Глава 7

      Прошло несколько недель. Ладно, три чёртовых недели, а от Сэма они не слышали ничерта. Гавриил начал немного нервничать. Совсем немного. Чуть-чуть. Ладно, он был в панике, но только последние несколько дней. Пару дней. ... Все три недели. Сэми не должен был прятаться. Гавриил искал везде и не мог найти своего брата. Он мог сказать, что тот жив, просто не знал его местонахождения. Это было, мягко говоря, тревожно. Михаил пытался помочь, но он также должен был выполнять свои обязанности на Небесах и не позволять Рафаилу захватить их обратно. Оставались Гейб и Кас, но любой архангел мог спрятаться от младших ангелов, так что от него было мало толку. Но Гавриил его найдёт, и когда он это сделает, он заберёт Сэми. Они сбегут и оставят Михаила и его дерьмо позади. Может быть. Наверное. Ладно, наверное, нет, но он как-нибудь загладит свою вину перед Сэми. Они могли бы отправиться в отпуск на Луну! Вот что они сделают.

~~~

      Суть енохианской магии в том, что она была основана на намерении. Пролей немного крови, и с нужным количеством благодати ты сможешь сделать почти что угодно. Например, замаскироваться. Он даже не понял, что спрятался, пока Гавриил не сел рядом с ним и даже не заметил его. На самом деле, архангел казался очень злым из-за того, что Сэма не было рядом. Его реакция сбила его с толку, но Сэм решил, что его скорее всего послал Михаил. Вероятно, они просто хотели следить за ним. Когда Гавриил ушёл, глубокая печаль снова поднялась внутри него, и он просто лежал там, пока его полностью не покрыл снег. Он не двигался, не дышал, просто существовал. Он даже не был уверен, как долго он там находился — просто знал, что прошло какое-то время. Он наконец сдвинул снег, когда это покрывало начало ощущаться как тюрьма. Просто растопил его, а для этого даже не требовалось двигаться.       Он находился там уже довольно долгое время, когда услышал слабую молитву, проходящую через его барьер. Если молиться достаточно громко, он всё ещё мог услышать. Эта молитва была очень громкой. Почти такой же громкой, как молитва Гавриила. Он чувствовал себя немного виноватым, игнорируя крики Гейба о том, что он должен вернуться домой. Но он не мог, он чувствовал себя слишком сломанным. Снова раздался тихий писк молитвы, и Сэм мог сказать, что это был молодой ангел. Может быть, даже херувим. Молодой и испуганный.       — Самаэль, пожалуйста! Помоги! Пожалуйста, ты нам нужен! — Он подождал несколько минут. Вероятно, это был просто Гейб, пытающийся обманом заставить его вернуться домой.       — Помоги нам, Самаэль! Михаил и Гавриил в ловушке! Помоги… — Молитва странно оборвалась. Оба его брата оказались в ловушке? Если это был трюк, то очень странный. Сэм стряхнул с себя оставшийся снег и очистил свой сосуд. Он убедился, что у него по-прежнему есть клинок, а затем полетел к маленькому ангелу. По какой-то причине он не мог определить точное местоположение, но город казался заброшенным. Он сосредоточился на своих чувствах и нашёл только одну жизнь в радиусе пяти миль. Сэм полетел к месту нахождения души как можно быстрее.       Сцена, которую он увидел, была настолько ужасной, что его чуть не стошнило. Если бы он не был архангелом, его точно бы вырвало. Мёртвые люди лежали по всему спортзалу местной средней школы. Они лежали словно были мусором, сложенные друг на друга. Старики. Взрослые. Подростки. Дети. Младенцы. Весь город был зверски вырублен.       Что здесь произошло?!       Это был кошмар на яву. Сэм обыскивал тела, отчаянно пытаясь найти ту единственную живую душу, которую он смог почувствовать. Он отчаянно пытался спасти хотя бы одного человека. Жнецы уже забрали все души, кроме одной, которая до сих пор была жива. Возможно, ему потребовалось немного больше времени, чем следовало, чтобы заметить ангельские сосуды и обгоревшие отпечатки крыльев вокруг их тел. Словно они охраняли их. Несколько из них были ангелами, которых он только что видел на небесах. Поиск среди тел был ужасен, а сам Сэм уже был весь в крови. Где Михаил и Гавриил? Что вообще происходит? Наконец он услышал тихий кашель и быстро подскочил к крошечному телу, которое лежало сломанным недалеко от него. Маленький мальчик, может быть, пяти или шести лет. Он кашлял кровью, отчаянно пытаясь набрать воздух в лёгкие. Казалось, кто-то пробил ему живот кулаком, так как из внушительной дыры сочилась кровь. Это сделали совсем недавно. Его глаза были напуганы и растеряны, когда он увидел, как Сэм движется к нему.       — Эй, всё в порядке. Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу помочь. — Сэм пытался успокоить мальчика, когда наконец добрался на него. Он положил руку на его грудь, вливая свою благодать в рану, чтобы исцелить её, но прежде чем он смог закончить исцеление, крошечная шея мальчика резко дёрнулась в сторону. Сэм наблюдал, как жнец быстро метнулся, схватил душу и ушёл.       — Нет! — закричал он, а его грудь вздымалась от горя и накопившихся слёз. Он обернулся и увидел ангела, ответственного за смерть мальчика. Внутри него вспыхнул праведный гнев. Гнев, которого он, казалось, не чувствовал целую вечность. Он почувствовал, как его клинок упал в руку, когда он подошёл к ангелу. Но его внимание привлекла ухмылка на её лице. Она не испугалась. Она знала, что это самоубийственная миссия.       Всё было идеально рассчитано. В ту минуту, когда его клинок пронзил её тело, в комнате появились Михаил, Гавриил, Кастиэль и ещё несколько других ангелов. Все они выглядели такими же ошарашенными, как и он сам. Он с отвращением бросил мёртвого ангела на землю. Она даже не имела права называть себя ангелом, убивая невинного ребёнка таким образом. Он поднял глаза на своих братьев, которые только что вошли, и был поражён смесью взглядов на их лицах. У Каса и Гавриила на лицах было искажённое выражение ужаса и горя. Как будто они не могли поверить в то, что увидели. Все остальные ангелы выглядели испуганными, готовыми немедленно улететь. Но Михаил... Михаил был в ярости. Его благодать ярко сияла в его глазах, когда его собственный клинок упал в руку. Все молодые ангелы последовали его примеру.       — Что ты наделал, Люцифер?! — взревел Михаил. Что он наделал? Он ничего не сделал. Его призвали сюда, чтобы защитить Михаила и Гейба. Его подставили… его подставили… Сэм посмотрел на свои руки, которые были по локоть в крови. Да и остальное было не чище. Осознание осенило его, и он почувствовал, как горе взорвалось в его груди. Его подставили другие ангелы. Они вырезали целый город, чтобы убедить остальных, что он сошёл с рельсов. Он на мгновение засомневался. Должен ли он сыграть ожидаемую от него роль и посмотреть, прикончит ли его Михаил? Должен ли он умолять брата увидеть, что его подставили? Поверят ли другие ангелы, если Михаил заступится за него? Перейдёт ли ещё больше людей на сторону Рафаила, если Михаил поверит ему и согласится, что Сэма подставили?       Часть выбора была отнята у него, когда Михаил внезапно оказался перед ним. Он вырвал у него клинок и отбросил его в сторону. Михаил схватил его за горло и заставил встать на колени. Сэм не оказал особого сопротивления. Его тело естественным образом отреагировало на опасность.       — Ты позорище, Люцифер. Как я мог поверить, что ты изменился? — рявкнул Михаил, и самые крепкие енохианские наручники, которые Сэм когда-либо видел, сомкнулись вокруг его запястий и лодыжек. Они были даже крепче тех, которыми его удерживали до падения. Михаил отпустил его шею, но Сэм всё ещё чувствовал, как что-то тугое и тяжёлое сомкнулось вокруг его горла. Ошейник. Ошейник с защитой, соединённый цепью с наручниками. Сэм подумал, что Михаил, должно быть, только что придумал эти чёртовы штуки, поскольку они выглядели как смесь ангельских ограничителей и тех, которые люди используют для заключённых. Все они были соединены цепью на животе, крепко сковывающей его руки. Ошейник на его шее был защищён до такой степени, что его благодать почти кричала от боли и разрывалась на части.       — Дин… — начал говорить он, но, видимо, это был неправильный ход, потому что Михаил снова рявкнул, и вокруг нижней половины его лица появилось нечто вроде намордника. Он не мог открыть челюсть, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.       — Я уже достаточно наслушался твоей лжи, — Дин усмехнулся. — И я не позволю тебе травить кого-либо ещё своей ложью.       — Брат, может быть…       — Что может быть, Гейб?! — взревел Михаил, а Гавриил вздрогнул. Сэм знал, что Дин склонен слишком остро реагировать, когда он был ранен или зол. Сейчас он был и тем, и другим. Сейчас он думал, что Сэм устроил эту бойню. Это была не вина Гавриила, но из-за Сэма он снова принял на себя удар. — Может быть, нам стоит снова послушать, как он извиняется? Может быть, нам стоит снова ему довериться? Нет. С меня хватит. — Сэм вздрогнул и закрыл глаза, принимая его слова. Может быть, Михаил наконец-то положит этому конец, и ему больше не придётся находиться на карусели суицидальных мыслей «делать-не-делать». Дёрнув за цепь, Сэма подняли с пола. Он споткнулся, пытаясь встать на ноги. Его грубо потащили к другим ангелам.       — Мне нужно, чтобы вы трое охраняли тюремный блок. Мы будем держать его в тюрьме, пока я не придумаю, что делать дальше. — Михаил до боли крепко схватил его за руку, прежде чем отправить их на небеса. Его потащили в самую дальнюю камеру в небесной тюрьме. Подальше от всех остальных ангелов. Михаил бесцеремонно бросил его на пол, а затем ушёл, хлопнув дверью. Сэм лежал на земле ещё минуту. Защита по-прежнему причиняла боль, но ему было всё равно. Всё, что его волновало, — это то, что он был идиотом и позволил поймать себя в ловушку. Что он подвёл свою паству.       Через некоторое время он наконец неловко поднялся, чтобы сесть у стены. Это было трудно, учитывая, как крепко он был связан. Он действительно чувствовал себя монстром, которым они все его считали. Закованным в цепи и с намордником. Как странная ангельская версия Ганнибала Лектера. Он действительно чувствовал себя тем, кем большинство людей считали Люцифера. Намордник прикрывал бо́льшую часть лица, крепко обхватывая переносицу и подбородок, а ремни опоясывали его голову. Он подумал, что, возможно, за его головой есть пряжка, но из-за цепей он не мог до неё дотянуться. Он хотел, чтобы Михаил просто покончил с этим. Он даже не знал, зачем ему это было нужно. Он пытался убедить Михаила убить его несколько раз. Он никогда бы не стал сопротивляться, поэтому зачем эти цепи и намордник? Наверное, это всё было для показухи. Сэм прислонился спиной к стене, позволяя себе почувствовать собственные эмоции. Он всегда был более эмоциональным. Люцифер, Сэм, Самаэль — это не имело значения. Гавриил был самым эмоциональным после него. Гейб. Сэм закрыл глаза, думая о младшем брате, который так много для него сделал. Он вспомнил ту ужасную печаль в его глазах, когда он увидел Сэма, стоящего среди тел. Предательство и боль, когда он решил, что Сэм никогда по-настоящему не менялся. Он просто надеялся, что как только он уйдёт, его братья смогут исцелить друг друга.

~~~

      Дин не мог толком объяснить эмоции, которые он чувствовал прямо сейчас. Он послал несколько серафимов, чтобы они всё зачистили, но сам не мог заставить себя пошевелиться. После того как он бросил Люцифера в камеру, он позвал Гейба и Каса в покои их паствы. Гавриил выглядел шокированным. Он не видел такого взгляда у архангела со времён первого падения Люцифера. Кас просто выглядел сбитым с толку. Дин наблюдал, как ангел нахмурился, а затем исчез. Дин решил, что серафим пытается справиться со всем этим своим способом.       Что он должен был сделать? Он был самым старшим. Он должен быть главным. План должен был сработать! Почему он не сработал?! Он был так похож на Самаэля с тех пор, как воссоединился со своей благодатью! Он поверил в его «Я больше не злой». Так было до тех пор, пока Михаил не увидел своего брата, покрытого кровью, стоящего посреди кучи мёртвых тел. Ангелы вернулись вскоре после того, как была закончена зачистка и сообщили о смерти одной тысячи пятисот человек и двадцати четырёх ангелов. Он даже не знал, почему они были там, но большинство из них были ангелами, которые встали на их сторону.       Михаил был в ярости! Он был ранен! Его предали! Он не мог позволить этому случиться снова. Он не мог позволить своим эмоциям затмить его разум. Не мог позволить молодым ангелам страдать из-за того, что он был эгоистом и думал, что Люцифер когда-либо сможет стать другим. Гавриил всё ещё смотрел в никуда, выглядя полностью сломленным. Михаил понимал его. Гавриил так много вложил в этот план. Покинул небеса, чтобы присматривать за их человеческими задницами в течение десятилетий. И всё это для того, чтобы Люцифер убил одну тысячу пятьсот человек. Он знал, что ему нужно сделать. Он должен был либо убить своего брата, либо снова запереть его. И после этого он знал, что он выберет. Михаил был потерян в своих мыслях. Он продолжал ходить туда-сюда вращая в руках клинок своего брата, пока не услышал молитву.       — Ты в порядке, Миха? — Рафаил. Брат, которого он подвёл, чтобы защитить того, кто предал их всех.       — Возвращайся домой, брат. Пожалуйста, вернись домой, — ответил он, и через несколько мгновений Рафаил уже стоял перед ним. Михаил схватил своего младшего брата за рубашку и притянул его к себе для объятий. Мгновение спустя он схватил и Гавриила, тоже притянув его к себе. Михаил прижимал к себе обоих братьев. Если он не мог спасти Самаэля, то, по крайней мере, мог присматривать за этими двумя.

~~~~

      Сэм не был уверен, как долго он просидел в камере. Это могли быть часы или недели. В какой-то момент он отключился и проснулся, когда снаружи камеры послышался шорох. Вскоре ангелы-хранители отодвинулись в сторону, а затем дверь камеры резко распахнулась. Рафаил стоял там с выражением отвращения на лице. Как он мог дойти до такого, что его младший брат мог так сильно его ненавидеть?       — Пора, брат, — чуть ли не сплюнул Рафаил. Ангелы-хранители вошли в комнату, прежде чем поднять его. Он всё ещё был весь в крови и выглядел настоящим монстром, которым ему и положено быть.       Они потащили его по коридорам, послушно следуя за Рафаилом. Было трудно идти с туго связанными ногами, но его тащили силой. Наконец они прибыли в большой зал. Худшее дежавю на небесах, за исключением того, что он уже переживал это раньше. Он знал, что на этот раз дополнительных шансов не будет. Все ангелы вернулись и сидели вокруг амфитеатра. Михаил и Гавриил стоически стояли сбоку от сцены. Он оглянулся в поисках своего любимого серафима, своей маленькой небулы, желая увидеть его в последний раз, но Кастиэля в зале не было.       Его вытащили в середину сцены, и ангел позади него пнул Сэма сзади по коленям, поставив его на колени перед тремя другими архангелами. Рафаил смотрел на него с отвращением. Михаил всё ещё был в ярости, но Гавриил выглядел убитым. Обезумевшим. Сэм снова возненавидел себя за то, что причинил боль Гавриилу. Он просто хотел, чтобы это скорее закончилось, чтобы он мог перестать причинять боль людям, которых любил. Михаил шагнул вперёд, скрестив руки на груди.       — Братья и сёстры, мы собрали вас всех здесь, чтобы засвидетельствовать наказание Люцифера за убийство одной тысячи пятисот невинных людей и двадцати четырёх наших братьев и сестёр.       Сэм хотел спрятать лицо от стыда, но не мог отвести взгляд от лица своего младшего брата. Раздался лёгкий взмах крыльев, и Кастиэль оказался рядом с Гавриилом. Они находились так далеко. Он не мог слышать, что говорил Кас, но он чувствовал облегчение от того, что он смог увидеть своего младшего брата в последний раз.       — Он послужит примером тому, что любой, кто причинит вред невинной душе, будет наказан по всей строгости.       Сэм знал, что будет дальше. Он отчаянно хотел сказать своим братьям, как много они для него значат. Как эти последние несколько месяцев с ними позволили ему снова почувствовать себя целым. Как сильно он скучал по Рафаилу. Как сильно он любил их. Как сильно он любил Дина. Намордник надёжно держал его рот закрытым, не давая ему сделать ничего из этого. Он попытался поймать взгляд брата и передать свою печаль, сожаление и любовь к ним одним взглядом. Гавриил, казалось, понял хоть что-то, но Кас смотрел на него в замешательстве.       Сэм вспомнил одну вещь, которую он узнал в колледже. Он поднял руки так высоко, как только мог. Он сначала вытянул оба мизинца, опустил, затем поднял указательный и большие пальцы, опустил указательный и поднял мизинцы. В конце он снова поднял указательный. На американском языке жестов это значило «Я люблю тебя». Он надеялся, что если они не знают, что это значит, по крайней мере один из них будет достаточно любопытен, чтобы узнать. Глаза Гавриила расширились от удивления, и Сэм грустно улыбнулся бы, если бы мог. Кастиэль выглядел сбитым с толку, и он повернулся к Гавриилу, спрашивая, что происходит. Гавриил, должно быть, объяснил, что означает этот жест, потому что глаза Каса тоже расширились. Он двинулся к Михаилу и начал дергать его за рукав, как маленький ребенок. Старейший архангел выглядел сбитым с толку и шокированным тем, что Кас прервал объявление. Кас что-то прошептал Михаилу на ухо, а старший покачал головой. Сэм смог уловить, что он говорил.       — Нет, Кас, мы не можем продолжать это делать.       — Но ты совершаешь ошибку. Это был не он.       — Это был он, Кас, я тоже не хочу в это верить, но это был он. Мне жаль. А теперь отойди, пока я сам тебя не убрал. — Кас сжался, по-видимому, понимая, что защищая Сэма он ничего не добьётся. Сэм закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вот и всё. Он снова посмотрел на своих младших братьев, всё ещё держа жест, чтобы сказать им, что он их любит. Он попытался указать одной рукой и в сторону Рафа. Показывая, что он имеет в виду и его. Странное выражение промелькнуло на лице среднего архангела, как будто он подумал, что Сэм действительно мог сойти с ума. Михаил подошёл и встал прямо перед ним.       — Люцифер. — Сэм снова вдохнул, готовясь к тому, что лезвие пронзит его грудь. Но он намеревался продолжать держать знак «Я люблю тебя» на протяжении всего времени — он хотел, чтобы они знали, что его последние мысли были о том, как сильно он их любит. Он почувствовал, как ветер поднялся позади него, и замер. Нет! Он должен умереть! Михаил должен был убить его! Не это. Всё что угодно, только не это! Сэм почувствовал, как дрожь пробежала по его телу, отражая страх, который чувствовала его благодать при мысли о возвращении в одиночество.       — За отвратительные преступления, которые ты совершил, я приговариваю тебя к пожизненному заключению в твоей клетке. Ты не заслуживаешь смерти. — Сэм закрыл глаза. Он думал так раньше, но, честно говоря, он ждал этого. Жаждал этого. Он даже не совершил этого преступления, за которое его наказывали, но принятие нахлынуло на него, как успокаивающая волна. По крайней мере, пока он в клетке, мир был в безопасности. А под началом Михаила и Рафаила всё наладиться. Его братья будут друг у друга, и всё будет так, как должно быть. События развивались словно в замедленной съёмке, пока он наблюдал, как Гавриил удерживал Каса железной хваткой, не давая ангелу последовать за Люцифером в яму. Они, должно быть, увидели, как он принял своё наказание, потому что Кас перестал сопротивляться. Крупные слёзы печали, горя и безнадёжности текли по лицу Гавриила. Он почувствовал, как ботинок Михаила ударил его в грудь, и последнее, что он увидел, были Гавриил и Кастиэль, держащие перед ним жест «Я люблю тебя».       Затем он начал падать.