XIX. Кот под дверью

«Школа? Нет, это место выглядит совсем иначе, но оно явно хочет походить на неё. Я не вижу ничего, но постоянно упираюсь в очередную стенку. Ничего не слышу. Ничего, кроме назойливого свиста в ушах. Ещё этот холод. Моё тело слегка подрагивает из-за него. Благо, моё дыхание продолжало греть руки...» Странник блуждал по широким коридорам школы, хоть и ей трудно было сохранять это название за собой, поскольку всё, что от неё осталось — тьма. Порой вдали были слышны чьи-то шаги, быстро сменяющиеся бегом, однако до парня они не доходили, всегда оставались где-то в недосягаемости. Вот сейчас прозвучал скрип двери. Неподалёку, где-то за углом. Скитальцу стоило всего-навсего завернуть, сойти с основного пути, однако обращать внимания на странности он не стал. «Ловушка, — гулко отозвалось в его голове». Однако спустя считанные секунды он слышит... ноты? Да, определённо. Они играют какую-то мелодию на расстроенном рояле. Звук противный, но манящий к себе. Он звучит оттуда же, откуда и прошлый звук скрипа. В этот раз странник определился: глянет одним глазком, а после пойдёт дальше бродить по неизвестности. «Рояль мистера Деми? Я иду в его кабинет? Эта мелодия отдаётся в ушах чересчур громко. Даже свист больше не терзает мой слух. Он пропал... Хотя нет, слышу его до сих пор!..» Подойдя к приоткрытой двери, откуда доносились созвучия, парень схватился за ручку двери. Как только он это сделал, кто-то издал тихое: "Ч-ш-ш!". Рояль тут же перестал играть, а после последовал звук, как будто кто-то встал со стула, выжидая чего-то. Дальше звуков не последовало. Тишина. Скиталец мешкается. Неизвестность дурманит его разум, ориентироваться приходится лишь на слух, хотя и ему доверять было нельзя. Лёгкая дрожь отдаётся в правой руке и в этот же момент он открывает дверь. — Бог ты мой, — прикрывая рот ладонью, с испугом произносит он. — Эбби! Перед его глазами появляется низкорослый паренёк. Такой худенький, походил на пугало в огороде. Он не двигался, — не мог. Его ноги парили в воздухе, едва касаясь стула возле разбитого рояля. На нём сидели тёмные брюки, верхней одежды на теле не было. Волосы взъерошены, в одном месте их словно вырвали с корнями. Глаза упрямые: смотрят в одну точку, не обращая внимания на приход странника, словно зрачки были лишены способности наблюдать. Причиной его левитации была крепко-замотанная верёвка на шее, которая, в свою очередь вилась прямиком из пустоты. Тело не парило над стулом, оно было подвешено. Скиталец ступает вперёд. Его ноги трясутся, словно вот-вот сбегут отсюда. В глазах мутнеет из-за образовавшейся влаги. Слёзы стекают с щёк парня. В этот же момент, где-то вдали слышится продолжение мелодии. Однако теперь это не один жалкий рояль, а целый оркестр. Трубы завывают сигнал, скрипки прорезают уши, барабаны стучат в такт с сердцем, и тот самый рояль. Теперь он звучит куда тише, будто он прячется за другими инструментами. — Почему? — Он задаёт вопрос подвешенному трупу, надеясь на то, что это лишь розыгрыш. Парень делает ещё шаг вперёд, однако уже более протяжный. Благодаря ему, он оказывается у самых ног измученного тела. Как только странник подошёл вплотную, он стал замечать на теле Эбби ушибы, порезы, кровь. Подняв свой взгляд на голову, он видит, как глаза мертвеца теперь смотрят на него. В них нет ни испуга, ни сомнения. Зато скиталец испугался: он резко обратил голову на пол. На полу блестящий конверт. Такой яркий, белый: на фоне всего этого места он знатно выделялся. Парень подбирает его, в глазах ужас, на руках вставшие дыбом волосы. Он вновь поднимает голову вверх. Эбби всё так же смотрит на странника. Звуки оркестра всё нарастали. Такое ощущение, что музыканты уверенно шагали в сторону кабинета(если его таковым можно назвать). Парень чувствует тепло в ушах и что-то вязкое. Притрагиваясь указательным пальцем к уху, на нём тут же обрисовывается жгучая кровь. Она течёт вниз по пальцу, затем по ладони, пока не начинает капать на пол. Другое ухо тоже начинает кровоточить. Обернувшись в сторону звуков, его глаза цепляются за надпись на стене. Он едва видит её, тьма не смела становиться светлее. Немецкие буквы собирались в слова, они — в предложение. "Bestürzt über das Verschwinden seiner Freundin". Звон труб сильно отражался в ушах странника, из-за чего кровь лилась всё сильнее. В глазах помутнело, ноги ослабли, однако отпускать тело в падение не намеривались. Он вновь поворачивается в сторону подвешенного Эбби. Его глаза теперь смотрели на входную дверь, не двигались, впрочем как и в прошлые разы. У скитальца складывалось ощущение, что труп был способен тоже слышать этот ужасный шум, заставляющий ощущать неутомимую боль. Парень предстал перед телом. Он смотрел на него, словно на жестоко распятого человека, который желал себе смерти, однако по какой-то причине оставался жив. Проходят секунды и странник чувствует, как оркестр продолжает идти к нему. Судя по звуку, они находились в пяти метрах от кабинета. Вены странника напряглись: — У тебя не было причин... — проговорил он, смотря на измученное тело. Теперь же он увидел движение глаз: они переместились с двери на парня. На этот раз зрачки стали более выразительными, словно труп внимательно слушал слова трясущегося паренька. Звуки оркестра стали ещё громче. Теперь трубы смеются, скрипки кричат, словно человек, познавший настоящий страх, барабаны бьют с ужасной быстротой, сравнимой с частотой пульса странника. Парень вцепился в ноги Эбби, плача. Кровь из ушей больше не скромничала, а яро проливалась на пол. Парень кидает свой последний взгляд вверх и видит, что на месте глаз теперь ничего нет. Плоть, сосуды: вот, что осталось на месте глазных яблок. — У тебя не было причин! — Стараясь перекричать нагнетающий оркестр, сжимает в крепких объятиях ноги живого трупа. Перед тем, как потерять сознание, странник слышит лёгкий аккомпанемент рояля, который как раз-таки и заманил его в кабинет. Ноги больше не могли держать тело очевидца, отпуская его в свободное падение. Краем глаза замечает чьё-то лицо. Вроде оно ехидно улыбалось. Чуть ниже виднелся какой-то кулон, подвешенный на шее загадочной фигуры. А затем...

***

Тьма пропадает, в глазах парня вновь отражается реальность. Он пробуждается на уютной кровати, вцепившись за края одеяла. Ощутимая боль спала, ноги больше не чувствовали усталости. Однако страх никуда не делся. Сердце билось быстрым темпом, тело пропиталось холодным потом, а голова слегка побаливала после произошедшего. Он оглядывается по сторонам, видит обычную комнатку. Кровать, рабочий стол, большой шкаф: ничего не цепляло его внимания. Ничего, кроме электронных часов, стоявших на просторном столе, на которых красными линиями было указанно время: "06:58". На лице парня появляется лёгкая улыбка, показывающая его облегчение. Всё тело расслабилось в момент, ведь пришло осознание случившегося в голову парня: — Сон, — посмеивается Энджел, протирая рукой свои открывшиеся глаза. — Это был сон!.. И действительно, обычный сон. Скорее, даже кошмар. Он находится в своей кровати, в своей комнате, в своём доме. Рядом с ним лежит его рыжий кот-Саймон. Видать, Энджел не закричал при пробуждении, поскольку тогда бы кот испугался и убежал из комнаты прочь. Проходит две минуты и будильник начинает звенеть, объявляя начало нового рабочего дня. «Эх... а я и не заметил, как быстро прошло воскресенье...» — с досадой думал Энджел, поглаживая Саймона. Парень медленно встаёт с кровати и выключает сигнал будильника. Он никогда не отдавал приоритет утренней разминки перед завтраком, поэтому после этого он напялил на себя домашние вещички и пошёл в ванную, чистить свои зубы и умывать лицо. Однако сегодняшний день он желал пропустить. Наступил тот день, когда его одноклассник Оливер поможет ребятам. Верилось с трудом, поскольку хулиган частенько подставлял своих одноклассников, ставя их в неловкое положение. Но надежда была, что он действительно не станет мстить, а лишь сделает обещанное и пойдёт куда подальше. Энджел чистит зубы, смотря на своё отражение. Лицо обычное, однако глаза выдавали его нежелание идти в школу. Голова была сосредоточена на обещании, на пропаже подруги, на коте-Саймоне. И тот дурной сон, который вызывал множество вопросов в голове паренька. Как сказал Оливер, ребятам стоит принести животное, жалость к которому никто не испытает. А Энджел уже успел дать ему имя... тому самому существу, которого не будет жалко. Парень не знал, что случится с ним. Даже предполагать он не смел, однако точно знал, что сегодняшний день станет для него весьма нелёгким. Перед уходом в школу Энджелу стоило бы позаботиться насчёт вывода Саймона из дома. Мать пока что спала, а отец вот-вот выйдет из дома. Если встать рано, то дороги будут свободными, давая водителям быстренько проезжать по ним. Однако если ты любитель поспать, то тебе придётся отстоять в образовавшихся пробках определённое время. Отец Энджела не любил пробки, поэтому решался вставать пораньше и выезжать, пока дороги города оставались пустыми. «Удивительно, за все эти три дня они так и не заметили Саймона!.. — отметил Энджел, слегка улыбнувшись себе в зеркале перед уходом из ванной». Вдруг в ушах парня отдаётся звук открывшейся двери, означающий, что отец уже выходит из дома. Энджел не успевает помахать ему перед уходом. Приходилось лишь наблюдать, как мужчина переступал через порог, закрывая за собой дверь. Паренёк медлить не стал: он быстро делает себе завтрак, а после надевает на себя рубашку с брюками, расчёсывает свои длинные белобрысые волосы. Перед уходом ему следовало поместить Саймона в переносную корзину. Благо, такая у него имелась. Когда парень был совсем младенцем, у него дома жила кошка. Мать рассказывала Энджелу, что она таскала её по ветеринарам, поскольку питомец был болен. Вспомнить чем у парня не удавалось, но тем не менее, кошке не посчастливилось победить болезнь, из-за чего она и умерла. С тех пор переноска пылилась в шкафу Энджела, в самом низу. Туда-то он и полез. Достав из шкафа переносную клетку, парень обтряхнул с неё пыль, а затем открыл её. Тем временем Саймон никак не реагировал на резкие звуки. Он продолжал дрыхнуть как ни в чём не бывало. Однако сон его длился недолго: спустя мгновение, его хватают две сильные руки и засовывают в переноску. Для начала кот не сопротивлялся, но когда он оказался в замкнутом пространстве, он тут же начал царапать хозяина. Боль была практически неощутима, но стоило пареньку замедлить, как тут же дикий кот начинает кусаться. Энджел впопыхах закрывает клетку, запирая Саймона в ней на какое-то время. Глаза кота бегают из стороны в сторону, вопросительно смотря по сторонам. Судя по морде, ему явно не нравилось быть в таком узком пространстве. Хотя, а кому вообще нравится быть запертым, а уж тем более против своей воли? Что люди, что животные: все любят свободу. Саймон не стал исключением, именно поэтому он, в качестве бунта, начинает громко мяукать: — Мяу! — Жалобно произносит он, смотря на хозяина. — Т-с-с! — Возмущается Энджел, злобно смотря на кота в ответ. — Мяу-у-у! — Всё протяжнее мяукает кот. «Чёрт! Такими темпами он разбудит мать. Надо поскорее уходить!» — Энджел хватается за ручку клетки, поднимая её. Кот чувствует, как она качается из стороны в сторону. Он перестал мяукать на какое-то время, наблюдая за колебаниями из переноски. Энджел спускается по лестнице, надевает ботинки, накидывает на себя куртку, хватает портфель с учебниками и выходит из дома, не забыв забрать Саймона с собой. Парня встречает новый день. Он видит учеников, идущих к его школе. Ясное солнце заставляет мир светиться блеском, из-за чего глаза Энджела начинают слегка побаливать. К счастью, живёт он не так уж и далеко от школы, поэтому глаза не будут долго мучаться, да и кот не успеет замёрзнуть. Хотя, надо полагать, что тот уж привык к суровым морозам, когда скитался по населённым кварталам. Шёл он до школы обычно минут пятнадцать, поэтому торопиться было некуда. Занятия начинаются в восемь утра, сейчас половина восьмого. Однако Энджел шагал в быстром темпе. Его преследовало необъяснимое чувство тревоги. Он думал, что утренний кошмар показал скорую действительность, поскольку в нём было слишком много совпадений. «Та надпись на стене... Лана прекрасно владела немецким языком, — рассуждал Энджел, идя прямо по тропе. — А Эбби? Во сне его глаза были бездушными, однако в один момент в них появилась искра. Но потом они и вовсе пропали... — парень вдруг запнулся, слегка ударив клетку об фонарный столб, мимо которого он и проходил. — Агх... И почему я вообще ищу смысл в таком дурном сне?» Мгновение спустя, и Энджел оказывается прямо перед входом в школу. Он видит, как к ней идут счастливые ученики. Одни смеются, другие бегают. У некоторых из них на голове одет красный колпак с белым мехом, у других яркие зелёные свитера, на которых изображались то снежные узоры, то морды оленей, рога которых были обмотаны гирляндой. Причина счастья ясна: остаётся неделя до конца учёбы. Именно тогда дети смогут пойти на заслуженные каникулы и встретить новый год со своей семьёй. Вот парень уже зашёл в здание. Кот сидел в клетке смирно, наблюдая за происходящим. Он видит чересчур много людей в своём окружении, что заставляет его хвост распушиться до предела. Зрачки расширены, усы подрагивают, однако Энджел не обращал на это внимание. Сейчас он направлялся в сторону своего шкафчика, где он рассчитывает увидеть Эбби и Кевина. Парень поднимается по лестнице, ему на встречу его одноклассницы, — Лиззи и Петунья. В их руках были свежеиспечённые печеньки, одно с шоколадной посыпкой, другое с каким-то кремом. Девочки не стали обращать внимание на парня, лишь просто пробежали мимо. Им всегда не было дела до кого-либо из класса, кроме своих подруг. «Может отнести его обратно? — Энджел всё никак не мог смириться с тем, что ему придётся отдавать кота в другие руки. — Чёрт, не хотел я ведь привязываться к тебе!» Оказавшись на верхнем этаже, парень подходит к своему шкафу, открывает его ключом, который всегда лежал в брюках, и, скинув туда верхнюю одежду, направлялся в сторону кабинета, где и пройдёт первый урок. По расписанию должен был быть классный час: обычно первые два рабочих дня у детей первым уроком стоит классный час, в следующие дни — стандартные школьные предметы. Урок будет в кабинете физики, где уже должен был сидеть учитель. Кабинет находился в пару шагах от шкафчика, поэтому Энджел не торопился. Сначала ему надо было найти друзей. Шаг за шагом, и парень оказывается в парочке метрах от входной двери. Однако его глаза цепляются за конец коридора, где шли две фигуры: одна повыше, другая пониже. Это были классный руководитель и учительница биологии, мистер Налон и мисс Блуми. Однако их внешний вид значительно изменился. Оно и не удивительно, учителя тоже любят соблюдать традиции праздников. Мисс Блуми была одета в костюм эльфа: ярко зелёный костюм с красным поясом и шапкой, на острие которого висел маленький жёлтый колокольчик. Женщина даже смогла сделать заострённые ушки, прямо как у настоящих эльфов. Правда, было непривычно видеть её в другой одежде. Обычно она носила длинную юбку, но теперь за место неё на её теле фигурируют яркие зелёные брюки. Рядом с ней — Мистер Налон в костюме Санты. Красная одёжа с мехом, массивная седая борода до пуза, посох длиной под два метра, на конце которого сидел сияющий камешек и тот же красный колпак, который был у каждого встречного. Пиком его образа были красные бабу́шки с заострённым кончиком. Из конца брюк торчит всё тот же белый мех. Энджел не стал дожидаться, когда они приблизятся, дабы поздороваться. Он лишь ловким шагом заходит в класс. Одноклассники уже были на своих местах, в том числе и Эбби с Кевином. Они сидели и о чём-то болтали, не замечая вошедшего в класс паренька. Лишь малая часть класса пока отсутствовала, хоть и до начала занятий оставалось около десяти минут. Ребята зря время не теряли. Они украшали кабинет, развешивая яркую мишуру на шторы, клея провода гирлянды по периметру больших шкафов, на учительский стол поставили снежный шар, внутри которого стоял одинокий снеговик, а рядом с ним — избушка. В углу кабинета стояла ёлка, над которой завис Оливер, который старался поставить звезду на кончик деревца. Хулигана держал его друг — Эдвард. И, сказать честно, у него не совсем получалось. — Держи ровнее! — Бурчал Эдварду Оливер. — Мы сейчас всю ель уроним! — Давай быстрее!.. — Отвечал друг, ноги которого дрожали от веса. Двойка хулиганов была единственной, кто не надел новогодний атрибут к своему образу. Они пришли в обыденной одежде, ничего примечательного, впрочем, как и Энджел. Тем временем класс шумел, стараясь как можно скорее украсить кабинет. Энджел-таки ступает к своему месту, однако его останавливает Зип с Баббл. Одна — подруга хулиганов, другая — староста класса. На Баббл сидел костюм эльфа, ярко зелёный с благородным красным. Зип же надела на себя чёрный свитер с узорами в виде снежинок. Рукава она закатала: так она выглядела более бунтарей, сравнивая с повседневным образом. — Ух-ты! — Удивляется Баббл, протягивая к мордочке кота два пальца, которыми она водила туда-сюда. — Какой хорошенький! Зрачки кота расширены до предела, движения аккуратные, стойка — бдительная. Однако питомец Энджела не мог ничего сделать, поскольку тот был заперт в переноске. Саймону ничего не оставалось делать, кроме как смотреть за происходящим, надеясь на дальнейший покой. — Что-то он у тебя пугливый, — подметила Зип. — Мой отец зовёт таких "запечниками". А ведь так оно и есть. Рыжий кот действительно скитался по улицам, прячась от мороза и надеясь найти еды. Казалось бы, он должен был привыкнуть к постоянным дракам с котами, к бесконечному поиску еды и тепла, однако поведение Саймона говорит об обратном. Кто знает, может он и вовсе не бродяга, а домашний питомец, которому не повезло оказаться на улице. — Хе-хе, — посмеивается ради приличия Энджел, а сам смотрит в сторону Эбби, глаза которого уже давно наблюдали за движениями парня. — Он такой, — отвечая девушкам, белобрысый идёт к своему месту. Он ставит клетку под парту и, пересилив свои страшные воспоминания из кошмара, заводит диалог с Эбби, на голове которого были закреплены оленьи рога с светодиодами, однако взгляд был напряжённым, что никак не сочетался с атмосферой класса. В руках он держит носок Ланы, который он подобрал с места её пропажи. Руки скованные, не смеющие делать хоть какие-то движения: — Эбби, ты как? — Начал разговор Энджел не с приветствия, а с вопроса. Зрачки Эбби не смели двигаться, они вцепились за клетку с животным. — Я и подумать не мог, что ты принесёшь кота... — Эбигейл, благополучно проигнорировав вопрос одноклассника, лишь озвучил свою мысль, тихонько. — Тебе действительно не будет его жалко? Энджел не хотел отдавать кота в чужие руки, уж больно он привязался к нему: характер хоть и чудной, но по своему уникальный; окрас хоть и не редок, зато запоминающийся; он одиночка, но продолжает быть рядом с кормящей рукой. Парень переглянулся. Саймон никак не мог успокоиться из-за шума в классе. Он водил мордой из стороны в сторону, наблюдая за движением ног. Это было единственное, что было в его поле зрения. Потом вновь посмотрел на Эбби, слегка улыбнувшись: — Что не сделаешь ради друга... — Энджел издал небольшой смешок. — Да и к тому же: вопрос судьбы кота должен волновать тебя меньше всего!.. Эбигейл отвёл взгляд с клетки, дабы увидеть глаза Энджела. Они чисты. Не глаза, а намерения. Парень был готов отдать кота в руки незнакомца, ради... друга? Отчаянно. Но всё же Энджел хотел найти Лану не меньше Эбби. За всё время, что ребята учились здесь, они успели привыкнуть друг к другу, успели сплотиться в компанию друзей. Они не знали счёта времени, не знали каких-либо преград в своих делах. Однако сейчас ребята чувствовали счёт каждой секунды, каждого мгновенья. Не верится? Тогда глядите. «Восемь... Семь... Шесть... — произносит в голове Эбби, смотря на учительский стол, на котором стоял стенд с графиком перемен в школе. — Пять... Четыре... Три... Две... Одна!». Звенит звонок, в класс заходит классный руководитель в костюме Санты. Его глазёнки забегали по кабинету, довольная улыбка тут же вырисовывается на морщинистом лице. Он проходит в глубь кабинета, к своему креслу, а затем машет рукой, "давая добро" на присест. После же мистер Налон снимает с себя колпак, седую бороду, красное одеяние вешает на спинку стула. В этот же момент забегает Клэр, девушка Энджела. На неё нападает отдышка, она стоит в дверном проёме, оглядываясь в сторону учителя. — Извините за опоздание, — стараясь привести дыхание в норму, выдавливает из себя девушка, — можно войти? Учитель, не обращая внимания на опоздавшую, берёт в руки снежный шар, вокруг снеговика начинают кружить блёстки. Мистер подносит шар к уху, устремив свои глаза куда-то ввысь. За этим наблюдает весь класс, ожидания продолжения действиям старика. После, тот переводит свои глаза на Клэр и произносит: — Снеговик сказал: "Можно!" — Физик ставит игрушку на место, демонстрируя свою лёгкую улыбку классу. Такая же была у половины, остальные же лишь продолжили сидеть с хмурыми мордами, повесив нос. Клэр ныряет внутрь, садится за своё местечко, которое было по-соседству с Энджелом. В отличии от остальных, она достаёт из сумки пенал с канцелярией. Объяснение простое: она отсутствовала всю неделю из-за болезни, пропустив множество контрольных. Девушка приобняла парня в качестве приветствия, а после стала ждать, пока мистер Налон выдаст ей задания. Физик время не теряет, копается в своих бумажках, пытаясь найти тест. Спустя минуту находит и, встав с места, подходит к парте должницы: — Вот, держи! — Он протягивает лист с заданиями девушке, та его берёт. — А ты, Прометей, — взгляд мужичка переключился на Энджела, — отсядь подальше! А то ты ей оценку попортишь! Парень спорить не собирался. Клэр хоть и отсутствовала, но к контрольной была готова. Как не крути, она входит в ряды отличников. Физика даётся ей куда легче. Сравнивая с той же музыкой или биологией: ни слова не уронит, лишь будет считать время весь урок. Энджел встаёт, оставляя свой портфель с клеткой на своих местах. И, поворачиваясь в сторону свободного местечка возле Эбби, произносит на последок: — Зачётные мокасины! — Он издал смешок, не поворачиваясь в сторону мистера. Физик ухмыльнулся, посмотрев сперва на свою обувь, а затем на спину отклоняющегося Энджела. Отвечать не стал, на ум ничего не приходило. Из первых парт, где сидела троица хулиганов, был слышен негромкий смех. Мистер лишь цокнул вдогонку парню, не от злости. Ученик способен быть на "одной волне" с каждым встречным, поэтому и не стеснялся порой отпускать шутки в сторону учителя. Сам Налон — только рад, ведь с такими детьми можно было скоротать время, пока оба были погружены в рутине обыденных дней. Мистер Налон падает на своё кресло, проверяя свой телефон. Одноклассники ждали дальнейших слов от классного руководителя. Тем временем он суёт руку в принтер, где было множество листов бумаги. Достаёт он всего два, затем лезет в выдвижной ящик, оттуда карабкаются ножницы. После физик застыл, как будто вспоминал, зачем он всё это достал. Проходит секунда, и он разрезает листок пополам, медленно, не спеша. Теперь половинки разрезал на четверти. Но случился момент, и глаза забегали по кабинету. Вцепились они за Кевина, что прилёг на парту и, вероятно, проигрывая у себя в голове мелодию, слегка топал ногой в ритм. — Эй, Олимпиец! — Кличет умника Налон, от чего тот тут же вскакивает с места. — Поди-ка сюда... Спросите, почему "Олимпиец"? Ответ достаточно прост. Кевин — умён и талантлив. В любом деле — самый высший балл всегда у него. Поэтому учителя не стесняются пристраивать его к различным олимпиадам. И вот, в один чудный день, Кевину пришлось поехать в другую школу, разумеется, с мистером Налоном. Когда приехали, они сидели в главном холле, ожидая, когда запустят детей в зал, дабы они начали решать задания. Момент настал, двери отворились, а оттуда низкорослый мужичок, с очками, в жилете. Такой пугливый, осторожный. В то мгновение, когда его встретили глаза участников, он, поверив в свои навыки нарратора, произнёс: "О, а в-вот и олимпийцы!". После этого все присутствующие начали смеяться, из глаз физики аж потекли слёзы, а тот "тамада" сгорал от стыда. Кевин ничего не ответил, лишь поправил свои очки и невольно зашагал в сторону классного руководителя. Он же продолжил вырезать из бумаги небольшие квадратики, стараясь делать это максимально ровно. Оказавшись перед учительским столом, Налон, продолжая заниматься своей авантюрой, спрашивает: — Ну как? — Чешет усики рукой физик, хватаясь за листок другой.— Придумал мне участь страшную? Уникум приободрился, протёр глаза и, словно солдат, выпрямил спину, встав перед учителем, самодовольно глядя с высока. Не сказать, что он затеял подлянку: взгляд не был хмурым; но и предвещать чего-то хорошего он не мог. Кевин вдыхает полной грудью и, хлопнув ладонями, начинает: — Да... — протягивает это слово Кевин, явно наслаждаясь им. Вдруг Кевин слышит позади себя звук отворившейся двери. Оборачиваясь назад, его встречает новая фигура, которую раньше он не видел в школе, в общем-то как и все ученики. Сам физик слегка дёрнулся из-за стука двери: уж слишком громким он показался ушам присутствующих. В дверном проёме стояла девушка, ровесница ученикам. Волосы хрустально белые, из них торчат кошачьи ушки; вероятно, девчачий ободок. На её шее весит красный шарф с вышивкой снеговика, ниже — чёрная рубашка с закатанными рукавами до локтей. Брюки и туфли — незаменимая классика. Брови на физиономии Налона ползут вверх, нижняя челюсть падает вниз. Класс же встречает девушку по разному: одни не менее удивлены громким появлением незнакомки, другим и дела нет. Кто думает, что девочка ошиблась кабинетом, кто ожидает от неё хоть каких-то слов. Инкогнито делает шаг вперёд, заходя во внутрь класса. Теперь все были уверены, что она не ошиблась дверью. — Здрасте, — бросает она небрежно из своих уст. В это время мысли физика были неоднозначными. «Вот дура! — бурчал в голове Налон. — Сказал же, что может пойти на занятия уже после зимних каникул!». Учитель принялся брать ситуацию под контроль: пальцем он приводит челюсть в исходное состояние, рукой он спускает брови вниз и, встав с кресла, принимается представлять аудитории персону: — Матерь божья!.. — бурчит себе под нос мужчина, да так, чтобы никакие уши не услышали, а после достаёт из своего кармана маленький смятый пополам листочек. — Кхм... Шесть прекрасных дам и восемь диких львов, нет в нашем классе больше тихих уголков. Появилась ведь она, — мистер указал ладонью на вошедшую, ликуя, — встречайте! Великая, ужасная родня! Ученики зааплодировали, смеясь словам учителя. Из передних парт, где сидели хулиганы, доносился самый громкий смех. Из последних же — девчонки, успевшие записать произошедшее на камеру. Кевин отвернулся от девушки, побоявшись смеяться ей в лицо. Даже Эбби, которого сейчас терзала тревога, издал слышимый смешок, а Энджел лишь прикрыл лицо ладонью, однако глаза выдавали его смех. Физик кланяется, не сильно, дабы не подвергать свою спину опасности. После же он представил девушку по-нормальному: — Кэти, — произносит он имя, да так резко, что из его рта выпала капля слюны. — Дочь моя! Класс повторно зааплодировал, только уже не со стёбом, а с уважением. Не все, разумеется, были рады новенькой, но делать вид радости им стоило, поскольку тогда бы мистер взялся за другую жертву. Кэти подходит к отцу, приобнимет его рукой. Он в ответ. После, девочка говорит, тихонько: — Ты прям готовился к этому, — посмеивалась девушка, смотря в глаза отца, который непроизвольно зевал. — Вот появилась бы ты в третьей четверти, — мистер поводил рукой по воздуху, глаза метнулись с класса на дочь, кряхтя, — тогда бы и полноценное стихотворение вышло! Девушка пробежалась глазами по ученикам. Кто повыше, кто пониже. Кто постройнее, кто пополнее. Её решением было присесть за первую парту, где сидел лишь один парень — Робби. Он был самым низким в классе. Порой его путали с детьми из младших классов. Он практически ничем не выделялся, но как только Кэти подсаживается к нему, на низкорослого паренька тут же пялится множество глаз. Сама девушка повернулась в сторону соседа, с виноватой улыбкой помахав ему. Пока весь класс смеялся про себя, мистер тупит свой взгляд на место, куда уселась дочь. «Место Райли... — произносит про себя мужчина; на лице — лёгкая ненавязчивая улыбка, словно подбирает шуточку в голове, но глаза явно не изображают тот задор, что царил в классе». Мистер смотрит на экран телефона, дабы освежить ход времени у себя в голове. Треть девятого. Торопиться было некуда: Клэр пишет контрольную, некоторые ребята кличут Кэти, дабы познакомиться, другие сидят сложа руки, гуляя в своих мыслях. Налон оборачивается, перед ним теперь стоит Кевин. Мужчина, почесав подбородок, неловко улыбнулся, сказав: — Кевин, давай потом, а? — Хорошо, — холодно ответил Кевин, устремив свой шаг в сторону своего места. — Чудно, — выронил слово физик, чеса свой подбородок пальцем, а затем принялся опять бурчать, громко: — Уж больно много времени отняло у меня представление очередного новичка! Кэти слегка улыбнулась, виновато. Она с лёгкостью учуяла иронию в словах отца, поэтому близко к сердцу воспринимать не стала. Не сказать, что она вообще предавала смысл словам физика. По крайней мере на данный момент. Как только Кевин присел за парту, мистер Налон подошёл к учительскому столу, взял оттуда нарезанные листки и, вновь осмотрев класс, принялся раздавать каждому по-отдельности, объясняя: — Как и обещал, сейчас будем решать вопрос о нашем отдыхе. Каждый из вас напишет свой вариант, а после, подсчитаю их. Набравший больший процент голосов — побеждает. Пока мистер объяснял это, листочки оказались у каждого. Ученики начали думать над предложениями. Зип и Эдвард что-то обсуждали, копаясь в телефоне и показывая друг другу их экраны, Кевин и Энджел лишь метнулись взглядами, явно имеющими какой-то смысл. Кэти задумалась, потупив свой взгляд на парту и раскручивая шариковую ручку — рукой. Она была новенькой не только в этом классе. Девушка — приезжая, толком ничего и не знает. Вдруг её периферийный взор видит, как у Робби кончилась паста в глеевой ручке. Девочка, недолго думая, подносит её к тихому пареньку, аккуратно. Робби же слегка дёргается, увидев здоровенную ладонь с ручкой перед своим лицом, но после, отводя взгляд, берёт её, произнеся негромкое: "Спасибо". Проходит минут пять, и учитель принимается забирать листки, дабы посчитать результаты. Кэти была последней у кого забрали листочек. Она мигом пригляделась по сторонам, увидев, как Эбби, её сосед за спиной, написал лишь одно слово — "Лес". Тут же девочка пишет его в своём листке, отдавая его отцу. Всё. Все бумажки вновь лежат на его столе. Мистер Налон, подтянув штанишки, вновь валится на кресло, затем начинает читать содержимое, с важным видом делая у себя пометки в блокнотике, который валялся без дела на столе уже слишком долгое время. Пока физик был занят подсчётом результатов, Кевин обращает внимание в сторону Клэр. Возле её ног стоит клетка с котом. Пушистый же лишь осматривает класс, аккуратно, дабы его никто не напугал. В сознании очкастого что-то щёлкнуло и он, набрав воздуха в грудь, кличет шёпотом хулигана-Оливера, который обещал помочь ребятам ещё с далёкой пятницы: — Оливер! — Шепчет Кевин, однако имя, произнесённое им, гулко раздаётся по всему кабинету. Тот как крот — ни черта не слышит. Лишь продолжает беседовать между его друзьями, с Зип и Эдвардом. Кевин не смел останавливаться: он вновь глотает воздух и, уже более решительно, зовёт хулигана: — Оливер! — Произносит очкастый. — А?.. — наконец-таки откликается карандашерукий, лицо суровое, грозное, словно князя решили побеспокоить по пустяку. Кевин обводит зрачками обеспокоенного Эбби, который, судя по всему, был отречён от этого мира. Двигаться — не двигался. Лишь иногда тяжело вздыхал. Рядом с ним сидит Энджел, который цепляется за злобный взгляд Оливера. Лицо белобрысого не менее суровое, посадка уверенная, а голова упёрлась об здоровый кулак. Его поза яро выражала настороженность, Оливеру было это понятно. Хулиган лишь закатил глаза и, повернувшись лицом к Зип, обратился: — Зип, дай-ка мне... — Оливер протянул последние слова, задвигав бровями в сторону одноклассников. Зип оборачивается, видит лица ждущих. Она тут же поняла, о чём её просит Оливер. Бунтарка переглянулась, а затем аккуратнейшим движением руки достала из своей сумки стальной складной нож. Эбби, Энджел и Кевин увидели это. По их венам тут же стукнула кровь, дыхание сбилось с привычного ритма, а в груди начало чувствоваться дискомфорт. Благо, учитель не успел ничего заметить. Он был погружён выбором места отдыха, пока дети занимались своими делами. Тем временем, Клэр дописала контрольную. Она легонько складывает ручку в пенал и, встав с места, направляется к учителю, дабы сдать работу. Как только сдала, вновь садится за своё местечко. Энджел пулей перебегает к ней, оставляя молчаливого Эбби наедине со своим носком в руках. Девушка улыбается парню, спрашивая: — А зачем ты Саймона сюда принёс? Сердце Энджела чуть было не остановилось. Вопрос — обычный, но реакция — странная. Об этом же и подумала Клэр, слегка сощурив глаза, сделав свои взгляд более подозревающим. Парень стрельнул глазами по углам, скорчил довольную гримасу и, переведя дыхание, сказал: — Н-ну... — заикнулся Энджел, стараясь игнорировать "сверлящие" глаза девушки, — мой дядя с-сегодня ведь приехал... — А-а-а, поняла! — Тут же Клэр изменилась в лице. — Ты хочешь сразу же отдать кота ему. Верно? — Девушка задала уточняющий вопрос, да и с такой интонацией, что складывалось ощущение, что она всё-таки не доверяет парню, но поддаётся. — Д-да... — посмеиваясь, говорит Энджел. — Именно! До конца урока остаётся парочка минут. Следующим уроком должен быть немецкий, однако он будет отличаться из-за того, что эта учебная неделя — последняя в первом полугодии. Вероятно, мисс Тейвил включит какой-нибудь фильм на немецком и пойдёт работать с должниками. Ребята могли пропустить её урок, под предлогом, что они сдавали ненаписанные контрольные работы учителям, или выполняли дополнительные задания по каким-либо предметам. Друзья знали лишь одно: мисс Тейвил не будет зла, если в этот день её урок — прогуляют. Хотя нет, зла она всё же будет, если на прогул не будет достойной причины. Но это не является преградой для парней. В последнюю минуту урока физик выпрыгивает из своего места, встаёт перед классом и, как мальчик на стульчике, зачитывает результаты, словно читая стих перед Сантой: — Итак, — говорит он и облизывает верхнюю губу, — из всех предложений, что были на листках, победителем выходит... — учитель остановился. — Драматическая пауза... — лыбясь с уха до уха, припевает мистер Налон, — Лес! Именно туда, в ту глушь! Одноклассники обрадовались. Не все, но большая часть. Одни хотели снять комнаты в большом отеле, где есть уйма развлечений, другие же хотели устроить школьную дискотеку в главном холле, где будут все классы. Однако самым любимым вариантом среди одноклассников был лес. Там и широченный каток, и лыжная полоса, и просторный дом с множеством комнат, и высоченная горка, с которой можно скатываться и улетать в массивные сугробы. Там и музыка, там и тишина. Например, можно подняться на гору, где видена вся территория отдыха. Лишь ветер будет морозить уши и двигатель снегохода будет рычать под тобой, если вздумаешь забраться на гору при помощи него. Мистер Налон вдруг кивает перед ним сидящей Зип, та в ответ. В этом действие не было ничего сверхъестественного: просто обычный кивок друг другу. Однако что он мог означать — никого не заботило. Народ уже собирался вылетать из кабинета, поэтому всё, что происходило вокруг — было не важно. Звенит звонок, одноклассники встают с мест и выходят из кабинета. Мистер Налон говорит им вдогонку, накидывая на себя плащ Санты и цепляя седую бороду на лицо: — Всё, выметайтесь отсюда! — Одновременно в злобной и в шуточной манере говорит Налон, напяливая на себя красный колпачок. — А мне сейчас придётся идти в клетку дикарям... "Дикарями" он называл детей младшей школы. Да, и они тут обучаются. Физик не любил быть возле них. Бесконечные крики, сопли, бессмысленная беготня по коридорам, из-за которой боишься лишний раз выйти за порог кабинета. К ним и направлялся Налон, не забыв перекреститься перед уходом. В коридоре суета, на улице кружат снежинки, в кабинетах сидят учителя, ожидая прихода учеников. Одноклассники друзей, как только вышли из кабинета, повернули на лево, в сторону мисс Тейвил, которая уже стояла вдали. На этот раз она надела на себя роскошное красное платье, на шее висела белая, словно снег, мишура, а из её головы торчали широкие рога. Хоть это и был муляж, но всё же они выглядели весьма правдоподобными. С них свисала гирлянда, сияющая белым светом. Красота. Оливер и его друзья выходит из класса последними. Их уже встречают: Эбби смотрит сквозь него, надеясь на лучшее, Кевин отсчитывает время на своих наручных часах, Энджел суёт пальчик в клетку, играясь с обеспокоенным котом. В кабинете ему было вполне комфортно, лишь в моменты шума его шерсть вновь вставала дыбом, однако стоит ему оказаться за пределами тихой обстановки — как тут же его страх становится неотъемлемым. Зип отдаляется, Эдвард же встаёт перед Оливером и говорит: — Ладненько, — метнувшись взглядом на ребят, тянет Эдвард. — Если что, я в кабинете математики вместе со Скеллом и Руби. Подходи, как освободишься. — Мгм... — недовольно рычит Оливер, хмуря брови. Хулиган ничего не говорит, лишь заворачивает направо, бегая глазками, дабы найти лестницу, ведущую на первый этаж. Там и расположена та самая комната Алисы. Оказавшись на лестнице, ребята спускаются. Энджел держит кота обеими руками, дабы не упасть с позором. Вот друзья уже подошли к столовой, около которой и стоит заветная дверь. Вон она, прямо по продолговатому коридору. Ноги ребят ступают за Оливером, нехотя, стараясь верить его намерениям. Они проходят мимо туалетов, где на прошлой неделе дежурили Эбби и Кевин. Внутри у обоих что-то ёкнуло, оба пригляделись, но комментировать ничего не стали. Просто продолжали следовать за хулиганом. — Ну вот, — говорит Оливер, обернувшись показывая ладонью на дверь. Взгляд брезгливый, словно перед ним уставилась челядь. Эбби, Кевин и Энджел тут же остановились. Энджел поставил клетку с котом на пол, прямо возле невысокой двери. Выполнена она из обычного дуба, окрашенного в тёмный фиолетовый цвет. На верху висит табличка: "Комната Алисы". Эта дверь не была похожа на обыденные. Своим цветом она выделялась среди всего здания, однако детям это лишь нравилось. На наличниках двери весят разные наклейки. Кевин пробежался одним глазом, увидел разные рисунки. Персонажи мультфильмов, книг и прочих картин. Но самое главное, что зацепило взор очкастого, так это наклейка с надписью: "Мы любим Алису!". — Что "вот"? — спрашивает Кевин, скрестив руки на уровне груди, корча недовольную гримасу, пока раздумывал в голове: «Кто мы? Кого мы там любим?». — Пришли, — хмыкнул самодовольно Оливер, а затем присел на корточки, прямо перед клеткой с котом. Саймон зашипел, отошёл назад на столько, насколько это возможно. Оливер же потешается, суёт туда палец и, как судьба велела, тут же терпит наказание. Животное выпускает когти и, не стесняясь, оставляет царапину на пальце. Хулиган резко убирает ладонь, припрыгнув, чуть простонав от полученной боли. Саймон же вновь шипит. Реакция Энджела не однозначна: он ещё ни разу не видел, как Саймон на кого-либо нападал без явных причин. Однако белобрысый спихнул всё на полученный котом стресс, который заставляет его защищаться. — Не любит она кошек... — говорит Оливер, засунув свой палец в рот, дабы слюна остановила вытекающую кровь. Энджел слегка обрадовался, что, возможно, ему не придется расставаться с Саймоном, однако тут же хулиган прерывает его радостные мысли: — Но на первый раз — простит! — Карандашерукий произнёс это так, словно в этой комнате сидела капризная принцесса, которой будет сложно угодить. Энджела это задело и он уже хотел было возразить Оливеру, но в разговор вступает Кевин. — Ой-ой-ой, — иронизирует Кевин, положа свою руку на плечо Эбби, который и слова промолвить не решался, — "на первый раз — простит"! Да к чёрту её прихоти. Мы с добрыми намерениями, лишь хотим попросить помощь! — Тут Кевин остановился. Его глаза столкнулись с обеспокоенным лицом Энджела. Умника это ввело в лёгкий ступор, но мысль он всё же хотел озвучить до конца. — Если вообще она будет полезна нам!.. — Молчи! — Отрезал Оливер. — Молчи, о чём не знаешь! Звенит звонок, объявляющий начало урока. Дети бегут со столовой кто-куда, однако в сторону ребят никто не направлялся. Там был тупик, без кабинетов. Лишь школьный туалет, которых существует ещё около пяти по всему зданию. Теперь коридор снова в тишине, однако насладиться ею не дал Кевин. Он уверенно зашагал вперёд и, отварив дверь, за ней была обычная комнатка, напоминающая склад. В углу стоит большущий шкаф, из дверц которого торчат детские игрушки. По середине стоит пластиковый столик, под ним — фиолетовый коврик. Справа лежат коробки с рисунками учеников. Среди них проскальзывает фраза, которую Кевин видел на наличниках двери. Ребята, заглянув в комнату, опешили, а Оливер лишь рассмеялся: — Идиоты! — Хихикает Оливер, не стесняясь. Непонимающие взгляды друзей лишь подбадривают его смех. Ребята закрыли дверь, захотев задать вопросы, однако не тут-то было. Как только шум в коридоре стих, Оливер, успокоившись, начал подходить к Энджелу. Последний лишь нахмурился. Вдруг хулиган аккуратно кладёт кисть парня на свой здоровенный карандаш той стороной, где расплываются напученные вены. Другая рука тянется к карману, а сам Оливер шепчет: — Сейчас мне надо пустить тебе кровь, — сказал это Оливер так, будто это было для него не впервой. Лицо Энджела скорчилось от изумления, рука начала намеренно соскальзывать с карандаша, но она не торопилась: была какая-то истина в словах хулигана. Перебивать его парень не стал, лишь продолжил слушать, пока в руках парня изобразился холодный нож. — Как только из твоей руки польется жидкость, брызни её на дверь. Тогда вы и встретитесь!.. — Что? — Произносит Кевин из-за спины, нервничая. — Энджел, не смей слушать его. Он вновь затеял-... — грозные глаза Оливера остановили клёкот очкастого. Тот поперхнулся, а по лицу Оливера прочитал: "Не лезь, всё в норме". Глаза Эбби вновь ожили. Они забегали по сторонам от страха. Лезвие ножа уже чуть-ли не касалось кожи Энджела, который сопротивлялся своим инстинктам. Рука тряслась и уползала вниз, но, вцепившись другой, старалась держаться на прежнем уровне. Оливер закрывает один глаз, целясь. Энджел зажмурил глаза, боясь почувствовать боль, ребята отошли в сторону, наблюдая. Вдруг хулиган взмахивает ножом и в руке Энджела чувствуется тепло, а горячая, щекочущая жидкость проливается по всей руке белобрысого паренька. Капля крови падает на белый пол, затем вторая, третья. Кевин не смеет проронить и слова, лишь его рука вцепилась за салфетки. Хулиган, заметив это, выхватывает их из рук остолбеневшего умника, бросая взгляд на Эбби. По его щеке полилась слеза. Она не была вызвана из-за грусти, а из-за страха. Страха холодеющей крови. — Ну же, скорее! — Кряхтит хулиган Энджелу, пока тот рассматривает порез. Парень, вернувшись в реальность, слышит Оливера и действует по его же инструкции. Рука соприкасается с деревом двери. На фиолетовом цвете отпечатывается красный след, который в ту же секунду всасывается в древесину. Лица друзей стали ещё более удивленными, брови полетели вверх, рты пооткрывались. Оливер же стоял и наблюдал за всем этим, словно он был карикатурным злодеем из мультика. Ехидно лыбящийся, оглядываясь на удивлённые взгляды одноклассников. Вдруг из двери начала произрастать тень. Из всех щелей. Эта тень начала красить стены в чёрный цвет, постепенно разрастаясь, словно плесень на хлебе. Изнутри начала доноситься мелодия, лёгкий рояль. Взгляд Энджела становится куда рассеянным. Саймон начал громко мяукать от страха: зрачки расширились, усы задрожали, шерсть так и осталась распушенной. — Мяу! — Жалобно кричит Саймон, глядя на хозяина. Энджел отходит от несусветного, Оливер же — наоборот, встаёт перед парнем. Теперь в его руке вертится небольшой фонарик, фокус которого был точечным. С его помощью, он красил стены вновь в белый цвет, отгоняя тени назад, внутрь комнаты. Напряжённый хулиган, обернув голову назад, говорит: — Идите! Сейчас же! — Оливер приказывает, но теперь без какой-либо злобы, а с опаской, ведь чёрный цвет всё разрастался по стене. Кевин приходит в себя и, не долго думая, хватает Эбигейла за руку, нехотя и осторожно ведя его внутрь неизведанной комнаты. Энджел подхватывается. Он достаёт из заднего кармана хулигана салфетки Кевина и, впопыхах, перекрывает порез целой упаковкой, а затем зажимает её между раненной рукой и туловищем. Затем он подходит к клетке с котом, хватает за её рукоять свободной рукой и, заходя в видоизменившуюся комнату, кидает прощальный взгляд Оливеру, который "отбивался" от нашествия черноты. Как только Энджел переступает порог, Оливер закрывает дверь, из-за чего раздаётся громкий стук. По коридору перестаёт разрастаться тень, что облегчает работу хулигана. Его фонарик светит ярко, отгоняя прочь весь чёрный цвет назад, в ту комнату. Закончив осветлять коридор, Оливер ступает прочь, оглядываясь назад, в сторону двери. Всё выглядело естественно, словно в коридоре ничего и не происходило. Оливер улыбнулся, окончательно скрывшись с места происшествия.