ни пылинки, поскольку физик регулярно протирал полки с устройствами. Он считал их ни чем иным как достоинством. Именно они дополняли просторный кабинет, показывали суть его школьного предмета. — Отлично. Теперь посмотри на решения своих одноклассников и укажи на правильный ответ, — протараторил мистер, подразумевая, что он решил задачу, а затем опять повернулся в сторону стоящих у доски. Эбби стал рассматривать решения двух отличников, параллельно сверяя свои ответы с их. Благо, решение было написанно в тетради. Начал проверять исходную формулу, как тут же и увидел ошибку в решении Эдварда. Тут-то одноклассник и встрял, по сути, из-за незнания формул. Эбигейл тут же почувствовал облегчение, словно сбросил двадцати килограммовую сумку с плеч, и, уже более уверенно, начал отвечать: — Ответ Оливера, — спокойным тоном говорил парень, однако глаза всё стереглись взглядов впереди стоящих одноклассников, — схож с моим. Мистер Налон удивился. Сколько раз он не спрашивал Эбби, тот редко отвечал правильно, но сегодня парню посчастливилось, ведь его ответ оказался верным. Казалось бы, задача не должна вызывать сложностей, однако не в случае с Эбби. Классный руководитель знал, что у парня есть проблемы с математикой. Мистер неоднократно замечал запуганного Эбби возле недовольной учительницы. Ругать — не ругала, однако недовольство высказывать не боялась, после чего Эбигейл неоднократно пускал слёзы. Именно поэтому решил не нагружать парня, лишь изредка спрашивая его, когда задача уж совсем проста. — Ого... — протянул физик, — сам решал? — Сам! — Продолжал отвечать спокойным тоном Эбби. Выражения лица мистер Налон не мог увидеть, однако в интонации заметил лёгкую радость. От этого он слегка улыбнулся. — Ну тогда в бурной дискуссии победителем выходит Оливер. Ура! — Как только мистер Налон объявил верный ответ, он начал хлопать и весь класс тут же поддержал хлопки учителя. Класс бушевал, будто смотрел всемирный чемпионат футбола по телевизору. Хлопали, топали, стучали, свистели. Лишь один Эбби слегка похлопывал в ладоши. Его взгляд метался из стороны в сторону, наблюдая за происходящим. В лицах одноклассниках он не видел искренней радости, хоть и глаза были не пустыми. В них не виделась поддержка победителя, а, вернее говорить, поддержка того безумия, которое происходит от поры до времени. Эбигейл не знал, какие чувства он испытывает к этому. Хоть и он не любил шумные места, однако увидеть толпу, хлопающею и свистящею на уроке, где, казалось бы, должны обучать детей, не позволяя им отвлекаться, — редкость. — А можешь сказать, в чём ошибся Эдвард? — Принявшись топать обратно к своему месту, вновь спрашивает мистер у застенчивого паренька. — Вместо плюса он поставил минус; тут-то и ошибся, — отметил Эбби, лишь помечая на ошибку. Он никогда не пытался выстроить из себя умного ученика, никогда не хвастался своими способностями. Однако сейчас взгляд Эдварда изменился, поскольку он так же как и физик услышал нотки ликования в словах. — Хорошо, а теперь, к вашему вниманию, задаётся вопрос уникуму: какой древнегреческий бог подсказал твоему крохотному мозгу, что когда два объекта становятся одним целым, то их масса вычитается?! — Уже серьёзным тоном спрашивал у бедолаги мистер Налон. Насмехающаяся улыбка испарилась, интерес пропал в пожилых глазах: теперь лишь недовольство фигурировало в лице учителя. Эдвард опустил свой взгляд на доску, где был написан его ответ. "8 метров в секунду". В классе образовалась непривычная тишина, которая так и давила на парня, да и в целом на класс. Он осознал свою ошибку, но к резким высказываниям учителя не был готов. За два года, что мистер Налон преподавал, Эдварда впервые унизили перед классом. Причём это была не обязательная мера наказания: такое случалось лишь с отличниками. Нередка ситуация, когда учитель терпеливо относится к ударником и ниже. Однако "гонять" отличников ему приходилось часто: не для статуса, для себя же, для статистики. Эбби, спустя пару секунд, сталкивается с взглядом Эдварда, таким суровым и признающим. Он так и сжигал парня изнутри. Бедолага пытался отводить свои глаза в стороны, однако они не поддавались. Всё ровно продолжали посматривать на парня, в ожидании угрозы. Эбби стало не по себе и он тут же начал нервничать. Он взялся за тупо заточенный карандаш и принялся делать вид, будто что-то переписывает с учебника: лишь бы не столкнуться с взглядом Эдварда. — Ты всё понял, австралопитек? — грозно переспросил физик, стоящий перед доской, глядевший в глаза парня, пока тот не сводил их с Эбби. — Да... — тихо отвечал Эдвард, кладя мел на подложку доски. — И-извините, я к истории готовился... — Ну тогда тем более, — мужчина, не смев сбавлять давления, говорил всё в том же серьёзном тоне, — нарекаю тебя австралопитеком! Садись! — Он показывает ладонью на его посадочное место. Эдвард идёт обратно за парту, словно на расстрел. За ним, более уверенным шагом, Оливер. Мистер, чьи глаза уже не бегали по классу, садиться за своё кресло, хватает компьютерную мышь со стола и начинает водить ею, сам же уставился в экран. Проходит около двух минут, и по классу раздаётся голос физика, уже не столь хитрый, как было ранее: — В четверг будет последняя контрольная работа, — монотонно говорил педагог. — Дабы уйти на каникулы живыми и здоровыми, с чистой душой, вам стоит тщательно подготовиться к ней. Хулиганы записывали задание на дом. В глазах обоих пропали какие-либо эмоции. Один ощущал злость на учителя, на Эбби. Другой обиду за друга, обиду за его прокол. Вероятно, мистер не стал бы ругать Оливера, поскольку хулиган является сыном директрисы школы. "Не хватило бы смелости" — думал тогда парень. — Недурно он тебя, однако! — шептал Оливер Эдварду, дописывая слово "четверг" на полях тетрадки. — Говорил ведь в самом начале, что у тебя не правильно, но тебе, видать, яснее было... — Да брось! — Эдвард откинулся на стул. — Это из-за Эбби он так среагировал на меня! — Ну прям... — отвечал Оливер, стараясь защищать парня, хоть и многократно издевался над ним. — Скажем, любой другой бы ответил за него, и кто был бы тогда виноват? — Взгляни ты, — бурчал Эдвард, поворачивая голову то на Оливера, то на класс, — отличников он не спросит, троечники не ответят. Если бы все молчали, то тогда бы он не стал бы причитать меня! Да и к тому же, — наклонился в сторону друга Эдвард, — нам необязательно иметь повод, чтобы поиздеваться! — Предлагаешь?.. — понимая, к чему ведёт его товарищ, спрашивает Оливер, дабы убедиться в его ответе. — Поймаем его, прямо сейчас! — Сосед скрежет зубами, не отпуская взора с Эбби. Обычно Оливер предлагает хулиганам поиздеваться над кем-то, однако сейчас его товарищ берёт на себя инициативу, что нравится Оливеру. До звонка оставалась минута. Никто уже ничего не ждал от учителя, думая, что говорить ему уже было нечего. Однако не тут то было. Голос мистера Налона вновь отражается в ушах одноклассников: — Поскольку осталось совсем немного до зимних каникул, — слегка приободрившись, говорил физик, — на последнем уроке обговорим, где мы будем отдыхать!— Он остановился на мгновение, ожидая вопроса от кого-нибудь. Однако ничего не случилось, и он продолжил. — Выбирать будем по старому принципу, — после этих слов, дети кивнули. По школе раздался звонок, объявивший начало перемены. Все вставали, собирали свои вещи в рюкзаки, однако двое хулиганов не спешили, лишь наблюдали за пугливым Эбби. Они даже не заметили, как к ним подошла их подруга, такая же бунтарка, как и они. Звать её Зип. — Мальчики, почему вы не собираетесь? — спрашивала Зип, в интонации который слышалось непонимание происходящего. — Да вот, — начал Оливер, показывая рукой на уходящего из кабинета парня, — проучить надобно! — Вылетает из уст парня фраза, пока посторонние не слышат их разговора. Взгляд Зип падает на дверь, откуда выходит Эбигейл. Она поворачивается к хулиганам вновь, уже с подлой улыбкой на лице. Ребята, не дожидаясь ответа, уже поняли, что бунтарка согласна помочь им. Порой выражение лица говорит больше, чем сухие слова. Тройка хулиганов покидает класс и принимается идти за Эбби, который, в свою очередь, ощущает за своей спиной их пристальные взгляды. — Ой! — вдруг ойкает Зип. — Кажись, я оставила свой пенал... Я сейчас, я мигом! — Зип разворачивается и лёгким бегом бежит обратно, в сторону кабинета физики. Парни же решают её не ждать. Они продолжают идти за Эбби. На большой перемене никогда не бывает скучно. Учащиеся младших классов бегают по коридорам, старших сидят на лавочках и обсуждают свои интересы, а в столовой ученики активно делятся сплетнями об учителях и рассказывают друг другу анекдоты, поедая свежеиспечённые булочки. Всё бы было хорошо, если бы не хулиганы. Они постоянно обижают слабых, подставляют, насмехаются над ними. Хоть их мотив и не ясен, но он остаётся неизменным с самых ранних времён этой школы, и, вероятно, не только этой. На перемене, когда Эбби направлялся к кабинету биологии, его хватают за тело и тут же швыряют в стену. Боль отражается в груди паренька. Он ударился об стену, а затем рухнул на пол. К сожалению, ему бы не хватило и секунды, дабы осознать произошедшее. Эбигейл принялся подниматься с пола, однако его взгляд сталкивается с кожаным ботинком, стоящим прямо перед ним. В ту же секунду ботинок пинает его в грудь, повалив парня вновь на холодный пол. Жгучая боль ощущалась в животе от удара ногой. Парень скрутился, держась за место, куда ударили. Однако переживать боль ему не дали: спустя считаные секунды две крепких руки цепляются за воротник рубашки и прижимают парня к стенке. Как только в глазах Эбби пропадает муть, он встречается со взглядом Эдварда. В нём виднелась злость и безрассудность, словно он готов разорвать на куски напуганного парня. Рядом с ним Эбби видит Оливера. Его выражение лица кажется менее злым, в сравнении с его дружком. Скорее, оно было обычным. Всё та же ехидная улыбка, когда тот издевался над тру́сами. — Что это сейчас было? — сурово спросил Эдвард, не выпуская Эбби из хвата. Оливер посматривал в коридор, сторожил. — О чём ты?.. — неразборчиво промямлил парень, в глазах которых был ярко выражен испуг. — На уроке! — наезжал хулиган, сжимая кулаки сильнее. — Тебе стоило всего лишь делать то, что у тебя получается лучше всего. Держать свой язык глубоко в заднице! — Слова задиры звучали так, будто бы он говорил на последнем дыхании. Голос был слегка зажат, но резок, что и подчёркивало его злой пыл. — Если бы не ты, то тогда бы меня не опозорили на весь класс! Оливер стоял, поглядывая то на Эбби, то на Эдварда, но в конечном итоге вновь всматривался в продолговатый коридор. Эбби в панике водил своими глазами из стороны в сторону, в надежде увидеть хоть кого-то, кто смог бы помочь ему. Однако никого не было. Словно сейчас была не перемена, а урок. Но всё же где-то вдали отдавались звуки толпы: громкие и осязаемые. Даже если бы и Эбби позвал кого-то на помощь, его вряд-ли бы услышали. — Ладненько, — хмыкнул Оливер. — Давай-ка мы его разок!.. — не успев договорить фразу, он замахивается кулаком прямо в живот трясущегося паренька. Острая боль вновь играет в теле Эбби. Он уже не мог спокойно стоять на ногах. Единственное, что держало его в воздухе, были руки Эдварда, которые не смели ослаблять хват. У Эбби потекли слёзы. Над его мягким и запуганным характером часто насмехались. Бывало, что он иногда просил его не обижать, однако за этой просьбой сыпались тонны насмешек от хулиганов. В какой-то момент у парня заболело сердце. Колит, будто втыкают иглу ели в кожу. Всхлипывания парня разносятся по всему коридору, однако толку от этого было мало. В ушах зазвенело. Звон ощущался болезненным. — Будет тебе уроком!.. — с трудом разобрал слова Эдварда Эбби. Каждое движение приносило сильный дискомфорт, даже простое дыхание было проблематичным. Он кое-как находит силы повернуть голову в сторону красочного коридора. В глазах плыло, видимость была нарушена. Он видит вдали большое пятно, которое с каждой секундой приближалось к нему. Неужто сама смерть? Однако чем ближе становилось пятно, тем отчётливее виднелось содержимое. Вскоре, он видит три силуэта впереди себя на расстоянии около пяти метров. — Эй! — в ушах Эбби раздался крик. Парень повернул голову в сторону хулиганов. Их лица были напуганы. Вновь повернув голову в сторону коридора, картина стала яснее. Там стояла мисс Эмили с делегатами, которые с изумлением смотрели со стороны на группу. — В кабинет директора. Живо! — грозно закричала женщина, стрельнув строгим взглядом во всех учеников. Один из мужчин что-то записал в свой справочник. Мисс Эмили не смотрела на него, однако звук шариковой ручки отразился в ушах. Она напряглась ещё сильнее. Эбби кое-как встаёт с пола, находя в себе силы отряхнуться. Держась одной рукой за живот, он, матая головой в разные стороны, видит напуганное лицо Эдварда. Оно и не удивительно, поскольку тот ещё ни разу не был в кабинете директора, что не сказать про Оливера. В его взгляде хоть и виднелась тревога, однако она была не такая и сильная, по сравнению с товарищем. Единственное, что сейчас волновало Оливера, так это вопрос: "Куда подевалась Зип?". Ответ не заставил себя долго ждать. Позади делегатов нарисовалась Зип. Она встала и, жестикулируя, спрашивала: "Что происходит?". Оливер, заприметив её, махнул рукой, сказав, чтобы та уходила, пока и ей не досталось. Хоть и хулиган не видел отчётливо её лица, однако в её движениях он видит, как та нехотя уходит вдаль, оставляя своих друзей. Эбби так же видит Зип вдали коридора. Видит то, как она уходит прочь. Из глаз перестали течь слёзы, в душе он почувствовал облегчение. Ему повезло, что мисс Эмили случайно оказалась в нужном месте и в нужном времени, иначе бы тройка бунтарей искалечили тело и без того хрупкого паренька. Хоть и сейчас Эбби дышал спокойно, в его глазах отражалась некая досада. Он никогда не желал никому зла, не пытался навредить. Однако он постоянно сталкивался с неприятностями лицом к лицу. Из-за этого он стал пугливым и неуверенным пареньком, каким и является сейчас. Трое одноклассников ступали за мисс Эмили, словно шли на публичную казнь. Ноги не слушались, нехотя делали шаг за шагом. Суровые взгляды делегатов переглядывались между друг другом, порой смотря за спину, где как раз и шли хулиганы с побитым парнем. Кто-то из них громко покашливал, словно выражал этим недовольство. Сейчас ученики шли до кабинета директора в неловкой тишине, не позволяя проронить и звука.