XXII. Железный зонт

> ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАПУСКА... > ПРОВЕРКА МОДУЛЕЙ... > ЗАГРУЗКА... > ОШИБКА: ОТСУТСТВУЕТ МОДУЛЬ ГЕО-ДАННЫХ, ОТСУТСТВУЕТ МОДУЛЬ ХАРАКТЕРА. > ПРОДОЛЖИТЬ? ДА/НЕТ Школьный кабинет. Кругом пустые парты, за окном проявляются яркие лучи светлого солнца. Они падают на белую кирпичную стену, откуда свисают стенды с алгебраическими формулами. В углу класса, возле широкого шкафа с геометрическими фигурами, зеркальцем, учебниками, стоит женщина, ростом под три метра. Её причёска напоминала новогоднюю ель, только без гирлянды. Из неё торчали длинные кошачий уши, настоящие. Одна рука – не рука, а большущий протез в виде металлического циркуля с острой иглой, и с не менее острым тёмным грифом, торчащим из другой ножки руки-протеза. Это миссис Циркуль, учительница математики. Её взгляд всегда ободрён, вероятно, со сном у неё не бывает проблем. Женщина стоит возле подоконника, на нём лежат стопки тетрадей, около них – листы с математическими уравнениями. Лишь одна открытая тетрадка лежала около громадной руки миссис, она уже успела что-то нарисовать на клетчатом листе своей ручкой с красной пастой. Однако сейчас учительница смотрит с любопытством на то, что происходит в классе, отложив свою принадлежность подальше. На передней парте, чуть правее, сидит подросток: одет в тёмное одеяние, позади него болтается чёрный кошачий хвост, из головы растут уши зверя, а на растрёпанных волосах красуется заметная заколка, принявшая форму человеческого черепа. Единственное, что выделялось из его образа – пушистый красный колпак с бубенчиком. Это Скелл, один из самых замкнутых детей школы. Обычно взгляд печален, но сейчас его тёмные глазки радостные, довольные. Они смотрят вперёд, куда-то на доску. Под ногами парня твёрдо стоит красный ящик с инструментами: оттуда виднеется гаечный ключ, отвёртка, паяльник, газовая горелка. Там же лежат и пласты металла. «Откуда? Неужто завхоз одолжил? — Пронеслись вопросы в голове миссис Циркуль, но озвучивать их не стала». Левее, где установлены окна, стоит девушка. На ней висит тёмный свитер с узорами в виде снежинок. Ниже – тёмные брюки и ботинки. Она стоит, смотрит куда-то вдаль, иногда покачиваясь из стороны в сторону, как будто ожидая увидеть что-то. Половина её шевелюры покрашена в белый, сами по себе волосы неряшливы. Это Зип. Благо, она собрала часть в хвост: остальные же просто свисали с неё, не ровно, а как пойдет. На пластмассовом подоконнике лежит кожаная сумка, не большая, скорее, для переноса личных безделушек. Помада, зеркальце, тушь – ерунда. Лицо Зип натурально, без тонны макияжа. Всё куда проще: вероятно, телефон да и ключи от своего шкафчика. У доски стоит ещё один ученик: ростом неудавшийся, а взглядом – обезумевший учёный. На его глазах сидят инженерные очки, ртом он улыбается, демонстрируя свой оскал. Рубашка белая, брюки чёрные: никакого праздничного элемента, как и у женщины в углу. Из лба торчат два мрачных рога, они не большие, но интересные. Вся голова укутана в пышных белобрысых волосах. Они свисают вплоть до колен, но не строго. Складывалось ощущение, что низкорослого паренька ударило током. Если к волосам Зип уместно использовать такое слово, как "неряшливые", то к низкорослому чертёнку, скорее, подходящее словосочетание — "растрёпанное гнездо". Это Эдвард, один из немногих, кто был отличником в классе. Его рука вертит маленький пульт управления, на кнопки которого он периодически тыкал, направляя светодиод вперёд. И наконец, около широкой доски, посередине стоит одинокий стул, на котором сидит сто двадцати килограммовая девушка-робот. Нет, пола, разумеется, у роботов нет. Однако машина была одета в красочное розовое одеяние, на рубашке которой красовалась нарисованная кистями радуга. Её голова – не голова, а квадратный телевизор, служащий основным дисплеем. На его верхней поверхности открытая дверца, к которой каким-то образом прикручен болтами свисающий блондинистый парик. Длиной не хвастается, стандарт. Чуть левее, на телевизоре посажена на скотч яркая розовая бабочка, а из волос торчат самодельные картонные уши, вероятно, летучей мыши. Дизайн робота впечатляет: одновременно и красочный, и контрастирующий. На экране зелёными буквами мерцает надпись: "ПРОДОЛЖИТЬ? ДА/НЕТ". Миссис Циркуль наклоняет голову вправо, пытаясь углядеть, куда жмёт инженер, но всё тщетно: за худенькой спиной ученика не видать пульта. Но оттуда слышится щелчок, негромкий. После что-то в машине зашумело. Скорее всего, это были встроенные вентиляторы в железный торс. Зип, услыхав, повернулась в сторону шума, наблюдая. Тишина кабинета была нарушена вращением незримых вентиляторов. Спустя секунды на экране вновь появилась шкала загрузки, темп которой был хаотичен. Сперва показалось двадцать семь процентов, затем пятьдесят два, следом девяносто семь. И вот, шкала заполнилась на все сто процентов. Зип подбежала поближе, интересуясь происходящим, пока Скелл и миссис Циркуль предпочитали наблюдать на расстоянии. Стоило Эдварду моргнуть, как его встречает ровно нарисованное линиями лицо девушки-робота: два квадрата вместо глаз, идеально ровные круги как имитация щёк, брови как палочки. Устройство заморгало квадратами, подражая человеческой мимике. На экране, в левом нижнем углу медленно мерцает надпись: "RUBY-U608A-U72BA-5ED3K". Символы значили модель машины, но как обновление модели вообще работало – не ясно. Лишь имя внутри шифра оставалось без изменений – Руби. Вероятно, эта надпись была как тест дисплея. Вскоре, код модели перестал мерцать, и перед глазами учеников в чистом виде отразилось "лицо" робота. Он поводил головой-телевизором по сторонам, выражение фигур дисплея – нейтрально. Скорее всего, девушка-робот изучала округу, паралельно обрабатывая информацию. Скелл встаёт со стула, направляется к Зип и Эдварду. Миссис Циркуль же стоит неподвижно, смотрит с интересом. Руби пошевелила рукой, потом другой. Затем ступнями ног: она сделала ими один полный оборот, на все триста шестьдесят градусов. Выглядело неестественно, но интригующе. Всё это сопровождалось звуками металла, звуками рабочей техники. Квадратный телевизор вновь уставился на лица тройки одноклассников и, не став томить, пошевелил своей острой линией за место рта: — Привет, Скелл, Эдвард! — Раздался девчачий цифровой голос Руби, который демонстрировал бездушную эмоциональность, но, справедливости ради, звучали слова убедительно, словно перед учениками действительно сидит живое существо. Робот не двигал железными конечностями, лишь водил свою голову из стороны в сторону. Машина моргнула раз, сместив свои квадратики влево, к бунтарке. — Привет, Зип! Скелл и Эдвард заулыбались, "дав пять". Их хлопок отразился по всему кабинету, вплоть до ушей миссис Циркуль. Она зашагала прямо, не быстро, убрав руки за спину. Её шаги были слышными, массивными. Ребята как будто чувствовали вес женщины. На лице учителя виднеется довольная улыбка, видать, она гордится успехами талантливых учеников. Что, собственно, здесь такого? Двойка учеников смогла разработать полноценного робота, смогла постепенно улучшать его возможности. Это сравнимо с чудом. В памяти миссис Циркуль не было подобных случаях, когда ученики смогли сделать что-то по-настоящему удивительное. Она впервые наблюдала за подобным, прямо в своём же кабинете. Здоровенная женщина подошла к стулу с девушкой-роботом, слегка наклонившись, заставив подростков отойти назад, дабы та поместилась в пространстве. Глаза-квадраты Руби столкнулись со взглядом учительницы. Очи робота чуть уменьшились, брови-линии полезли вверх. Вероятно, таким образом она пыталась изобразить дискомфорт, но выглядело это так, словно машина испугалась. Миссис Циркуль упёрлась своей ножкой протеза, остриё воткнулось в пол. Сама же женщина поправила свои длиннющие волосы свободной рукой и, бодро заводив глазами по телу робота, хотела было поздороваться. Но Руби оказалась впереди на шаг: — З-здравствуйте, миссис Циркуль... — Поздоровалась машина с учительницей. И она... заикнулась? Руби не стала бездействовать, её левый глаз-квадрат глянул в сторону. Туда, где висели настенные часы. Стоило миссис сделать вдох, как тут же на дисплее телевизора показалась надпись: "23 декабря 2024 год, 9:46". Как робот смог определить точную дату? Скорее всего, когда Руби матала своей головой-телевизором в разные стороны, увидела на учительском столе стойку с календарём, на котором ярким красным шрифтом были написаны все числа месяца. Модуль, отвечающий за эмоциональный отклик, был разработан лично Скеллом. Сейчас тёмный парень сконфужен поведением робота. Впрочем, не только он. Скелл, как оказалось, любитель работы с программным обеспечением. Все чипы внутри коробки телевизора были прописаны им. Память, анализ, эмоции, расчёт, гео-данные: всё это его рук дело. Эдвард же, будучи известным тем, что его увлечение инженерией чересчур маниакально, вызвался помочь Скеллу с разработкой полноценного робота. Увы, Эдвард не был так терпеливым и усидчивым, сравнивая с его товарищем по проекту. Волосатый чертёнок то и дело забрасывал все свои грандиозные идеи, никогда не доводя их до конца. Но Руби стала исключением, Эдвард пересилил самого себя, и именно он подарил ей прочный каркас, все сто двадцать килограмм метала. Как он узнал об интересах одноклассника – вопрос прошлого. Сами ребята не вспомнят. Миссис Циркуль фыркнула, явно не предвещая такой реакции робота. Она сделала два шага назад, встав около своего учительского стола. Зип же стояла около инженера-Эдварда, который уже успел прихватить с собой отвёртку из ящичка под партой. Вероятно, он готовился закрывать крышку наверху головы-телевизора, но не торопился. Скелл начал водить пальчиками по своим карманам, доставая оттуда маленькие микросхемы. Это были как раз-таки недостающие модули: гео-данных и характера. Как только Эдвард увидел две зелёных плитки на ладони Скелла, волосатый инженер выключает Руби пультом управления. Лицо с фигурами пропадет, остаётся лишь холодная мигающая надпись на экране коробки: "ОШИБКА: ОТСУТСТВУЕТ МОДУЛЬ ГЕО-ДАННЫХ, ОТСУТСТВУЕТ МОДУЛЬ ХАРАКТЕРА". Девушку-робота отключили, но не её систему: вторая продолжала работать так, как было нужно инженеру и программисту. Без эмоций, без "жизни". Исключительно факты, числа, данные. Вот Скелл протягивает ладонь с чипами Эдварду, тот берёт лишь один, а затем подходит к машине. Он просовывает маленькую ручку с плиткой в отверстие телевизора, аккуратно, без резких движений. Другой же принимается протаскивать отвёртку, и как только её зубец упёрся обо что-то, начинает крутить. Миссис Циркуль и Зип смотрят с интересом, только если первая на расстоянии, то вторая чуть ли не впритык к спине чертёнка. Стоило ему высунуть отвёртку, как тут же на экране пропала надпись с ошибкой модуля гео-данных. Остался последний чип, который отвечал за некий характер девушки-робота. Укороченная надпись на экране вновь мерцает зелёным цветом, миссис Циркуль видит и читает её. Пока Скелл передавал последнюю плитку Эдварду, миссис Циркуль с искренним желанием узнать о возможностях машины задаёт вопрос: — А как работает... э-э... — громадная учительница пытается подобрать верное слово, но всё не выходит, — характер её? В руках Эдварда оказывается чип, и он принимается делать всё те же действия, игнорируя вопрос учительницы. Зип кинула косой взгляд на женщину, без предвзятости. Скелл же повернул голову вверх, туда, где было лицо миссис. Они столкнулись взглядами, ожидая друг от друга чего-то. Тёмный программист, метнув глаза на настенные часы, принялся отвечать: — М-м-м... Внутри этого квадратика прописано отношение к каждому человеку, к каждому событию и действию. Как бы... мгх... — остановился Скелл, подбирая слова для отсталой от технологий миссис, а после указал ладонью на своего волосатого одноклассника, — возьмём, к примеру, Эдварда. Инженер оглянулся, услышав своё имя. На его лице тут же появились неясная улыбка: она смеётся, видя выражение лица преподавательницы, которая, кажись, и слов понять – не понимала. Переместив взгляд чуть правее, рядом с ним стоит Зип, наблюдает теперь не за работой чертёнка, а за Скеллом. Видать, ей самой требовалось объяснение принципа работы робота. Эдвард не стал заострять уши на разговоре с миссис, лишь продолжил заниматься рутиной. — Я, как программист, задаю базовую информацию по нему через телефон: имя, возраст, пол, качества характера. Руби же выстраивает отношение к Эдварду самостоятельно. То есть, она способна перенять его привычки, манеру речи, поступки. Но тут есть важный момент, — Скелл хлопнул ладонями, заставив высокую учительницу непроизвольно моргнуть от резкого звука: — Руби никогда не сможет причинить вред человеку, поэтому всё будет... варьироваться! Вот убить человека она не сможет, поскольку это противоречит её программе. После слов Скелла, с лица миссис пропало недоумение. Она как-то странно прищурилась, метнула глаза с девушки-робота на мрачного парня, при этом поджав губы. Женщина ничего не ответила, лишь приподняла свой большой циркуль ввысь и стряхнула с одной ножки невидимую пыль. Паренёк вновь помрачнел взглядом: если минуту назад он рассказывал всё с горящими глазами, то теперь в его сердце что-то ёкнуло. Эдвард и Зип ничего не заметили, лишь продолжали заниматься своими делами. Миссис Циркуль не высказала ничего насчёт безопасности людей, лишь невнятно хмыкнула, приличия ради. — Ну всё, — сунув отвёртку в карман, отряхнул руками Эдвард, — почти готово! Скелл поворачивается к доске: теперь на стуле сидит полноценно собранный робот. Ничего не торчит, всё прикручено и держится на своих местах. Верхняя крышка на телевизоре закрылась, давая волосам свисать должным образом с "макушки". Вот Эдвард вытаскивает из заднего кармана пульт управления, вновь включая Руби. Все замерли, момент истины: работает ли всё должным образом? На экране мелькают те же надписи, что и ранее; на этот раз без ошибок. Стрелка настенных часов издаёт звук хода, и на дисплее появляется лицо девушки-робота, в левом нижнем углу опять выплывает наименование модели, но затем пропадает. Миссис Циркуль поглядела на девушку-робота вновь. Учительница теперь видит активное движение глаз-квадратиков, видит относительно плавные движения механическими руками. Руби встала со стула, из-за скрежета металла ребята почувствовали всю тяжесть машины. И вот перед лицами людей стоит робот. Он упёр свою руку о бок, слегка наклонил голову, дабы взглянуть на низкорослого инженера. Руби машет левой рукой всем, поворачивая туловище к взглядам смотрящих. Её пальцы пластиковые, белые, словно взяты от старого аниматроника. Эдвард и Скелл уже не обращают внимание на приветствие робота, инженер говорит: — Кхм... Руби, открой, пожалуйста, зонт! — Эдвард обратился к роботу не приказывая, а прося сделать услугу, нарочно. — Ну... хорошо, — ответила девушка-робот, взгляд которой наполнился недопониманием. И действительно, зачем? Они ведь в помещении. Но в системе Руби выстроилась вполне логичная цепочка: «Раз уж инженер попросил открыть зонт, следовательно, он его как-то модернизировал». Руби отходит подальше от одноклассников, дабы тех не задел резко открывающийся зонт. Вероятность того, что они почувствуют боль от ткани – мала. Но всё же, по программе она не может причинять любой вред людям, поэтому и избегает этого. Вентилятор внутри машины загудел, глаза-квадраты заменились крутящимися во круг оси окружностями, которые означали запуск протокола. Эдвард с надеждой смотрит на это всё, Скелл же почему-то хмурится, не довольствуясь. Зип и миссис Циркуль просто наблюдают со стороны, поскольку большего делать они не могли. И вот, глаза-круги заменились на две зелёных галочки, означающие готовность заданной операции. Глаза ребят не успевают сообразить, как вдруг из волос Руби мигом выровнялись ввысь два железных штыка, а из них начали формироваться две широченные металлические плиты. Всё, глаза Руби стали обыденными, что значило завершение задания. Эдвард глядит на это с огнём в глазах, тем временем как Скелл вообще не испытывает радость за друга. Что, собственно, не так? А вы когда-нибудь видели зонт, состоящий полностью из металла? Вот и Скелл нет. Его конфуз теперь разделяли Зип и миссис Циркуль, которые не могли найти ответа на логичный вопрос в голове: «А почему зонт из металла?». Нет, ни одноклассники ни учительница не жадные, скорее, более рациональные, чем безумный Эдвард. Зип подошла поближе к Руби, та приветствовала её взглядом. Лицо бунтарки скривилось от непонимания, она переводится на Эдварда и спрашивает: — А на кой чёрт ей зонт железный?! — Буркнула Зип в своей манере, на что Скелл бросил свой редкий бодрый взгляд на девушку. — А у Эдварда материалы уже третий год валяются! — Посмеялся от увиденного бреда Скелл, не громко. — Всё руки у него чесались, хотел использовать хоть где-то. — Красиво же! — Сложив руки за спину, любовался Руби волосатый инженер. — Мгм!.. — Мычит Зип, почесав открытый левый локоть. — Это не зонт, это щит от града пуль! Безумный чертёнок улыбнулся, даже хмыкнул, но близко к сердцу критику не воспринял. Преподавательница наклонилась правее, всматриваясь в робота. Движения второй такие лёгкие, воздушные, несмотря на открывшийся массивный зонт, словно в ней нет тех ста двадцати килограммов. С другой стороны, ручки у Руби тоненькие, как и ноги. Туловище не сказать, что толстое: обычное. И на нём квадратный телевизор, ни больше ни меньше. И как Руби вообще функционирует, да причём с такой лёгкостью? Всё-таки миссис не сдерживается, делает шаг ближе к Скеллу и спрашивает его: — А как она работает-то? На батарейках? — Негромко задаёт вопрос женщина, но в груди учеников бушует сильная вибрация от её голоса. — На аккумуляторе, — быстро подняв свой взгляд с бедра учительницы до головы, ответил Скелл, краем глаза увидев то, как Руби свернула большую железяку над её головой. — А он где? — Неряшливо продолжает задавать вопросы миссис, положив свою голову на левую ладонь, локоть который упёрся об её тело. — В заднице! — Вдруг засмеялась Зип, чуть ли не выкрикнув это слово. Косые взгляды Эдварда и Скелла тут же бросились на девушку, миссис Циркуль сконфузилась, опустила губы вниз и брови вверх; а Руби повернулась к бунтарке монитором, на её "лице" появились ещё розоватые наклонные линии, прямо над кругами-щеками, квадратики сузились. — Зип!.. — Развёл руками Эдвард, якобы отрицая манеры девушки, но глаза его выдают: ему хочется смеяться. С одной стороны, Зип указала всё верно: с нижней части туловища высовывается длинный шнур с вилкой, который, вероятно, напрямую подключен к аккумулятору. Сама же девушка продолжала хихикать, но уже тише, ради небольшой доли приличия, пока остальные стояли и ничего не смели сказать. Брови Руби нахмурились, глаза стали обидчивые, злобные. Они не навевали угрозу, просто выражали недовольство. Миссис Циркуль хотела было что-то сказать, поскольку она является учителем, их наставником, примером для подражания; но её в момент открывшийся рот перебивает громкий стук открывшейся двери в кабинет. Бунтарка наклоняется со своим довольным взглядом в сторону порога, остальные же поворачиваются к звуку. В дверном проёме показался друг Эдварда и Зип, гроза всей бунтарской жизни. Это был Оливер, что с довольной лыбой заходил в класс. — Здра-а-вствуйте, — протянул хулиган, вальяжно топая к своим друзьям. — Привет, — лишь поздоровалась миссис, пока Зип и Эдвард даже губой не дрогнули, дабы поприветствовать карандашерукого. Не удивительно, ведь они-то уже виделись за сегодняшний день. Скелл же ушёл к ближайшему стулу, достал телефон и начал чем-то заниматься. Оливер встаёт рядом с чертёнком-Эдвардом, всматриваясь в механическое тело Руби. Она здоровается: — Привет, Оливер, — но в ответ лишь тишина. Эдвард хотел было спросить насчёт той троицы, которую проводил его приятель вплоть до двери, но его нос внезапно зачесался. Волосатый почувствовал какой-то странный запах, что веял прямо от друга. Запах приятный, не навязчивый, но как раз-таки это и смутило Эдварда. Оливер ни разу за всю жизнь не использовал одеколон, или же парфюм. По крайней мере, в школе инженер этого не ощущал, несмотря на то, что и сидит по-соседству с хулиганом. Оливер вдруг икнул, дрогнув всем телом. Эдвард, улыбаясь, обращается к другу, негромко: — Чего это от тебя так вкусно пахнет? — Наклонив голову к Оливеру, нюхает Эдвард. Зип подошла поближе к хулигану, дабы тот нашептал им на ушко. Мало ли, чего Оливер натворил, а в кабинете всеслышащая миссис. Руби же сузила свои квадратики, наблюдая за гримасами неугомонной троицы. Почему-то робот поменялся в настроении, когда в кабинете оказался Оливер. Быть может, модуль характера был настроен так, или его изменения? Белобрысый Оливер, почесав подбородок рукой своим большим карандашом, принялся отвечать: — Захожу, значит, я в туалет, а там мистер Налон руки моет, — шепчет хулиган, оглянувшись на миссис, которая уже успела отойти вдаль кабинета, к подоконнику с тетрадями, — мне как бы тоже надо было сполоснуть их, — Оливер кивнул Эдварду. — Ну, и? — Ждёт низкорослый инженер, понимая, что имел ввиду хулиган под "сполоснуть". — Включаю кран, мою руку, и решаюсь мылом воспользоваться. Тру-тру – и чувствую запах. Нюхаю этот кирпич, и потом слышу: "Что, съесть надумал?". А мне как раз скучно было, отвечаю: "Да. А Вам слабо?". Оливер после сказанного прикрыл рот рукой, смеясь. Его глазки блестят, вот уже слезятся. Эдвард и Зип в предвкушении, они хотят услышать продолжение. Инженер, сам того не замечая, затопал ножкой, как бы выжидая чего-то. Глаза Зип же нахмурились оттого, что Оливер смеётся, не рассказывая то, что произошло далее. А узнать-то хочется. Бунтарка-Зип вцепилась за воротник белой рубашки Оливера и затрясла его из стороны в сторону: — Дальше! — Чуть ли не зарычала Зип. — Этот бородатый подходит такой, — Оливер показал ладонью массивную бороду у мистера, который с утра ходил в костюме Санты, — выхватывает у меня кусок и откусывает, пережёвывает. — Ой фу... — вывалилось у Зип, но на её лице образовалась улыбка. Эдвард же засмеялся, выпучив глаза. — Я стою, ржу как конь, а он мне потом протягивает, мол, "твоя очередь". Берусь я, значит, глаза закрываю, кусаю... А-ха-ха... — Вы мыло вдвоём загрызли что-ли? — Спросил Эдвард, живот которого прыгал от сдерживаемого смеха. — Не-а, — махнул карандашом Оливер, чуть было не задев им рядом стоящую Руби, что продолжала наблюдать за группой. — Я смеюсь, жую. Этот тоже. И вдруг к нам в туалет заходит... новенькая! — Кэти? — Опешила Зип. — В мужской туалет?! — Вот именно, — глаза Оливера метнулись на бунтарку, голова кивнула. — Да она вообще простая: смех услышала, ну и вошла. Спрашивает: "Вы чего тут?". У меня в руке ещё кусочек мыла остаётся, думаю, протянуть, но понимаю, что за спиной-то её отец. — Мгм! — Кивнул чертёнок с бунтаркой. — Вдруг у меня физик резко выхватывает мыло, отвечает, мол: "У нас важный спор!". Кэти такая: "Дурью маетесь! Потом с горшка слезть не сможете!". Ох... жаль, что я всё это не заснял!.. Уши миссис Циркуль дрогнули, но никто этого не заметил. Вероятно, учительница слышала весь разговор ребят, но подавать виду – не подавала. Лишь продолжала что-то писать в тетрадях красной пастой, а самой-то интересно слушать Оливера. И действительно, съесть кусок мыла, да даже половинку, уже может сказаться на состоянии организма. Но что пятидесятилетний дундук, что шестнадцатилетний дуболом не вспомнили о самом главном в жизни – о здоровье. Высокорослая миссис уже хотела было склонить голову в сторону троицы, выдав свой интерес, но Оливер тут же продолжил: — Этот, видать, разозлился, бородой своей затряс, сказал ей: "Ну ты же девочка, тебе такого не понять!", — Оливер жестикулирует, пожимает плечами в точности, как мистер Налон. — И тут Кэти оборачивается, к нам подходит, выхватывает кусок мыла, и в рот! Мужик, бедный, глаза выпучил, видать, испугался. Я уже икаю, наблюдаю за всем этим. И потом Кэти такая говорит что-то вроде: "Не недооценивай меня!". — Придурки! — Отозвался Эдвард, негромко смеясь. Краем глаза он увидел лицо Скелла, который тоже улыбался, что было редкостью. — Нормально себя чувствуешь? — Спросила бунтарка у хулигана, кривясь от представления вкуса того куска мыла. — Да в порядке всё! — Махнул рукой мылоед, хихикая, а после слегка пригнулся. — Зато гляди теперь, что могу!.. Оливер ступает на шаг назад, делает глубокий вдох. Зип и Эдвард глядят на него, не понимают, что он хочет сделать. Даже Скелл отложил свой телефон, принялся наблюдать за происходящим. Зип краем глаза увидела косой взгляд миссис Циркуль, которая тоже была в предвкушении. И вот, Оливер замирает, а затем аккуратным движением руки затыкает себе две ноздри. После он принялся выдыхать набранный воздух через рот, и в этот же момент глаза одноклассников вновь зацепились за рот Оливера: с него вылетело четыре мыльных пузырька, которые полетели вверх, к потолку. Левый зрачок преподавательницы задвигался в том же направлении, что и пузыри, а сама улыбнулась от увиденного. Оливер же выровнял дыхание и, кашлянув, развёл руками, словно фокусник: — Вуаля! — По-французски отозвалось довольное лицо хулигана-Оливера. — Идиот, ха-ха-ха... — Смеялся прямо в глаза Оливеру Эдвард, скрестив руки на груди, Зип за ним. Оливер вновь доказал всем, что он является самым безбашенным среди своих друзей-бунтарей. Все только были и рады: действительно, без таких людей в коллективе, как Оливер, всегда тяжко. Да, быть может, Оливер и не пушистый кролик, но удивлять класс тот не переставал. Хулиганы ведь такие: первыми всегда веселятся они, а уж потом и те, кому не досталось. Хотя сегодняшний случай можно считать исключением, поскольку никто не стал жертвой издевательств. Знали бы вы, как Оливер сейчас горел в душе от осознания того, что даже взрослая миссис в углу кабинета прикрыла лицо рукой, дабы одноклассники не увидели её улыбки. Стеснялась? Нет, просто не хотела портить себе статус "строгой учительницы". — А старикан жив-хоть? — Поинтересовалась Зип, поскольку не ожидала, что мистер Налон всерьёз съест кусок мыла. — Да кто же его знает!.. — воскликнул Оливер. — Наверное, улёгся где-нибудь под ёлкой, переваривает... Все были на веселе, но лишь одна персона отличилась. Нет, не персона, а робот. Руби всё время стояла возле ребят и ничего не говорила, лишь смотрела за довольством Оливера. Хулиган, столкнувшись с её серьёзным взглядом в виде разноцветных фигур, ухмыльнулся. Он тычет своим карандашом в машину, пока та поправляет свои блондинистые волосы. Хулиган почему-то лыбится, смотрит прямо на неё, как на беззащитную кошку. Руби же даже глазами-квадратами не моргнула, лишь снисходительно посмотрела на Оливера. — Ну что? Тебе Скелл переписал отношение ко мне? — Спросил у девушки-робота Оливер, пока та смотрела на свои пластиковые пальцы, словно там был дорогой маникюр. — Вроде как... — туманно выкашлял Скелл, которого, походу, начало клонить в сон. Лицо у него такое, словно ему самому стёрли память. — Оливер, — цифровой голос девушки раздался в ушах людей, — ты просто представить себе не можешь, насколько же ты туп. Не дай бог инопланетяне прилетят именно к тебе для оценки интеллекта людского. Они ведь сразу поймут, что на Земле балбесы и попросту уничтожат нас! Вот так вот. Без привета, без церемоний: с ходу принялась поливать грязью самодовольного хулигана. Скелл, разумеется, прописал поведение Руби при встрече с Оливером так, как отзывались о хулигане другие, но опять же: базовая информация способна меняться без каких-либо проблем. Стоит лишь показать Оливеру себя с другой стороны, и робот станет добрее по отношению к нему. Но сейчас, по всей видимости, она видит в нём лишь сопляка, который был готов, кажется, убить, – лишь бы хорошенько посмеяться над слабаком. Миссис Циркуль, услышав подобное от Руби, не стала смеяться, лишь задалась вопросом внутри: «А как машина вообще может оценить человеческую глупость?». Разумеется, поступок хулигана крайне глуп, но и рассуждала миссис не о нём, а о всех людей сразу. Оливер изменился в лице. Он не разозлился, скорее, удивился. Хулиган повернулся к Скеллу лицом, тот уже предвещал обидные слова со стороны карандашерукого. Но всё обошлось: — Оригинально, — остро отозвался Оливер, и засмеялся. — Мне нравится! — Ц!.. — Цокнула Руби от того, что не смогла задеть чувства хулигана. То ли она имитировала обиду, то ли реально огорчилась его холодному отношению. Эдвард усмехнулся, а потом его глаза зацепились за настенные часы. Без пяти десять. Пол часа назад Оливер повёл Эбби, Кевина и Энджела к двери Алисы. Инженер знал о мире тьмы с рассказов Оливера. Как никак, друзья ведь. Но судя по рассказам своего друга, обычный человек не сможет пробыть там долгое время, поскольку тамошний хозяин в скором времени захочет прикончить странника. Эдвард мигом изменился в лице. Не сказать, что он побоялся за своих одноклассников: чертёнок просто хотел узнать отношение Оливера к происходящему. Эдвард задаёт вопрос, шёпотом, прикрывая рот рукой, дабы посторонние строгие уши не услышали его: — Слушай, а они не умрут там? — Показав пальцем в ту сторону, где приблизительно находилась фиолетовая дверь, спросил волосатый друг, наконец-таки сняв свои инженерные очки свободной рукой. Оливер так же перестал улыбаться. Быстро сообразив, он нагнулся к Эдварду, чтобы тот всё услышал. Двойка хулиганов оглянулась по сторонам: Скелл, кажется, окончательно задремал, Зип продолжила шептаться о чём-то с Руби наедине, а миссис Циркуль доставала новую тетрадку из стопки, однако уши у неё были заострены, словно пытались уловить слова учеников. Лицо учительницы не видать, оно перекрыто массивной шевелюрой. Оливер на свой страх и риск принялся отвечать, надеясь, что дальнейших слов никто не услышит: — Я, конечно, попросил Алису сохранить им жизни, — подтвердил Оливер, но после он уставился на стрелки часов, как будто боясь их, — но не знаю. Что-то они засиделись у неё... — Об этом и речь. Сам ведь говорил, что после получаса начинается... — Эдвард не нашёл слов, дабы объяснить происходящее в мистической комнате. — Может, они уже вышли? — Спросил у себя же Оливер, искренне не хотя быть ответственным за жизни тройки. Кабинет затих. Лишь работающий вентилятор Руби был слышен в помещении. Миссис Циркуль перелистнула лист тетради, тяжко вздыхая, вероятно, от ошибок в решениях ученика. Зип же зачем-то пошла к своей сумочке, оставив Руби одну посреди комнаты. Эдвард и Оливер же поглядывали на стрелки идущих часов. Секунда, другая, и вот проснулся Скелл. Он вновь достаёт свой телефон, пялясь в тусклый экран. За дверью были слышны возгласы учеников, детей вдали. Младший корпус был совсем неподалёку от старшего. Сейчас у младшеклассников концерт, посвященный Новому году, поэтому и слышится шум. Но тишину перебивает резкий звук деревянной двери, опять. Все повернулись в сторону порога, а там стоит сама директриса школы – мисс Грейс. Внешний вид у неё совсем не праздничный, скучный. Тот же зелёный пиджак, та же белая рубашка, тёмная юбка. Взгляд хмурый, на правом глазу сидит золотистый монокль. Единственная фиолетовая мишура свисала с её плеч, оригинально. С другой стороны, она ведь директор, лицо школы. Ей свойственно оставаться строгой ко всему, даже к внешнему виду. Левой рукой она держит яркую красную кружку с изображением снеговика, и рядом белый текст: "С Новым годом!". Первым, кто поздоровался с директрисой, стала миссис Циркуль. Она ждать – не ждала, что к ней пожалует мисс Грейс: — Здравствуйте! — С конца кабинета прокричала миссис, и, вследствие, из-за мощной звуковой волны от громадной женщины сердце директрисы сбилось с привычного темпа, впрочем, как и у остальных. — З-здравствуйте, — поздоровалась в ответ, чуть было не выронив монокль с глаза. Благо, успела поймать украшение свободной рукой. После, мисс Грейс встала ровно, указала правой ладонью на время, затем сказала: — Совещание! — Помню-помню, — уже не смотря на своего руководителя, отозвалась миссис Циркуль, перекладывая стопки тетрадей с подоконника на полку шкафа. Мисс Грейс окинула взглядом кабинет, заприметив сына и его друзей. Женщина неясно улыбнулась, дабы не выходить из образа директрисы. Зип и Эдвард что-то пробубнели себе под нос, как бы поздоровавшись с мисс. Скелл даже и внимания не обратил, продолжил что-то листать в телефоне. Знакомая директрисе девушка-робот помахала рукой, ничего не сказав мисс Грейс. Видать, сама директриса попросила запрограммировать робота так, чтобы он лишь махал ей. Женщина машет Руби в ответ, пока её сын-Оливер зашагал в сторону матери. Оказавшись перед ней, хулиган здоровается: — Привет, мам. — Привет, — спокойным голосом приветствует сына мать. Но стоило Оливеру подойти к женщине, как в ту же секунду она учуяла вкусный ненавязчивый аромат от карандашерукого. Её глаза выдали конфуз, она спрашивает: — Что-то ты, на удивление, вкусно пахнешь... — Я просто одеколоном побрызгался... — А-а... А я думала, что ты мылом объелся... — усмехнувшись, пошутила мисс, причём, к сожалению для Оливера, очень точно. Зип и Эдвард тут же отвели взгляды, дабы их бегающие смеющиеся глазки не выдали их друга Оливера. Руби же не стала пользоваться моментом, дабы подставить хулигана, хоть и могла. И как только машина стала способна самостоятельно принимать решения? Но сейчас никого не волновал этот вопрос: все наблюдали за диалогом между Оливером и мисс Грейс. «Откуда она узнала? — Скрежет зубами Оливер, слегка вспотев от строгого взгляда матери». — Ко мне сейчас мистер Деми подходил, про какое-то мыло спрашивал. Я сразу не поняла, ну он меня и повёл к мужскому туалету, и действительно, мыло исчезло! — Смотря в никуда, молвила мисс, не позволяя себе улыбаться во весь рот. Оливер начинает тоже посмеиваться, за ним и его друзья. Но в эту же секунду он застывает, поскольку мисс Грейс склонила голову к нему и, уже более тихим тоном, спрашивает: — Не ты ли это, случаем? Всё. Оливера раскрыли. Но как? Мистер Налон бы не выдал, скорее наоборот, в случае чего прекрыл. Кэти не похожа на доносчицу, но и доверия она не вызывала. А кто ещё мог заметить-то? Мать прекрасно знала сына как свои пять пальцев. Сколько раз ему приходилось сидеть в её кабинете за свои проделки. Вспоминая даже избиение Эбби на прошлой неделе. Оливер уже хотел было смириться, сдаться с потрохами, но позади него послышался девчачий цифровой голосок Руби: — Оливер был здесь. Никуда не выходил. Скелл в ту же секунду поднял голову, с изумлением посмотрел на Руби. «Как? Она защищает его? — раздались вопросы в голове мрачного программиста». Эдвард тоже не понял поведения девушки-робота, повернулся к ней с вопросительным взглядом, мол: "Чего это с тобой?". Сам Оливер бросил взгляд на Руби: он вообще не мог предвидеть такого поворота событий. Машина сменилась в взгляде с хмурого на спокойный, что как раз-таки вызвало доверие у директрисы. — Ну, хорошо, — мисс Грейс слегка улыбнулась Руби, потрепав сынишку по голове, а после развернулась боком, встав лицом перед коридором. — Я пошла, — объявила непонятно кому женщина. Перед тем как зашагать вперёд, она отпила из кружки содержимое, после чего её лицо непроизвольно скривилось, а из её рта выпало: — Фу! Звук каблуков начал отдаляться от кабинета, погружая ребят в тишину. Оливер, переведя дыхание, глядит на время. Десять часов. В его душе вновь заиграло беспокойство за ту троицу, что пошла на произвол судьбы в место, куда бы и врагу не пожелаешь оказаться. Хулиган глянул на Эдварда и Зип, за ними Руби. Поблагодарить робота словами — хулиган не поблагодарил, но глаза искренне хвалили поступок девушки-робота. В голове мылоеда множество разных мыслей, но одна из них яро отражалась в сознании: «С каждой минутой тьма становится всё капризнее!». Оливер, кашлянув в кулак, говорит в полголоса: — Мне надо проверить их!.. — Нарочно не называет имён Оливер, дабы слух миссис Циркуль ничего не заподозрила, а сам старается не поддаваться слабости. Эдвард с Зип кивнули, Скелл, вероятно, пропустил всё мимо ушей, а на экране Руби в момент появилась какая-то иконка, слева сверху. Она была похожа на папку с чёрточками: обычно, так помечают отдел памяти в системах. Вероятно, Руби впервые услышала в голосе Оливера некую тряску, поэтому и решила запомнить это. Хулиган бросает свой последний взгляд на окружение, выходит из кабинета, оставляя друзей наедине с учительницей и роботом. До того, как Оливер вышел из кабинета, Зип поглядывала на миссис Циркуль. Уж слишком она не подвижна, словно не человек, а столб. Было видно, что она тряслась, вероятно, от рассказа Оливера. Но всё же лицо своё показывать – не показывала. Бунтарка любопытствует, пока остальные продолжали смотреть кто-куда. Девушка не из глупых, решает приглядеться в отражения зеркальца, коль она встала в удачный угол, где отображается пол лица миссис Циркуль. Стоило Зип увидеть лишь малую часть улыбки, её глаза тут же дрогнули. Высоченная учительница неподвижно стоит около подоконника, руки застыли, глаза смотрят в никуда, а широкий оскал миссис Циркуль постепенно навевал слабую тревогу девушке. Зубы преподавательницы большие, острые, как у акулы. Маловероятно, что история Оливера рассмешила её до глубины души. В голове Зип отразилась мысль о том, что женщина услышала то, о чём боялся говорить хулиганистый друг отчётливо. Сперва эта мысль была лишь слабым звуком в сознании девушки, но чем дольше она смотрела на зеркальце, тем громче и навязчивее становилась та гипотеза. Девушка глядит на часы, остаётся пять минут до конца урока. Вновь переводит взгляд на миссис, теперь же её левая рука чешет подбородок, а улыбка всё не спадает с лица...