Глава 2. Надвигающаяся угроза

❝ Страшнее зла, пожалуй, не назвать, Чем ложь, от всех скрываемая или Бесстыжая. Мы знаем, что вражда Всегда во лжи нуждается и силе. Кто ближних обирает без стыда, Напрасно молит у Небес прощенья. Обман — людской порок. И он всегда Карается Творцом без промедленья. И гнусный лжец, и бессердечный тать В Аду познают страшные мученья, Где не сойдет к ним Божья благодать. ❞

Данте Алигьери. Божественная комедия

      — Теперь то мы можем поговорить? — задала вопрос Эстер.       Девушка в компании своей сестры — Эрзы Скарлет, расположилась на пристани, свесив ноги на покрытую коркой льда море. Она зябко повела плечами, несмотря на теплый плащ, наброшенный на плечи Эрзой. Воздух был пропитан свежестью и первым предчувствием зимы. Эрза молча смотрела на горизонт, где серое небо сливалось с зимним пейзажем природы.       — О чем ты хочешь поговорить, Эстер? — наконец спросила она, не поворачивая головы. Ее голос звучал глухо и отстраненно. После прибытия в Альцион, прошло около недели. Сколько бы не спрашивала Эстер о произошедшем в Магнолии, Титания каждый раз переводила тему, ссылаясь то на необходимость найти жилье, то на разговоры с другими волшебницами, то о погоде, никак не отвечая своей сестре. Каждый раз это заканчивалось одинаково…

      — Я не могу рассказать тебе всего, Эстер. Некоторые вещи слишком тяжелы, чтобы их произносить вслух. Но поверь мне, я делаю это ради тебя, ради нас обеих.

Эстер нахмурилась.

      — Ради нас? Но как мое незнание может помочь нам? Я хочу быть рядом с тобой, поддерживать тебя, но ты отталкиваешь меня.

Эрза взяла руку сестры в свою и сжала ее.

      — Я знаю, Эстер. И мне очень жаль. Но сейчас, просто поверь мне. Когда придет время, я все тебе расскажу. Обещаю.

      — Ты прекрасно знаешь, о Хвосте Феи, о Магнолии — ответила Эстер тихо, но твердо. — О том, что произошло с вами. Каждый раз как я пытаюсь поговорить с тобой на эту тему, ты избегаешь меня, Эрза. Я чувствую это.        Эрза, с привычной для неё строгостью в осанке, села рядом. Тяжелая броня, обычно скрывающая её фигуру, была снята, но решительность в её глазах никуда не делась. Волшебница глубоко вздохнула, и, наконец, повернулась к сестре. Ее лицо было серьезным и печальным. Эстер подняла на неё взгляд, в её глазах отразился немой вопрос. Кажется теперь они готовы были поговорить.       — Эстер, — начала Эрза, голос её был тише обычного, почти шепотом, — После… после Тартароса… — девушка сглотнула, слово «Тартарос» прозвучало как приговор. — Гильдия… она распалась. — Она запнулась, словно подбирая слова, способные хоть немного смягчить правду. — Урон по нам был слишком велик. Слишком много потеряно. Мастер… Мастер Макаров… он принял решение распустить гильдию. Чтобы защитить нас. А здание… оно разрушено. Многие члены гильдии решили пойти своим путём. Кто-то отправился путешествовать, кто-то — заново строить свою жизнь. После всего… им нужна была передышка. И… я понимаю их.       Тишина повисла между ними, тяжелая и давящая. Эстер молчала, переваривая услышанное. Младшая протянула руку, покрывая руку Эрзы своей. Она знала как распалась гильдия лишь со строк газет Фиора, но кажется осознание всего масштаба произошедшего, всей пустоты, которую оставила за собой катастрофа, произошло только сейчас со слов сестры. Изображение разрушенного здания Хвоста Феи, которое она видела в новостях, вдруг стало слишком реальным, слишком осязаемым. Казалось, она могла почувствовать запах дыма и пыли, услышать призрачный шепот голосов исчезнувших друзей.       — Хвост Феи… он не может просто исчезнуть, — наконец, твердым голосом прошептала Эстер       Эрза взяла её руку в ответ, сжав крепко.       — Он не исчез, Эстер. Я… я осталась. Пусть нашей гильдии формально уже нет, но я осталась присматривать за ней. — она слегка улыбнулась подставляя лицо под яркие лучи солнца. — Пусть прозвучит глупо, но я — мастер Хвоста Феи. Остались лишь горстка людей. Верные. Те, кто верит, что Хвост Феи должен существовать. Мы… мы будем восстанавливать гильдию. Постепенно. Шаг за шагом. Это будет сложно… очень сложно. Но мы справимся. Мы должны.       Магна слегка сжала её руку, выражая знак поддержки и почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Не слеза жалости, а слеза надежды. Надежды, что вопреки всему, огонь Хвоста Феи еще теплится. Она не могла поверить, что ее сестра, всегда такая сильная и уверенная, теперь несет на своих плечах такую тяжесть. И она, Эстер, должна быть рядом, должна помочь.       — Я с тобой, — прошептала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони другой руки. — Я буду с тобой, Эрза. Хвост Феи… он всегда найдёт способ подняться из пепла.       Эрза улыбнулась, повернув лицом к собеседнице, ее глаза заблестели от слез. Она знала, что может рассчитывать на Эстер. Знала, что в ее лице она обрела не просто сестру, но и союзника, опору.       — Для начала… просто будь рядом. А остальное… мы придумаем вместе. Нужно укрепить старое здание гильдии, найти новых членов, вернуть ту атмосферу семьи, которая всегда царила в Хвосте Феи. Это долгий путь, но я верю, что мы справимся. Но прежде… — Она сделала небольшую паузу, будто подбирая слова которые вот-вот должны прозвучать. Её голос, хоть и сохранял спокойствие, стал твёрже, обретая стальную нотку.       — Что-то случилось? — задала вопрос девушка, она ведь знала, что Эрза приехала не просто так. — Будучи нынешним мастером своей гильдии, где ты выросла, ты не могла бросить все и приехать в Альцион просто так, ко мне…       Эрза кивнула, её лицо снова стало серьёзным, лишенным всякой мягкости. Следы слез быстро подсохли, оставив лишь лёгкий блеск на щеках.       — Что-то надвигается на нас, что-то страшное. Они двигаются с восточного леса к вам на север. — она начала медленно, взгляд её стал далёким, будто она видела перед собой картины разрушения. — Все начинается одинаково. В городах сначала начинают пропадать дети. Пропавшие дети — мальчики и девочки разного возраста — исчезали бесследно, и никто не может понять, что происходит. После, на улицах находят магов без сознания. В ходе обследования множества пострадавших, лекарями было обнаружено одно — все пострадавшие обладали синдромом дефицита магии. Не всех, но многих уже постигла смерть от болезни. Некоторых уже находили на улицах полностью иссушенными, без магии… Не от болезней, не от несчастных случаев… их убивают. Систематически. Под удар попало уже несколько деревень. Разведданные скудны, но достаточно, чтобы понять: мы столкнулись не с каким-то диким племенем, а с хорошо организованной силой, целенаправленно истребляющей магов и похищающая детей. И это не просто наёмники, судя по описанию жертв, это… это что-то намного более страшное.       Эрза замолчала, глубоко вздохнув. Тяжесть ситуации давила на неё, но она держалась, стараясь не показывать своего страха. В её глазах читалось глубокое беспокойство, но и решимость. Она опустила взгляд, медленно проведя рукой по лицу, словно пытаясь стереть видения, преследующие её.       — Совет проводил расследования, но никаких улик не нашел. Эстер, если наша информация верна и если следовать карте, то Альцион следующий…       Девушка, внимавшая сестре с тревогой в глазах, нахмурилась, словно туча заволокла её ясный взгляд. Слова о пропавших детях и иссушенных магах мрачным эхом отозвались в самом сердце. Альцион, всегда славившийся безмятежным покоем и процветанием, казался неприступной крепостью, и мысль о том, что зловещая тень может коснуться его стен, была невыносима, словно ледяная игла, вонзившаяся в душу.       — Что мы знаем об этих… существах? Какова их цель? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.       Эрза вздохнула.        — Это самое сложное. Недавно информация обновилась, но все, что мы знаем, это слухи и лишь обрывки. Говорят о темных ритуалах, о жажде магии и крови. Некоторые считают, что это культ, поклоняющийся древним богам, другие — что это эксперимент, вышедший из-под контроля. Но одно ясно — они не остановятся, пока не достигнут своей цели. — Она подняла взгляд на свою собеседницу, в ее глазах читалась решимость. — Я пришла, чтобы предупредить тебя. Альцион — следующая цель. Мы должны выяснить, кто они, чего они хотят, и как их остановить.       — Что ж, вот вам и новый год. — саркастично произнесла Эстер и обреченно вздохнув, она улеглась на причал сложив руки на животе. — Надо будет переговорить с мастером, разработаем план, предупредим наших. Нужно не допустить распространения данной информации, поднимется шумиха и паника в городе, но необходимо как-то защитить людей. — Эстер закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.       Тишина пристани, всегда такая умиротворяющая, теперь давила своей зловещей пустотой. Страх, словно ядовитый туман, просачивался в каждую клетку тела, отравляя привычный мир и сковывая движения. Но она — член гильдии Пяты Русалки, и страх не властен над ее волей. Собравшись с духом, она распахнет глаза навстречу надвигающейся тьме.       — Не лежи так — хмуро оглядело её сестра — простудишься ведь, а еще этого не хватало.       Встав, Эстер отряхнула хлопья снега с одежды и посмотрела на Эрзу.       — Что касается плана… нам нужна больше информации. Кто они? Какова их цель? Что они делают с детьми? Мы должны найти ответы хотя бы на часть этих вопросов, прежде чем принимать решительные меры.       — Верно говоришь… — поднявшись за Магной с причала она призадумалась и продолжила — Нам нужны разведчики, и нам нужны они сейчас же. Те кто передал уже ныне известную информацию перестали выходить на связь. Я соберу пару знакомых и отправлюсь сама. Нельзя допустить, чтобы Пята Русалки и весь Альцион пал.       Волшебница кивнула, и взгляд ее, острый, как лезвие, впился в Скарлет. Она видела, как опасны своевольные поступки сестры, но бездействие плело вокруг них смертельную паутину. Время, будто неумолимый палач — уже занес над ними топор. Теперь она отчасти понимала, почему Эрза тянула этот разговор до последнего. Их драгоценное время скоротечно истекало. Она хотела побыть немного в окружении своей сестры, компенсировать хоть то малое, что они потеряли за годы разлуки. Сейчас же пришло время вновь разлучиться.       — Будь осторожна, — прошептала она, голос её был спокоен, но в нём слышалась глубокая тревога. — Они явно опасны. Не преуменьшай их силу. Возьми с собой кого-нибудь из своих наиболее доверенных людей. И… держи связь. Если что-то пойдет не так… не медли и вернись. Твоя жизнь важнее любой информации. И спасибо, что пришла. Я ценю твою смелость и честность. — Она подошла к Эрзе и обняла её крепко, словно прощаясь. — Будь осторожна…       — Ладно, хватит обнимашек, — Эрза отступила на шаг. — Мне пора. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу. Береги себя, Эстер. И передай остальным, чтобы были начеку. Рассчитываю на тебя, зима будет жаркой.       С этими словами она развернулась и стремительно зашагала прочь, ее фигура таяла в багровых лучах заката. Эстер смотрела ей вслед, пока та не растворилась в предвечернем сумраке, и тихо вздохнула. Впереди простиралась долгая, тревожная ночь, сотканная из горьких раздумий и терзающих душу предчувствий. Новый год, как с саркастичной горечью отметила волшебница, только наступал, и он обещал быть совсем не праздничным.

***

      Комната Эстер, обычно уютная и опрятная, казалась сегодня заброшенной. Разбросанные книги, незаправленная кровать, и немытая кружка на столе — все свидетельствовало о неспокойствии и внутренней борьбе, бушевавшей в душе девушки. Неделя. Целую неделю на её столе лежало письмо, переданное через Эрзу от Лаксуса. Тяжелое, плотное, запечатанное восковой печатью с знаком Хвоста Феи, — знаком, который когда-то вселял гордость и надежду, а теперь вызывал только резкую боль.       Эстер вновь прикоснулась к нему кончиками пальцев, словно боясь и одновременно желая разорвать невидимую стену, отделяющую её от содержимого. Каждое волокно её существа противилось этому действию. Она не хотела знать, что там написано, но ей так хотелось узнать почему Лаксус пропал на столь долгое время. Надежда на что-то хорошее давно угасла, её заменил глубокий и пронзительный страх. Страх перед новостью, которая может сломать её и без того шаткую стабильность.       Она вспомнила лицо Эрзы, её бледные щеки, усталость в глазах и скроенную из усилий улыбку, когда она прибыла в Пяту Русалки. Она вспомнила каждый удар своего сердца, каждую колеблющуюся мысль, каждую крупинку надежды, которая исчезала с каждым прошедшим днём. Неделя прошла в бесконечных колебаниях. Она пыталась занять себя общением, подготовкой к празднику, друзьями, но руки дрожали, мысли бежали в разных направлениях. Она искала отговорок, но сознание каждого дня напоминало о столь долгожданном письме.       В глубине души она понимала, что откладывать дальше нельзя. Магна так долго ждала от него хоть весточки. Но страх перед тем, что скрывается внутри, был слишком силен. Казалось, что от простого прочтения этого письма зависит её жизнь, её будущее, будущее… и её спокойствие. Но до чего же она устала от этого томного ожидания.       Рука Эстер дрожала сильнее, когда она, наконец, взяла письмо. Воск на печати казался холодным и липким, как предчувствие беды. Ей представлялось множество ужасных сценариев. Самый безобидный — он просто уехал, бросив её одну, без объяснений, без прощания. Эта мысль, хотя и болезненная, казалась ещё терпимой, по сравнению с другими.       Что если с ним что-то случилось? Картины проносились перед её внутренним взором: Лаксус, раненый, лежащий на холодной земле, его могучая фигура сломлена болью. Или, ещё страшнее, его безжизненное тело… Эстер вздрогнула, прижимая письмо к груди. Она не могла представить свою жизнь без него, без его грубого юмора, его непредсказуемости, его скрытой за грубой скорлупой — нежности. Они прошли через столько вместе, выдержали столько испытаний… Разве этот конец?       А вдруг погиб кто-то из Хвоста Феи? Кто-то близкий Лаксусу, кто-то, кто был дорог и ей. Мысль о потерях была невыносима. Она помнила жертвы, принесённые гильдией, и страх перед новыми потерями пронзал её насквозь. Ведь он всегда был в самой гуще событий, всегда на переднем краю. И теперь молчание его письма казалось приговором.       Но самая ужасная мысль настигла последней. Мысль о том, что он решил закончить их отношения. Что все это время, все их чувства, всё их счастье были лишь мимолётным огоньком, угасшим без следа. Эстер закрыла глаза, стараясь заглушить накатывающую волну отчаяния. Она не выдержит этого. Она не сможет жить с этой мыслью, с этой пустотой в сердце. Но ей придется, рано или поздно, но придется. Наконец, собравшись с силами, она глубоко вдохнула, стиснула письмо в руке и решительно, словно перерубая последнюю нить надежды и страха, разорвала печать.       Внезапно, резкий стук в дверь прервал мысли Эстер, вырвав её из задумчивости. Сердце подпрыгнуло в груди. Он неуверенно развернулась в сторону выхода, поправив подол смятой юбки и направилась к двери. Сделав глубокий вдох, аловолосая открыла её. На пороге стояла Кагура, её лицо, как обычно было серьезным, даже немного встревоженным. В руках она держала небольшую коробочку, перевязанную бантиком, видимо с тортом.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, её голос был тише обычного. Глаза внимательно изучали лицо собеседницы. — В последнее время ты сама не своя.       Эстер попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неубедительной. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается от тревоги и неопределенности. Вот-вот она готова была решиться сделать то, что не могла на протяжении недели, но ее прервали. А ожидание продолжало томиться в груди.       — Я… в порядке, — ответила она, хотя сама понимала, что это не так. — Просто много думала.       Кагура прищурилась, не веря её словам. Она сделала шаг вперёд, протянув коробочку к Эстер.       — Я переживала, — призналась Кагура, переступая порог и оглядела комнату. — Где Эрза? Я хотела поговорить с вами обеими.              Эстер покачала головой, стараясь прогнать навязчивые мысли.       — Эрза… она уехала, — произнесла она, чувствуя, как её голос дрожит. — Уехала надолго. Наверное, не скоро вернётся. — девушка опустила взгляд, тяжело вздохнув. Объяснять ей все новости сейчас казалось невероятно сложным. Лучше по утру. После разговора с Кимико Магной.       Глаза Кагуры расширились от удивления, а затем медленно наполнились пониманием. Она молча прошла в комнату, и её плечи опустились. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и густая, словно дым от потухшего костра. Только лёгкий шелест её наряда нарушал её. В этой тишине Эстер видела не только её удивление, но и невыразимую грусть, отражавшуюся в глубине её тёмных глаз. Казалось, что мир вокруг нас замер в ожидании следующего, не менее важного, слова. Кагура остановилась у окна, её взгляд устремился в пустоту за стеклом, где звезды ярко мерцали на безоблачном небе. Она чувствовала себя ужасно. В голове крутились мысли о том, как долго она знала Эрзу и как много общего у них было с Эстер. Это осознание словно било её в грудь долгие годы. Мечница знала о том, что Эрза искала её все эти годы, но никак не решалась поделиться этими мыслями с подругой. А сейчас почти спустя три недели после возвращения Эстер в гильдию, она понимала, что уже поздно что-то менять. Миказучи понимала, что время неумолимо уходит, и ей нужно сказать Эстер правду. Повернувшись к подруге, она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в единое целое.       — Эстер, — начала она, её голос звучал тихо и дрожащим тоном. — Я… я должна извиниться перед тобой. Я никогда не говорила тебе о том, что знаю, кто Эрза для тебя. О том, что я помню её, наше детство и вашу кровную связь.       Эстер замерла, её глаза расширились от неожиданности. Она не могла поверить, что Кагура знала об их родстве и не поделилась этой информацией.       — Ты знала? — спросила аловолосая, её голос был полон недоумения и боли. — Почему ты не сказала мне раньше?       Кагура, всегда сильная и стальная Кагура, опустила голову, словно искала утешение в полу. Её плечи слегка дрогнули, когда она продолжила:       — Я боялась. Боялась, что вмешаюсь в твою судьбу, жизнь, это может повредить нашей дружбе или вызвать ещё больше боли. Я думала, что если не говорить об этом, то смогу защитить тебя от страха и переживаний.       Тишина снова окутала их, словно невидимая вуаль. Эстер почувствовала, как внутри неё нарастает буря эмоций — шок, непонимание, горечь от правды — все это смешалось в огромный снежный ком.       — Я понимаю, что ты хотела меня защитить, но… — волшебница сделала паузу, собирая мысли. — Я чувствую себя преданной. Ты была рядом все эти годы и знала правду. Почему ты не доверилась мне?       — Я была эгоистична, — Кагура подняла взгляд, её глаза встретились с глазами согильдийки. В них отражалась не только грусть, но и искреннее раскаяние. — Я думала о своих чувствах и принципах больше, чем о тебе. Я должна была быть честной с тобой, особенно когда речь шла о Эрзе. Она заслуживает того, чтобы быть вместе с тобой. Вы обе заслуживаете…       Эстер посмотрела на свою подругу и увидела в её глазах искренность и желание исправить ошибку. Девушка взяла её руку в свою, чувствуя тепло и поддержку. Тишина вокруг них стала менее угнетающей. Сейчас, когда на аловолосую будто комом наваливаются грядущие события, эта новость казалась не столь катастрофичной, сколько шокирующей. Спустя пару минут к ней пришло понимание, что не смотря на свой характер, Кагура нашла в себе силы признаться, открыть казавшуюся столь страшной тайну, которую девушка хранила долгие годы.       — Я понимаю, Кагура, — тихо сказала Эстер, её голос дрожал от эмоций. — Я знаю, что ты всегда заботилась и оберегала о нас обеих. Мы обе заслуживаем счастья, и я благодарна тебе за то, что ты наконец решилась рассказать мне правду.       — Спасибо, Эстер, — вздохнула она с облегчением, почувствовав, что Эстер не отталкивает её, а на глаза накатывали слезы. — Я рада, что ты понимаешь. Я так долго носила эту тяжесть в себе, но теперь, когда я сказала тебе, мне стало легче.       Эстер улыбнулась, ощущая, как её сердце наполняется теплом.       — Всё будет хорошо, Кагура, — заверила она. — Нам всем было не легко. Главное, что ты нашла в себе силы поделиться этим со мной. — И они обнялись, чувствуя, как их сердца начинают биться в унисон, как будто вместе они могли преодолеть любые трудности.       Тепло объятий Магны окутывало Кагуру, словно мягкий кокон. Слезы, которые еще секунду назад подступали к горлу, наконец-то отступили, оставляя после себя приятную пустоту, наполненную надеждой. Расслабившись, Кагура опустила голову, замечая на столе, среди разбросанных книг, немытой кружки и тонкого слоя пыли, важный конверт с письмом, что выделялся своей белизной и нетронутостью. На нем аккуратным, чуть растянутым почерком было выведено имя Эстер и в его центре красовалась разломленная восковая печать с гербом Хвоста Феи. Кагура нахмурилась. Она не знала почерк, но все было и так очевидно от кого это письмо. Сердце ее дрогнуло от понимания происходящего. Кагура медленно отстранилась, посмотрев Эстер в глаза и, стараясь придать голосу уверенности, сказала:       — Иногда нужно сделать шаг вперёд, даже если страшно. Я знаю что это трудно, что неизвестность которая таиться в этих строках может быть пугающая, но ты сильная, и я верю в тебя.       Эстер кивнула, но её взгляд всё ещё был полон сомнений. Кагура знала, что ей нужно уйти, чтобы дать Эстер время собраться с мыслями. Она ободряюще улыбнулась и, мягко коснувшись плеча подруги, сказала:       — Если захочешь поговорить — я буду у себя.

***

      С этими словами Кагура вышла из комнаты, оставив Эстер наедине с её мыслями и письмом. Она знала, что её подруга должна пройти через это сама, но всё равно не могла не беспокоиться. Девушка чувствовала себя одновременно облегченно и тревожно. Облегчение пришло от того, что она сделала всё, что могла. Тревога же гнездилась глубоко внутри, напоминая о хрупкости Эстер и неизвестности, таящейся в письме. Кагура прошла по коридору, мимо застывших в полумраке картин и приглушенно освещенных витражей, и направилась к своей комнате.       Заварив себе крепкий чай с мятой, она села у окна, наблюдая за мерцающими огнями ночного города. Мысли о Эстер не покидали её. Она пыталась представить, что написано в письме. Возможные сценарии мелькали в голове, вызывая то волну надежды, то приступ отчаяния. Кагура знала, что письмо, скорее всего, не сулит ничего плохого, но волнение все же присутствовало. Миказучи почувствовала резкую боль в груди. Она знала, что не сможет просто ждать. Она должна была сделать что-то еще. Но что? Возможно, просто быть рядом, не навязчиво, но доступно, было всё, что нужно Эстер сейчас. С этой мыслью Кагура поставила чашку на стол и взяла с полки толстую книгу с закладкой на середине. Но читать у нее не получалось. Её внимание было приковано к двери, ожидая хотя бы малейшего шелеста, знака того, что Эстер нуждается в ней.       Тишину комнаты нарушил тихий стук в дверь. Кагура вздрогнула и обернулась. На пороге стояла Миллианна, закутанная в теплый пушистый халат. Ее большие кошачьи глаза блестели от предвкушения приближающегося праздника.       — Кагура, ты еще не спишь? Я тут подумала, может, обсудим новогодние планы? Кажется, чем ближе праздник, тем сильнее я жду его. Столько всего нужно успеть! — промурлыкала Миллианна, проходя в комнату. Она плюхнулась в кресло напротив и принялась с энтузиазмом рассуждать о том, какие украшения повесить у себя в комнате, какие блюда приготовить на их посиделки и какие подарки подарить. Как обычно оживленная и жизнерадостная, Миллианна наполнила комнату теплом и предвкушением праздника, разгоняя гнетущие мысли, что наполняли комнату прежде.       Кагура рассеянно слушала ее, стараясь переключить свои мысли с Эстер на предстоящее торжество. Разговоры о елочных игрушках и имбирных пряниках немного отвлекали от гнетущего ожидания. И тут Миллианна поежилась, увидев, что буквально только что безоблачное зимнее небо заполонили черные тучи. Зловещая тень легла на город, заставляя огни казаться тусклыми и беззащитными. В порыве холодного ветра за окном завыло, предвещая ненастье. Девушка замолчала, и ее праздничное настроение мгновенно улетучилось.       — Миллианна, что случилось? — спросила Миказучи, вставая и подходя ближе.       — Посмотри на небо, — ответила та, указывая рукой за окно.       Кагура выглянула наружу и увидела, как безоблачное зимнее небо, что буквально только пару минут назад было усыпано звездами, внезапно затянули чёрные густые тучи. Они быстрее сгущались с каждой секундой, закрывая лунный свет и не оставляя ничего кроме непроглядной мглы. Вслед за тучами, словно из разорванного мешка, посыпался черный снег. Крупные хлопья, неестественно темные, оседали на тротуарах, крышах домов и ветвях деревьев, мгновенно превращая веселый зимний пейзаж в мрачную антиутопию.       Миллианна вздрогнула и отступила от окна, словно прикоснувшись к чему-то нечистому. Кагура, напротив, осталась стоять, зачарованная и встревоженная этим странным явлением. В ее взгляде читалось не только удивление, но и какая-то смутная догадка, словно она уже сталкивалась с чем-то подобным в прошлом. Ветер усилился, ударяя по стеклу своими порывами.       — Это странно, — пробормотала Кагура, нахмурившись. — Никогда не видела такого резкого изменения погоды.       — Это не к добру, — прошептала Миллианна, прячась за спиной Кагуры. — Я чувствую, как воздух наполняется чем-то тяжелым и злым.       Кагура молчала, продолжая наблюдать за тем, как черный снег все гуще покрывает город. Интуиция подсказывала ей, что это не просто аномалия природы, а предвестник чего-то гораздо более серьезного. Мечница положила руку на плечо подруги, пытаясь её успокоить. «Кажется, нас ждет бурная ночь.» — подумала она, глядя на небо.

***

      Холодный воздух коснулся кожи, когда она развернула дрожащими пальцами сложенный в несколько раз лист бумаги. Буквы, выведенные знакомым неровным почерком, заплясали перед глазами. Запах бумаги ударил в нос, как терпкий аромат ушедшего времени. Эстер сделала глубокий вдох и начала читать. Каждая буква, выведенная знакомым, немного небрежным почерком Лаксуса, казалась гвоздем, вбиваемым в крышку ее гроба надежд. Она начала читать, и слова впитывались в ее сознание, как яд.

      «Прости, что так долго молчал. Знаю, ты, наверное, уже нафантазировала себе всякого дерьма…» — как всегда, без церемоний начал Лаксус. «После роспуска гильдии дед сразу свалил, без всяких объяснений. Даже не дал поговорить с ним. Здание в руинах, да и вообще, там ничего не осталось. Мы с громовержцами решили уйти. Нечего было там делать.»

      С каждой строчкой страх отступал, уступая место облегчению и, вместе с тем, нарастающей грусти. Гильдия распалась… Мастер Макаров… Лаксус ушел… Слова отдавались эхом в её голове. Она представляла, как он, привыкший к шуму и суете гильдии, теперь бродит по чужим городам, словно странник без своего места в мире.

      «Нас приютил Синий Пегас, Ичия лично пригласил. Так что теперь мы тут. Думал, что тебе написать. Все живы-здоровы, вот и все дела.»

      «Синий Пегас», Ичия… Аловолосая криво усмехнулась. Она всегда знала, что Лаксус найдет себе место. Но мысль о том, что он принял помощь от кого-то другого, вызывала легкую ревность. Но теперь он находился куда ближе, чем раньше. Синий пегас буквально в паре часов езды на поезде от Альциона.

      «Извини, Эстер, правда. За молчание, за всё. Я… я думал, что лучше не писать, пока не будет чего-то определенного, чего-то… хорошего. Но вот сижу, смотрю на эту чертову бумагу, и понимаю, что молчание — это ещё хуже. Оно только мучает. Ты ведь и правда нафантазировала себе всякой ерунды, да? Надеюсь, ничего слишком плохого. Правда, скучаю. По тебе, по всем. По этому дурацкому, вечно шумному дому, который мы называли гильдией. По всем этим бесконечным склокам и приколам. Даже по ворчанию деда. Знаю, что это всё звучит глупо. Я всегда был не очень хорош в словах, особенно в таких вот… чувствительных. Но… я хочу, чтобы ты знала. Я скучаю. И… скоро увидимся.»

      Письмо заканчивалось коротким, но искренним «С тобой все в порядке?». Она перечитала письмо ещё раз, вглядываясь в каждый знак препинания, ища скрытый смысл в каждом слове. Лаксус писал сухо, без лишних эмоций, как всегда. Но Эстер чувствовала в этих строках что-то еще — тихую, приглушенную боль. Он пытался спрятать её за обыденностью, но она просачивалась сквозь лаконичные фразы, словно роса сквозь листья. Эстер прижала письмо к груди. В его грубом вопросе скрывалась такая забота, такая нежность, что слезы навернулись на глаза. Нет, все не в порядке, Лаксус. Без тебя ничего не в порядке.       Эстер сложила письмо, стараясь не смять дрожащими пальцами каждое, словно высеченное на камне, слово Лаксуса. Убрала его в ящик стола, словно драгоценную реликвию, в самое сердце своих сокровищ, где хранились обломки былого счастья. Взгляд ее упал на маленького дракона, стоящего на столе, — символ их совместного последнего воспоминания, словно застывшая нота в мелодии времени. «Ты тоже ждешь его, маленький?» — прошептала она, и в этот момент мир за окном перевернулся.       Словно кистью безумного художника, небо замазалось чернильными разводами туч, и из зияющей бездны посыпался черный снег. Хлопья, словно пепел скорби, безмолвно опускались на землю, погребая под собой последние осколки надежды. Мир за окном окрасился в траурные тона, вторя ее израненной душе. Это был не просто снег… Сердце Эстер болезненно сжалось, словно в тисках отчаяния. Черный снег казался предзнаменованием чего-то неминуемого, зловещим шепотом грядущей беды. Она чувствовала, как тьма заполняет их город. Ночь обещала быть бессонной…

***

      Мужская фигура, закутанная в темно-синий плащ, медленно опустил капюшон, позволяя лунному свету осветить его лицо. Вокруг них, на выжженной земле, лежали разведчики — высохшие, словно мумии, без единого намека на магическую энергию.       — Маловато, — прошептал он, его голос звучал, как сухой шелест листьев. — Слишком мало магической силы для такого масштаба.       Второй, облаченный в плащ золотого цвета, подобный лучам солнца, резко повернулся, его глаза горели неестественным огнём. Он не опустил капюшон, оставляя лицо скрытым в тени.       — Нехватка силы лишь подчеркивает их порочность, — прорычал он, голос его был глубок и резонировал, подобно раскатам грома. — Они — всего лишь жалкие маги, но и их грехи запятнали всю их нацию. Это лишь предвестник кары, которая обрушится на весь их мир. Их магическая слабость — это не недостаток, а признак их внутренней пустоты, свидетельство того, насколько они заслуживают смерти.       Другая фигура кивнула, глядя на изуродованные тела. Его рука, скрытая длинными перчатками и черным плащом, потянулась к посоху, лежащему на земле. На нём мерцало несколько потускневших рун, свидетельствуя о потраченной энергии.       — Да, — согласился он. — Их смерть — лишь начало. Мы покажем им, что значит истинное отчаяние. Их мир заплатит за гордыню своих правителей.       Черный плащ взмахнул, и вокруг разведчиков поднялась легкая пыль, как будто ветер пытался стереть с земли все следы их существования. Но пустота, оставшаяся после них, говорящая о безвозвратной потере жизни, осталась, служа страшным предзнаменованием грядущего ужаса.