XXVI. Тридцать шесть и плюс один

Шумное глиссандо рояля возникло в главном коридоре школы. Кто-то, может быть, и испугался такого внезапного звука, однако знающие люди прекрасно понимали, что это всего-навсего мистер Деми, учитель музыки, который сделал ловкий ход по клавишам инструмента. В его кабинете, впрочем, как и в других, не было ни души, лишь он сам. Оно и неудивительно, поскольку сейчас проходило предновогоднее шоу в спортзале школы. В любом случае, педагог лет тридцати быстро протёр клавиши рояля от пыли тряпкой, из-за чего как раз и возник такой внезапный звук. Он вздохнул, поглядел на свои наручные часы, стрелки держались около начала десятого часа. Коротко вздохнув, мистер Деми оглядел кабинет так, словно хотел отыскать ещё парочку пыльных мест, при этом сжимая влажную тряпку в руках. Но его сосредоточенность сбил знакомый голос в коридоре, – голос мисс Грейс, директрисы. Донёсся он не издалека, совсем близко, около соседнего кабинета, где преподавала коллега мисс Блуми. — Совещание. Помните? — То ли уставший, то ли простывший голос начальства спрашивал кого-то. Уши преподавателя напряглись: как-никак он музыкант, у него-то точно со слухом всё в порядке. Но мистеру так и не удалось услышать ясного ответа, лишь мягкая интонация узналась ему. «Да, это мисс Блуми, — зачем-то подтвердил мистер Деми». После последовали другие слова, однако ни одно из них не поддалось распознаванию. Но голоса в коридоре выдавали самих себя: помимо Грейс и Блуми, где-то там же стоял мистер Налон, что-то бурчал в ответ директрисе. Деми не мог понять, почему он вообще пытается услышать их разговор. Зацепили его внимание вовсе не коллеги, а внеплановое совещание, о котором музыкант только что услышал. Никаких новостей насчёт сбора учителей не было, что и настораживало молодого педагога. Он в миг зашагал к учительскому столу, к телефону, дабы проверить наличие каких-либо уведомлений от начальства, но учитель ничего нового в чате не увидел. Мистер Деми хотел было уже выйти в коридор, к директрисе, дабы спросить у неё насчёт этого, однако до его ушей долетело брезгливое "фу" от женщины, а после и быстрый стук каблуков, отдаляющийся с каждой секундой. Он и сообразить не успел, как в тот же миг они и вовсе затерялись в бесконечном гуле, доносившемся из спортзала, который всё не утихал. Глаза вновь забегали по классу: было принято решение заниматься своими делами, а как только в коридоре послышатся шаги – тут же последовать за ними. Зрачки зацепились за верхний регистр рояля: там вместо влаги образовалась небольшая куча пыли. Видать, мистер плохо провёл тряпкой по клавишам, из-за чего всю грязь удалить не удалось. Подойдя к инструменту, рука аккуратно упала на загрязнение, рояль издал безобразный звук секунд. Взгляд переменился, стал хмурым и недоумевающим. Рука соскользнула вниз, от клавиш к ноге, глаза с любопытством зацепились за белые кнопки, рот скривился. — Не понял... — Буркнул мистер Деми, наклонившись к инструменту чуть ближе. Его указательный палец стукнул по клавише, затем по другой, третьей. Слух не подвёл, сомнения не были напрасны. В определённых звуках слышится фальшь. Мистер Деми такому, разумеется, рад не был. Несмотря на то, что он сегодня уже играл на инструменте, ему ничего странного не послышалось. Вероятно, это из-за тональности произведений, в которых попросту не была прописана игра этой ноты. Учитель выпрямился, поправил свои тёмные подтяжки на светлой рубашке да направился в конец кабинета, к задним партам. Около них стояли шкафы с различными папками, в них – партитуры вплоть до симфонического оркестра. Но мужчине они были не нужны. Открыв дверцу одного из шкафов, оттуда, с верхней полки, он достал специальный инструмент – железный ключ для настройки рояля. Он весь в пыли, успел слегка поржаветь. Мистер лишь вытер пыль тряпкой, бросил её на широкий подоконник, а затем подбежал к музыкальному инструменту, дабы поскорее решить проблему. Педагог открыл крышку инструмента, присел на табуретку, включил тюнер на подставке для нот и нажал на расстроенную клавишу, на ноту "ми". Две струны, натянутые на металлический коло́к, начали колебаться. Мистер видит на экране устройства, что звук действительно звучит ниже нужного. Деми зажимает одну из струн, в эту же секунду ключ обхватывает стержень, начинает его прокручивать, слегка, чтобы не переборщить. Из раза в раз учитель стукает по ноте, дабы свериться с новым звучанием и графиком тюнера. Всё вскоре проходит успешно. Подобное мистер начинает делать практически с каждой нотой: коль уселся за настройку, лучше проверить весь регистр, чтобы потом не пришлось вновь заниматься рутиной. С каждой минутой руки двигались всё дальше и дальше, струны натягивались ещё сильнее, а устройства мистера смиренно показывали точные и, главное, правильные значения частот. Вдруг в коридоре послышались шаги, уши музыканта определили, что звуки принадлежали каблукам и туфлям. Скорее всего, это его коллеги, мисс Блуми и мистер Налон. Предавать этому значения мистер не стал, продолжил стучать по клавишам да вертеть ключом. Слух же заострился: в тот момент почему-то ровный шаг туфель сбился с привычного ритма, словно прохожего сбили с толку. Каблуки же строго шагали дальше, туда, куда ранее шла директриса. В свой кабинет, вероятно, ибо минут пять назад мисс Грейс напоминала соратникам насчёт совещания... но не мистеру Деми. Шаг туфель в коридоре стал приближаться к двери кабинета музыки, учитель это отчётливо слышит. Мгновение, и его глаза переводятся на приоткрывшуюся входную дверь. Стоит там мистер Налон в сказочном костюме Санты и с массивной бородой. Мужичок поглядел с изумлением на коллегу, на рояль, сухие губы вошедшего тут же зашевелились: — Что творишь? — Спрашивает Налон, проходя вглубь кабинета, предварительно закрыв дверь. — Рояль расстроился, — сосредоточенно глядя на подручный прибор, отвечает мистер Деми. — А кто его-... — Никто его не обижал, просто натяжение струн ослабло, — перебив банальный каламбур коллеги, холодно ответил Деми. Налон же нахмурился, подумал с обидой: «Я ведь тебя, гад, подловлю!». — Кстати, я слышал, что сейчас совещание будет. — Да, — удивительно спокойно сказал физик. — Как раз туда и шёл. — А здесь как оказались? — Уже заулыбался Деми, а не Налон. Музыкант – человек воспитанный, несмотря на долгое общение с коллегой, он ни разу не обратился к физику на "ты", поскольку разница в их возрасте чуть переваливала за двадцать лет. — Ну, я услышал из твоего кабинета "бым-бым-бым". Любопытно стало, чего это тут делается! — Фальшивая борода физика тряслась, когда он говорил. — Помочь может? — Ну... — замялся Деми, а затем взглянул на свои пальцы. Они покраснели из-за того, что тонкая натянутая струна, за которую он хватался, колебалась, из-за чего соскребала кожу. — Давайте. Возьмитесь за эту струну, — показал пальцем музыкант. Мистер Налон не стал долго раздумывать, сделал так, как сказали. Коллега-музыкант продолжил вертеть ключом, параллельно проверяя значения на тюнере. Физик же зевал, а его рука двигалась всё дальше по регистру, туда, куда говорил ему соратник. Сонные глазки мужичка глядели на клавиши, они ему знакомы. Вот палец мистера Деми стучит по ноте "фа", да и так продолжительно, словно колокола в христианском соборе. Налон также заприметил то, что кабинет музыки практически не имел новогодних украшений: всего-навсего статуэтки снеговиков да редкая мишура на окнах. Скучно. Почему помещение не было украшено – физика не волновало, впрочем, как и самого Деми. Прошла минута, и за спинами коллег послышался звук открывшейся двери. Глаза стрельнули в сторону звука, вошла миссис Тейвил, учительница немецкого языка, женщина крепкого телосложения. — Налон, — прорычала она, сощурив глаза, — тебя мисс Грейс ждёт! — Да-да, сейчас, — ответил мистер, после чего и он и музыкант синхронно отвернулись от женщины. Соратница то ли цокнула, то ли стукнула каблуком. Короткий взгляд мужичка заприметил красное платье, которое лишь выделяло округлые черты преподавателя иностранных языков. С шеи свисает снежная мишура, а со лба прорастают большущие рога, как у оленя. На них намотана гирлянда, светодиоды которой горят белыми огнями. Короткие волосы расчесать миссис не удосужилась, они торчат из всех сторон. Мистер Налон фыркнул, не понимая, чего ждёт миссис Тейвил. Деми же, не обращая внимания, продолжает стучать по клавише. Физик откуда-то знал, где и какая нота расположена на клавиатуре инструмента. Он старается подстраиваться под коллегу: как только он проворачивал ключ, рука Налона тут же смещалась дальше, зажимая следующую струну. Секунда, и оба коллеги услышали кашель миссис, а после последовал хмурый вопрос: — А чего это он делает? — Указывая своим толстым когтистым пальцем на мистера Деми, спрашивает женщина с круглыми щеками. Мистер Налон поглядел на музыканта, на его палец, который всё стучал по одной из белых клавиш. Глаза нахмурились, усы под бородой зачесались, а рот непроизвольно ухмыльнулся. Разумеется, этого никто не заметил, но и это не послужило поводом оставить миссис Тейвил без ответа. Физик поворачивает голову к соратнице, длинная борода тянется за ней. Брови мужичка задвигались так, словно волны в бушующем океане. Он облизнул сухие губы: — "Соль" долбит, — спокойно и точно ответил Налон, повернувшись к коллеге. Глазки музыканта и физика столкнулись: у первого они изумлены, напуганы, у второго же, наоборот, мягки, смеющиеся, словно сказанное было чистейшей правдой. И действительно, палец мистера Деми стучал по ноте "соль", поэтому спорить было бесполезно. По крайней мере физику. Преподаватель музыки со страхом в глазах поглядел на миссис Тейвил в надежде мигом оправдаться, но её нижняя челюсть уже чуть было не касалась груди, а бровей и вовсе стало не видать. Но через мгновение музыкант увидел в лице языковеда ложь: она не была удивлена по-настоящему, лишь подыграла Налону, просто Деми чересчур заволновался из-за шутки коллеги... но почему? Так или иначе, музыкант с облегчением выдохнул. — В любом случае, поторапливайся, — неряшливо почесав торчащие волосы, сказала миссис Тейвил. — Скоро садиться будем... — После чего видная женщина вышла в коридор, оставив обоих мужчин наедине. — Понял, бегу! — Непонятно кому ответил физик. Мистер Налон отпускает натянутые струны рояля, поправляет свою бороду и, ухватившись за края сказочного тулупа, словно принцесса за платье, выбегает из кабинета музыки. Мистер Деми остался совсем один, он задумчиво поглядел на чёрно-белые клавиши. Преподавателю оставалось проверить лишь пару нот на чистоту звучания, но рука, что держала ключ для настройки, в момент ослабла, другая потянулась к тюнеру, к кнопке выключения. Закрывать крышку рояля мистер не стал, он спокойно сложил все инструменты на переднюю парту, а затем встал на ноги, поправил свои тёмные подтяжки, достал из кармана брюк звенящие ключи. Быстрый шаг учителя вывел его в главный коридор. Оказавшись около двери, мистер Деми запирает её, чтобы никто не смел копаться в личных вещах. Короткий взгляд вдаль зацепился за худенького подтанцовывающего Санту, перед ним размеренно шагает крупная женщина. Музыкант чухает за ними...

***

Солнечная погода виднелась из строгих окон конференц-зала, чуть зашторенных аккуратной серой тканью. Куча машин проезжало мимо школы, редкие прохожие, не сбавляя шага, шли по своим делам, лишь иногда бросая бодрый взор на здоровенное здание. Внутри самой комнаты, за единым закруглённым столом, в кожаных креслах расселся учительский коллектив. Собрался практически весь педагогический состав: миссис Циркуль, мисс Блуми, мисс Эмили и сама мисс Грейс. Учителя нарядные, все соблюдают новогодние традиции, за исключением миссис Циркуль. Трудно сказать, почему она не украсила свой обыденный вид. Мгновение, и наконец-то показалась миссис Тейвил. В дверном проёме её фигура заняла почти весь проход, но в помещение она-таки зашла. За её широкой спиной показался бородатый мистер Налон, он лёгкой походкой вошёл внутрь, махнув рукой тем, кого он впервые увидел за день. За физиком вошёл мистер Деми. В ту же секунду все почему-то переглянулись, нахмурились, словно не ждали его здесь. Сама мисс Грейс встретила его с удивлёнными глазами, однако ничего комментировать она не стала. Музыкант же зажался, но всё же решился войти. Найдя себе место, он упал на скромную табуретку, не на кожаное кресло, которое было у каждого. Учителя сковывало чувство, что он оказался совсем не в нужное время, а факт того, что мисс Грейс ничего ему не сказала, ничего не написала, настораживал. Оказался Деми около миссис Циркуль, высокой женщины, что водила карандашом по листку бумаги. Стрельнув аккуратно глазами на стол, мистер увидел бессмысленные рисунки. Из интересного он смог подметить куб, восклицательный знак, букет цветов и домик. Деми не стал раздумывать, просто отвёл глаза в сторону, к мисс Грейс. Она что-то писала в своих бумажках, попутно поглядывая на мистера Деми, да с таким взглядом, словно за табуретом сидел не педагог, а орангутанг: дико, с опасением, но при этом очень сдержанно. «Что это с ними сегодня? — Пожал плечами мужчина, поправив очки, про которые он каждый раз забывал, вероятно, из-за привычки». Спустя минуту о стол колко ударяется шариковая ручка. Это директриса закончила свою рутину, заставив весь коллектив затихнуть. Женщина встала, сняла свой зелёный пиджак и повесила на спинку кресла: теперь она стояла лишь в рубашке и юбке, на шее – строгий галстук. — Итак, — выпрямилась директриса, поправив свой монокль и окинув кабинет холодным взором, — только мисс Саша на мероприятии... Учителя переглянулись, и лишь один мистер Деми потупился на карандаш, который уже давно как положила соседка, миссис Циркуль. Музыкант и не заметил никаких недоумевающих взглядов, хоть и их ощущение не покидало его. Почему-то он чувствовал себя лишним, но никакого объяснения этому ему не удавалось найти. Как сказала мисс Грейс, отсутствовала учительница художественного труда, мисс Саша. Насчёт её положения было известно всем: она сейчас на детском утреннике, развлекает толпы детей. Музыкант задался вопросом: «Что бы было, если мисс Саша оказалась здесь?». Вопрос появился неспроста, а из-за давления со стороны коллег. Мистер Деми всё же отводит очи от карандаша, глядит вправо: там миссис Циркуль, она сидит смирно, дыхание у неё как у дракона. Глянув левее, увидел мисс Эмили и миссис Тейвил, они уже успели о чём-то разговориться. Подслушивать Деми не стал, воспитание не позволило. Глаза поглядели напротив, там происходило следующее: мистер Налон откуда-то достал колоду карт и, словно где-то на корпоративе, строил карточный домик. Из его рта высунулся язык, глаза мужичка не смели моргать, были сосредоточены. Рядом с физиком сидела мисс Блуми, она упёрла свою голову в руку, улыбаясь из-за происходящего абсурда, другой рукой подавала бубового туза. — Налон, ей-богу, — рявкнула мисс Грейс, стукнула ладонью по столу, — убери карты! Карточный домик физика рухнул. Глаза мужчины помутнели, стали слезиться, брови погрустнели. Он вспылил, швырнул две карты, которые он держал в руках, в единую кучу. Губы искривились так, словно сдерживали громкий плач. Мисс Блуми же выпрямилась, отвернулась от мистера Налона, дабы и ей не прилетело по голове от руководства. «Как дети малые! — Подумал мистер Деми в тот момент, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись». Музыкант поглядел по сторонам, все окончательно были готовы слушать директрису. И вот музыкант думает, что сейчас совещание заиграет всё теми же красками: скучное обсуждение успеваемости учеников, методические беседы, заполнения журналов и прочая рутина. Однако на лице Деми в моменте заиграло удивление, когда он услышал от мисс Грейс следующее: — Ещё не время... — Обратилась директриса к Налону, пока тот собирал карты в упаковку. Деми же не понимает: «В смысле "ещё не время"? У нас что здесь, казино подпольное?!». И опять музыкант водит глазками по лицам соратников, не видя в них никакого удивления или смеха, что заставило Деми вновь погрузиться в раздумья и замыкаться. Мисс Грейс наконец-таки села в кресло, она демонстративно достала из-под стола бланк с таблицами и подписями. Мистер Деми хоть и сидел относительно близко к директрисе, однако увидеть содержимое листка ему не удалось: угол обзора не тот, да и соседка под три метра ростом загородила пространство собой. Стоило музыканту моргнуть, как тут же в руке директрисы оказалась шариковая ручка, ею она не водит, чего-то ждёт. Деми заметил, как мисс Грейс аккуратно осмотрела коллектив, не двигаясь, исключительно глазами. И опять её очи заостряют внимание на музыканте, задерживаются дольше обычного. Педагога мучило любопытство и непонимание: «Что, чёрт возьми, с ней не так?! Почему вся группа так смотрит на меня?». Отвечать на вопросы Деми никто не собирался, он их никому и не задавал. Лишь увидел он то, как директриса обращает свой взгляд к миссис Циркуль, слегка улыбаясь: — Миссис Циркуль, куда свой класс везёте? — Послышалась довольно мягкая интонация в голосе вечно хмурой директрисы. Несмотря на долгое знакомство, мисс Грейс продолжала говорить с ней официально, не по-дружески. — Батутный центр, адрес Вам высылала, — буркнула учительница математики, указывая пальцем на лежащий по близости телефон, недовольно щурясь. — Дети малые... Не любила миссис свой класс не потому, что он плохой, а потому что класс был – младшеклассников. Все об этом знали, поскольку высокая соратница всегда отличалась строгим характером, громким голосом и... пугающей натурой. Рост миссис, колючие волосы, недовольное лицо и холодная сталь циркуля-протеза вместо левой руки – разве это не способно напугать? Оно и неудивительно, что её класс такой послушный, даже ни одного случая на памяти не было, когда он смог провиниться перед классной руководительницей или, что ещё хуже, перед директрисой. Мисс Грейс ничего отвечать не стала, записала что-то в документ, затем потыкала по экрану своего телефона, опять сделала запись. Быстрый взгляд директрисы оказался на миссис Тейвил, которая шепталась о чём-то с мисс Эмили, вторая же не стеснялась жестикулировать. Грейс пропустила мистера Деми мимо глаз, поскольку у него не было классного руководства на плечах, поэтому и в лист вписывать ничего и не требовалось. Директриса позвала языковеда: — Ты, Тейвил? — Спросила Грейс, увидев на лице учительницы непонимающие глазки. Она дополнила: — Куда с классом едете? — А-а-а... — Отвлёкшись от разговора с коллегой, миссис Тейвил начала поправлять своё платье, которое, судя по всему, она подобрала не для того, чтобы казаться стройнее. — Какой-то отель с аквапарком... Пока не смотрела, где находится. — Сегодня вечером сообщи, — строго поставила точку на пустой ячейке возле имени коллеги директриса. — Мисс Блуми, — перевелась женщина на другую строку на листке, — у Вас что? — Мои не едут... — опечаленно сказала мисс Блуми, сняв с себя колпак эльфа. — Точно? — Точно. — Ну хорошо, — бездушно поставила прочерк Грейс, переведя свой взор на последнего соратника, на физика. — Ты куда везёшь свой класс? — В лес, — почему-то хихикнул мистер Налон, что заставило директрису вспылить на ровном месте, вероятно, из-за бесконечной халатности коллеги. — Налон, ну скажи серьёзно! — Злобно и раздражённо потребовала мисс Грейс. — В лес... — скорчив физиономию до неузнаваемости, ответил низким голосом Налон, угрожающе глядя на директрису. Грейс недовольно цокнула. — Ку-да?! — По слогам громко произнесла женщина, затрясла важной бумажкой, пока Налон с Блуми нагло рассмеялись, позволяя вести себя на совещании так, как не позволяют себе другие. — Ну к деду Зип, — махнул рукой мужичок. — На позапрошлых зимних каникулах туда же ездили, у него там дом трёхэтажный! Номер мистера Рара у тебя есть. И действительно, номерок дедушки Зип уже давно как был записан в телефонной книжке директрисы: стоило набрать всего пару цифр, и из телефона послышится голос пожилого человека. Мисс Грейс удавалось общаться с ним, мужчина представлялся двухзвёздочным генералом. Он старался вежливо общаться с директрисой, однако всё это у него выходило... неуклюже: то ли стойкая служба повлияла на него, то ли сам по себе человеком он был небрежным, мисс Грейс оставалось лишь гадать. Однако её радовало лишь то, что класс мистера Налона всегда оставался довольным поездкой в лесную глушь, поскольку ни одной жалобы со стороны учеников, как правило, не следовало. Это и подтверждало, что этот самый Рар, дедушка Зип, может, и не самый любезный человек, с которым доводилось говорить директрисе, но уж точно профессионал своего дела, раз класс физика из раза в раз желал поехать в лес. Женщина протёрла свой монокль платком, надела обратно на лицо, затем лёгким движением руки сделала запись в документе. Грейс уже хотела было отложить синюю ручку, как тут же Налон продолжил: — Она, кстати, со мной едет, — указывая большим пальцем на мисс Блуми, трясёт бородой физик. — И мальчуган ещё один, он тоже со мной! — Всего один? — Нахмурила брови директриса. — Да, — вступила в разговор низкорослая коллега Блуми. — Один парень попросился... — Ну хорошо, — не став ничего спрашивать, женщина лишь дописала что-то в ячейку документа. Мистер Деми сидел и не понимал, зачем он вообще пришёл. Он мог бы уже спокойно завершить настройку рояля и пойти в столовую, где нальют тёплый кофе и дадут блюдце с едой, или вообще пойти на детский утренник, поглядеть на веселящихся детей. Но покидать конференц-зал он не хотел, хоть и понимал, что его, вероятно, не будут просить остаться. Атмосфера в помещении была совсем не та, все будто бы были "на иголках", но не подавали виду. И сам Деми чувствовал напряжение, почему – не ясно. Музыкант оглядел округу: мисс Эмили качалась на кресле из стороны в сторону, как ребёнок, беседуя с миссис Тейвил, которая развалилась на всём сиденье. Мисс Блуми смотрела на Грейс, изредка поглядывая на Деми со взглядом, будто спрашивала: "Как ты здесь вообще очутился?". Рядом с ней – мистер Налон, который уложил свою голову прямиком на массивную седую бороду. Миссис Циркуль же облокотила руку о стол, голову положила на ладонь, сама принялась дремать. И как только директриса негромко кашлянула, все тут же перевели глаза на женщину, мистер Деми же – в последнюю очередь. — Итак, коллеги, уже конец года, а на наши головы упала куча всяческих проблем. Ну-с, начнём с основного и одновременно хорошего: на днях пришло письмо от городской проверки. Никаких нарушений в очередной раз выявлено не было, за что я вас всех хочу поблагодарить. Хоть делегация и стала свидетелем драки, благодаря пунктуальности мисс Эмили, она разняла детей и провела им беседу. Грейс говорила спокойно, в её словах действительно слышалась благодарность. Мистер Деми заметил, как учителя поглядели друг на друга, ехидно улыбнувшись, да так, словно им удалось выкрасть драгоценный бриллиант в ювелирном магазине. Но музыкант не понимал, что это могло значить. Лица не дружные, именно что ехидные. Сама Грейс почему-то легко улыбалась, возле её носа переплелись пальцы, словно сдерживая какую-то общую мысль. Золотой монокль отражал солнечный лучи, из-за чего некоторые не могли увидеть глаз женщины. Преподаватель музыки, поглядев правее и повыше, лицезрел грубый оскал миссис Циркуль, которая положила протез на колени, другой рукой стряхивая пыль: большие зубы, как у акулы, смеющиеся глаза и до жути острые клыки играли на лице учительницы математики. Деми сглотнул, директриса же продолжила: — Теперь о наболевшем... — Мисс Грейс потянула руку под стол, что-то там зашуршало. Секунда, и на поверхность падает прозрачный пакет, внутри которого мрачно лежал металлический напильник. Учителя окончательно замолчали, в конференц-зале больше не было шума. — Айден как-то заполучила этот напильник. Есть предположения, коллеги, как он мог оказаться в руках девушки? — Ключи от подвала есть же только у нас, — утвердила мысль миссис Тейвил, ковыряясь мизинцем в ухе, пока мистер Деми хмурился, впервые слыша о каких-то ключах. — Именно, — кивнула Грейс. — Поэтому спрошу ещё раз, при всех: никто ничего подозрительного не видел? — Нет, — отозвались некоторые из учителей, остальные лишь пожали плечами, покивали головой. — Я видела! — Ни с того ни с сего рявкнула миссис Циркуль. — Ваш сын, Оливер, знает про Алису. Я слышала, как он шептался о ней. — То, что Оливер знает насчёт принцессы, не так страшно. А вот насчёт друзей... или с кем он там говорил? — Скрепя зубами, выдавливает из себя вопрос Грейс, сжимая шариковую ручку в руке. — Он знает?! — Дёрнула рукой миссис Циркуль, нахмурив свои видные брови. — Да, — спокойно ответила мисс Грейс, однако в её голосе почувствовалась скрытая угроза, словно из ружья вот-вот вылетит пуля. — С кем он говорил? — С Эдвардом. Из класса Налона, — коротко и ясно ответила здоровая миссис, спрятав злые глаза за своими большими волосами, дабы не провоцировать начальство. — Тогда можно расслабиться, — почему-то вдруг откинулась на спинку кресла женщина. — Мой сын регулярно общался с Алисой, а зная его, он, вероятно, уже давно бы рассказал о ней своим друзьям! — Уверены, что всё под контролем? — Аккуратно спросила мисс Блуми, выглядывая из-за спины соседа-Налона, поскольку не ожидала от женщины такого ответа, впрочем, как и остальной состав. — Столько времени прошло... Если бы слух распространился, нам пришлось бы бежать, — намеренно или нет, но мисс Грейс ничего внятного не говорила, вероятно, из-за присутствия мистера Деми, который мало что понимал, но по чуть-чуть догадывался. — В любом случае, нам предстоит ожидать чего-нибудь? — Директриса обратила свой взор на мистера Налона. — Насчёт? — Коротко отозвался мужчина. — Насчёт Айден. — А... Вряд-ли, — хмуро ответил мужичок. — Восемь лет прошло, она уже и имя своё забыть успела! Да и к тому же, обещалась разобраться самостоятельно... — Её право, — дошли до ушей соратников холодные слова от женщины с моноклем. — Кстати, что насчёт автомобиля, который в наш забор въехал? — Уже забурчал физик, интересуясь, параллельно вспоминая остатки непонятной тёмной жидкости в салоне врезавшейся машины. — Виновника так и не нашли, — сказала миссис Циркуль, физик озадаченно кивнул. — Не ты ли, случаем? — Вдруг Грейс перевела свой чуткий взгляд с окна на Налона, указала шариковой ручкой на него, сощурив глаза. — А мне бампер дороже шк-... — Родины, — смеха ради перебила Налона мисс Блуми, завершив фразу совсем не так, как задумывал мужчина. Но и никаких поправок от мистера не последовало, его, видать, всё устроило, хоть сперва он и хотел сказать "школы". — Ладно-ладно, — тихо хихикает мисс Грейс. — Что же, настало время подвести итоги второй четверти!.. Мистер Деми моргнул два раза, увидел, как директриса встала, подошла к окну и, недолго думая, принялась зашторивать его, чтобы ни одного постороннего взора не оказалось на широком стекле. Мисс Эмили направилась ко входной двери и, ненадолго выглянув из неё, убедившись, что никого поблизости нет, заперла её. Миссис Циркуль встала с места, её вес почувствовали все. Она подошла к маленькому по сравнению с ней шкафу и достала оттуда семь стаканов и, мгновение спустя, миссис демонстративно ставит их на стол. Музыкант не успел сообразить, как из-за спины вышла низкорослая мисс Блуми, в руках которой был кувшин с водой. Она поставила его на стол подле хрустальных стаканов. Кто-то уже успел налить себе питьё, кто-то расположился на кресле поудобнее. И лишь один коллега не встал с места, это был мистер Налон. Посмотрев на него, музыкант увидел, как он умело тасовал карты в руках. «Что происходит? — Оглядывая округу, спрашивает Деми у самого себя». Преподаватель музыки не смог просто сидеть на табурете, его зовёт мисс Грейс: — Деми, коль пришёл, достань из-под стола железный ящик, пожалуйста, — показывая ладонью на стол, просит директриса. Музыкант не понимает, что происходит, все учителя пододвинулись поближе. Мисс Грейс приоткрыла само окно, лёгкий холод почувствовался каждому. Директриса, направляясь к своему месту, замечает, как из кармана тёмной юбки она достаёт предмет, который раньше видеть музыканту не приходилось, а именно... трубку для курева. У мистера Деми чуть челюсть не выпала, когда он увидел её в руках мисс Грейс. Посмотрев ошарашенным взглядом на коллег, те лишь заулыбались, особенно ярко блистала улыбка физика, который с восхищением смотрел на директрису, параллельно тасуя колоду. Музыкант не сводит безумных глаз с женщины, она это замечает и рукой показывает на стол, напоминая Деми о поручении. Худой преподаватель мигом отвернулся, полез под стол и, увидев тот самый железный ящик, достал его, неряшливо положив его на стол. Открывать его Грейс не просила, но и не запрещала. Деми открыл замки, поднял крышку и увидел следующее: множество разноцветных фишек лежало в десяти рядах сплошного цвета. Там и белые, и красные, зелёные, синие и чёрные фишки. Они эстетично лежали в ящике. В правой части находилась тёмно-зелёная скатерть. Деми понял, что ящик не простой, а игральный. Абсурд заполонил голову музыканта, он глядел на содержимое чемодана так, словно там были сбережения крупного банка. Пока мистер Деми застыл на месте, мистер Налон принялся стелить игральное поле. — Мистер Налон, — придя в себя, обеспокоенный Деми обращается к физику, — а что здесь происходит? — Скажем так, методика, благодаря которой никто ничего лишнего узнать не сможет. Считай, что это негласная часть совещания, — сурово произнёс мужчина, что было не в его стиле. Однако тут же он улыбнулся, выпрямился, зазнаваясь: — Сам придумал!.. — "Лишнего"?.. Ответа не последовало, усатый физик пропустил слово мимо ушей. Игральные фишки падали каждому из учителей поочерёдно, лишь одному Деми ничего не давали. Худощавый педагог заострил внимание на слове "методика", ему оно показалось чересчур странным. Пока что он наблюдал желание учителей сыграть в покер, ничего более. Но и это казалось абсурдом: азартные игры в административном здании, да ещё и начальство, глядишь, уже с охотой тянется к игре – бред. Музыкант, обратив внимание на коллектив, заметил то, что мистер Налон не кладёт фишки к своему месту. Мистер Деми понял, что физик – дилер, что именно он будет вести игру за широким столом. Наконец-таки очередь дошла и до музыканта, Налон уже хотел было дать ему определённое количество фишек, но худощавый педагог отмахнулся. Музыкант не ожидал, что ему предложат играть. — Я не играю!.. — Отрёкся Деми, на что Налон улыбнулся, не ехидно, а довольно мягко. — Оно и правильно, — положил ненужные фишки обратно в ящик Налон, параллельно оглядываясь на коллег с опаской. — Но и не игра это вовсе, — мужичок пододвинул стакан с водой к Деми. — Что? — Сейчас всё увидишь... — Физик начал класть в центр игрального полотна пять карт рубашкой вверх. Слова его звучали как-то нервно, не как ранее. Музыкант и одуматься не успел, как тут же почуял запах табака. Обернувшись, он увидел, как мисс Грейс уселась за кожаное кресло, прикуривая трубку. Вдохи делались тяжелее, благо, открытое окно давало лёгким живого воздуха. Шелест карт раздался в левом ухе учителя музыки, две карты упали к руке мисс Грейс. Оглядевшись, мистер Деми увидел, как все заняли свои места, глядя на то, как стоящий на ногах Налон делает раздачу. Деми уселся за табурет, решившись отпить воды из стакана: «Не спиртное, — попытался развеселить себя музыкант». Мисс Эмили вертела стакан в руке, словно в нём был дорогостоящий алкоголь, миссис Тейвил держала его около своих ног, бегая глазками за падающими картами. Мисс Блуми же уже разглядывала свои карты, не выдавая никаких эмоций, вероятно, для успешного хода в игре. И вот, последняя пара карт упала прямо перед миссис Циркуль, она взяла их в руку, ухмыльнулась, а затем спрятала от чужого взгляда. Как только все были готовы, мисс Грейс втянула дым, а после сказала: — Что же, начинаем. Миссис Циркуль, прошу! На середину игрального стола упали две белые фишки, на каждой из них число – однёрка. Первая ставка сделана миссис Циркуль. Довольно странный ход, поскольку у каждого из игроков были и десятки, и двадцатки, и пятидесятки. Но громадная учительница ограничилась двумя фишками, двумя жалкими фишками. Мистер Деми ни с того ни с сего усмехнулся, да так, что это услышали все. Музыканту стало неловко, поскольку косые взгляды перевелись со ставки на него. Опытным игроком он не являлся, да и понимать особо ничего не понимал в игре в покер. Мистер Деми неоднократно слышал, что покер – игра, зависящая не только от удачи, но и от стратегического плана: когда стоит сделать пропуск хода, а когда ставить всё, что есть. Лица у всех спокойные, рассудительные. Коллеги не играли на деньги, играли ли они вовсе? В конференц-зале раздался кашель, а затем негромкий смешок директрисы: — Ха-ха... Двойняшки! — Чему-то заулыбалась Грейс. — Ну да. С них-то и началось... — утвердила миссис Циркуль, не озвучивая то, что, собственно, началось. Взор высокой женщины обратился к дородной миссис Тейвил, и та в свою очередь одобрительно кивнула. — Да... — вздохнул языковед. — Ну, а я сделала рейз до двадцати одного! — На стол опять упали две фишки, но на этот раз одна была синего цвета, другая белого: двадцать одно. — Не ты одна, конечно. Колл,— кинула две те же самые фишки мисс Эмили, а затем отвернулась от общего стола, всматриваясь в свои карты. — И окончательной ставкой стал рейз до... — затянула мисс Блуми, швырнув фишки с новой суммой, — до тридцати шести! — До тридцати семи, по сути! — Возразил Налон, наблюдая за ходом первой партии, хоть и игроком он не являлся. Физик – дилер. — Да? А кто ещё? — Спросила Блуми, оглядевшись на коллег. И тут мистер Деми почуял неладное. Вопрос соратницы заставил усомниться в смысле самой игры: странные разговоры, хаотичные ставки, непонятные переглядывания друг на друга, всё это никак не ложилось в обычную игру. Стоило мистеру Налону сказать лишь слово, как тут же все изменились во взгляде, словно помрачнели. Сам Налон, казалось бы, был всегда навеселе... но не сейчас. Глаза как никогда серьёзны, напряжены. Музыкант вновь стал ловить на себе неоднозначные взоры, словно он – гадкий утёнок вокруг лебедей. Он ухватился за хрустальный стакан, отпил оттуда воды, взглянул на застывшую мисс Грейс, губы которой всё не отлипали от деревянной трубки. Мистер Деми до сих пор не мог поверить своим глазам: мисс Грейс курила, внаглую, не на территории школы, а в самой школе. Он даже и не догадывался, что директриса питает страсть к запаху табака. Но, видать, сегодняшний день перевернул всё с ног на голову. Мистер Налон-таки почесал то ли свои усы, то ли бороду Санты, а затем вполголоса продолжил: — Лана. Ну эта, которая на днях пропала! — Сказал физик, на что поймал сконфуженный взгляд музыканта, он застыл на месте, словно увидел прицел снайпера на макушке здания. «Догадался-таки?.. — Усомнился Налон». — Тогда... тридцать семь? — Переспросила Грейс, потянувшись к фишкам. — Я так полагаю... — Туманно отвечает бородатый дилер, после чего видит, как ударяется об зелёную поверхность поставленная ставка. — Колл! — Сухо произнесла миссис Циркуль, добавив к своей сумме ещё фишек. Миссис Тейвил молча уровняла свою ставку. — Фолд... — бросила карты мисс Эмили. Блуми же, подобно играющим коллегам, добавила фишку к своей ставке. Дилер открыл флоп, показался валет крестей, тройка червей и с ними король бубей. Общая сумма в банке составляла ровно сто шестьдесят девять условных монет. Кто-то из играющих учителей ухмыльнулся, кто-то, наоборот, начал жадно рассматривать свои карты, думая, играть ли дальше. Мисс Грейс втянула дым, вдумчиво глядя на свои карты и на общие карты. Карты директрисы пока что не являлись сильными, но сдаваться она не была намеренна. У миссис Циркуль на руках был какой-то хлам, а не карты: две десятки, одна бубей, другая пик. Хмурый взгляд высокой женщины перевёлся на мужичка: «Опять мне дрянь подкинул! — Возмутилась она». Миссис осознавала, что флоп не показал гарантии на выигрыш, но и не лишил его вовсе. Учительница переглянулась на играющих, заметила, как мистер Деми поглядывал на её карты. Рука сама собой дёрнулась, но тут же расслабилась, поскольку женщине вспомнилось, что музыкант не играет. Других пар карт мистер Деми увидеть не смог, да и хотеть – не хотел, поскольку понять он ничего не сможет. «Тридцать шесть... Лана... и тогда... тридцать семь?! — Завертелись в голове музыканта два тёмных числа, а с ними – девчонка. — Что?». Миссис Тейвил жадно попивает воду, мистер Налон же вновь даёт карты мисс Эмили, которая отказалась повышать ставку. Делает он это не по правилам, а по-дружбе, даёт шанс отыграться. Но соратница не берёт их, отодвигается от стола. — Опять уходишь? — Недовольно спросила мисс Грейс. — Толку-то, — пожала плечами рогатая коллега. — Играть толком не научилась... да и мне это не нужно. — И то верно, — прислонила трубку к губам директриса, кивнув миссис Циркуль, чтобы она начала второй круг ставок. Новая ставка ложится на стол, миссис Циркуль выкинула фишки, сумма которых была равна шестидесяти четырём. И вот опять сумма ставки, кажется, была спонтанной: сколько фишек уместилось в руке, столько и выбросили. Но нет, учительница математики тщательно отбирала фишки, считала их, а лишь затем выбрасывала на стол, к трём раскрытым картам. Почему так – мистеру Деми пока неясно. Но что-то в сознании заставило его отнять новую сумму от старой: «Шестьдесят четыре минус тридцать семь... выходит... двадцать семь? — Число показалось музыканту страннее предыдущих». Миссис Тейвил принялась думать, пока потерянный взгляд музыканта устремился на входную дверь, около неё стояла мисс Эмили, издалека наблюдая за ходом игры. Её рука лежит на ручке двери, но выходить женщина не намерена. Странно то, что она решила выйти из-за стола, так и не сыграв достойную партию. Деми же мучает чувство ненадобности. Действительно, он мог не приходить на "совещание" и спокойно завершить настройку рояля. «И вправду, — подметил Деми, — мне есть чем заняться!». Он аккуратно встал с табурета, так, чтобы не задеть большую соседку. Пронзающий взор Грейс тут же очутился на нём, за ним последовали взгляды Блуми и Налона, за ними – остальных. Но мистер Деми старался не обращать на них внимания, старался спокойно дойти до двери, вежливо улыбаясь. Оказавшись перед дверным проёмом, его останавливает мисс Эмили: — Наскучило? — Спрашивает женщина, подыгрывая улыбке Деми, пока её рука сжимает ручку двери. — Ага... — Тихо подтвердил мистер. — Дела у меня, да и зачем мне лишний раз кому-то глаза мозолить? Играть-то не играю, да и знать ничего не знаю... — Хм... — Хмыкнула мисс, сощурившись, словно что-то вспомнила. — Так и не понял, почему я вышла? — Не следил за игрой... — Пожал плечами музыкант. Мисс Эмили отпустила ручку двери, подошла к Деми, встала боком. Она скрестила руки на груди, в одной из них вила свои пышные тёмные волосы, глаза же жадно наблюдали за игрой. Мистер Деми посмотрел туда, куда глядела соратница, и увидел, как миссис Тейвил повысила ставку до девяноста трёх. Сознание вновь посчитало разницу: двадцать девять фишек упали к ставке миссис Циркуль. Опять нечётное число, да и в целом странное. Музыкант думает: «Вот играл бы я, ставил ровные суммы... сто, двести, триста!». Но играет ведь не он, а коллеги. Кто знает, в который раз они уже садятся за игральный стол? Быть может, это из-за полученного опыта? Мистер Деми аккуратно глядит на женщину рядом, она нагло смотрит в карты миссис Тейвил. Музыкант ведёт глаза туда же, видит в паре восьмёрку червей и короля пик. Понять силу комбинации – не понимает, но видит, что на середине стола лежит ещё один король, только бубей. Интуиция подсказывает, что карты языковеда могут привести к победе. Но что здесь считается победой, если коллеги не делали никаких денежных вложений?.. — Есть идеи, почему они делают... такие ставки? — Шептала мисс Эмили коллеге, пока тот наблюдал за тем, как мисс Блуми сделала так называемый "рейз" до ста двенадцати. Ещё девятнадцать фишек упали на общий стол. «Двадцать семь от Циркуль, двадцать девять от Тейвил и девятнадцать от Блуми... — Мистер Деми стал ненароком путаться в числах, как пятиклассник у доски». — М-м-м... — Замычал Деми, смотря на непонятные улыбки на лицах директрисы и троицы учителей. — Честно, нет. Я старался слушать их разговоры, но кое-что понять мне так и не удалось... Та ставка, когда Налон сказал повышать до тридцати семи, тогда он ещё упомянул Лану... — Ну и?.. — Сощурила глаза Эмили, поглядев на соратника. Зрачки женщины слегка засверкали. Тем временем уже успели открыть четвёртую общую карту, на стол легла восьмёрка пик. — "Играете", ха-ха... — Мистер Деми негромко усмехнулся, но в голосе не было ноток восторга. — Ужас-то какой... Мисс Эмили почувствовала лёгкую дрожь и... некую радость за коллегу, радость за то, что он смог самостоятельно осознать смысл игры: ставки, как казалось ранее музыканту, не случайны, спонтанные "рейзы" уж тем более. Сам же Деми понял, что имел в виду Налон, называя всё это одним серым словом – "методика". Тридцатилетний музыкант не улыбался, стоял смирно, глаза потухли, интерес пропал, а губы слегка подрагивали. В его разуме вертелись цифры. Мистер Деми поглядел на коллектив и, к своему удивлению, столкнулся со взглядом дилера-Налона: губы сухие, морщинистое лицо не улыбается, глаза такие же пустые, даже напуганные. Физик быстро спрятал свои очи, перевёлся на дым от трубки мисс Грейс, облизнулся, словно сам хотел курить. Музыкант же тяжело вздохнул, его трясущаяся рука поправила очки на носу. Пугало его то, что сумма ставок продолжала расти... — Сто пятнадцать! — На этот раз заявила мисс Грейс. Добавились ещё три белых фишек к сумме. Музыкант сглотнул, соратница подошла поближе, голову подвела к уху коллеги. — Ты хороший человек, Деми, — ни с того ни с сего заговорила мисс Эмили, лицо которой было обращено на широкий стол, на три фишки директрисы. — Угу. Мог бы и д-догадаться, почему меня не позвали, — голос музыканта содрогнулся, соратница же кивнула. — Чек! Чек! Чек! — За столом послышались три громких голоса. Мистер Деми не понял, что это могло значить, однако дилер в ту же секунду открыл последнюю общую карту на столе – показалась двойка крестей. — Давайте, — глотнула дыма Грейс, — вскрываемся! Все пододвинулись поближе, из стаканов пропала вся вода. Никто не собирался наливать повторно, поскольку сейчас был самый важный момент всей игры – вскрытие карт. Деми наблюдает за лицами коллег, они все с интересом и интригой ждут первого, кто раскроет свои карты на стол. Но никто не торопился, в конференц-зале повисла тишина, и лишь ход часов наконец-то стал слышен. Музыкант устремил глаза повыше, и действительно, над головой мисс Грейс висели часы, стрелки которых издавали едва слышимый треск. Он удивился, потому что ему не удалось заприметить часы сразу, он и сказать точно не мог, были ли они вообще здесь. Стук часов бился в два раза медленнее, чем стук сердца, взгляды соратников бестактно скитались друг на друга. И вот, мисс Грейс обводит каждого игрока своими глазами, а после говорит: — Сто пятнадцать... — повторила сумму ставок Грейс. — Казалось бы, не такая уж и большая сумма, но... — женщина замялась. — Хе-хе, ладно, коллеги... играем? Последнее слово директрисы прозвучало совсем не так, от него у мистера Деми пробежались мурашки по спине. Музыкант уже не собирался как-либо прятать своё непонимание, свой страх. Он водит молящимися глазами из стороны в сторону, но никто не обращает на него внимания. Движения мистера для коллектива звучат тише настенных часов. Мисс Эмили застыла, веки не смеют сомкнуться. Миссис Циркуль глядит на мисс Блуми, она в ответ. Налон присел за кресло, зачем-то сложил карты обратно в чехол, хоть коллеги успели отыграть лишь одну партию... быть может, им как раз-таки и хватило одной? Деми наконец-то понял, что это за методика. Он поглядел на физика, тот поник, не смеет поднимать глаза на стол, ведь на нём – не азарт, а что-то другое. — Пас... — Бросает карты миссис Циркуль, хоть это и было для неё лёгким движением руки, однако для остальных показалось целым ветром. — У меня никого, — вздыхает Блуми, кладёт свои карты на стол рубашкой вверх. — Понятно... — Холодно отвечает Грейс, которая перевела взгляд на последнего игрока, на миссис Тейвил. — Ну что? Снова тишина нахлынула на кабинет. Гул машин стал различаться за открытым окном, шум из спортзала стал менее слышимым. В коридоре – пустота, не слышно ни души. Но и тишина эта пробыла недолго, рогатая миссис Тейвил схватилась за одну белую фишку, всего одну. Глаза коллег тут же зацепились за её крупную руку: миссис Циркуль поглядела то ли со злобой, то ли с завистью, мисс Блуми – с осторожностью, ну а Грейс – с приятным изумлением. Мистер Деми импульсивно задышал, упёр голову в нависший под подбородком кулак. Дым табака ударил в сознание, Грейс отложила трубку, принялась тереть свои карты друг об друга, улыбаясь. — Рейз! — Сказала Тейвил и бросила видную белую фишку в общую сумму, она издала звонкий стук, который показался присутствующим громче самой женщины. Сумма на столе – сто шестнадцать. — Хм... — Хмыкнула директриса, а затем посмотрела на свои карты. — Что на руках? Король, дама? — Король, — спокойно ответила женщина в красном платье. — Ближе к тузу... — Что-то неясное сказала Грейс, вопросительно поглядев на Тейвил, хоть и вопроса директриса не задала. — Нет-нет, скорее, к вальту, — хихикнул языковед, пока все остальные не смели издать и звука. — Очередной неумеха, в двух словах. — Мгм. А в паре что? Девятка? — Восьмёрка с сердцами, — всё так же отчётливо выражается дородная женщина, а затем ни с того ни с сего добавляет: — От мисс Блуми!.. — Когда? — Облизала губы директриса, в предвкушении какого-то положительного ответа от коллеги. — Сегодня, в четыре часа, — улыбнулась напоследок миссис Тейвил, открыто показав директрисе свои карты: восьмёрку червей и короля пик. — Хорошо, — сдалась мисс Грейс, сбросив карты. — Раунд завершается на сто шестнадцати, верно? — Absolut, — по-немецки выразилась соратница, а затем встала из общего стола, выйдя из него победительницей, на руках которой было "две пары" – короли и восьмёрки. Мистер Деми застыл на месте, дыхание нарушилось. В сознании подтвердилось, что он стал свидетелем не несанкционированного мероприятия в виде азартной игры, а настоящего обсуждения скрытых событий. За всё время работы, он ни разу не видел того, что увидел сегодня. На руках каждого игрока были фишки с суммой под тысячу, но по исходу игры упала лишь десятая часть от них, часть, которая способна была составить единое число – сто шестнадцать. Музыкант услышал больше, чем мог себе представить. Сознание окончательно опустело, и лишь по кругу крутилось звучание того самого расстроенного рояля, с которым он возился какое-то время. Но и сейчас Деми понял, что звучание этого самого фальша будет куда чище, чем эти разговоры в конференц-зале. Мистер кое-как поглядел на директрису, её глаза сурово обвели его, словно расчертили границы, не давая шевельнуться. За строгим взором Грейс последовали косые взгляды коллег, они давят на сознание, в их глазах виднеется угроза, но они не смеют говорить открыто. Отныне язык музыканта должен будет оставаться за зубами, дабы не случилось чего ужасного, помимо того, что произойдёт сегодня в четыре часа дня...